Исток проклятья

Исток проклятья

Ефимов Антон Дарибор

Во чреве горы.

Сидит он, на троне покрытым златом.

Но всё это тлен.

Ветер там не гостит, воздух там стух.

Тьмою его разум объят.

Зло горит ненавистью к живым в его глазах.

Но на коленях его покоится меч, руны огнем пышут в доле его.

И меч ему не принадлежит, ибо украл он его у друга своего.

Дух меча проклял его, за то, что он сделал.

Спасаясь от мести, владелец новый обратился к магу.

Спаси мол за злато.

Тогда раскрыл секрет маг, как обуздать оружие это.

Сильный воин, был против в душе, тому что предстояло сделать.

Как же так забрать жизни тех, кто невинен, нет. Так он кричал, вслух и про себя.

Но нет прощения тем, кто потерял чистоту.

А утром следующего дня, на руке, державшей меч разлилась тьма, вспучив капилляры и вены.

Все помнят день пришествия тьмы, а тот чьё имя указывало путь во мраке, сам стал тем, от кого должен был защищать.

Время прошло, во чреве горы, скрылся от глаз людских тот, кто принес горе и боль.

Внутри той горы отстроен чертог, тьмой, войну своему.

В том чертоге есть пиршественная зала.

Где возвышается трон, покрытый златом.

На нем покоится живой труп, и только там, меч огнём рун пылает,

Маг не соврал жизнь его будет длиться ещё не одну тысячу лет, вот только душа война будет сгорать в огне рун, за злодеяния свои.

Таков закон, мира сего.

А главная хитрость тьмы, заключатся в том. Что душа воина-защитника, плача и сгорая в своей боли и беспомощности изойдет слезами.

Где слезы проточат материю, и из-под горы ручьём, отравят мир новой болью.

Я перевернул страницу древнего фолианта.

Про себя сказал.

-Даже имени твоего уже не сыскать, а боль твоя по-прежнему отравляет этот мир, Великий палатин.

В древней келье, на не менее ветхом столе из некогда прочного дуба, лежит жизнеописание отшельников Горькой запруды.

Кожа на переплёте огрубела, на обложке она покрылась трещинами, буквы выцвели. Даже магия уже не может восстанавливать прежнею целостность книги. Страницы по-прежнему читабельны лишь благодаря стараниям старцев, да странствующих магов.

На следующей странице, всего несколько строк, но от них по-прежнему исходит свет палатина.

«Друг мой, я знаю, что должен остановить тебя, вот только моя рука не поднимается для того чтобы занести меч над твоею головою.

Верховный маг Раиндил придумал способ как тебя спасти, от участи такой.

Так знай, меч «разящий» от ныне твой по воле моей, я его тебе дарю от чистого сердца. Прими его и очисти своё сердце от тьмы.

Твой друг Ватал Сципийский.»

Перелистнул страницу с тихим шелестом, в которых с трудом получилось разобрать слова, сказанные шёпотом, но на странице они отпечатались светом палантина. А сейчас это лишь отголоски плохо различимые на странице древнего фолианта.

«-Здесь среди скал, рядом с горькой запрудой, я передаю эстафету тому смельчаку кто чист душой, горит светом нашего бога светоносного… .»

Брат Пилей и брат Ролит стоят рядом со мной их лица печальны, есть от чего ведь тяжело узнавать, как падают великие.

Мы пришли на зов сюда, чтобы попробовать исправить то, что не смогли другие. Мы ищущие силы, чтобы завершить свой путь, великих свершений последним испытанием, тринадцатым завершающим, именно тогда мы получим титулы приближённых к трону и силы от бога светоносного Товарда, для защиты этого мира.

- Брат Тоград, наш отряд готов.

Спокойно сказал брат Пилей.

Ещё раз посмотрел на скудное убранство кельи, серые стены из плохо обтёсанного гранита с черными прожилками, не имеют не одной выемки для полочек, на которых можно было бы разместить лики и тотемные статуэтки богов защитников. В глубине помещения стоит топчан, застеленный ветхой шкурой шерстистого буйвола, рядом бадья с протухшей водой. Около несущей стены, на которую опираются остальные глыбы, изображающие из себя стены, стоит ветхий стол с драгоценной книгой. На столешнице вырезаны знаки обереги от старения, значит не чего со стола забирать нельзя иначе суть хроноса заберет этот последний достоверный источник памяти о тех страшных временах. Развернулся ко входу, подомной скрипнули половицы, протяжным стонущим скрипом. Не вольно подумал о великом множестве ног прошедших здесь людей и наверняка здесь были великие палатины света.

За порогом нас ждали наши войны нас немного, всего сотня, и именно нам предстоит закрыть застарелую рану на памяти нашего ордена.

За порогом кельи воздух свеж и одновременно мертв, словно тут смерть и жизнь смешиваются в непередаваемый коктейль, который не кто в здравом уме и памяти не за что, не захотел бы испить.

Келья отшельника была отправной точкой, в земли пропитанный болью и не унятым горем, дальше только каменистая и ссохшаяся земля да стены короткого рукотворного ущелья, перед равниной по которой ходят запертые здесь мёртвые, которая завершится горой тьмы.

Братья стоят спокойно каждого освещает свет нашего бога, через амулеты, нанесённые на ткани плащей и туник, другие знаки охранения от тьмы выгравированы на доспехах и клинках, да шестоперах. В глазах воинов света нет страха или порочной суеты, а есть решимость остановить порождения тьмы.

Вдохнув воздух, пропитанный смертью и такой яркой жизнью, тихо сказал.

- Пора братья.

Наши сардианские скакуны покрыты конскими доспехами словно второй кожей, ждут тихо всхрапывая, чувствуют, что скоро спокойствие закончится.

Не торопясь втягиваемся в ущелье, за ним нам предстала унылая картина, земля покрыта тленом от растительности, которая умерла прямо здесь от того, что жить не хотела, деревья иссохлись, потеряв кору оголив свою белую плоть, изъеденную личинками.

Воздух пуст, нет ароматов, нет гула насекомых, да даже сам воздух недвижим, кажется тут нет ветра.

Построились как обычно десяток в перед, десяток назад, в право, влево, основная масса воинов в середине.

Двигаемся в сторону, горы которая на горизонте, вырисовывается огромным гнилым зубом.

Первые враги появились при переходе ручья «боли и забвения», их немного всего трое. Истлевшие скелеты поднялись прямо как доски, и лишь потом уже начали обретать пластичность, обрастать плотью, которая поднималась прям из земли, тела сформированы, за ними поднялись, доспехи и оружие.

Щиты со знаки тьмы, черный трезубец в неровном круге, на фоне серо зеленой слизи. Мечи простые черные без изысков, сразу видно в них старые кавалерийские спаты.

Их на себя взял авангард.

Тихий речитатив воззваний к силе внутри нас сокрытой, отразились тремя яркими вспышками света.

Первая преграда, поставленная пред нами тьмой, здесь живущей пала прахом и искрами белого света. Из которых верх сразу же потянулись легонькие былинки стрелок божеской травы, растущей на могилах падших героях.

А по-иному не как, ведь все, кто здесь сложил голову это наши братья, они те, кто не смог, а врагу в радость нам напоминать, тщетность наших попыток.

Солнце клонится к закату, вот и впереди склоны горы на котором сосредоточены войны порабощённые, преображённые, точнее пересобранные по вкусу хозяев этого места.

Они без предупреждения или воинских кликов, потекли лавой в несколько тысяч вниз на нас. Наш отряд собрался в клин. Я как старший над палатинами веду их во главе клина.

На неспешной рыси сокращаем дистанцию, одновременно все вместе про себя произносим слова высвобождающие нашу силу, нашу суть.

- Товард великий истинный свет. Омой склоны сие печальные, своим светом, отврати от наших падших братьев силу тьмы. Позволь телам прахом распасться и прорасти травою героев. Именем твои Хох, Хох, Хох аримн.

Внутри меня там, где гостит душа, началось движение оно легкое ели уловимое. Постепенно оно нарастает, в ладонях появляется покалывание, амулеты и знаки о бережные засветились ярче. Как много раз в боях и на тренировках вскидываем свои клинки к небу, кричим на правив наши мечи на врага под небольшим углом к небу, чтобы не зацепить товарищей.

- Свет!

С каждого клинка сорвался яркий белый шар с легким ореолом жёлтого цвета, унесся на встречу врагу по пологой дуге.

Командую:

-В галоп, щиты на локоть, лик напитать, готовсь!!!

Наши кони вытягиваются под нами летящими молниями, мы прижимаемся к шеям их, одновременно словом за словом, порцией за порцией вливаем силу в лики светлых очистителей из нашего ордена.

Шары нашего желания, воплощённые нашим богом, спикировали на врага.

Громкие хлопки, в вперемешку с шипением и вздохами облегчения заполнили предо нами все пространство, влетаю в стену опадающего праха, тут же весь начинаю светиться как луч солнца, который проник в полутемное помещение. А спустя пару вздохов стена праха от нас отпрянула, словно попало под мощное дуновение ветра.

Первый удар полностью пробил строй врага на сквозь, но тьма тоже знает, как нам противостоять.

Командую:

- В круг, клинки в ножны, шестопёры достать!!!

Противник сомкнул вокруг нас ряды, закручивая бег своих воинов по часовые стрелки. Тьма подняла свой полог над строем своих воинов и тут же бросила своих марионеток в нас словно каменья из баллисты.

Удары слуг тьмы сильны, но щиты держат их, но надолго их не хватит.

Киваю брату Ролиту, одновременно своим шестопером превращая ещё одного Тьмою переделанного, в прах.

Брат стоящий по мою правую руку сильным голосом вознёс воззвание.

- Светом прах отворяю, мрак изгоняю именем твоим о светоносный Товард.

Через лик твой, светом очисти землю сею от противившихся нам!

Яркая вспышка света постепенно затухла, а окружающий мир заполнил не стройный хор вздохов облегчения, вперемешку с шуршанием частиц праха.

От напряжения мы все немного дрожим, вместить в себя и пропустить через себя силу бога очистителя это очень непросто. Особенно в бою не на жизнь, а на смерть непросто тела, а души.

Впереди нам открылся вход в подгорные залы, враги скрылись там от нас, от очищающего света смогло удрать совсем немного.

Оставил десяток, прикрыть наш тыл, а также они присмотрят за нашими конями.

Вход подпирают колоны из черного гранита, они неоднородны и гладки одновременно, свод потолка исписан рунами тьмы.

При нашем появлении они начали меняться, подстраиваясь под наши души, но хочу верить, что в нас нет брешей чтобы слова соблазны не смогли проникнуть внутрь нас.

Многие из нас стали произносить слова обереги, значит соблазны посчитали их слабыми, яркий свет от плащей да туник вспыхнул в вокруг отбрасывая от нас шёпот искушающих слов, а своды потолка очищаясь от рун благостным пламенем, сгорая падали на нас скрипя хрустом песка и пепла.

Залы сменяются переходами, которые все глубже и глубже нас опускают во чрево горы. На нас нападают наши страхи, ожившие мертвецы пытаются встать стеной, нам жаль наших братьев, что не смогли перебороть тьму здесь живущею. Дарим им свет нашего бога, мертвецы, опадая прахом издают всегда вздох облегчения, страхи шипят, но также опадают на пол пред нами тем же прахом.

Вот она пиршественная зала, а глубине её стоит златом покрытый трон, а на нем восседает воин весь иссохший с клинком, покоящимся на его коленях.

При нашем появлении он поднял свою голову что безвольно была склонена к груди. Иссохшая кожа на его челе треснула, начала осыпаться при попытках заговорить с нами обычным способом. Вскоре он оставил эту попытку, тогда к нам обратился голос, наполненный страданием и желчью одновременно.

Он звучал отовсюду одновременно.

-А снова орденские псы, всё не как не успокоитесь, зачем вы пришли насей раз или вы, решили увеличить поголовье моих гостей за пиршественным столом.

Под потолком зажглись темные светильники бледным светом увядания осветив всю залу, вырвав из тьмы столы за которыми сидели в развязных позах люди нелюди, на столах стояли кубки, кувшины, тарелки, блюда, подносы с остатками чего-то не понятного.

Среди подносов, когда присмотрелся стал различать остатки человеческих костей, вот значит, чем потчует вас тьма.

- Нет, не за этим, мы пришли бывший палатин, а пришли мы с посланием от твоего друга. Будешь слушать?

-А как моего друга звали, а то вы горазды лож плести.

Усмехнулся произнося слова, чувствуя, как они просто физически ему причиняют боль.

- Великий палатин света, магистр света ордена Товарда светоносного Ватал Сципийский.

-Что ж, да так не когда звали моего друга, а высоко он взлетел. Хорошо, дозволяю тебе озвучить его послание, говори.

- Меч Разящий, твой по праву дара равного равному, прими его отныне не как сильное оружие, а как дар.

Воин, сидящий на троне, вдруг задрожал всем телом, меч, лежавший на его коленях, соскользнул вниз, впившись острием в каменный пол, его руны сменили цвет огня с оранжевых сполохов на ровное синее пламя, рука, истлевшая, опустилась на яблоко навершия, соскользнула на рукоять, привычно сжала её.

Воин потянул клинок на себя от его усилий мышцы на кисти вздыбились, разрывая не прочную истлевшую кожу, с невероятным усилием ему удалось поднять клинок, чтобы коснуться его губами.

Со всех сторон нарастал шёпот, злой шёпот, он перерос в голос, который наполнен яростью, презрением.

- Ты думаешь, что сможешь освободиться от меня палатин, они опоздали ты полностью мой. Ты вечный герой. Мой герой! А для них ты вековечное зло, которое травит их мир своими страданиями, так будет и впредь.

Меч в руке мертвеца за светился светом нашего бога Товарда.

- Ты меня во всем обманула тьма, тебе нет прошения, тебе меня не удалось сломить свет вновь стоит над тобой.

Свет всё ярче и ярче разгорается, а тело бывшего палатина возгорелось и быстро сгорело, не оставив даже тлена.

-Ааа, Ууу нет не быть по-вашему!

Из воздуха соткалась фигура из тьмы, её рука схватила меч. И тут же завыла от не выносимой боли, в её тело через меч стали вгрызаться, издавая звуки огня, который в голодном стремлении пожирает смолянистую сушину, так и тело, сотканное тьмой, вспыхнуло, заставляя её страдать.

А мы стоим тихи и грустны, ибо как ещё проводить душу, которая страдала тысячелетия.

Свет от огня застлал всю округу, отбросив множество теней, которые корчась вместе и в такт судорогам тела, также исчезали, как и куски плоти, сотканной из тьмы.

Нас окружает гудящее пламя, а мы идем сквозь стихию под защитой света, наша вера крепка ведь снами сам Товард светоносный и именно он стал тем, кто возжёг это очистительное пламя.

Не хочу думать о том, что кто-то может усомниться в своей вере, здесь самые стойкие прошедшие через суровый отбор.

Как только мы вышли из горы, гудящее пламя нас напоследок обдало яростным вздохом горячего воздуха, чтобы тут же исчезнуть под обвалившимся потолком, нам всем показалось, что в этот момент гора просела. Хотя нет так и есть.

На равнине под нами взъярилась воздушная стихия и с ярым весельем завывая, обрушилась на пространство, заполненное покоем сотканным смертью всего. Вихри и вихрики воронками разбежались в разные стороны. Всасывая в себя почву, покрытую тленом.

Осмотрел своё воинство, к сожалению, троих мы не досчитались, значит они допустили хоть миг сомнения в свои души, жаль.

-Братья у нас времени осталось не много скоро здесь будут бушевать все нам известные стихии, чтобы стереть даже малейшие намеки на пребывания здесь силы тьмы. Поторопимся.

Закрыл дневник, как всё же это давно было.

Вышел из своей кельи, храм в котором я сейчас нахожусь является главным, на материке где правит наша великая Нова Римская Империя. Сколько здесь было свершено во имя великого бога Товарда, моими братьями и мной.

Дошёл до центральной залы мне всегда здесь радостно, ибо здесь восседает на центральном троне наш бог Товард , а рядом на круг ниже стоят статуи тех кто смог прославить наш орден в веках, среди них стоит и моя.

Но мой путь суда вел не для любования, а потому что меня здесь ждет посланник от имперского совета, он будет говорить о новой напасти, свалившей на нашу империю.

Легат приклонил предо мной колено. Протянув мне свиток с посланием, со словами.

- Благословите меня, великий палатин света именем нашего бога Товарда.

Посмотрев на ещё достаточно молодого человека, задал вопрос, который нужен, ибо как определить зачем сему человеку благословение.

- На каком поприще ты хочешь добиться успеха воин?

- На воинском и дипломатическом. На восток нашей империи навалились силы, которые одолели пять наших легионов всего за какой-то месяц.

-Будет тебе благословение, на стезе защиты невинных, да нас стезе поиска правды.

Он склонил голову для принятия благословения. Положил ему руку на голову, произнес.

- Светлым именем бога светоносного Товарда, благословляю тебя Квинт Перейский на дела, которые возвеличат тебя и нас твоими поступками на пути света, по слову десятого магистра ордена света брата Тограда. Да будет так.

От статуи нашего бога через мою руку прошла светлая волна, она, коснувшись разума сего воина вернулась ко мне, образами того что его ожидает.

Воина этого ждет встреча с неведомым пока врагом, он себя проявит там достойно.

Тихо проговорил.

- Встань, тебя ждет не лёгкий путь. Храни в своём сердце свет тогда всё у тебя получится.

Свиток покоится в моей руке, а посланник уверенным шагом уходит творить историю нашего мира.

Я рад что жизни круг не прерывается, позволяя достойным проходить испытания чтобы стать сильнее, во блага мира и живущих здесь. Осенил себя кругом. Послал такой же круг Квинту.

Тихо проговорил ему вослед:

- Во имя света и светом путь наш движим.

Посмотрел в глаза статуи, изображающей нашего бога. В них искорки собрались вокруг зрачка, и устроили хоровод, Бог ликует. Я рад.