Исток. Том 1

ЧАСТЬ 1. ПРИНЦ

Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, как щелчок.
Ещё страшнее был его зрачок.

Как будто был он чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив,
меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он чёрным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он чёрный свет из глаз?

Он всадника искал себе средь нас.

И. Бродский «В тот вечер возле нашего огня…»

Суждено мне изначально

Возлететь в немую тьму.

Ничего я в час прощальный

Не оставлю никому.

Но за мир твой, с выси звездной,

В тот покой, где спит гроза,

В две луны зажгу над бездной

Незакатные глаза.

С. Есенин «Там, где вечно дремлет тайна…»

«Я поставлю перед человечеством задачу.

Если она не будет решена за 564 года, всё человечество –

и люди, и лемурийцы – будет уничтожено».

Марк Салливан, также известный как Та Хеспер, Звезда Заката

Пролог. Два моря

«Дитя, оглянися; младенец, ко мне;
Веселого много в моей стороне:
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои».

«Родимый, лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит». —
«О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колыхнул листы».

И. Гете, «Лесной Царь» в переводе В. Жуковского

Даже имя у мальчика было теперь не свое, а чужое. По-настоящему его звали Эрик фон дер Вальде – фамилия дедушки, оставшегося на Вайолет в своем Домике-над-Утесом, фамилия матери. Но здесь он стал Ши-но Эйрику, сыном старшей наложницы Господина Императора, вторым в очереди на престол.

Мальчик плохо помнил раннее детство на Вайолет. Все путалось из-за снов. Во снах ему являлось море. Море было одновременно холодным, северным, с зябкой рябью цвета ртути на поверхности, льдисто блестевшей под тусклым переменным светом Ригеля D. К морю от Домика-на-Утесе надо было спускаться по длинной металлической лестнице, а это не так-то легко в три неполных года, особенно когда в тело утеса за спиной бьет ветер с фьорда. Мать порывалась нести его на руках, но он отбивался, уже тогда понимая, как ей тяжело. Госпожа моя Мать… нет, госпожой она стала позже и оставалась ей недолго, а тогда просто мама. Ее глаза были цвета морского серебра, волосы чернее ночи, и когда она все-таки поднимала маленького Эрика на руки, волосы хлестали его по лицу – вот как сильно дул ветер. Внизу была узкая полоска галечного пляжа и лодочный сарай. Мать любила катать его в каноэ. Только она и маленький Эрик в оранжевом спасательном жилете. Она совсем не боялась ветра и волн.

Но было и второе море, теплое, просвеченное более ярким солнцем, зелень и голубизна, ласкавшие глаз, мягкий песок пляжа неподалеку от Ниццы. Беломраморная вилла, прячущаяся в зарослях пальм, эвкалиптов и пиний. Здесь к воде тоже вела лестница, только не металлическая, с узкими опасными пролетами, а широкая, древняя, и тоже из мрамора. Она была засыпана сухими, разлапистыми листьями пальм и маленькими пятернями платанов, и лишь изредка старый слуга-человек сметал их в сторону. Дом звался вилла Сфорца и являлся Эрику во снах. Его владельцем был сенатор Флореан Медичи, и именно на его попечение дочь оставила маленького сына. Его вторая мать, Мать-из-Снов, русалка с золотистыми волосами, которую он видел так редко. Она решительно подхватывала сына на руки и забегала с ним воду, совсем не похожую на холодную влагу морей Вайолет. Брызги летели во все стороны, и в них горело желтое жаркое солнце Земли.

Когда Эрик впервые спросил свою настоящую мать об этом сне, Маргарита фон дер Вальде нахмурилась. До переезда в Большой Дворец на Ямато она хмурилась так редко, что Эрик очень хорошо запомнил тот день. Между бровями матери пролегла заметная вертикальная черточка.

- Отец часто говорил, что его род происходит от Эрика Салливана. Твоему дедушке так хочется верить в каплю волшебной крови у нас в жилах, что он даже просил меня назвать тебя Эриком, а я хотела Роландом. Может, не стоило уступать ему?.. Но знаешь, Рик, все это сказки. У Марка Салливана и Лауры Медичи не было детей, да и пробыли они вместе слишком недолго.

- Как ты и папа? – спросил Эрик, хмурясь так же, как мать.

Маргарита неожиданно вспыхнула, прижав ладони к щекам. Из-за бледной кожи мать всегда легко краснела, и откуда бы взяться загару под вечно затянутым облаками и туманами небом Вайолет?

- Это совсем другое, Рикки. Твой отец… у него дела. Он не может.

- Он не может жениться на тебе, как порядочный человек.

Мальчик повторил то, что уже несколько недель ворчал дед, сидя у камина в ветренные дни, когда море внизу, во фьорде, ревело и грызло черные скалы.

И тогда мать ударила его, в первый и в последний раз. Отвесила пощечину. Голова Эрика резко дернулась, из глаз брызнули слезы – не столько от боли, сколько от нежданной обиды.

- Прости! – вскрикнула Маргарита, упала на колени и обняла его, крепко-крепко. – Прости, прости, солнышко.

За что она просила прощения? За пощечину? За то, что отец так и не женился на ней, даже забрав ее с сыном в Большой Дворец? Или за все, что произошло позже? Бывший Эрик, а теперь Ши-но Эйрику, не знал, он так и не успел спросить, а теперь спрашивать было уже некого.

Некого спросить о том, почему его дед, прецептор ордена викторианцев Генрих Мария фон дер Вальде, потомок гордых рыцарей Храма и белоглазых демонов с Геода, и даже, вроде бы, легендарного Марка Салливана, остался в своей убогой миссии на Вайолет и так и не был назначен официальном послом Земной Конфедерации на Ямато. Зато главой земного посольства, пускай и невыездным, оставался подлец, лжец и предатель Моносумато-но Хайдеки, сгубивший младшего принца, ранивший Господина Отца и чуть не разрушивший столицу.

Некого спросить о том, почему Госпожа Сиреневая Цапля, Фудзимару-но Мисаки, так возненавидела его мать.

Некого спросить о том, почему Малый Дворец уже больше пяти лет лежит в развалинах, почему господин Первый Наследник, принц Ши-но Дайтаро, смешно одевается, пляшет ночами на вымощенных брусчаткой улицах Веселого Квартала, почему от него несет сладкой и гибельной дрянью.

Почему тоичи в саду всегда поет перед чьей-то смертью.

Почему служители Леди Волны носят желтое, хотя пастилки ори серого цвета.

Почему отшельника из Малого Дворца все презирают на словах, но на самом деле боятся.

Почему тигр не нападает на тех, кто ведет на него охоту, но может ранить невинных.

Почему убили его мать.