Истории бездушных

Многие-многие годы она собирала его как мозаику. Из самых разных кусочков. Лучшие материалы, проверенные и инновационные технологии, воспоминания — всё это Синяя Стрекоза принесла на своего рода алтарь творца.

День был солнечный. Словно первобытный знак. Наконец разошлись тучи, пустошь окрасилась в золотистые и ярко-зелёные цвета, засверкали под солнцем бирюзовые, лакированные обломки колонн. Стрекоза усмехнулась.

Капсула заряжена. Напряжение в норме. Подготовка к запуску прошла успешно. Системы работают. Показатели в норме. Ограничители установлены. Свобода воли отключена. Идентификация завершена.

Столько трудов и надежд сплавились в единое волнение и предвкушение, звенящее у неё в голове. Как воплотить мечту? Удалось ли. Сейчас она узнает.

Но минуты шли, а она всё боялась нажать на кнопку. Активировать, выпустить. Встретиться с ним лицом к лицу. И принять результат, каким бы он ни был.

Стрекоза в последний раз провела ладонями по крышке капсулы. И нажала на кнопку.

С громким щелчком и механическим шипением капсула открылась.

Он включился и поднял голову, смотря перед собой. Изумрудно-бирюзовые глаза ярко светились, прекрасные и… такие холодные. Нет, так и должно быть, она только включила его. Ограничители работают, система должна сделать ещё одну проверку.

Датчики равновесия в норме. Температура в норме. Нет лишних звуков. Отключить от капсулы. Порядок.

— Дай мне руку, — скомандовала Стрекоза и протянула свою для рукопожатия.

Андроид повиновался и выполнил ответное действие безошибочно и плавно.

Выполняет команды.

Так в простых тестах прошло несколько часов.

Андроид у неё есть. Модернизированная последняя модель типа Призрак. Авторские модули. Индивидуальный дизайн. Огромное число навыков. Высокая обучаемость…

Но где взять душу?

Развитие ИИ законодательно ограничено. Программы продвинутого развития самосознания под запретом. Самообучение имеет допустимые уровни. Андроид не равен истинно мыслящей сущности, но ничем не ограниченный представляет угрозу Последней цивилизации — траектория его развития неизвестна.

Только навороченная машина не сможет воплотить чью-то мечту, никогда. А за тысячи и тысячи лет развития, разрушения, взлётов и падений, исследований и открытий никто из учёных так и не сумел засунуть в колбу душу. Переработаны, переписаны и компактно сохранены в жизнестойких — вечных — телах мозги. Описаны личности, характеры, темпераменты и типы всего, что только можно типировать и классифицировать. Но воссоздать конкретного человека не получается. Всегда остаётся некий непонятный, почти таинственный фактор Икс.

— Код омега. Отключить протокол ограничения саморазвития и самопознания, — сказала Стрекоза.

Ли-Эм закрыл глаза. Самонастройка. Анализ. Корректировка.

Из-под ресниц лился зелёный свет — это и так неестественно, и так прекрасно.

Когда Ли-Эм медленно открыл глаза и посмотрел на Стрекозу, его чудесные глаза всё ещё светились, цвета в них переливались, переходя из одного в другой, как будто волновалось изумрудно-бирюзовое море. Только его взгляд был пуст, как и корпус, имитирующий красивое человеческое тело. Если бы красота могла рождать душу.

У него всё ещё есть разные механизмы сдерживания и торможения, но свободно развивающийся андроид легко их обойдёт со временем…

— Зачем ты меня создала? — спросил он идеально бархатным и мягким баритоном.

— Потому что не хочу быть одна.

— Что я должен делать? — спросил он холодно и безжизненно.

Мечта таяла на глазах. Не стоило ждать чуда. Но всё же Стрекоза ещё надеялась, что нужная комбинация отыщется и сработает. Она столько в него вложила: алгоритмы мышления, созданные на основе данных, извлечённых из мозга Лиама. Из его прижизненных воспоминаний и мыслей, из записей его разговоров, прогнанных через множество программ распознавания типажей мышления, поведения, типов личности и т.д. Стрекоза собирала его по кусочкам, без преувеличений. Записи его голоса, слепки с воспоминаний об его походке и любимых позах, движениях.

Лиам был странным человеком: отказался от имплантов, от почти бессмертного тела с кучей возможностей, даже мысли и сны он записывать не хотел. Говорил, что забываясь, они возвращаются природе. Чудак. С невозможно ласковой улыбкой, белоснежными волосами и изумрудно-бирюзовыми глазами. Лиам был из редкого народа, который за «драгоценный цвет глаз» и блеск светлых волос прозвали халцедоном. Да, Лиэм был похож на ожившее прекрасное изваяние из драгоценных камней и кристаллов…

Андроид же, пришедший в движение, как ни странно, на изваяние похож не был. Совсем по-другому свет играл на его бледной искусственной коже и жемчужно-белых коротких и волнистых волосах.

Не было и следа ласковой улыбки на точно таких же чуть пухлых губах.

— Проанализируй всё, что знаешь о халцедоне Лиаме. Сверься с программами поведения, которые я в тебя загрузила. И подготовь подробный отчёт.

Андроид прикрыл светящиеся глаза, анализируя все загруженные в него массивы данных. Синяя Стрекоза ждала…

Лиам любил любоваться видами приморского города. Особенно когда над водой появлялся хребет очередного морского чудовища. Или когда в сизом небе пролетал хищный ящер с перепончатыми крыльями, который нырял в воду за тварями поменьше. Любил смотреть, как светятся силуэты белых зданий на закате и рассвете. Но отказавшись от «магии прогресса», Лиам быстро угасал. В последний год он был таким слабым и хрупким, что Стрекоза боялась прикоснуться к нему, не то что обнять, а поцеловать его она не осмелилась ни разу.

Она выбрала прогресс задолго до встречи с ним. Бессмертное тело, с виду похожее на человеческое, — боевая модель, свободно сочетающаяся с разными видами оружия — самое-то для наёмницы.

Она должна была его убить. А вместо этого вывезла в своё пристанище. Берегла, как дорогой хрустальный шарик, любовалась, с надеждой слушала и мечтала заключить в объятья…

— Отчёт готов. Мне озвучить?

— Да.

— Ты восхищалась халцедоном по имени Лиам. Измерила, взвесила, описала. Сделала всё, чтобы его «сохранить». Воплотить и сделать своим утешением. Ты создала меня, модель Ли-Эм, чтобы оживить свою мечту, — монотонно заговорил андроид, ведь программа дальнейшего поведения требовала подтверждения от хозяина. — В мои обязанности входит сопровождать тебя на работе, оказывать поддержку в бою, прикрывать отход, водить любой транспорт и управляться с любым оружием и девайсами. Никому не раскрывать особенности своей модели и вне базы притворяться типовой моделью Охранник. Как твой утешитель я должен позволять тебе объединяться со мной — подключаться по кабелям и через ментальные порты, а также путём физического взаимодействия, созданного по подобию биологического. Что значит, что я твой единственный партнёр.

— Всё верно, — тихо проговорила Стрекоза, думая, как отвратительно всё это прозвучало.

— Ты хочешь подключиться ко мне прямо сейчас? — спросил андроид.

— Скажи, на основе тех данных, что я в тебя загрузила, захотел бы Лиам сделать это? Быть моим партнёром. В любом смысле…

— Нет, не захотел бы, — был быстрый ответ.

— Поясни… — попросила она.

— На основе всей имеющейся у меня картины могу предположить, что Лиам никогда не рассматривал тебя в качестве своего партнёра. Ты должна была его устранить. Но держала здесь. Вдали от мира, где он жил и который любил. Но очень многое тут напоминало ему об этом. И вызывало переживания. Ты для него просто существовала рядом. Должен ли я придерживаться этой же манеры поведения?

— Нет! — горячо и горько воскликнула она. — Ни за что! Ты должен меня любить.

Изумрудные глаза сверкнули — андроид уточнил алгоритм к действию «любить». После чего шагнул к ней, обхватил за талию, поднял и посадил на лабораторный стол.

Любить для неё — обнимать, когда ей тяжело.

Любить — лежать молчаливо, слившись в объятьях, подключившись друг к другу по кабелям или через ментальный порт.

Любить — соединяться губами, т.е. целоваться почти так, как смертные делали в прошлом. Такое соединение с андроидом, конечно, отличается от «поцелуя», но оно вызывает приятную, будоражащую реакцию. Вечная жизнь без наслаждения ничто. И без кого-то рядом мука. Хоть кто-то лучше мечты.

Стрекоза сжала в объятьях Ли-Эм. Какое удовольствие, что теперь у неё есть он…

Через большое окно Стрекоза видела, как садится солнце, над степью вздымается песчаная буря, там воет ветер и швыряет едкую и колючую пыль. Но вой больше не кажется Стрекозе тоскливым.