Истории из курсантской жизни

Экзамены в школе сдал хорошо. При поступлении в вуз тогда учитывался средний балл аттестата, и важно было сделать его максимальным.
Наконец наступил день, когда мне пришёл вызов в военное училище, и я уехал в Саратовский военкомат, где собирали всех желающих из области. Нас набралось человек десять-двенадцать. Выдали одно на всех требование на проезд и посадили в поезд. Возбуждённые и полные ожиданий перемен в жизни, ехали мы всей толпой в одном купе. Всю ночь напролёт разговаривали, что-то выпивали и сильно мешали спать остальным пассажирам. Примерно через сутки прибыли на место. С горем пополам нашли училище, но путь наш на этом не закончился. Оказалось, что экзамены абитуриенты сдавали в полевом учебном центре (ПУЦ), который находился в 25 километрах от города. Поэтому всех прибывающих собирали возле КПП (контрольно-пропускного пункта) училища, сажали в военный грузовик и отвозили в ПУЦ. Приезжаем, а там целое поле заставлено армейскими палатками. Каждая палатка рассчитана на восемь человек, но перед началом экзаменов в них жило по пятнадцать! Спали на полатях, повернувшись в одну сторону, и если хоть один поворачивался на другой бок, приходилось четырнадцати остальным жильцам делать то же самое. С первого дня жизни на ПУЦе (а приехали мы дня за три до экзаменов) началась почти армейская жизнь. Весь день расписан по часам, всё по распорядку. С утра зарядка, потом какие-то занятия, дальше что-то вроде подготовки к экзаменам. Физподготовка само собой. Кстати, её результаты учитывались при приёме в училище. Сдавали физику, математику, русский язык, кажется, историю, но точно не помню. Все оценки за экзамены складывались, плюс средний балл аттестата, и в итоге получалась цифра, которая определяла твоё место в очереди на зачисление. Если баллы, набранные на экзаменах, одинаковые, предпочтение отдавалось тому, у кого лучше результаты по физо. Конкурс был одиннадцать человек на место! Из всех саратовских поступил только я один. Позже я узнал ещё об одном саратовце, но его отдельно от нас привёз отец-полковник. Он тоже поступил. После первого же экзамена палатки стали стремительно пустеть, и уже можно было спать свободно. После второго народ начали переселять из дальних палаток в ближние, а палатки сворачивать. Остев был огромный! По окончании всех экзаменов, если абитуриент набрал проходной балл, его приглашали на мандатную комиссию. Несколько вопросов о семье, почему решил поступить на военную службу и на какой специальности хотел бы учиться. Где-то дня через два-три вышел приказ о зачислении, и начался так называемый курс молодого бойца. Это целый комплекс мероприятий и учебных занятий по военным дисциплинам, призванный подготовить молодого парня для прохождения службы. Короче говоря, азы военной науки — от наматывания портянок до стрельбы из автомата. Да-да, тогда в армии все носили сапоги, и в первую очередь новобранец должен был научиться правильно наматывать портянки. Не всем сразу давалась эта наука! Практически поголовно курсанты страдали мозолями. Причем дело доходило до серьёзных повреждений и обращения в санчасть. Каждый, кто служил в армии, навсегда запомнил этот период в своей жизни. Ещё вчера ты был гражданским человеком и принадлежал сам себе, а теперь вся твоя жизнь регламентирована строгими правилами, подчинена жёсткому армейскому распорядку. Уставы Вооружённых Сил — главная книга в армии. Не зря говорится, что каждое слово в них написано кровью поколений военных. Не раз убедился в этом сам. Вроде бы и не такая объемная книга. Например, в издании 2025 года от издательства АСТ, которое включает пять уставов (внутренней службы, дисциплинарный, гарнизонной и караульной служб, строевой, военной полиции), — 480 страниц. Представьте: менее 500 страниц, а ответ в них можно найти практически на все случаи армейской жизни. Давалась эта наука непросто! Многие места нужно было знать наизусть! А это вам не стихи Пушкина! Приходилось просто зубрить! Всем тяжело давалась физподготовка. Лишь несколько человек, которые на гражданке занимались спортом, да парни, поступившие в училище со срочной службы, переносили её гораздо легче. С остальными науками было проще. Разве что приходилось попотеть, выполняя норматив по одеванию общевойскового защитного комплекта и преодолению в нём условных зон заражения. Понемногу мы начали втягиваться в армейский образ жизни. Слышали, наверное, главный принцип обучения в армии: «Не можешь — научат, не хочешь — заставят». Третьего не дано. Пусть ты самый тупой и бестолковый, но всё равно будешь знать и уметь то, что положено. И в соответствии с этим принципом мы через месяц стали вполне пригодными для службы и готовы были принять присягу.
Принятие воинской присяги — большое событие в жизни призывника. Это не просто торжественный ритуал. Это граница в его судьбе между гражданской жизнью и военной службой. Ведь после этого события человек становится настоящим военным со всеми правами и обязанностями.
В училище устроили настоящий праздник, посвящённый дню принятия присяги. Приехало много родственников посмотреть на своих курсантов. Всё училище выстроилось на плацу. Перед строем были установлены столы, на которых лежали папки с текстом присяги. Каждый курсант выходил из строя и, повернувшись лицом к нему, взяв в одну руку папку, произносил текст воинской присяги. Знали мы этот текст наизусть, а папку держали на всякий случай — вдруг от волнения забудешь слова. После окончания этого действия начальник училища поздравил нас с принятием присяги, пожелал хорошей учёбы и службы. Потом всё училище под сопровождение оркестра прошло торжественным маршем по плацу.
А дальше была экскурсия для гостей в расположение нашего батальона. Наши родители и родственники с интересом посмотрели на нашу казарму. Кажется, в этот день был ещё праздничный обед, но из принявших присягу его попробовали единицы. В основном те, к кому не приехали родственники. Остальные с родными обедали в городе. Курсантов, к которым приехали родители, отпустили в увольнение на сутки! В этот день мы впервые с тех пор, как приехали сдавать экзамены, вышли в город. Но уже в военной форме и, кажется, немного другими людьми. Было очень интересно посмотреть новый город, попробовать местную гражданскую кухню. Надо сказать, что армейское питание порядком надоело! Целый день мы гуляли по городу, были в кино, в ресторане. На следующий день повторилось то же самое. Вечером я проводил родителей на вокзал и порядком уставший вернулся в училище. Очень хотелось задержаться в городе, но теперь моим домом на четыре года стала казарма.
И вот что интересно: после присяги, точнее, после суток, проведённых в городе, общения с родными и с друзьями многие парни задумались, а тот ли путь в жизни они выбрали! Наши гражданские сверстники жили гораздо свободнее и интереснее. Развлекались как могли. Нам такая жизнь только снилась.
Попадали в училище и случайные люди. Был, например, Володя из Белоруссии. Так он вообще поступал учиться на разведчика! Поступил и только потом понял, что будет связистом. Как это у него получилось, не понимаю до сих пор. У парня был отличный английский! И по всем предметам отлично! Пришлось ему учиться полтора года — всё равно в армии надо было служить. В конце второго курса он написал заявление на отчисление и пошёл в войска. Уволился в запас и поступил в другой институт. В иняз, кажется.
Были парни, поступившие явно, как тогда говорили, «по блату». В основном это были сыновья военных со связями. Надо сказать, что не все они тянули достаточно сложную учебную программу. А некоторые даже простейшие жизненные вопросы не могли решить. Был у нас один такой кадр. Назовём его Гриша. Он был роднёй нашему командиру роты. То ли брат двоюродный, то ли ещё кто. Как он сдал экзамены и прошёл отбор, не понятно. Думаю, что в школе он едва переползал с тройки на двойку, но зато этот парень наизусть знал всех иностранных певцов и популярные музыкальные группы. И всю их родню до третьего колена! А также их песни и вообще всё, что было связано с зарубежной музыкой. Разбудите его среди ночи, и он без запинки ответит, на какой ноге у Оззи Осборна сегодня болит мозоль и как слетала в Майами бабушка лидера группы Пинк Флойд! С такими данными парню надо было идти минимум в диджеи, а он поступил на офицера-связиста. Науки ему не давались от слова «совсем». И не какая-то высшая математика или теория вероятностей, а самая простая военная топография ставила его в тупик! В конце первого курса мы сдавали зачет по этой самой топографии. Даже не экзамен. Ну, как карту читать, как компасом пользоваться, как на местности не заблудиться и с какой стороны на дереве растёт мох. Сдали все, кроме Григория! Потом была пересдача, и он снова не сдал. Потом ему задержали летний отпуск, чтобы сдал топографию. Снова неуд! Преподаватель попался принципиальный и упёрся. С этим зависшим зачётом по топографии, благодаря усилиям родственника, Гриша дотянул до третьего курса. Как ему удавалось сдавать более сложные дисциплины, ума не приложу. За эти 2 с лишним года он неоднократно становился героем разных историй. На КПП училища постоянно приходили какие-то студентки и пытались его вызвать, говоря, что беременны от него, а он ни за что не хотел выходить. Парень он был видный, да и все наши дискотеки вёл с огоньком, что добавляло ему популярности. Но Бог дал ему познания только в области музыки, напрочь лишив всех остальных.
Был такой случай на третьем курсе. Обычно утром перед завтраком у нас проводился тренаж по какой-нибудь военной дисциплине, минут пятнадцать-двадцать. Стоит строй и по команде командира отделения выполняет упражнения. То с оружием, то по строевой подготовке. А в тот раз тренаж был по оружию массового поражения (ОМП). Тренировались надевать противогаз на время. За три года мы его тысячу раз, наверное, надели. Чего там тренировать-то! И изучили его вдоль и поперёк. Чего там учить-то! Ну маска, ну шланг, ну противогазовая коробка. Это так по-правильному называется бачок с фильтрующим веществом, через который проходит вдыхаемый воздух и там очищается от ядовитых паров и примесей газов. Всё это известно каждому военному с первых дней службы в армии. Стоим, значит, валяем дурака, убиваем время, и тут Гриша достал из сумки этот самый бачок-фильтр, крутит его, осматривает со всех сторон и вдруг на полном серьёзе говорит: «Знаете, я уже почти 3 года в армии, а ещё ни разу не видел, как сюда воздух закачивают!» Мы на полсекунды замерли, а потом так начали ржать, что переполошили всю роту! Представляете, насколько нужно быть далёким от всего, чтобы за три года почти ежедневного пользования противогазом, после изучения курса ОМП не знать азбучных истин. А ведь он в самом деле думал, что в этом бачке фильтре находится запас воздуха, как в баллоне для дайвинга! Но и это не последние перлы, которые выдавал Гриша!
Следующий случился тоже на третьем курсе. К тому времени нам, как старшекурсникам, командование разрешило иметь в кубриках телевизоры и магнитофоны. Кубриком называли помещение площадью метров 30 квадратных, в котором стояло 8-10 двухъярусных кроватей. То есть жило в нём примерно 20 человек. Стоял небольшой чёрно-белый телевизор и в нашем кубрике. Купили мы его вскладчину на собственные деньги. Он размещался у стены посередине комнаты на двух тумбочках, поставленных одна на другую, чтобы всем было видно, а провод от розетки был протянут к нему от другой стены комнаты по периметру. Провод был метров десять длиной, соединённый из двух кусков. В месте соединения — скрутка под синей изолентой. Как-то раз пропало напряжение на телевизоре. Явно в скрутке нарушился контакт. Гриша был как раз рядом с ней, и его попросили перекрутить по-новому соединение. Вилку, конечно, вынули из розетки. Он с энтузиазмом взялся за дело и через три минуты всё исправил. «Включай», — говорит. Но мой товарищ, зная недюжинные познания Гриши в электронике (все-таки человек три года изучает физику, электротехнику, да и вообще почти инженер), решил сам проверить его работу. Раскрутил изоленту, и что мы видим! Все жилы обоих кусков провода крепко скручены вместе и надёжно заизолированы! То есть рукотворное, конкретное короткое замыкание! Включи мы вилку в розетку — устроили бы знатный фейерверк! Может, пол-училища без света оставили бы. Вот такой был человек. В конце третьего курса его отчислили из-за того самого зачёта по военной топографии, который он не мог сдать с первого курса. И связи не помогли. Слышал, что после отчисления он через год снова поступил в училище и закончил его!
Были и такие, кто просто не тянул по предметам. А кому-то в тягость была воинская дисциплина и ограничения, связанные с армейской службой и жизнью в казарме. Один такой мой сокурсник, закончив третий курс, уехал домой в отпуск. Он был из Новосибирска. На обратной дороге встретил в поезде девушку. Познакомился. И так она ему понравилась, что сошёл он с ней на какой-то сибирской станции и затерялся на просторах СССР. В училище не вернулся, и что с ним стало, мы не узнали. Были и такие кадры, которые, проходя срочную службу в армии, поступали в училище и, перекантовавшись 2 года, бросали учёбу. Они считали, что таким образом облегчали себе срочную службу. С этим можно поспорить. В училище служба была, может, и полегче, но учиться приходилось по полной. Если нахватаешь троек за неделю, на увольнение в город можешь не рассчитывать.
Но в основном ребята были грамотные, целеустремлённые, спортивные, а некоторые имели такое здоровье, которого бы хватило на троих. Представьте себе взвод, почти 50 человек, который бежит шесть километров с оружием и противогазами. Норматив групповой. Это значит, что время определяется по последнему финиширующему. Если последний не уложился в норматив, забег повторяется на другой день, пока взвод не прибежит вовремя. Хочешь не хочешь, все должны уложиться в 30 минут. И вот тут самое интересное! Были такие, кто вообще не мог бегать, через километр выбивались из сил и задыхались. Такого беднягу гнали сначала матами, потом пинками, потом тащили на себе, лишь бы успеть. Часто он просто падал, не в силах сделать шага. Тогда кто-то брал его автомат, кто-то противогаз, а кто-то его самого. И вперёд! Шесть километров — это не очень много, но в сапогах и с оружием достаточно тяжело. Был у нас сержант, заместитель командира взвода, который поступил в училище из армии. Сам он был из Белоруссии. Очень сильный и выносливый. Так вот он бежал эти шесть километров, взяв чужой автомат (иногда не один) и с дымящейся папиросой «Беломор» в зубах! Он курил на бегу и тащил чужое железо, кроме своего! Как вспомню эту картину, сразу плохо становится.
Кстати, с ним была смешная история, приключившаяся как раз из-за его недюжинной силы. Поехали мы на четвёртом курсе на стажировку в Киргизию, в город Фрунзе (теперь это Бишкек). Горная республика. Свои обычаи. Интересно! Прибыли в часть прямо перед учениями, и нас распределили по подразделениям. Я попал в роту, где для меня не было особых задач. Болтался без дела, пытаясь не мешать людям готовиться к выезду. Наконец тревога, и часть выехала в район сосредоточения. Далее начинается обучение личного состава по развёртыванию средств связи и работе в полевых условиях.
Наш замкомвзвода попал на тропосферную станцию. А на этих станциях электропитание вырабатывает дизельная электроустановка. Обороты дизеля на ней регулируются специальным рычагом, который можно зафиксировать винтовым зажимом, чтобы от вибрации обороты не сбились. Так вот наш товарищ выставил обороты и своими могучими руками зажал фиксатор рычага. После чего ушёл в аппаратную, а у дизеля оставил дежурить солдата-срочника. Через какое-то время дизель вдруг начал повышать обороты! Такое с ними бывает, если выходит из строя система питания. Солдату нужно было всего лишь сбросить газ, уменьшить обороты или совсем заглушить двигатель, он, бедняга, сколько ни пытался, не мог освободить фиксатор рычага управления! Пока боец извивался вокруг ручки фиксатора, пока сообразил позвать на помощь нашего силача замкомвзвода, дизель пошёл вразнос и развалился изнутри! После учений до конца стажировки мы с товарищами отдыхали, гуляя по весеннему Фрунзе и попивая пиво, а наш силач восстанавливал поломанный агрегат! В общежитие он приходил грязный и уставший.
Ещё одна история случилась со мной и моим другом Сергеем, когда мы заканчивали третий курс. Нас из-за неё чуть не отчислили перед самыми экзаменами. Оба мы учились хорошо и были на хорошем счету у командира. Иногда залетали по мелочи, но с кем не бывает. И вот наступило время последних полевых занятий по специальности перед летними экзаменами. Наша рота выехала в полевой учебный центр (ПУЦ), где были развернуты различные полевые станции связи, на которых мы выполняли учебные задачи. Занятия с нами проводил один из преподавателей. Очень умный, образованный, отлично знающий свой предмет, порядочный человек. Мы его уважали, и он относился к нам хорошо. Всё-таки мы были одними из лучших по его предмету.
Жили в палатках, которые стояли прямо на опушке леса, окружавшего ПУЦ. Днём учились, сдавали зачёты, а по вечерам отдыхали, занимались своими делами. Свободного времени было часа два. И как-то в один из тёплых вечеров захотелось нам сходить в пионерский лагерь, который находился километрах в четырёх от ПУЦа. Как раз туда приехала первая летняя смена. Почему нам это взбрело в голову, ума не приложу. Наверное, было уже невмоготу от военной жизни. Чего мы хотели там найти, сами не знали. Что называется, торкнуло!
Направление, в котором находился лагерь, нам подсказал кто-то из персонала столовой, видимо, местный житель, и мы потихоньку, выбравшись из палаточного лагеря, углубились в лес. Думали, что такое четыре километра — ерунда, добежим за 20 минут, но не тут-то было. Бежим-бежим, вроде лагерь должен быть, а его нет и нет… И тут вспомнил я топографию, которую учил на первом курсе! А там чёрным по белому сказано, что во время передвижения по лесу без ориентиров человек отклоняется в сторону. Происходит это по разным причинам, в основном из-за асимметрии человеческого тела. Например, одна нога сильнее другой и делает шаг чуть больше другой. В результате человек идёт по дуге. Бежали мы около часа, а лес всё не кончается! Немного даже запаниковали. Деревья высокие, стоят часто, солнце садится, а где — не видно! Похоже, заблудились в трёх соснах! И вдруг лес начал редеть, и мы выбежали на опушку. Глядь, а там какие-то палатки стоят, людей не видно. Осторожно подходим поближе и понимаем, что мы вышли на наш лагерь, только с другой стороны! Вот такую шутку сыграла с нами асимметрия! Но мы же люди упорные, топографию знаем, и время ещё есть! Целый час! Взяли компас (не зря же нас учили), определили направление, ориентир, азимут — и вперёд! Снова стартанули в лагерь. Теперь добежали быстро, однако стало понемногу темнеть, а в лесу это тем более заметно. Покрутились у забора, отметились, можно сказать, и обратно. Время-то поджимает, того гляди, построение объявят. Оказалось, не зря мы беспокоились. Прибежали обратно и влезли в свою палатку со стороны леса, подняв полог. В палатке никого! Вышли, как положено, со стороны входа и увидели роту, стоявшую перед палатками. Оказывается, нас искали уже минут двадцать или больше. То ли кто-то решил нас сдать, то ли это была очередная проверка — неизвестно. Факт есть факт: мы отсутствовали. Чего мы там лепетали в своё оправдание, я уже не помню, только наше объяснение принято не было, и преподаватель доложил командиру батальона. Скандал разгорелся нешуточный! Наш уважаемый и, как мы думали, добрый покладистый преподаватель вдруг проявил невиданное упорство и ни в какую не хотел смягчить наказание. А нам светило отчисление! И это после третьего курса! Примерно неделю мы находились на грани, ходили к преподу, как-то пытались решить вопрос! Бесполезно! Что называется, подполковник закусил удила! Ходили к комбату, и как-то через неделю от нас отстали. Скорее всего, если бы мы плохо учились, нас бы отчислили, как пить дать. Но решили оставить, оценив нашу успеваемость. Объявили по выговору и задержали отпуск. Сходили, называется, в лагерь! Выговор — то ладно, а вот задержка отпуска была очень неприятна! Она морально убивала. Все уехали, а мы как неприкаянные шарахались вдвоём по пустой казарме. А отпуск проходит!!! Наконец, через пару дней и нас отпустили, видимо, надоели мы командиру. Ему тоже хотелось отдохнуть.
Не обошлось у меня без приключений и после этого летнего отпуска. Возвращался я из дома через Москву. Москва в России — это перекрёсток всех дорог. Даже если тебе ехать короче напрямую, ты всё равно поедешь через столицу. Так удобнее и быстрее получится. Мне от Москвы на поезде надо было ехать около шести часов. Естественно, в этом поезде возвращался из отпуска не я один. Встретил я там сокурсника, а у него оказалась с собой бутылка 0.7 л вина «Кавказ», кажется. Ехать-то долго, запасся человек! Выпили мы её, потом что-то ещё добавили в вагоне-ресторане. Ой, нельзя мне мешать выпивку, но тогда я об этом ещё не знал! Вышли на своём вокзале и двинули в училище. Состояние нормальное, КПП прошли легко, не вызвав и тени подозрения у дежурного. Прибыл я в роту, доложил своему командиру взвода. И всё бы ничего, но тут у меня начало крутить живот! А скоро должны объявить построение на вечернюю поверку. Решил я предостеречься и, засунув 2 пальца в рот, попытался вызвать рвоту в туалете. Однако ничего не получилось! Тут и построение объявили. Делать нечего, пошёл в строй. Поверка проходила в коридоре. Я стоял во второй шеренге метрах в пяти от центра строя. Провели поверку, все на месте. Я уже хотел бежать в туалет. Живот-то сильнее крутит! Но тут перед строем вышел командир роты и как давай рассказывать, что теперь мы перешли на последний, четвертый курс. Теперь мы старшие, чуть ли не офицеры, и должны соответствующе себя вести, и что-то про наше новое качество! На слове «качество» мой желудок стал неуправляем, и всё выпитое и съеденное за день резко пошло наружу! Я повернулся к стене, и всё это поехало по ней на пол. Хорошо хоть почти без звука. Командир роты строго сказал: «Не мешайте мне разговаривать!» Он не понял, что произошло. Или виду не подал, или не мог допустить,что такое возможно в строю! Мне сразу стало хорошо. Я достаю из кармана носовой платок, который имелся у каждого курсанта и пытаюст собрать со стены и пола всё, что туда попало! Одного платочка мне явно не хватало, и ребята, стоявшие рядом, передали мне ещё штук шесть своих. В руках у меня образовался такой приличный колобок сантиметров 20 в диаметре, который издавал весьма неприличный запах. Наконец командир закончил своё напутствие и дал команду «Разойдись!». Я тут же влетел в свой кубрик, благо дверь в него была прямо передо мной и выбросил колобка в открытое окно с третьего этажа. В коридоре на полу осталось только мокрое пятно. Выхожу в коридор с полотенцем и зубной щёткой, чтобы идти умываться перед сном, а возле мокрого места на полу стоит наш сержант-замкомвзвода и пытается выяснить, что к чему. Увидел меня и давай докапываться, что тут произошло! А я-то откуда знаю! Нашёл кого спросить! Не успокоился он, пошёл в кубрик улики искать — колобка, то есть. А его и след простыл. Где-то внизу в траве газона затерялся. На этом вроде бы всё и закончилось. Я так думал по наивности. Ан нет, приходит выходной, и я собираюсь в увольнение, но тут узнаю, что меня не отпускают. Зашёл к командиру взвода узнать причину, а он мне и выкладывает, дескать, за то, что было на вечерней поверке. «А что было?» — спрашиваю. Не говорит. Не знал он точно ничего, одни подозрения и догадки, но в увольнение не отпустил — для профилактики, так сказать. С тех пор зарекся я спиртное мешать.
Кстати, с алкоголем в училище боролись отчаянно. Не дай бог пьяного либо подшофе курсанта обнаружат в городе и тем более в училище — отчисление сто процентов! Но выпивали потихоньку всё равно, особенно на четвёртом курсе. И не только в увольнении в городе. Умудрялись приносить и в училище. В этом деле самое трудное было избавиться от тары. Не дай бог обнаружит ротный пустую бутылку. Разбор полётов будет дня три идти. Так у нас было несколько способов избавиться от пустой посуды. Первый и самый шумный — это засунуть бутылку в сапог и молотком разбить её в пыль, а пыль смыть в унитаз! Второй, более изощрённый. Просто открывалась решётка вентиляционного отверстия в кубрике, и бутылка летела вниз по вентиляционному коробу внутри стены. Отличный способ. Работал безотказно много лет, видимо, ещё до нас им пользовались поколения курсантов. А выяснилось это так. В подвале нашего здания находился склад, в котором пришло время делать ремонт. И как раз разобрали ту самую стену, в которой был венткороб, приспособленный курсантами под пункт приёма стеклотары! Строители достали из него столько бутылок, что хватило бы на несколько ящиков! Были там и такие экземпляры, которые в то время уже не производились.
Да уж, чего-чего, а смекалки нашему народу не занимать. А вы знаете, как погладить брюки до острых стрелок без утюга и марли? А как сделать из обычных кожаных сапог с голенищем-гармошкой сапоги премиум-класса, так называемые «бутылки», которые носят в Кремлёвском полку? Это примерно так же, как сварить суп из топора. Помните, наверное, сказку. Советский человек был удивительно находчив. Ведь во времена СССР практически невозможно было купить ни стройматериалы, ни технику, ни инструменты, ни мебель. Простейшие бытовые приборы были в страшном дефиците! Вот и приходилось нашим людям включать мозги, чтобы решить элементарные бытовые проблемы.
Вспомнился мне ещё один обычай, который укоренился в нашем училище. Я уже писал, что на старших курсах нам разрешали покупать телевизоры, магнитофоны и держать их в кубриках. Обычно их покупали в складчину. Небольшой чёрно-белый телевизор стоил недорого, зато это было окно в мир прямо в нашем кубрике, а не в Ленинской комнате, где набивались человек по двадцать. Такой техники было достаточно много. На нашем этаже около восьми телеков, да магнитофоны ещё. Катушечные в основном. Их ещё использовали на дискотеках, плюс усилитель с колонками. А всего наш четвёртый курс занимал 3 этажа. Так вот, в самую последнюю ночь перед выпускным днём, когда на плацу вручаются лейтенантские погоны, вся эта техника ровно в 24:00 вылетала изо всех окон нашего корпуса. Представьте себе пятиэтажку, из этажей которой одновременно вылетают телевизоры и магнитофоны! Особым шиком считалось, когда летит такой телек и показывает передачу на всю громкость! Или магнитофон орёт на всю мощь до самой земли. В основном аппаратура была недорогая и за пару лет использования порядком потрёпанная. Бывало, что технику в хорошем состоянии мог попросить себе кто-то из офицеров. Отдавали, конечно. Из своего кубрика с третьего этажа мы выбросили телек. Работал он ровно до второго этажа, пока не оторвался антенный кабель. Поутру, надевая парадную лейтенантскую форму, наблюдаем картину, как радиолюбители-офицеры и прапорщики ходят под нашими окнами, собирая запчасти. А мы, начистив до блеска сапоги, сияя новенькими звёздами на погонах и обязательно запасшись несколькими металлическими рублями, построились на плацу. Торжественная речь генерала — начальника училища, напутствие и поздравление с окончанием обучения. Потом под звуки оркестра проходим торжественным маршем мимо трибуны с гостями и командованием. И вот тут наступает кульминационный момент! При одновременном повороте голов всего строя в сторону трибуны вверх взметаются сотни рук, из которых вылетают железные рубли! Они, поблёскивая на солнце, сыплются на головы строя и падают на землю. После нашего прохождения ребятишки из числа гостей и курсанты младших курсов соберут это богатство. А потом всё! Закончилась учёба и началась новая жизнь!