Истории Кивеннаппы

“Обрушилось небо, луч солнца ослеп

Настали тревожные дни

Семь рыцарей пали за порт Кивеннеб

Семь суток стояли они

Семь дней, семь ночей полыхала земля…

……………………….. короля”

Голос Инги прервался. На мгновение оторвав взгляд от Данькиного сокровища, она взглянула вдаль - на ещё не тронутую бульдозерами часть поля. Приветливый майский бриз шелестел ветвями молодых берёз, окутывая деревца изумрудным флёром едва проклюнувшихся молодых листьев. Средь жёлтой старой травы то тут, то там пробивалась свежая зелень, а мать-и-мачеха и первые одуванчики глядели на хмурое небо распахнутыми солнечными глазами. Вокруг поля плотным кольцом стоял лес, а за ним, вдали, виднелись остроконечные вышки и провода высоковольтки.

Данька покосился на друга. Санька завороженно глядел на старшую сестру, а Инга тем временем сосредоточенно вглядывалась в металлическую пластину, найденную ими на раскопанном строительными бульдозерами поле. Небольшая, округлая, местами сильно потёртая, она была покрыта угловатыми, отдалённо напоминающими частокол, знаками. В некоторых местах знаки истончались и почти исчезали, уступая место гладкой, будто отполированной поверхности. В центре пластины отчётливо просматривались контуры изображения женской головы, а в верхней части, прямо над ней, располагалось кольцо, в которое, по-видимому, продевался шнур.

И юная дева… - Инга вновь замолчала, всматриваясь в почти не видимые глазу письмена, а затем произнесла неуверенно, - дочь короля?

Ещё раз повертев в руках пластину, Инга приложила её к груди и поправила волосы. Казалось, она примеряет её и смотрится в невидимое зеркало.

Маришка поправила воланы на платье и сделала реверанс:

Маришка засунула пальцы в рот и скорчила рожу.

Недовольная Маришка обиженно засопела и отодвинула велик к восседавшему на бетонной плите рыжему толстощёкому котяре.

Инга ещё раз всмотрелась в покрывающие медальон знаки

Санька одобрительно поддакнул:

Из-за набухшей синевой тучи выглянуло солнце. Тёплым светом вспыхнули жёлтые фасады двухэтажных домов. Длинных, с чередой гладких дверей и яркими всполохами тюльпанов у засыпанных серой галькой дорожек. Привычно скользнув взглядом по соседским участкам, Данька остановился на последнем, с невысоким коричневым забором, на котором уютно устроился распушившийся деревянный филин. Возле уткнувшейся носом в изгородь красной «Мазды» деловито прохаживался отец. Мама в футболке и шортах отдыхала в шезлонге, наблюдая за искристыми каплями воды, фонтаном бьющими из вращающегося шланга-разбрызгивателя. А квартале напротив, среди выстроившихся в ряд новых таунхаусов, сыто урчал трактор, выравнивая очередную гору привезённой кому-то земли. Данька хорошо помнил её запах. Влажный, отдающий свежим коровяком. И мягкую, рассыпчатую черноту, в которой ему почудился золотой всполох. Он и подумать не мог, что медальону более восьмисот лет, а надпись на нём перечеркнёт всё, что утверждали историки.

По пыльной дороге, переваливаясь на ухабах, проехал джип охраны. За рулём сидел Михалыч. Махнув ребятам рукой, он бодро крутанул баранку, и джип свернул на Заповедный, аккурат между старым домом и таунхаусами двенадцатого квартала. Данька обернулся. Отец поливал машину из шланга, а мама возилась в цветнике, пересаживая чайные розы из больших зелёных горшков. На соседнем участке бодро хозяйничали рабочие-таджики, мимо которых, чуть согнувшись и опершись на палку, вышагивала одетая в длинный светло-зелёный сарафан и белую рубашку Санькина бабушка. Данька побаивался её. В посёлке многие считали её сумасшедшей. Прежде всего из-за того, что она отказалась передать свой участок строителям, обещавшим бесплатно построить для неё новый коттедж на том же самом месте.
- Куда пойдём? К вышкам или дому культуры? Или может забьём на всё и поиграем в футбол?

На последний вариант развития событий у Даньки не было никаких надежд, хотя он с большим удовольствием бы погонял мяч на поле, чем заниматься поисками непонятно чего неизвестно где. Но Саньку не переспоришь. А теперь ещё Маришка в подруги заделалась - никак не отцепится.

- У ДК финское кладбище, Санька взглянул вслед уходящей бабушке. - Старое, с четырнадцатого века. Наверняка след можно найти. А у вышек крепость стояла. Сам увидишь. Погоди, я только к бабушке, а то неудобно. Пошли со мной?

Данька замешкался. Отказаться было неловко, а идти страшновато. А вдруг она и вправду сумасшедшая, как говорили почти все, включая Санькину маму. Но Санька уже бросился к ней и обхватил за шею.

Данька растерянно взирал то на довольного друга, то на бабушку.

Данька молчаливо протянул ей сокровище. Бабушка Нора бегло оглядев его, ласково погладила морщинистыми пальцами.