Истории. Кража

Яркое утреннее солнце весело светило в окна помещения, которое продвинутые модники назвали бы «концептуальный лофт». Были здесь и высокие потолки, и ободранные кирпичные стены, и много стекла и металла, большей частью поржавевшего и поцарапанного, и минимум мебели. В общем, всё то, от чего настоящие знатоки восхищённо ахают и строчат пространные хвалебные статьи в крупные глянцевые журналы, а ретрограды и консерваторы брезгливо морщат нос.

На продавленном диване у железной винтовой лестницы на второй этаж лежал хозяин квартиры. Он настолько идеально вписывался в обстановку, что его можно было бы принять за часть интерьера, если бы он не шевелился. Но молодой человек театрально держался за лоб и одновременно жадно глотал холодное пиво из запотевшей бутылки. Был он коротко стрижен, крепко сбит, а яркий красный шарф, трёхцветный свитер и дорогие потёртые узкие джинсы от известного модельера мешали в полной мере воспринимать его, как обычного среднестатистического алкаша.

– Саша, – из-за кухонного острова вышла невысокая, но очень эффектная брюнетка. Она нервно заламывала руки и явно старалась удержаться от того, чтобы не сорваться на некрасивую истерику. – Это невозможно больше терпеть, понятно? Я… Мы четыре недели только с тобой встречаемся, а ты бухаешь, как скотина… Ты был… Три месяца ухаживал за мной, носил цветы, водил в кино. Что с тобой произошло?!

Девушка всхлипнула, но молодой человек даже не повернул головы, вновь прикладываясь к бутылке.

– Я понял, – хрипло произнёс он и рукавом вытер мокрые губы. – Что никогда не построю чего-то такого, типа… Зарядья…

Он попытался сделать ещё один глоток пива, поперхнулся и выплюнул всё на пол. Девушка с отвращением поморщилась.

– Ты видела мои дома?! – молодой человек сел на диване и, подперев свободной рукой голову, погрузился в показательную меланхолию.

– Извини, я не хочу, – замахала руками брюнетка, как будто хотела защититься от словесного потока, который пытался вылить на неё бойфренд.

– Это просто какие-то коробки, – воскликнул молодой человек, продолжая полностью игнорировать девушку.

– Я не хочу жить с неудачником! – не выдержала брюнетка, срываясь на крик. – Я ухожу!

– Оставь хотя бы кота, – с невероятным драматизмом произнёс хозяин квартиры, поднимая на девушку взгляд, полный тоски и непонимания.

Но наученную горьким опытом теперь уже «бывшую» было не провести.

– Это твой кот! – истерически всхлипнула девушка. – Мне плевать и на него, и на тебя. Вы оба неудачники, и твой кот тоже, понятно?!

Она накинула на плечи лёгкий плащик, единственную вещь, которую имела в этом доме, и направилась к выходу.

– Хах, архитектор, – обернувшись в дверях, она не удержалась от того, чтобы напоследок не высказаться. – Бомжара. Алкоголик! Алкоголик и придурок!

Дверь с грохотом захлопнулась.

– Почему бомжара? – обиженно произнёс молодой человек, снова растягиваясь на диване. – У меня же дом есть.

Некоторое время он лежал, молча глядя в высокий тёмный потолок, а потом свесился с дивана вниз головой:

– Вась, Вась, кс-кс-кс.

Тощий кот вышел из ванной комнаты. Дымчатый окрас когда-то шикарной, а теперь местами облезшей шерсти придавал ему уныния, но в то же самое время Василий был будто преисполнен какого-то тайного философского знания и аристократического достоинства, и смотрел на хозяина с презрительным усталым осуждением. На груди животного болтался плоский стальной медальон с выбитым на нём шутливым изображением кота и телефоном хозяина на обратной стороне. Бесполезная была штуковина, ни разу ещё никто по этому номеру не позвонил и кота не вернул, но Васька к нему давно привык и носил гордо, как новые русские в своё время носили толстые золотые цепи.

На опухшем лице архитектора расплылась пьяная умилённая улыбка. Он поднялся, неуверенно пошатываясь, сделал несколько шагов и, склонившись над кошачьей миской с водой, начал лить в неё пиво.

– Кс, кс, кс, – повторил Саша, не замечая, как сидящий за его спиной питомец, подняв переднюю лапу, в опасной задумчивости рассматривает свои выпущенные наружу острые когти, явно собираясь их применить. Стук в дверь заставил кота изменить намерения и принять подобающий приличному домашнему животному вид, но его взгляд, который он периодически бросал на двуногого соседа по квартире, при этом ничуть не изменился и не сулил пьянице ничего хорошего.

– Вот так и живём, – удручённо произнёс Саша в пустоту, сидя на корточках у миски.

– Сань. Саня! – вошедший в незапертую дверь молодой человек, в отличие от хозяина кота, был гладко выбрит, щеголял в отглаженном кремового цвета джинсовом костюме, чёрной футболке и новеньких кроссовках. Лёгкий флёр дорогого мужского парфюма освежил спёртый воздух запущенной квартиры, и Васька невольно потянул носом и незаметно переместился поближе к новому человеку.

– А?! – поднимаясь на ноги, Александр перевёл мутный взгляд на гостя и, сообразив, что это всего лишь его старый друг, а не какой-нибудь полезный дворовый собутыльник с новой порцией алкоголя, торопливо приложился к бутылке. Пока не отобрали.

– Ты опять пьяный, что ли? – укоризненно произнёс молодой человек, входя в квартиру и морщась.

– Я никогда не построю Зарядье, – мрачно сообщил Саша и, запрокинув голову, влил в себя остатки пива.

– Сань… – бросившись к другу, гость начал вырывать у него из рук бутылку. – Ну, Сань! Сань, Сань!!

Так как внутри уже ничего не осталось, Александр разжал пальцы, и трофей достался Артёму. Именно так звали гостя.

– Ну… Ну? – Артём уверенно прошёл на кухню, собираясь выбросить бутылку в мусорный бак, но, обнаружив, что тот давно переполнен, а мусор в изобилии покрывает пол вокруг, аккуратно поставил её на стол. – Слушай, может, ты это… Ну, чё-то, кофеёк какой-то там, холодный душ и, ну, сегодня выйди хотя бы на работу?

С сомнением оглядевшись, Артём снял куртку и аккуратно повесил её на единственную более или менее чистую спинку барного стула.

– Я в депрессии, – горестно вздохнул хозяин квартиры, шагнул вперёд и, чуть не споткнувшись о кота, снова рухнул на диван.

– Да в какой депрессии? – возмутился гость, которого сейчас уже язык не поворачивался так назвать, поскольку чувствовал он себя в квартире друга, как у себя дома. Стараясь не слишком глубоко вдыхать, Артём пробрался через залежи пустых бутылок и контейнеров от фастфуда и открыл окно, впуская в квартиру городской смог. В сравнении с затхлым воздухом квартиры он казался стерильно чистым и свежим. – Это подростковая болезнь!

Негодующее пыхтение со стороны дивана от не способного сейчас выразить своё негодование словами Александра не отозвалось в душе молодого человека сочувствием, и он только передразнил его, запыхтев в ответ, как заправский паровоз.

Это бестолковое перефыркивание продолжалось до тех пор, пока Василий не издал негодующий громкий «мяв», тем самым прервав затянувшийся нелепый «диалог» между двуногими.

– А чё ты любишь? – вернувшись на кухню, Артём занялся уборкой. Упаковка мусорных мешков, к счастью, оказалась на своём обычном месте в ящике стола, и молодой человек принялся собирать в них пустые контейнеры и бутылки.

– Барселону! – воскликнул Саша, едва заметно поводя глазами следом за порхающим по кухне другом. Ему было очень плохо и втайне завидно, что тот способен на столь лёгкие и активные перемещения, хотя сам он даже в лучшее своё время предпочитал минимум телодвижений.

– Погнали в Барселону, – обрадовался Артём, не обращая никакого внимания на талантливую актёрскую игру хозяина квартиры, к которой давно привык.

– Чтобы я увидел эти дома и ещё больше расстроился?! – заорал Александр, резко садясь и хватаясь за голову. Раз обычные методы не работали, пора было переходить к громкой истерике.

– Ну, вдохновишься! Я не знаю… – оттаскивая три огромных мешка к входной двери, предложил бесчувственный Артём. – Начнёшь…

Договорить ему не дали. Собственно, цели прислушаться к гласу разума в лице друга у Саши и не было. Он хотел страдать и именно этим и занимался:

– И где я это буду строить? Вот это всё! – вложив в свои слова весь возможный драматизм, трагедию и пару вёдер патетики, возопил Александр так, что ему позавидовал бы сам Станиславский.

– Да ты хотя бы рисуй! – сорвавшись, повысил голос Артём, но тут же спохватился и глубоко задышал, успокаиваясь. К счастью, благодаря открытому окну, воздух в квартире уже был вполне пригоден для дыхания.

– Это никто не строит! – довольный, что всё же смог вывести друга из себя, Александр снова разлёгся на диване.

– Ну… – сумевший взять себя в руки Артём снова попытался воззвать к здравому смыслу архитектора. – Ты потихонечку. Коробка – выпуклость. Коробка – башенки. А там, глядишь, по чуть-чуть, по чуть-чуть – и построишь свою Саграда Фамилию…

Он даже показал и выпуклости, и башенки, и коробки-дома, размахивая руками над очищенным от мусора кухонным островом. В его представлении здания возвышались над каменной серой в мраморных разводах поверхностью сложными архитектурными конструкциями и выглядели потрясающе. Но воображение пьяного профессионала работать отказывалось:

– Даже настоящую Саграда Фамилию ещё не построили, – проворчал он, слушая, как заливается в глубине квартиры трель телефонного звонка. – Ответь.

– Без проблем, – жизнерадостно согласился Артём и, подскочив к старинному аппарату, висящему на стене, снял трубку:

– Резиденция великого архитектора Александра.

Воспользовавшись тем, что друг отвлёкся, хозяин квартиры извлёк из-под дивана новую бутылку пива и отвернул крышку. Пиво с громким шипением устремилось вверх по горлышку, и Саша торопливо к нему присосался, чтобы не потерять ни капли.

Несмотря на ретро-стиль, трубка у телефона была беспроводной, и Артём, не убирая её от уха, бросился в новый бой.

– Аллё, здравствуйте, можно Александра? – раздался в трубке женский старческий голос.

– Да, да, а кто его спрашивает? – так же, как и в первый раз, победа досталась гораздо более сильному Артёму. Отобрав бутылку у Саши, он укоризненно покачал головой.

– Это его бабушка, – представился голос в трубке.

– Сань… Бабушка, – протянув трубку другу, Артём глазами показал на неё.

Нужно сказать, что в затуманенных алкоголем мозгах Александра никакой бабушки и в помине не было. Сейчас он не только не смог бы сообразить, как зовут его немногочисленных родственников и кто из них жив и здоров, но даже собственное отчество не вспомнил бы.

– Может быть, она есть, – не став спорить, Саша протянул руку за телефоном.

– Вера Валентиновна, сейчас, секунду, – попрощавшись таким образом с собеседницей, Артём передал трубку другу и пошёл дальше собирать мусор. По всей квартире его набралось бы ещё на пару больших мешков.

– Аллё. Саша, здравствуй, – звонившая хозяину квартиры бабуля явно не собиралась разводить сантименты.

– У…

– Ты что, опять пьёшь?

– У.. у…

Выговорить хоть что-то более внятное у Саши никак не получалось. Да он, в общем-то, и не сильно старался.

– Да?

– Не-а, – наконец-то смог выжать из себя Александр, но прозвучало это не слишком убедительно. Весь свой актёрский талант он растратил на Артёма и свою девушку.

– Ясно, – терпение невидимой собеседницы лопнуло. – Всё, Саша. Я вычёркиваю тебя из завещания. До свидания.

– Бабуль, бабуль…

Растерянно глядя на трубку, из которой теперь доносились только короткие гудки прерванного вызова, слегка протрезвевший от неожиданности архитектор ошарашено произнёс:

– А кто ей будет строить склеп?

– Держи, мусор вынеси, – сунув в руки Александру пакет, деловито велел Артём. – Я тут у тебя пока яишинку приготовлю и, Сань…

Тон молодого человека сменился на просительный:

– Поехали всё-таки сегодня на работу, а?

– Я всё понял, – приняв соответствующую случаю позу и прижимая к груди мешок с мусором, Александр пафосно провозгласил:

– Ради бабушки… Я построю самое красивое здание в России!

– Молодец! – ему в тон поддержал Артём и бесцеремонным пинком вытолкал горе-архитектора за дверь. – Давай, Сань. Вернёшься –поговорим.

К удивлению гостя, хозяин квартиры вернулся довольно быстро и без мусора. Молча прошествовав мимо с гордо задранным подбородком, он скрылся в ванной, где тут же зашумел душ.

– Думаешь, осознал? – негромко спросил Артём у кота, который запрыгнул на кухонный остров и с интересом наблюдал, как молодой человек жарит яичницу.

– Мр-р, – с сомнением мурлыкнул Василий, не отрывая цепкого взгляда от пачки сосисок, лежащих тут же рядом с плитой. – Мр-мя.

– Ой, извини, – понял намёк Артём и, выудив три сосиски из пачки, принялся мелко их нарезать. – Секунду… Ещё секунду. Всё.

В заваленной посудой хромированной раковине, которой тоже не помешала бы основательная чистка, молодой человек сполоснул кошачью миску, ссыпал в неё сосиски и поставил на пол.

– Перекуси. Потом что-нибудь посерьёзнее сообразим, – сказал он, и Василий, спрыгнув со стола, приступил к еде. Ел он очень деликатно и аккуратно, несмотря на голод, но миска всё равно быстро опустела.

– Пивка?! – провозгласил посвежевший Александр, выходя из душа в полосатом махровом халате, распахнутом на волосатой груди. Осуждающие взгляды Артёма и Василия заставили его быстренько уточнить:

– Для рывка?

– Хватит для рывка, – осадил его друг, выставляя на остров горячую сковородку. Имитирующее мрамор покрытие было жаростойким, но Артём всё равно на всякий случай подложил пробковую подставку. – Ешь.

– Прям со сковородки? – сморщил нос Александр, усаживаясь на барный стул, и тут же словил очередной красноречивый взгляд умного кота.

– С каких это пор мы стали такими капризными? – насмешливо поинтересовался Артём, пихая другу в руку вилку. – Ешь давай, пока вон Ваське всё не отдал, аристократ хренов.

– Мр-ря, – кот громко подтвердил, что совершенно не будет возражать против подобного поворота событий, и архитектор торопливо принялся поглощать яичницу.

– Короче, слушай, – заговорил Артём, пока хозяин квартиры истреблял ранний ужин. – Ты же знаешь, у меня дядя работает в МосГорСтрое.

– Угу, – без особого энтузиазма подтвердил Саша с набитым ртом.

– Так вот он сейчас попал в комиссию по распределению строительных тендеров, – невозмутимо продолжал Артём, с удовольствием наблюдая, как на опухшем лице хозяина квартиры начинает появляться мало-мальски осмысленное выражение. – Более того, он заместитель председателя комиссии.

– И что? – настороженно вопросил Александр, облизывая вилку и неотрывно глядя на друга.

– Как «что»? Ты же хотел построить самое красивое здание в России? Ну, вот, готовь проект!

– Бабушка! – вспомнил Александр и вскочил, роняя вилку и чуть не наступив на кота, который с негодующим мявом вылетел из-под стола.

– Бабушка, бабушка, – наклонившись, Артём поднял вилку и бросил её в раковину. – Только давай ты больше не будешь пить. Сань… Я последний раз за тебя вписываюсь, понял?

– Понял! – всё ещё заплетающимся языком подтвердил архитектор. – Я такой проект… Такой… Во какой!

Он выставил вперёд два кулака с поднятыми на них большими пальцами, и Артём кивнул:

– Хорошо. Верю. Давай. Только я тут останусь, ты уж извини. Для контроля.

– Оставайся, – великодушно позволил Саша. Полностью поглощённый новой идеей, он знал, что выгнать друга всё равно не сможет, раз уж тот решил задержаться.

Некоторое время спустя в квартире негромко играл джаз, шуршали карандаши по бумаге, и позвякивала посуда, которую мыл Артём. Наевшийся от пуза Василий умиротворённо дрых на освободившемся диване, временно позабыв о своих невзгодах, а прохладный ветерок лениво шевелил лёгкие занавески на окне. И ничто не напоминало о совсем ещё недавно творившемся в этом доме беспределе и безобразии, кроме нескольких сваленных в прихожей мешков с мусором. Ими парни решили заняться позже. Александр был поглощён творчеством, а Артём не хотел мешать его музе рассыпать свою пыльцу. Или чем они там своих подопечных посыпают. Он не помнил. Да и неважно это было. Главное, что талантливый друг (а Артём искренне считал Александра невероятно талантливым) был занят полезным делом.