Истории Льветара

Почти у каждого народа существует свой особенный праздник. Чаще всего его справляют семьями, когда все родственники собираются у стола и делятся друг с другом самыми теплыми пожеланиями. Торжество сопровождаться веселыми гуляньями, запуском в небо бумажных фонарей огней, а так же салютов и фейерверков. На земле его называют Новым годом или Рождеством, а в мире льветов - Обновлением цикла. Только главное в нем не имя, а непередаваемое ощущение таинственной магии. Волшебства, которое наполняет сердца радостью и создает приятную атмосферу уюта и тепла.

На Льветаре торжество в честь Обновления цикла наступало во время самой долгой ночи, после которой день начинает постепенно прибывать, и для победы над тьмой во всех окнах зажигали масляные светильники. Их выносили на улицу, вешали на деревья, и расставляли вдоль очищенных от снега тропинок. Лишь в последнюю ночь уходящего цикла Судьба могла коснуться мира и наполнить удачей путь каждого львета.

В крепком кирпичном доме на окраине малоизвестного городка царила предпраздничная суета. Здесь жило большое семейство, и в преддверии торжества занятие нашлось для каждого. С кухни доносились командные крики матери, которая раздавала указания уже взрослым дочерям и сыновьям. Дети занимались приготовлением последних блюд и накрывали большой стол в самой большой комнате. Возле него в деревянном кресле с меховой обивкой сидел отец семейства, который заправлял фонари горючим маслом и облизывался от запаха аппетитных закусок. Он успел заполнить половину светильников, когда прибежал самый младший из сыновей.

Малыш подбросил вырезанную из дерева птичку, показывая, как она умет летать, но не рассчитал, и игрушка упала в тарелку с салатом.

Отец нахмурился и, отложив фонарь, вытащил игрушку.

- Ой, - пискнул малыш, зажмурившись.

Маленький с меховыми щечками, острыми ушками и пушистым хвостом, он был еще совсем котенком.

- Эх, Вилас, совсем раздурился. Что скажет мама, когда увидит испорченный салат? – сказал отец, убирая птичку в карман.

Котенок хлюпнул носом и опустил ушки.

- Я больше не буду.

- Мне не хочется ругаться в праздник. Поиграй в своей комнате, а когда мы закончим с приготовлениями, все вместе сядем за стол. Хорошо?

Малыш замотал головой.

- Дедушка просил тебя привести.

Острые уши отца вытянулись.

- Ты это не выдумал? Дреалис не говорил, что ему нужно?

Котенок пожал плечами.

- Он поманил меня пальцем, а потом сказал привести тебя.

Львет хмыкнул и, отложив кувшин с маслом, поднялся с кресла.

- Ладно, пойдем.

Они поднялись на второй этаж и, преодолев коридор, открыли последнюю дверь.

Комната Дреалиса встретила их тишиной, которую нарушало потрескивание поленьев в очаге. Помимо широкой постели дедушки, в помещении находился стол с двумя стульями и платяной шкаф возле широкого окна. За прозрачным стеклом виднелись огни предпраздничного пригорода, но их красота не привлекала внимание старика.

Когда льветы вошли внутрь, Дреалис отрешенно смотрел на пляшущий в очаге огонь.

- Малыш сказал, что ты хочешь меня видеть, - произнес отец семейства, пододвигая один из стульев к постели.

Старик посмотрел на львета выцветшими глазами и указал тощей рукой ему за спину.

Котенок проследил за жестом дедушки и уперся взглядом в пустую стену, посередине которой висел толстый крюк.

- Эгир, сынок, почему фонарь еще не зажжен? – требовательно спросил старый львет, приподнявшись на подушках.

Услышав вопрос, отец семейства улыбнулся.

- Я почти закончил заправлять фонари и скоро принесу сюда один. Огонь не погаснет до утра, и Судьбе будет легче одарить удачей наш путь.

- Где мой свечной фонарь?

Эгир вздохнул, его хвост нервно дернулся.

- Он в кладовке. Мы отказались от использования свечей, поэтому я принесу тебе новый, как только закончу заправку.

- Нет.

Эгир нахмурился.

- Верни мой фонарь, - потребовал старик.

- Зачем? Он же совсем плохой и я думал, ты о нем забыл.

Дреалис сник.

- Прошу, принеси. Сегодня особенная ночь, и мне хочется увидеть его в последний раз.

- А после праздника я смогу выкинуть это старье? – удивился Эгир.

- Да, как пожелаешь.

- Хм… ладно, - согласился львет и вышел из комнаты.

Он вернулся через пару минут с тяжелым фонарем в руках и повесил его на стену.

- Зажги. В нем должен гореть огонь, - попросил Дреалис.

Эгир кивнул и, подпалив фитиль свечи из очага, поставил ее за стеклянную дверцу.

Старик поблагодарил сына слабым кивком, а котенок пораженно уставился на странный фонарь.

Он оказался выполнен в виде необычного домика с фигурной крышей, которую покрывала черепица. Разноцветное стекло испускало волшебное сияние от огонька свечи, а большое кольцо, за которое светильник вешался на стену, обвивало чешуйчатое существо с крыльями.

Зверь выглядел грациозным и, гордо выпятив грудь, словно наблюдал за обитателями комнаты. Его глаза сияли яркими переливами, и казалось, что существо может ожить в любое мгновение.

- Ух! Какой красивый, и как живой! – воскликнул котенок.

Он еще ни разу не видел этот фонарь и удивился, почему его не зажигали раньше.

- Ржавый пережиток прошлого, - фыркнул Эгир. – И на Льветаре никогда не жили подобные твари.

Старик хрипло засмеялся, содрогаясь всем телом. Его смех сопровождался кашлем и слезами но, несмотря на трудности, Дреалис выглядел счастливым.

- Это существо называется драконом! - сообщил старый львет.

- Очередная сказка? – уточнил Эгир. – Мне всегда было интересно, откуда у тебя взялся этот фонарь...

Старик поднял тощие руки и показал их сыну.

- Я был кузнецом всю свою жизнь, поэтому сам все выковал еще задолго то твоего рождения.

- И сам придумал дракона? – предположил Эгир.

Старик расплылся в улыбке и покачал головой.

- Нет, всего лишь постарался воссоздать образ по памяти. Я встретил его во время службы в Ордене. Дракон изменил мою жизнь.

Эгир покачал головой, а котенок захлопал в ладоши и, вскарабкался на постель к дедушке.

- Ты расскажешь о приключениях? – спросил малыш и старый львет улыбнулся.

- Да. Думаю, я готов поведать последнюю историю, если твой отец не станет возражать.

Эгир вздохнул и улыбнулся.

- Не будет ничего страшного, если заправлю фонари попозже. Про дракона ты никогда не рассказывал.

Дреалис кивнул и перевел взгляд на полыхающие в очаге поленья.

- Это произошло около восьмидесяти циклов назад, когда рыцари Порядка еще не называли себя хранителями. Меня наняли в качестве походного кузнеца и вместе с отрядом, отправили на другую сторону великого хребта…

Проводник, которого удалось найти в одной из мелких деревень, хорошо знал горную местность. Благодаря ему, подъем больше походил на затяжную прогулку, нежели на серьёзный поход.

Отряду следовало оказаться на другой стороне хребта как можно скорее, поэтому командование отправило нас налегке. Рыцари и льветы обеспечения несли необходимое снаряжение на спинах, а в пяти носилках лежали веревки и продовольствие. Даже для единственного кузнеца не сделали исключения, поэтому мне пришлось тащить инвентарь самостоятельно. Пришлось даже оставить мою любимую наковальню в крепости, за которой я так и не вернулся.

Ближе к вершине горы идти стало сложнее. В некоторых местах сугробы стали доходить до пояса, и наша скорость упала в несколько раз. Рыцари спешили на другую сторону, поэтому заставляли идти с утра до позднего вечера и лишь пару раз разрешали устроить привал.

Так продолжалось три. За это время все жутко вымотались, и когда до плато оставалось преодолеть последний переход, на нас обрушилась метель.

Поначалу появился легкий ветерок, на который никто не обратил внимания, но к обеду он усилился и трепал одежду сильными порывами. Небо заволокло серыми тучами, а вместе с ними появился и снег. Он падал тяжелыми хлопьями и, подгоняемый ветром, бил по лицу, не давая рассмотреть дорогу.

Отряд сильно замедлился и не успел пройти даже половину пути до плато. Стемнело. Нам пришлось остановиться и ставить палатки, борясь с непогодой. Из-за ветра ткань не желала натягиваться на установленный каркас. Рыцарям приходилось удерживать ее, чтобы перебороть стихию и не остаться без укрытия, а когда удалось обустроить половину лагеря, вдалеке послышался грохот.

Все замерли, прислушиваясь к нарастающему шуму, и проводник бросился бежать к ближайшему нагромождению камней. Он кричал, предупреждая отряд о приближающейся опасности, и велел немедленно уходить с открытого пространства. С вершины горы стремительно спускались тонны снега, грозясь снести весь недостроенный лагерь.

- Лавина! – закричал командир рыцарей, разобрав слова проводника. – В укрытие!

Он побежал в противоположную от парня сторону и остальные льветы заметались между ними. Я был там же и спустя пару секунд раздумий, решил двигаться за проводником. Со мной побежало еще с десяток рыцарей.

Укрытие, к которому устремился проводник, оказалось в двадцати шагах от лагеря и представляло собой нишу под огромным валуном, торчащим из-под снега. Достигнув безопасного места, парень быстро разжёг факел и начал махать им, показывая направление. Мы радостно замахали руками ему в ответ, но не успели добежать до камня.

Поток лавины неожиданно хлынул из темноты, сбивая все на пути и увлекая за собой. Я слышал ужасные крики собратьев и с отчаяньем пытался вынырнуть из снежного потока, не хватало воздуха, а стоило открыть рот для вдоха, его тут же набивало снегом. Было очень страшно и не хотелось так глупо умирать.

Дреалис прервал рассказ, сотрясаясь от удушливого кашля. Он сгорбился, прижав руки к груди, и Эгир послал котенка за водой.

Малыш быстро сбегал на кухню и принес целую кружку кипятка, разбавленного молоком.

Старик с благодарностью принял напиток и уже после нескольких глотков приступ стал отступать.

- Пойдем, дедушке нужно отдохнуть, - произнес Эгир, обращаясь к котенку.

- Нет! – прохрипел Дреалис.

Он разлил немного напитка на постель, и Эгиру пришлось забрать у старика кружку.

- Успокойся и немного поспи, - посоветовал львет.

- Мне нужно закончить эту историю, - упрямо сказал старик, и твердым взглядом посмотрел на сына.

Эгир провел по лицу ладонью.

- Ладно, только потом не ворчи, что мы тебя утомляем.

Дреалис кивнул и, припомнив момент, на котором остановился, продолжил свой рассказ…

Я пришел в себя, когда уже рассвело. Наполовину закопанный в снег, сильно побитый, но главное - живой.

Лавина снесла нас в ущелье, но Судьба сохранила мне жизнь в отличие от других льветов, которые тоже побежали за проводником. Я убедился в этом, когда смог откопаться из снега и отыскал переломанные тела десятерых рыцарей. Но других льветов не было и через пару часов блужданий по уплотнившемуся после падения с высоты снегу, продолжать поиски мне показалось бессмысленно. Они смогли удержаться на вершине и продолжили путь, не озаботившись поисками пропавших товарищей.

Ущелье оказалось глубоким. С крутыми стенами из обледеневших камней, и без горного снаряжения выбраться наверх было невозможно. Оставалось либо пойти по дну пропасти в надежде отыскать выход, либо остаться здесь и попробовать изготовить необходимые инструменты.

Я выбрал второе и облазил округу, стаскивая все, что снесло лавиной в одно место. Им послужил плоский камень, возле входа в маленькую пещерку, и к вечеру там выросла внушительная кучка, состоящая в основном из побитого хлама. Кроме оружия и прочих полезных вещей, удалось найти целый рюкзак с провизией. Мне не стоило опасаться умереть от голода как минимум пару недель.

Найденная пещера выглядела безопасной и отлично подходила для временного убежища. Ее стены защищали от ветра и позволяли экономить тепло от слабенького костра, а отсутствие животных запахов исключало столкновения с дикими зверьми. Но тоннель уходил слишком далеко и, убедившись в относительной безопасности укрытия, я не стал заходить дальше первой развилки.

Еще мне пришлось позаботиться о погибших. Топлива и дров было не много, поэтому пришлось вырыть большую яму. Я вложил кончики хвостов в скрещение на груди руки рыцарей, помогая душам уйти на перерождение, а потом закидал тела снегом.

На следующий день, с рассветом я принялся за изготовление необходимых инструментов. Штурм отвесной стены требовал два ледоруба и крюки для сапогов, а основу будущего снаряжения легли ножи погибших рыцарей и рукояти их сабель.

К вечеру мне удалось закончить первый ледоруб. Он успешно прошел проверку в виде нескольких сильных ударов по стене пещеры и не сломался. А через три дня инструментов оказался закончен, и оставалось только хорошенько выспаться перед подъемом.

Утром меня разбудил утробный вой. Было еще темно, но высунувшись из пещеры, я смог рассмотреть стаю лоргов и почувствовал, как внутри все похолодело. Не знаю, что привлекло их к останкам лагеря, но эти горные твари — единственные на Льветаре, кто носит копыта и ест мясо. Конечно, очевидцы видели, как лорги жрали траву, только их вытянутые морды с клыками куда больше подходили, чтобы вгрызаться в плоть, нежели для поедания цветочков.

Они почувствовали мое присутствие и зарычали, оглашая округу поганым улюлюканьем. Я начал суетиться, надевая снаряжение для подъема. Следовало как можно скорее оказаться вне досягаемости этих существ. Но твари приблизились к пещере и отрезали путь наверх. Они смотрели на меня через пламя затухающего костра, и рычали. Мне пришлось быстро накидать в него изломанных деревяшек, в два раза сократив оставшиеся запасы.

Я хотел прорваться наружу и, отпугнув хищников огнем, карабкаться наверх, но страх внутри меня подтолкнул к иному решению. Из пещеры мог найтись другой выход, поэтому ухватившись за эту мысль, я собрал в рюкзак всю еду, взял фонарь с остатками горючего масла и, столкнув в костер последние дрова, побежал вглубь пещеры. А позади раздавалось обиженное поскуливание, этих кровожадных тварей.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я позволил себе остановиться. Вокруг была тишина, а свет тускнеющего факела немного разгонял тьму подземелья и плясал на неровных стенах туннеля. Запаха лоргов я не почуял и в сознание, словно молнией ударило понимание собственной глупости.

Убегая от тварей, я преодолел множество развилок, но не догадался отмечать свой путь и потерял возможность вернуться. Хотя назад поворачивать все равно нельзя. Горные звери не любят пещеры, но будут ждать несколько дней у выхода, надеясь на возвращение еды. Мне оставалось только идти вперед и надеяться на удачу.

Через четыре дня скитаний по катакомбам великого хребта, я ощутил всю тщетность своих усилий. Вода в бурдюке закончилась, а без нее сушеное мясо из рюкзака есть стало невозможно. Фонарь сжёг все масло и за ненадобностью остался в одном из тоннелей.

Сдаваться я не желал и продолжал блуждать в подземелье на ощупь, и присматривался слабому очертанию стен. Но без воды силы закончились довольно быстро и, споткнувшись в тысячный раз, мне больше не удалось подняться.

Обида подступила к горлу, и я тихонько заплакал. Мне просто хотелось выплеснуть это чувство наружу и выпустить скопившуюся злость, поэтому я закричал во весь голос, уже не жалея оставшихся сил.

- Недовольство. Нарушение тишины, - громко прозвучал размеренный голос.

Я перестал выть, и прислушался. Голос прозвучал громко отчетливо, но он мог быть лишь игрой воображения и, полежав немного в тишине, из горла вырвался очередной всхлип.

- Утешение. Не нужно шуметь, - вновь прозвучал голос. – Интерес. Почему ты так кричишь, существо из кошачьего народа?

Не знаю, откуда взялись силы, но я вскочил, чувствуя, как шерсть на хвосте встает дыбом.

- Предположение. Ты боишься? – поинтересовался голос.

- Н-е-е-т.

- Сомнение. Зачем обманывать, когда можно сказать правду?

Мне было очень страшно, но как сказать неведомому существу о том, что его боятся? Реакция непредсказуема, хотя, что я терял.

- Да, мне страшно.

- Удивление. Отчего?

- Ты можешь убить меня, - произнес я и зажмурился, ожидая удара.

Только вместо него по пещере прокатился раскатистый рык, от которого с потолка посыпалась крошка. Я даже не заметил, как тоннель увеличился в размерах, но эхо ясно говорило о высоком своде.

- Убеждение. Пещера безопасна, а для своего существования, мне не нужно питаться едой вашего мира и тобой, - произнес голос с прежним спокойствием.

Не знаю почему, но я поверил этому существу. Напряжение немного отхлынуло, уставший организм не выдержал, отпуская сознание во тьму.

Это могло быть хорошим концом, стартом для ухода на перерождение, но я очнулся все в той же темноте пещеры и чувствовал спиной шершавый камень неровного пола. Только что-то изменилось. Пропало чувство неутолимой жажды, и моя рука машинально потянулась к похудевшему рюкзаку за вяленым мясом.

Несмотря на жесткость, грызть тугие полоски, приправленные специями, казалось высшим наслаждением. Я даже не вспомнил о присутствии неизвестного существа, пока наслаждался пищей, и списал недавний разговор на видения.

- Наблюдение. Тебе стало лучше, - прозвучал голос, заставляя меня подпрыгнуть.

Голод удалось частично утолить, пить почему-то больше не хотелось, зато страх постепенно возвращался. Оно все еще было рядом.

- Ты настоящий?

- Подтверждение. Я существую, но иначе чем простой смертный.

- Воспоминание. Очень давно у меня был цветок. Чудесное растение, только оно не могло жить без воды и света. Чахло, засыхало и теряло жизнь. Но стоило увлажнить почву, как цветок оживал. Он расправлял листья, вытягивался и радовал глаз. То же самое происходит почти с любым живым существом. Стоило утолить твою жажду, и жизнь наполнила тело.

- Ты напоил меня? Но почему?

- Удивление. Вопрос не имеет логики. Цветок радовал глаза красотой листьев и раскрытых бутонов, но не обладал мышлением. Он не мог стать участником беседы и вступить в дискуссию о существовании мира, или создать предмет, а ты можешь.

- Ты настоящий?

- Подтверждение. Я существую, но иначе чем простой смертный.

- Ты просто решил поговорить со мной и поэтому не дал умереть?

- Согласие. Почему бы и нет? В пещерах приятно проводить время в тишине. Она убаюкивает и позволяет мыслям течь в сознании, формируя образы и идеи. Но беседа может быть интереснее тишины. Вопросы порождают ответы, а ответы заставляют думать и подбирать правильные слова. Ты первый из смертных существ, которого мне довелось встретить живым, и значит, разговор станет поучительным.

Разговор. Смешно. Существо впервые в жизни встретило собеседника и жаждало простой беседы, вот только мне было плевать на его желания. Мяса в рюкзаке осталось немного, и помирать, болтая о жизни непонятно с кем в кромешной темноте, не хотелось.

- Удивление, - произнес я с издевкой. – Заманил меня в пещеры, а теперь решил морить голодом?

- Отрицание. Неверно.

- Что неверно?

- Объяснение. Ты испытываешь злость, но говоришь об удивлении, поэтому название эмоции не верно.

- Да какая разница! Как хочу, так и говорю.

- Отрицание. Это глупо. Кошачий народ обладает возможностью изменять голос по своему желанию и тебе не обязательно обозначать эмоцию словом. Мой язык не способен менять интонацию, поэтому использование обозначения перед фразой это вынужденная необходимость, а не прихоть.

- Каждому свое! Только ты не стал отрицать, что заманил меня в пещеры, - продолжал я злиться.

- Задумчивость. Твой путь изначально располагал возможностью прийти в мою пещеру. Все остальное лишь череда определенных выборов, подкрепленных толикой удачи.

- Значит, ты не станешь меня останавливать, если я захочу уйти?

- Отрицание. Не стану, но покинув пещеру, ты не сможешь выжить.

- Что?! Невозможно знать это наверняка! Из любого тоннеля можно отыскать выход и не нужно лишать меня надежды. Кто ты такой, чтобы бросаться подобными словами?

Я по-прежнему не видел собеседника, и сжал кулаки.

- Задумчивость. Кто я? Смертному нелегко принять истину, и все же я постараюсь объяснить. Но для начала, попрошу ответить, кто такая Судьба?

Вопрос поставил меня в тупик, и однозначного ответа не существовало. Я рассказал, что Судьба является богиней жизненного пути льветов. Она освещает дорогу, открытую перед душами, от рождения и до смерти, а потом помогает пройти перерождение и вернуться в мир заново.

- Похвала. Все верно. Судьба освещает путь смертным при помощи своего божественного фонаря, а я его синее пламя, или Дракон.

Было сложно поверить в слова этого существа, но в следующее мгновение пещеру наполнило голубое свечение и у меня попросту захватило дух.

В двух шагах от места, где я сидел, возвышался величественный ящер с огромными крыльями, сложенными за спиной. Его чешуйки приподнялись, и по телу, переливаясь всполохами, плясало синее пламя. Дракон стоял на четырех когтистых лапах, и гордо выгнув шею, смотрел на меня. Но лучше бы он не открывал свою тайну.

Осознавая всю правдивость услышанного, я понял, что нагрубил вечному спутнику Судьбы. Я упал на колени и пополз к когтистой лапе, умоляя не забирать шанс на перерождение.

В тот момент о спасении из пещеры я даже не мечтал, и надеялся, чтобы богиня не бросила мою душу прозябать в вечном холоде небытия в наказание за невежество.

- Удивление. Поднимись, мне не нужно покаяние.

- Прошу вас, простите! Уничтожьте меня, только позвольте следовать по пути перерождения и не лишайте покровительства, - умолял я.

- Утешение. Никто не забирает у тебя выбор. Так повелела Судьба еще на этапе зарождения времени.

- Она тоже здесь?!

Я снова грохнулся на колени, умоляя пощадить душу, и вызвал у дракона очередной раскатистый рык.

- Предположение. Мы сможем подружиться, если ты захочешь стать спутником духа. Убеждение. Не бойся, богини нет в вашем мире в привычном смысле этого слова, и, одновременно, она существует в сердце каждого. Но Судьбу не стоит бояться, а следует благодарить за подаренный выбор. Всем он предоставлен, но не каждый способен поступить правильно.

- Тогда для чего все это происходит? Зачем мы говорим, если я не смогу выбраться из пещеры? Мой путь был предрешен задолго до рождения…

Дракон встряхнул крыльями, разгоняя по пещере застоявшийся воздух.

- Понимание. Все не так. На самом деле твой путь поделен на тысячи дорог с сотнями развилок, где приходилось делать выбор. Узор определён Судьбой с начала зарождения жизни, но направление каждый волен выбирать самостоятельно. Ты спокойно мог отказаться от похода с рыцарями и никогда не попасть на гору. Ты мог побежать за командиром, когда сходила лавина, и успеть укрыться за камнями. Ты мог рискнуть и попытаться выкарабкаться из ущелья под вой лоргов, но сорвавшись с ледяных камней, рухнул бы вниз. Богиня не знала, сможешь ли ты добраться сюда, но раз все получилось, для тебя найдётся еще один выбор.

Я смотрел на дракона широко раскрытыми глазами, не зная, что сказать, а он расправил одно из крыльев и кивнул в его сторону.

- Серьезность. Предложение первое. Смерть, после которой твоя душа отправится на перерождение и продолжит переходить из одного цикла в другой. Все случится быстро и без мучений. Мне дозволено применить огонь, избавив тебя от медленной гибели.

Дракон расправил второе крыло.

- С другой стороны, тебе предлагается прожить эту жизнь до конца, и насладиться всеми радостями, которые доступны смертному, а после стать духом и моим спутником. Нам пригодится умелый кузнец, и если он пожелает, то обретет звание мастера фонарей. Придётся ухаживать за моим жилищем и светочем богини, но общаться с живыми ты больше не сможешь. Кроме того, есть особенное условие: если расскажешь о нашей встрече, пока будешь доживать отпущенное время, оно истечет вместе с окончанием истории.

Синий дракон развернул крылья полностью, и края коснулись потолка пещеры.

- Требование. Озвучь свой выбор, дарованный Судьбой. Прожитая тобой жизнь не случайна и любое решение будет верным.

В тот момент я даже соображать не мог нормально, но дракон ждал, и мне пришлось ответить.

Дреалис замолчал и, отвернувшись от огня, погладил по голове внука. Рассказ утомил старика, но его глаза улыбались.

Эгир выглядел потрясенным. Его хвост нервно подрагивал, а уши лежали плашмя.

- Что это было? – выдохнул он, не сводя глаз с отца.

Старик опустился спиной на подушки и, утонув под одеялом, откинул голову на спинку кровати.

- Дедушка, а что ты выбрал? Как тебя выпустил дракон из пещеры? – спросил радостный котенок.

Дреалис прикрыл глаза и улыбнулся.

- Он применил свое волшебство и перенес к этому городу, но теперь это не важно. Я рассказал все, что собирался, и мне пора уходить. История закончена.

Старый львет прикрыл глаза, его грудь перестала вздыматься.

Эгир вздрогнул. покачал головой.

- Почему ты замолчал? Из-за истории? Я выброшу этот проклятый фонарь завтра. Мы договорились, помнишь?

Дреалис не ответил.

- Отец? – позвал Эгир.

Он коснулся плеча старика, и голова седого львета безвольно упала на грудь.

В ту ночь праздник омрачился уходом из семьи ее старейшего члена, и пока взрослые проливали слезы по Дреалису, малыш сидел у окна в общей зале, положив подбородок на руки. Котенок понял, что дедушка ушел и грустил, но ему не позволили остаться в комнате.

Вилас молча наблюдал за горящим разноцветными огнями городом, но когда в небо выстрелили первые салюты, малыш увидел дедушку.

Дреалис стоял перед окном и махал внуку рукой. А потом вскарабкался на величественного синего дракона, возникшего из ниоткуда.

Котек закричал родителям, что дедушка на улице, но дракон взмыл ввысь и спустя мгновение скрылся в ночном небе. Спустившись вниз, Эгир обнял своего самого маленького сына. Он выслушал его рассказ и со слезами на глазах посмотрел в окно, желая старику удачи.

Когда Вилас вырос, у него появились собственные котята. В канун волшебного праздника они всей семьей зажигали свечу в старом кованом фонаре. Пламя переливалось на витражном стекле, распространяя по комнате разноцветное сияние, и оживляло глаза синего дракона, вызывая у котят счастливый восторг. В этот момент львет с улыбкой рассказывал малышам историю, которую услышал от дедушки еще в далеком детстве.