Истории Миров и их тайны

День умирал, затягивая небо багровыми шрамами. Воздух был густ от запаха крови и гари, а под ногами хрустели обломки мечей и кости. Сэр Гленн, некогда прозванный «Без страха и упрёка», стоял среди поля, усеянного мертвецами. Его латы, некогда сияющие серебром под знаменем короля Льва, теперь были изуродованы ударами, почернели от дыма и липкой черноты.

Он дышал тяжело, прерывисто. Каждый его вдох обжигал легкие, будто внутри тлели угли. Рука, сжимавшая клинок, дрожала — не от страха, а от опустошения.

Перед глазами плыли видения.

Деревня у озера. Закат, окрашивающий стены хижин в золото. Смех Дианы, её пальцы, вплетающие цветы в гриву его коня. Старый кузнец Оррик, рассказывающий у кабака байки о драконах. Друзья — Роланд с его вечной шуткой, суровый Торин, юный Хавьерр, который так и не успел отрастить бороду...

Теперь их не было…

Они лежали здесь же, на этой проклятой земле. Роланд — с проломленным шлемом, Торин — пронзённый десятком стрел, Хавьер... мальчишка даже не успел понять, что убит.

— За что? — хрипло прошептал Гленн.

Ветер не ответил.

Он огляделся. Враги, союзники — все перемешалось в кровавом танце. Кто-то из них верил в праведность своего дела. Кто-то просто хотел выжить. А теперь они были просто стали цветами красного цвета.

— Мы защищали короля? — его голос звучал чужим, разбитым. — Или землю? Или...

Он вспомнил, как герцог де Монфор, облачённый в бархат и золото, вещал перед войском о «священном долге». О том, что враги — исчадия тьмы, что они сожгут их дома, осквернят святыни. Но теперь, глядя на этих "исчадий", Гленн видел лишь такие же лица — измождённые, испуганные, яростные. Такие же, как у его друзей.

Он упал на колени. Латы гулко стукнули о землю.

— Простите...

Но мёртвые не могли простить его. Ведь они уже ничего не слышали.

Где-то вдалеке трубили рога — то ли победные, то ли сигнал к новому наступлению. Но ему было всё равно.

Он снял шлем. Лицо его было в крови, в потёках грязи, в слезах, которых он не мог сдержать.

— Я больше не рыцарь.

И бросил меч в грязь. Но где-то в глубине души он знал: даже если он снимет доспехи, даже если уйдёт в самые дальние земли — этот бой никогда не закончится. Он будет длиться в нём.

До самого конца.

Он шел на запад, туда, где солнце тонуло в море.

Без меча. Без плаща с гербом. Без имени.

Теперь он был просто человеком в потрепанной одежде, с пустыми глазами и руками, которые все еще помнили тяжесть клинка. Деревни встречали его настороженно. Война оставила шрамы повсюду: поля выжжены, колодцы отравлены, а в глазах людей — страх и недоверие. Кто-то принимал его за дезертира, кто-то — за бандита. Но чаще всего на него просто не смотрели.

Однажды, у развалин старой часовни, он встретил старуху. Она сидела у дороги, разжигая костер, и жевала коренья.

— Ты оттуда, с Восточной равнины? — спросила она, не поднимая глаз.

Он молчал.

— Вижу по взгляду. Там сейчас земля черная от трупов. Вороны жирные, как свиньи.

Он сжал кулаки.

— Зачем ты идешь?

— Не знаю.

Старуха засмеялась — хрипло, будто скрип старой двери.

— Хорошо. Значит, что-то ищешь.

— Что?

— То, что потерял.

Он хотел рассердиться, но вместо этого почувствовал усталость.

— Я потерял всех.

— Нет, — она ткнула костлявым пальцем ему в грудь. — Ты потерял себя. А это хуже.

Ночь опустилась тихо. Они сидели у огня, и старуха рассказывала о временах, когда войны велись не из-за королей, а из-за богов.

— Но боги умерли, — пробормотал он.

— Нет. Они просто перестали говорить. Потому что люди разучились слушать.

Он закрыл глаза. Ветер шептал в траве, и на мгновение ему показалось, что это голоса его друзей.

Через неделю он дошел до портового города Веллара. Здесь еще пахло морем, а не гарью. Но война добралась и сюда. На площади толпился народ, слушая глашатая:

— Герцог де Монфор требует новых рекрутов! Враг у ворот! Кто возьмет меч — получит землю и серебро!

Гленн стоял, сжав зубы.

— Опять, — прошептал он.

Рядом юноша лет шестнадцати толкал локтем приятеля:

— Слышал? Нам дадут оружие! Наконец-то мы сможем…

Гленн схватил его за плечо.

— Не иди.

— Что?

— Не иди туда.

Юноша нахмурился.

— А кто ты такой?

Он не ответил. Просто показал ему свои руки — в шрамах, в засохшей крови, которой уже не смыть.

Юноша побледнел.

— Ты… ты воевал?

— Да. И я единственный, кто вернулся.

Толпа шумела, кто-то кричал «Слава королю!», но в глазах мальчика уже мелькнуло сомнение.

Гленн отпустил его и пошел прочь. Он не знал, спас ли его. Но впервые за долгое время он что-то почувствовал.

В таверне «Разбитый якорь» он сидел в углу, прислушиваясь к разговорам.

— Говорят, на севере уже нет никакого закона. Банды вырезают целые деревни…

— А королевские войска?

— Им некогда. Они воюют за герцога.

Гленн медленно допил вино, а после встал.

Хозяин таверны, толстый бородач, покосился на него:

— Куда так спешно, друг?

— На север.

— Там же ад творится!

— Значит, мне туда дорога.

Он вышел в ночь.

На этот раз он не брал меч для короля. Не для славы. Не для земли. А просто потому, что кто-то должен был это сделать.

И если не он — то кто же тогда?

Три дня бездорожья. Три ночи под вой ветра. Север встречал его пеплом. Деревни здесь были не сожжены — они были стерты. Как будто кто-то гигантской рукой размазал их по земле. На месте домов — черные квадраты, на перекрестках — виселицы с тихо раскачивающимися тенями.

Гленн шел молча, но внутри все кричало: —Ты опоздал.

В четвертый день он нашел выживших.

Это были женщины, дети и старики, прятавшиеся в пещере у старого леса. Они не побежали к нему с надеждой — они отползли, как звери, забившиеся в угол.

— Не трогай... — прошептал мальчик лет восьми отроду, прикрывая собой маленькую девочку.

Гленн опустился на колени, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Я не из них.

— Все, так говорят, — пробормотал старик с перебитыми ногами.

Он не стал спорить. Просто достал из мешка краюху хлеба — последнюю, что взял в Велларе.

Девочка первая потянулась. А позже немного даже перебивая друг друга они рассказали ему о Черном Отряде — банде, которая пришла с гор. Не солдаты, не наемники — что-то хуже.

— Они носят доспехи, но... это не люди, — шептала женщина с перевязанными ожогами. — Они не кричат в бою. Не смеются. Просто убивают.

Гленн слушал, и ледяные пальцы сжимали его сердце. Потому что он знал, кто они такие. И от этого его сердце сжималось еще больше. Ночью он вышел к ручью, чтобы смыть кровь с порезов. Вода была ледяной, но он не дрогнул.

— Ты вернулся.

Этот голос пришел из темноты.

Гленн медленно поднял голову.

На другом берегу стояла фигура в плаще. Невысокая, худая. Меч на поясе, но руки не на рукояти.

— Роланд? — его собственный голос прозвучал чужим.

Фигура сдвинула капюшон.

Женщина.

Молодая, с бледным, как лунный свет, лицом и глазами, в которых не было ни страха, ни жалости.

— Нет это я Диана. И я ждала тебя.

Она была из Черного Отряда.

Но не такая, как они.

— Они не люди. Уже давно. — Диана развела костер, хотя ночь была теплой. — Когда-то это были солдаты герцога. Но в горах они нашли... кое-что.

— Что?

— Тьму. Древнюю. Она дает силу — но забирает душу.

Гленн стиснул зубы.

— И ты?

— Нет. Я сбежала.

Она показала руку — черные прожилки под кожей, как корни ядовитого растения.

— Оно уже во мне. Но я еще сопротивляюсь.

Он молча смотрел на огонь.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

Лира улыбнулась — впервые, и это было страшнее любого оскала.

— Потому что ты единственный, кто может их остановить.

— Я бросил меч.

— Но не совесть.

Утром он стоял на краю леса, глядя на дымок над далекой деревней.

«Иди туда — и умрешь.»

«Не пойдешь— и они умрут.»

За спиной раздался шорох.

— Я пойду с тобой, — произнесла Диана.

— Ты не выживешь.

— Я и так не живу.

Он посмотрел на нее. На этих детей в пещере. На свои руки, которые снова начали дрожать.

И понял, что выбора у него нет.

— Тогда вперед.

Они пошли навстречу дыму.

Они шли весь день, не говоря ни слова. Дым оказался ближе, чем казалось. Деревня еще дышала. Последними вздохами.

Гленн видел такое раньше — дома, охваченные пламенем, но еще не рухнувшие. Люди, уже мертвые, но еще стоящие на ногах. Так и здесь.

Черные фигуры двигались между домов — медленно, методично. Они не грабили, не насиловали, не кричали от ярости. Они просто убивали. Без выбора. Без эмоций. Как жнецы, собирающие урожай.

— Их шестеро, — прошептала Диана. — Но где-то рядом должен быть седьмой.

— Седьмой?

— Капитан.

Она провела рукой по черным прожилкам на своей шее.

— Он всегда рядом. И он чувствует меня.

Гленн сжал рукоять меча — того, что подобрал у мертвого солдата в лесу.

— Значит, нам нужно торопиться.

Они напали с тыла.

Гленн — молча. Диана — со стоном, будто каждое движение причиняло ей боль.

Первый пал, даже не обернувшись. Меч прошел сквозь доспехи, будто те были из глины.

Но что-то было не так.

— Они не кровоточат, — пробормотал Гленн, выдергивая клинок.

Из раны сочилась черная жижа, густая, как деготь.

Второй развернулся. Его лицо...

Лица не было.

Там, где должны быть глаза, нос, рот — была только тьма.

Диана вскрикнула — не от страха, а от узнавания.

— Это был Карсен. Он... он любил лошадей.

Теперь это что-то подняло меч.

Гленн встретил удар.

И понял, что проиграет.

Эти существа не уставали.

Они отступали к горящему амбару.

Трое уже лежали «мертвые» — но тьма внутри них шевелилась, пытаясь поднять тела.

— Нам нужен огонь! — крикнула Диана.

В этот момент тень отделилась от стен.

Высокая. В рваном плаще. С мечом, который светился мертвым синим светом.

— Сестра, — произнес Капитан.

Голос был его — но звучал, будто из глубокого колодца.

Дивна замерла.

— Тирон...

Гленн вздрогнул. Это имя он слышал.

В битве у Молчаливых Камней. Мальчик-разведчик.

— Ты... жив? — Диана сделала шаг вперед.

Капитан повернул пустое лицо к Гленну.

— Она привела тебя сюда?

И тогда тьма заговорила его голосом:

— Глен. Мы помним тебя. Ты отказался. Но теперь... теперь ты пришел добровольно.

Диана обернулась. В ее глазах был ужас.

— Что оно имеет в виду?

Но Гленн уже понимал.

Он был здесь не случайно.

Тьма ждала его.