История Анчутки. Друзья 2

История Историй 3.0

История Анчутки. Друзья 2

Часть 1: Огонь

Лабиринт Снов. Кукла колдуна

Посвящается моему любимому мохнатому другу Наночу

Что? …

Происходит? ...

Кто? ...

Я? ...

Тяжесть. Груз внутри. Тянет.

Куда? ...

Во что? ...

Кто? ...

Я? ...

Неприятно. Не надо. Отпусти.

Зачем? ...

Это все? ...

Кто? ...

Я? ...

– Бабушка, а что такое сны?

– Интересный вопрос. И так запросто на него не ответить. Готов вместо сказки послушать мой ответ? И простыми словами я тут не обойдусь, так что многое тобой может быть и не понято прямо сейчас.

– Да!

– Что ж, сны бывают разные. Очень разные. Есть обыкновенные. Их видят все. И связанны они с тем, что ты усваиваешь при бодрствовании. Причем зачастую, из-за того, как ограничено то, что мы можем воспринять сознательно, то что достигает нашего слабого, так-то довольно сильно, внимания, мы даже не замечаем порою, как много способны наши чувства уловить, а мозг усвоить и обработать. И занимается он этим в том числе, когда твое тело отдыхает. Мозг работает даже во сне. Иначе немного, чем при бодрствовании. Но с тем же, отличия эти не столь существенны. Многие мудрецы, да я и сама, давно подметили кое-что. То, что разделение на сны и бодрствование довольно условно. И по сути, на самом деле, то, что мы считаем бодрствованием, есть лишь еще одно проявление сна.

– Это как? Я что и сейчас, получается сплю?

– Да, это так. И не так с тем же. Говорю же, многое тобой сейчас будет не понятно, или интерпретировано не особо верно. Но вопросы задавай, тут я тебя одергивать, что не стоит перебивать, не буду. Ты еще довольно юн, чтобы в полной мере осознать, в первую очередь себя.

– Осознать? Себя? Это как?

– Смотрю, ты все бодрее, так за полночь наш разговор может затянуться, а все же, распорядка дня тебе стоит придерживаться пока твой организм так быстро растет и меняется. Да и позже же, тоже бы хорошо, здоровья будет больше, жаль, что взрослая жизнь, порою не дает таких возможностей.

Растет? В этот раз Анчутка решил не перебивать бабушку Ягу новым возникшим вопросом. Он ведь последние лет пять совершено не менялся внешне. Да и внутренне не чувствовал ничего такого. Но, мысль, что он и так уже задал не мало вопросов, заставила пока его отложить это замечание на потом. Бесенок не переживал о том, что в будущем возможности задать интересующий вопрос и получить на него ответ, не представится. У него и мысли не было, что размеренное течение его жизни может как-то существенно перемениться. Казалось, да и желалось, что все будет, как и раньше. И потому его даже не особо сильно волновало, что он все такой же кроха, хотя уже прожил вместе с бабушкой по более десяти годков. Но Яга как-то говорила ему, что разные существа по-разному растут и взрослеют. А некоторые и вообще, могут не особо меняться после определенного периода. Или до него.

– Осознание – еще более не простой вопрос, нежели сны. Но они взаимосвязаны очень сильно. Как часто ты понимаешь, что сон — это сон, а ты – это ты, но только во сне? Что ты можешь вспомнить в такой момент о том, что имеется у тебя в бодрствовании, в том, что ты воспринимаешь как реальное? И как часто ты в бодрствовании понимаешь, что ты – это ты? И кто этот - Ты?

Бабушка не ждала от него ответа. Но увидела в его глазах понимание. Все же, несмотря на малый возраст, некоторые вещи странный бесенок невероятным образом усваивал, куда лучше многих взрослых. Но скорее интуитивно.

Анчутка осознал. И тут же почувствовал. То, о чем было очень тяжело ему сказать. Слов нужных просто не находилось.

Он тут. Дома. В комнате. В своей теплой кроватке. Рядом бабушка. Такая родная, такая любимая. Там, за бревенчатыми стенами, опасный и красивый – родной край. Обитель, что создала бабушка для себя, и изменила позже для него. Чтобы он мог расти, пусть и в изоляции от всего мира, но с тем же, не обделённый возможностью познавать окружающее и себя. А за пределами обители - огромный мир, такой неизвестный, с одной стороны, пугающий, населённый огромным количеством людей и существ. Разных, очень разных. И страшит, и манит.

И вроде так все просто и понятно. А с тем же, приходит часто ощущение, что он вообще ничего не знает, в первую очередь о том, кто он такой. Это чувство. Себя. Оно такое… Непонятное. Одновременно и приятное, и с тем же тревожащее. И не разобраться. Не описать. Только чувствовать. Пока не придет невыносимость. Не достигнется граница. Предел. За которым… Что? И кто это чувствует? Вопросы. Только вопросы. И пустота внутри. Что становится все больше. Но не та, что вызывает отрицательные ощущения. Наоборот, дарит состояние необычной легкости, благости.

Анчутка осознает себя. Анчутка понимает себя. И чувствует. Это не то, что он знает как бодрствование. Это что-то другое? Но что?

Воспоминание? Да. Но отчасти. Ибо слишком уж подробное, реальное. И воспринимается как настоящий миг. Только это вот не он. Чувство, пришедшее с осознанием этого очень сильно. И верится ему легко. Это другое. Не то что происходит в реальности.

Сон? Тоже не особо похоже? Хотя, они ведь бывают крайне разные. Тем более с ним.

Не может вспомнить. Что-то очень важное. Оно бы дало чуть больше понимания. Или бы вовсе раскрыло эту загадку. Хотя пока может как раз стоит просто воспринимать? Может происходящее очень важно, как раз тем, что даст в итоге ему ответы?

– Смотрю, ты уже понял, - изменившимся голосом вдруг произносит бабушка, и ее внешний облик начинает стремительно преображаться, - Что ж, это даже к лучшему. Она тебе тогда мало успела объяснить, да и ты толком не запомнил, так что многое пришлось бы сейчас чуть ли не с нуля восстанавливать в твоей памяти. Ненужные затраты времени и усилий. А ни того, ни другого, у нас с тобой сейчас толком не имеется. Потому я сразу расскажу тебе про Лабиринт Снов в своем понимании. Меня зовут Архивариус. И я не желаю тебя зла, наоборот, хочу помочь. В том числе выбраться отсюда, при этом более или менее прежним, что довольно трудно, учитывая, куда ты попал. Так что тебе не стоит меня бояться. Вообще, лучше страху тут не давать воли. Не твои, так чужие кошмары на него откликнутся с огромной охотой. И начнут охоту. На тебя.

Нет. Не боится странного существа, которое сейчас предстало перед ним. Оно, кажется, состояло из страниц книг, хотя при этом имело форму близкую к человеческой. И простого страха нет. К тому, что его окружало, к тому, что его ждало. Было сильное желание понять происходящее. Вспомнить что-то о себе. Очень важное. Но никак не удавалось. И может из-за этого была тревога внутри, пока слабая. Нет. Не из-за этого, тут скорее легкое раздражение, что не выходит. А беспокойство связанно с чем-то иным. С тем что он тоже никак не мог вспомнить. Но также не менее важное.

– Для начала, нам следует покинуть именно это место. Это как раз позволит тебе себя больше осознать и вспомнить. Тогда то, что я поведаю тебе о Лабиринте Снов, да и не только, поймется куда лучше. Готов мне довериться?

А есть выбор? Стоит ли задать вопрос, о том, какие еще варианты у него имеются? Если подумать, то сам он точно не разберется. Если, конечно, вдруг каким-то чудом не вспомнит. Или все это само по себе не закончится.

Кровать, кажется, стала меньше. Так же, как и его комната. Но причина изменений не в них самих, а в нем. Он сам стал больше. Руки, первое что бросается в глаза. Синие. Безволосые. Такие человечные. Посмотреть в зеркало?

Существо между тем терпеливо ждет его решения. А он медлит. Будто ждет, что придет хоть какая-то мысль, что позволит ему решить, как лучше поступить. Но голова, кажется, с каждым мгновение только еще больше пустеет. Так посмотреться в зеркало или нет?

Что-то на его груди приходит в движение. Из-под пижамы появляется небольшой амулет в виде черепа, который как оказывается висит на простой веревочке у него на шее. Он тянет его вперед. К незнакомцу. Что ж, вот видимо и то, чего он ждал. Не изнутри, но снаружи, тоже довольно неплохо.

Встает. Осматривается. И понимает, что зеркала на привычном месте не наблюдается. Да и нигде поблизости. Что ж, еще одним вопросом меньше. Но можно ведь и просто потрогать свое лицо. Прикасается. Гладкая кожа. Черты тоже очень человеческие. Почему? Спросить незнакомца? И снова понимание, что пока не стоит.

Архивариус покидает комнату. Бесенок следует за ним, но оказывается не в привычном коридоре в доме у бабушки, а в другом месте, но тоже находящемся в ее обители. Он сразу вспоминает его. Старый колодец. И черная гора на его фоне. Над ее пиком огромная луна. Красивая. Завораживающая. Манящая. Таинственная. Тревожащая. Всего на мгновение, кажется изменившаяся, так что у нее появились глаза, и улыбка. Но не испугали. А принесли ощущение родства.

Колодец тоже очень родной. И воспринимается совсем иначе, чем прежде. А еще, он здесь кажется более настоящим, чем все остальное, за исключением разве что Архивариуса.

А он? Сам он, Анчутка - настоящий? Он и правда – это он? Или кто-то просто думает, что это он? Отчего эти мысли? К чему? Зачем?

– Будет трудно, - Прерывает молчание спутник, - Очень трудно. Уже здесь, ты чувствуешь, как это место способно на тебя сильно влиять. Но дальше мы погрузимся куда глубже. Это единственный способ тебе попробовать вернуться обратно. Просто вернуться назад, подняться на несколько уровней выше, до обычных состояний сна уже не удастся. Ты уже далеко не в простом сновидении. Это уже лабиринт в лабиринте, который в другом лабиринте, и так далее, до бесконечности. Это если двигаться обратно. И попасть в зацикливание. Но прежде, чем я более подробно и понятно тебе объясню, ты должен больше почувствовать и увидеть. Посмотреться сначала в этот колодец, а потом нырнуть в него.

Амулет на груди, как оказалось тянулся не за Архивариусом. А как раз к колодцу. Сейчас он еще и сиять слегка стал. Даже казалось, что улыбка на черепе стала шире, а у него по бокам, там, где у нормальной, еще во плоти, головы, были уши, появились небольшие наросты. Вот ему, этому странному артефакту, Анчутка отчего-то доверял. А своему спутнику, нет. И чувствовал, что так и надо.

Архивариус, кажется, совсем не заметил странного амулета. Продолжил вещать:

– Погружение будет сопряженно с тем, что ты увидишь сны. Не простые. А об воспоминаниях. Но не своих. Чужих. Но с тем же касающихся тебя. И чтобы тебе была понятна лучше моя мотивация, я кое-что отобрал специально для тебя. Вот, тебе следует взять это, и держать крепко. В том числе оно убережет тебя от попадания туда, куда вот совсем не следует попадать.

Спутник протянул Анчутке бусы. Бесенок ощутил их не малую тяжесть, поначалу показалось, что он вообще не способен их удержать и выронит тут же. Но рука быстро привыкла. Почувствовала огромную силу внутри каждой бусинки. Они были разные. И если вглядеться, то в каждой из них что-то было. Огромное, непонятное, живое.

Амулет внезапно сорвался с веревочки, подлетел к бусам, и встрял между ними. Они тут же рассыпались, обращаясь кольцами, которые стали сливаться, пока не осталось одно, с висящим на них черепом, теперь уже еще больше изменившегося, и к двум прежним увеличившимся наростам, присоединились еще два, на местах, где должны быть нос и шея. Кольцо тут же повисло на левом ухе бесенка. Давший бусы Архивариус, опять казалось, этого странного преображения своего дара не заметил.

– Для начала ты должен нырнуть в этот колодец. Дальше путь будет возможен при проходе через двери. Они будут помечены специальным моим знаком. Да и бусы тебе подскажут, куда тебе именно следует двигаться.

Анчутка подошел вплотную к старому колодцу. Но вопреки родившимся странным ожиданиям, внутри него бесенка ждала серая вода. А должна была быть черной. Странно. И неправильно. Осознание на уровне чувств. Разум продолжал в основном молчать. Он старался найти что-то об этом в своей памяти. Но та не откликалась на призывы, и не выдавала нужных воспоминаний.

Из черной глазницы черепа, висящего на ухе Анчутки скатилась вниз черная слеза. Капнула в серую жидкость, и она на мгновение взбурлила, преображаясь. Вот теперь другое дело. То, что нужно. Даже лучше. Ибо в черной воде проступили во множестве белые спирали, уходящие в глубину колодца. Анчутка выдохнул, почувствовав, что вот как раз так будет поступить самым верным образом, и перегнувшись через каменную кладку, ухнул в необычную жидкость.

– Стой! – В последний момент Архивариус, кажется, понял, что все происходит не совсем как он запланировал. В его крике было не только сильное раздражение, но и легкий страх.

Анчутка же не услышал вопля своего спутника. Стоило только его голове оказаться под водой, как он вдохнул ее, заполняя одновременно и свои легкие и желудок странной жидкостью. Она была обжигающе холодной, умиротворяюще горячей, будоражаще родной.

Чем глубже было погружение, тем больше бесенок терял те немногие остатки себя, что у него имелись. Растворялся, забывался. Становился одним только вниманием. Наблюдением.

– В чем твоя истинная мотивация, когда ты раз за разом меня посылаешь с ней на задания, которые грозят ей гибелью?

Голос Бродяги был спокоен, холоден.

– Ты ведь не знаешь, чем я пожертвовала, во имя того, чтобы этот мир был таким как есть? Мог существовать сам по себе долгое время. Развиваться и дать возможность жить в себе огромному количеству разных существ и людей. Идти путем, который не управлялся бы какой-то одной или парой могущественных сил. Но в итоге все закончится все равно очередной войной всех против всех, с неизбежной катастрофой для всего сущего. Но ты подозреваешь, что пожертвовать своей жизнью, мне было бы куда проще. Ибо ты тоже пожертвовал почти всем. В том числе и человечностью. Ради того, чтобы ограничить тех, кто жаждет власти над всем. Абсолютного могущества. А в идеале остановить их раз и навсегда. Уничтожив. Убив всех до единого.

– Смерть ради смерти, - голос Воина слегка дрогнул, но внешне он оставался невозмутим.

– Боль ради боли, - поддержала его Яга, - Но во имя лучшего. Для всех. Но на самом деле только для себя.

– Не так уж и сильно мы на самом деле отличаемся от тех, против кого боремся.

– В том числе и методах, - грустно вздохнула бабушка, - Да, ты все правильно понимаешь. Если она окажется на грани гибели, ты должен будешь завершить начатое. Ее смерть не должна быть напрасной.

– Ты для этого ее вырастила? Для того чтобы, когда придет время, пожертвовать ею? И откуда у тебя уверенность, что я распоряжусь приобретенной силой во благо?

– Нет у меня уверенности. Есть знание. Ты сначала сгубишь своих врагов. А потом и себя. Пламя ненависти спалит не только твоих обидчиков, но и тебя. Но тут выбор стоит между двумя местями. Одна даст этому миру, да и другим, шанс уцелеть, хоть отчасти, а другая ничего не даст кроме еще большей беды. Коли она утолит свое желание мести, то после этого сгинет во Тьме, станет ее частью. Последнее Дитя Чистого Света. А ты, уже во Тьме. Но воссияешь в ней. Уничтожив в итоге все, в том числе и ее.

– Но зачем откладывать это? Столько столетий обманывать ее? Давать ей надежду. Обманывать ее жизнью.

– Просто не могу иначе. Слабая я. И потому возлагаю на тебя этот груз. И на случай. Это глупая надежда. Вера в некое чудо.

– Жестоко. Но мне понятно. Хотя вот то, что ты новую зверюшку подобрала, меня немного тревожит. Зачем? Или ты так готовишься к ее потере и с помощью него планируешь хоть как-то компенсировать? Или же уже не можешь иначе. Инстинкт заботится о ком-то? Растить? Быть вечной матерью?

Яга пожала плечами. Она и сама не понимала. Просто почувствовала в нем нечто необыкновенное. Такое, от чего этот разговор сейчас у нее вызывал куда большую боль. И с тем же, такую глупую надежду. Что она врет. Вот как раз сейчас. Пытаясь действовать как прежде. Как они. Разумные и правильные. Считавшие себя добрыми. Воинами света. Но принесшими в итоге только Тьму.

Осознался.

Искаженное. Речь двоится. В ней разные слова, разные чувства. Хоть в общем и кажется, что говорится об одном и том же. Но чувствуется в свете излучаемым серьгой-черепом, что здесь кроется сильный подвох. Его пытаются обмануть. Внушить ему определённое понимание, что исказит то, что есть. Иллюзия.

Вспомнить. Как хочется вспомнить, как есть на самом деле. Увидеть настоящее. Перестать быть обманываемым.

Он так устал. От всех этих манипуляций. Попыток ему внушить разное. То, что не его. То, что не для него. То, что против него. То, что ему вот совсем не нужно. Да и другим он этого вот совсем не пожелает.

Он видит за говорящими дверь. По ней сразу становится понятно, что она имеет отношение к Архивариусу. Специальный знак? Да она все полностью состояла из листов книг! Но Анчутка не спешил к ней идти. Что за ней его может ожидать кроме очередной лжи? Крупицы правды, что он не будет способен различить сознательно, но понять не ясно в чувствах? Нет, ему нужно иное. Он и так уже устал. Запутался. И тут, во снах, все больше понимал, что это как раз чревато. Поиск. Он тут бесконечный.

«Дверь без двери», - тихий шепот, или едва различимая мысль? Череп в ухе подвигал слегка челюстью. Да, это от него. Бесенок оглядывается. Ни за что подходящее взгляд не зацепляется. Разум тут ему вряд ли помощник. Думай, не думай, а толк будет если не околонулевой, то скорее отрицательный. Чувства. На них стоит тут в большей части полагаться. На ощущения. Наблюдение. Но не за внешним. За внутренним.

Открыть дверь без двери? Войти в необычной состояние. Понимания себя. Осознания. Все остальное, навязчиво лезущее из вне игнорировать. Сбивает, спутывает. Вот его задача. Манипулировать им в своих интересах.

Архивариус? Да. И не только он. Еще чья-то чужая воля начинается чувствоваться все явственнее. Не только он наблюдает. Но и за ним. Пока оценивая. Пытаясь понять, что он такое. Опасен ли он. Можно ли его использовать, и как. Станет ли полезной марионеткой, или его лучше уже сейчас, в зародыше, уничтожить.

Нельзя. Показывать себя. Настоящего. Не здесь. Там, где еще многое способно различиться. Опознаться. Познаться. Глубже. Внутрь.

Дверь без двери. Внутри. Чувствует. Открыть. Открыться. Принять. Забыться.

Наблюдать.