История жёлтого дома

Жёлтый дом просыпался, когда солнце выливалось на его фасад сверху донизу. Бок дома лучи только слегка облизывали, а зад и вовсе оставался холодным.

Из тринадцатой квартиры свистел чайник, напросившись на роль будильника для всего двора. Тёть Лара вставала рано, надевала свой халат в цветочек, распускала косу, заваривала бодрящий чай.

Анютка уже бежала под окнами, еле удерживая своего амбуля; из окна двадцать девятой квартиры на них привычно залаял той-терьер. Анютка привычно ругнулась, умоляя своего питомца не останавливаться надолго в подоконном королевстве тойчика.

Дядя Макс из сороковой надевал костюм — сегодня собеседование, на которых он не был двадцать пять лет. Два галстука смиренно повисли в его руке, ожидая своей участи.

В шестой квартире Паша и Катя как раз потягивались в кровати; Катя рассказывала свой сон, а Паша, не вслушиваясь, смотрел на жену, и думал, как сильно он любит, когда она просыпается такой тёплой, весёлой, лохматой.

В пятнадцатой от свиста соседского чайника первым проснулся Стёпка. Ему четыре, и он уже сам может приготовить себе завтрак, поэтому к родителям в спальню он только слегка заглядывает — убедиться, что там нет тайно проснувшихся.

В сорок первой не спит Маруся. Она трётся об диван, запрыгивает, и лижет лицо Константину Валерьевичу. Константину Валерьевичу нездоровится, он гонит кошку с постели и, кряхтя, отворачивается на другой бок.

В двадцать третьей квартире никто не живёт, только солнце заходит в гости, прогревает подоконник, целует стены и исчезает.

Дом оживает, когда солнце пролилось с неба всё целиком, и уходит греть другую часть планеты.

Маруся сдаваться не собиралась. Если она что и выучила, так это то, что добиться своего можно, только прилагая усилия. Даже если это – как в её случае – означает раз за разом приставать к хозяину. Маруся уже попробовала ласку и тихое мурлыкание под ухом; пришло время чего-то посущественней. Вот только что выбрать? Протяжно завопить или подрать диван? Лучше первое. А то ещё прилетит чем-нибудь.

Маруся уселась поближе к подушке, на которой лежала голова Константина Валерьевича и заворчала. Мужчина накрыл голову той самой подушкой, на которой только что лежал, но кошку по-прежнему было слышно. Тогда он всё же поднялся и сел. Ощупал голову. Как будто температура. Маруся запрыгнула на его колени. Константин Валерьевич машинально погладил ей усы.

Позвонить соседке? Кажется, он даже не в состоянии дойти до кухни.

Маруся изящно спрыгнула на пол и устремилась на кухню, но хозяин за ней почему-то не пошёл. Тогда она вернулась и проделала все шаги заново: на колени, на пол, в направлении кухни. Тогда Константин Валерьевич всё-таки встал. Ну вот, она ведь так и знала: всегда нужно попробовать снова.

***

— Мне бабушка снилась, — поделилась Катя, потягиваясь и улыбаясь Паше. — Хочу испечь печенья в её формочках. Помнишь, такие, в виде желудей и листьев?

Паша кивнул, и почувствовал, как в животе что-то сжалось. Совсем недавно он убирался на кухне, в очередной раз взбесившись от того, как мало места в их кухонных шкафчиках, и решил повыкидывать всё, что они с женой не используют. Под раздачу попала и всякая мелочь. Кажется, среди этой мелочи были формочки в виде желудей…

***

Анютка вошла в квартиру, таща за собой упирающегося питомца.

— Ну же, Арсюша, мне бежать надо! — взмолилась она, садясь перед амбулем на корточки. Арсюша фыркнул.

Анютка намочила тряпочку, вытерла Арсюшины лапы, поцеловала его в мокрый нос, и выскочила на улицу.

Пробегая под окнами, она снова услышала тявканье тойчика из двадцать девятой. Как его хозяева с ним живут? Он ведь лает не только на собак, но и на проходящих мимо людей, а их тут за день проходит… сколько? Десятки, сотни?

Эта мысль пожила в Анюткиной голове ровно столько же, сколько и каждое утро – примерно десять секунд, а потом улетучилась, освобождая место под другие задачи.

***

Стёпа вернулся в свою комнату и натянул штаны – по утрам стало холоднее, и бегать в трусиках уже не хотелось. На кухне из тостера выскочили два поджарившихся кусочка хлеба. Стёпа перетащил табуретку от кухонного стола к холодильнику, открыл его, залез на табуретку, достал творожный сыр и слез, захлопнув дверцу.

Позавтракав, Стёпа снова сунулся к родителям. Они всё ещё спали: мама – накрывшись одеялом с головой, папа – раскинувшись звездой на своей половине кровати. Стёпа дошлёпал до прихожей и открыл свой тайник – коробочку из-под сапог, которую он достал из-под других коробок. В ней, кроме всего прочего, лежали его новые находки – замысловатой формы листья и орехи, с углублениями внутри.

***

Дядя Макс, осмотрев себя в зеркало и не найдя, к чему бы ещё придраться, глубоко вздохнул. Ничего другого не оставалось, кроме как покинуть квартиру. Никто не провожал – с тех пор, как не стало жены (то есть, уже много лет), дядя Макс жил один.

Он вышел в подъезд и запер дверь. Убрал ключи. Повернулся к лестнице и наткнулся взглядом на тёть Лару.

— Ой, не заметила тебя, — смущённо сказала тёть Лара, будто наступив дяде Максу на ногу.

Ни на какую ногу она ему, конечно, не наступала. Дядя Макс поздоровался.

— А я к Константину Валерьевичу иду. Попросил кошку покормить. Приболел, видно.

Дядя Макс посторонился, пропуская соседку на лестницу, ведущую на пятый этаж.

Тёть Лара была подругой его жены. Раньше она частенько заходила в гости, но теперь они почти не пересекались, так как жили в разных подъездах.

Серебристые волосы тёть Лары покачивались из стороны в сторону, пока она неторопливо поднималась по ступенькам. Дядя Макс посмотрел на неё секундочку, и заспешил вниз, чтобы она не заподозрила, что он провожает её взглядом.

***

Стёпа свой тайник никому не показывал. Там было не так уж много вещей, только самые ценные, самые интересные. Он перебрал их снова. Часы с цепочкой – слишком большие для руки, слишком маленькие для стены, стрелочки на них словно обломанные, с остро-зубастыми кончиками; металлическая блестящая трубка с головой слона на широком её конце; колесо от модельки колесницы, спицы в котором длиною с его ладонь. Из нового вот эти фигурки в виде орешков и листьев, и мини-кувшинчик будто из набора детской посуды, но расписанный как-то по-взрослому: не просто какого-нибудь жёлтого цвета, а с плавными замысловатыми узорами. Из-за рисунков он ему и понравился – в узорах нет ничего однозначного, каждый раз Стёпа видел в картинках новые образы.

Неподходящие для игр, но слишком ценные, чтобы выбросить, они лежали в коробочке от сапог. Каждое утро Стёпа осматривал хранилище. Оно пополнялось редко, листики и орешки были самой последней находкой. Кто-то их недавно оставил в подъезде. Стёпа был первым, кто в то утро добрался до этого клада.

***

— Я в парикмахерскую, и на работу, а вечером буду делать печенья, — щебетала Катя. — Купишь сливочного масла? У нас оно, кажется, заканчивается.

Катя натягивала платье. Паша смотрел на неё с кровати, и бледнел.

— С тобой всё в порядке? — спросила Катя, застегнув последнюю пуговицу и обратив внимание на лицо мужа.

— Да-да. Просто не выспался.

Паша встряхнулся. Встал. Поцеловал жену, закрыл за ней дверь.

Надо пройтись по соседям, подумал он. Только с кого начать? И что, если того самого человека не окажется дома?

Ладно, без паники. Начнём с тёть Лары.

Она была в доме за главную. Негласно. Почему-то именно к ней все обращались за помощью. Почему-то именно она всегда всё знала.

***

Константин Валерьевич прятал ключ под ковриком. Воров он не боялся – ведь грабят обычно первые этажи, а он жил на пятом. Тёть Лара, зная об этом, открыла сама, и вошла, стараясь топать погромче.

Маруся тут же примчалась встречать гостью, и замяукала, жалуясь на хозяина.

— Ну-ну, моя девочка, сейчас, не беспокойся.

Тёть Лара принялась разуваться, а Маруся вилась у её ног. Потом Маруся повела тёть Лару на кухню – ведь людям всё нужно показывать.

Тёть Лара оказалась способной ученицей – она сразу открыла нужный шкафчик и даже достала нужный пакетик – жидкого корма, не сухого.

— Это за то, что тебе пришлось так долго ждать, – просюсюкала тёть Лара, выдавливая корм в Марусину чашку.

Константин Валерьевич молча лежал в своей постели. Тёть Лара подошла к нему, потрогала лоб и вздохнула.

***

Аня сделала всё, что было в её силах, чтобы не опоздать – она торопила таксиста, пробежала мимо кофейни, ничего не купив, примерно тридцать раз нажимала на кнопку вызова лифта на работе, чтобы он скорее приехал.

Ей удалось прибежать к своему кабинету за пятнадцать минут до начала рабочего дня. У двери уже собрались первые кандидаты. До обеда Аня обычно проводила собеседования. Она поздоровалась с людьми, и заскочила в кабинет.

На её столе уже лежали анкеты – похоже, кто-то из коллег собрал их у людей за дверью, и положил на её стол. Аня быстро пробежалась по ним, изучая самую основную информацию – ФИО, год рождения, опыт работы. К ним обычно приходили в основном совсем молоденькие, поэтому список прошлых мест работы часто бывал пустым, но одна анкета сегодня выделялась: список образований и должностей был намного больше, чем у других, а год выпуска из последнего университета совпадал с годом рождения большинства остальных кандидатов.

Аня выглянула из кабинета.

— Кто из вас Максим Евгеньевич? Пойдёмте со мной.

***

Паша надел штаны и футболку, и вышел на лестничную площадку. Сначала спустился на первый этаж, где стоял столик. На нём он на днях оставил кучу всякого хлама, который мог пригодиться кому-то другому. Там даже кое-что всё ещё лежало: старая тёрка без ручки, две большие пластиковые миски с трещинами, стоящие одна в другой. Паша с надеждой заглянул в миски, но в них было пусто. Под столом тоже ничего не лежало.

Паша медленно пошёл наверх, на четвёртый этаж, к тёть Ларе, по пути осматривая каждую ступеньку и лестничную площадку. Пол сверкал чистотой, как будто только что был вымыт. Паша добрался до нужной двери и постучал.

Никто не ответил.

***

Жёлтый дом окружал высокий забор, поэтому во дворе редко можно было встретить незнакомых людей. Из-за этого Стёпе разрешалось гулять одному, но недалеко и недолго. Он вышел из подъезда с синей полицейской машинкой в руках. Она была обычной игрушкой, не из сокровищницы, а потому её не жалко было взять с собой, испачкать в песке. Стёпа покатал машинку по асфальтовой дорожке, закатил её под скамейку («В гараж!»), оставил там. Под скамейкой обнаружились мелки, которыми, видимо, была сделана надпись на асфальте. Стёпа прочитал:

— С..Ч..А..С..Т… какое длинное слово… Л..И..В..О..Г..О… Всё, дальше не буду. Всё равно непонятно… «Часть левого», может быть?..

Из первого подъезда вышел мужчина. Стёпа узнал соседа со второго этажа. Сосед подошёл к сидящему на корточках Стёпе.

— Малыш, ты не знаешь, где тёть Лара?

Стёпа хмуро посмотрел на соседа снизу вверх.

— Я не малыш. Я Стёпа.

— Прости. Конечно. Стёпа. Так ты не видел её?

— Кого?

— Тёть Лару с четвёртого этажа.

Сосед почесал голову и осмотрелся по сторонам. Снова уставился на Стёпу.

— Не знаю.

— Её не знаешь, или не знаешь, где она? — нетерпеливо спросил сосед.

— Её знаю.

Сосед вздохнул.

— Ладно, спасибо, малы… Стёпа.

Он ушёл обратно к подъезду, но, будто передумав, развернулся, и снова подошёл к Стёпе.

— Слушай.

Стёпа поднял голову.

— Я недавно в подъезде оставил кое-что очень важное. Формочки для выпекания. Такие, красивые. В виде листьев. Ты их не брал?

Стёпа ничего не отвечал, смотрел куда-то в сторону, а потом покачал головой из стороны в сторону. Сосед развернулся, чтобы уйти, но Стёпа остановил его.

— А помогите мне тоже! Что тут написано?

Стёпа ткнул пальчиком в надпись на асфальте.

— «Счастливого учебного года», — сказал сосед. — Наверное, с первого сентября осталось.

***

Константин Валерьевич одними глазами, не поворачивая головы, наблюдал за тёть Ларой. Она накормила кошку, нашла в аптечке градусник, измерила его температуру. Потом и давление тоже. Давление оказалось почти в норме, а вот температура слегка превышала комфортную. Тёть Лара сказала:

— В общем-то, ничего страшного. Наверное, небольшая простуда. Температура пока не слишком высокая, поэтому я бы не советовала даже жаропонижающее пить. Но если станет хуже…

— Спасибо. Буду лежать. Мне кажется, мне ещё от голода было так плохо. Я сейчас что-нибудь сделаю. Как только встану.

— Лежите уж. Я приготовлю.

В её кармане зазвонил телефон.

Паша из шестой.

— Да? Нет, не дома. А что? — она помолчала, слушая Пашину речь. — Нет, не видела.

Тёть Лара сбросила звонок, и дёрнула плечом.

— Они думают, что я за всем слежу? У меня же не десять глаз, в конце концов…

Тёть Лара убрала телефон в карман, и снова пошла на кухню, смотреть, что съедобного есть в холодильнике Константина Валерьевича.

***

— А почему я первый? — полюбопытствовал дядя Макс. — Ведь там кое-кто до меня пришёл.

— Вы садитесь, Максим Евгеньевич. Вы мне показались любопытным.

Дядя Макс сел на стул перед столом Ани, и улыбнулся. Его морщины уплотнились.

— Что же во мне любопытного? — весело спросил он.

— Ну, во-первых… У вас такой солидный опыт работы. У нас тут обычно одна молодёжь приходит. Как вас угораздило?

— Пенсии не хватает. Жены не стало. Мне дома одному скучно, — пожал плечами дядя Макс.

— Собаку бы завели, — дружелюбно сказала Аня, и откинулась назад в своём кресле.

— Так ведь это решает только последнюю проблему. Зато усугубляет первую… Собаку содержать – это не бесплатно. К тому же случись что со мной… Нет, заводить животных в моём возрасте безответственно.

— Понимаю вашу логику… Что ж. Давайте расскажу, чем мы тут занимаемся. Где-то у меня тут была ваша анкета. А, вот она, — Аня взяла со стола солидную стопку бумаг. — Кстати, вторая вещь, которая меня заинтересовала – это ваш адрес, — сказала Аня, подчёркивая пальцем нужную строку в анкете дяди Макса.

— А что с моим адресом?

Дядя Макс сел на стуле поудобнее.

— Мы с вами, похоже, соседи.

***

Паша позвонил тёть Ларе, но она сегодня, видимо, была не в настроении – коротко сказала, что она не дома, и его формочек в глаза не видела. Неужели придётся обойти все квартиры? При мысли о том, что формочки для выпечки валяются где-нибудь на помойке, Паша похолодел. Нет, их бы не унесли. Кто-то забрал их себе.

На всякий случай Паша попробовал поискать в интернете, даже если шанс того, что они найдутся, и их доставят сегодня же к вечеру, был невероятно мал. Похожие попадались, но Паша быстро бросил эту затею – Катя точно поймёт, что это не те самые формочки, и, наверное, разозлится сильнее, чем если Паша просто скажет, что не нашёл их. Да, в крайнем случае он просто скажет, что не смог найти их.

Паша воспрял духом. Поднялся на шестой этаж, решив обойти все квартиры одну за другой.

***

Оказалось, в гипермаркете, куда пришёл устраиваться на работу дядя Макс, уже работало два человека из его дома. Надо же! Он мог оказаться третьим. Анна, девушка, которая проводила собеседование, даже жила в том же подъезде, что и он, а вот вторая, Марина, подруга Анны, которая сегодня отсутствовала на рабочем месте, была обитательницей первого подъезда.

Анна ничего ему не обещала, но дяде Максу показалось, что его возьмут – работа несложная, дядя Макс аккуратен и точен.

Он постарался вспомнить, кто же такая Марина – ведь они наверняка пересекались во дворе. Анна сказала, что у неё есть сынишка лет четырёх. Когда дядя Макс подходил к дому, он как раз заметил такого. Это был Стёпа – дядя Макс был с ним знаком.

— Дядя Макс! — крикнул Стёпа, побежал к соседу и обнял его.

— Привет, привет, Степан. Как поживаешь?

— Хорошо! — отрапортовал Стёпа. — А я знаю, что тут написано!

Стёпа взял дядю Макса за руку и подвёл его к надписи рядом со скамейкой.

— Счастливого учебного года!

— Молодец! Ты уже читаешь?

— Немножко.

— Степан, а твою маму зовут не Мариной? — спросил дядя Макс.

— Мама Марина, папа Анатолий!

— Ага, всё понятно. А ты, получается, Степан Анатольевич?

Стёпа пожал плечами.

— Ну я пойду домой. Хорошо тебе поиграть.

Стёпа кивнул, сжав губки, и дядя Макс ушёл.

***

В сорок первой пахло зажаркой из моркови и лука. Тётя Лара варила гороховый суп, Константин Валерьевич шикал на свой разбушевавшийся от аромата желудок, Маруся довольно облизывала переднюю лапку, сидя в ногах больного.

Кастрюля ровненько булькала, сковорода задорно шипела.

— Лар, — жалобно позвал Константин Валерьевич. — А когда я умру, вы Маруську к себе возьмёте?

— Константин Валерьевич, мы с вами одного возраста, — сухо заметила тётя Лара, продолжая перемешивать зажарку. — С чего вы взяли, что я не умру первой?

Константин Валерьевич покряхтел, и больше ничего не сказал.

***

Дядя Макс едва дошёл до квартиры, как зазвонил его телефон.

— Максим Евгеньевич?

— Да-да, это я, — сказал он, доставая ключи из кармана куртки.

— Вы приняты! Я созвонилась с заведующей отдела фруктов-овощей, она хочет вас взять. Подойдёте завтра пообщаться с ней?

— Да я бы и сегодня мог.

— Она сегодня отдыхает. Это Марина, про которую я вам говорила. Но вы, наверное, можете пообщаться с ней и сегодня, если вдруг встретитесь во дворе, — рассмеялась Аня.

Дядя Макс улыбнулся.

— Хорошо, спасибо, буду вылавливать её.

— Или всё-таки подойдите завтра. К девяти к моему кабинету. А уж вас к ней провожу. Договорились?

— Договорились. До свидания, Анна.

Телефон коротко загудел.

В подъезде пахло гороховым супом. Интересно, из какой это квартиры?

За спиной дяди Макса кто-то шагал вниз, и он обернулся. Тёть Лара.

— Лариса, — сказал дядя Макс. — Разреши мне, пожалуйста, пригласить тебя на свидание.

Тёть Лара порозовела и смущённо наклонила голову, пряча улыбку.

— Свидание? — подняла голову, встряхнула ею, и сверкнула глазами. — А отчего бы и нет? Куда поведёшь?

— Итальянскую кухню любишь? Знаю одно место – там очень вкусно.

***

Паша обошёл шестой этаж, потом пятый. Никто не видел никаких формочек. Было от чего прийти в отчаяние. Но оставалось только продолжать поиски.

В первой по порядку квартире на четвёртом этаже жила тёть Лара, и Паша эту квартиру пропустил. В соседней никто не ответил – неудивительно, разгар рабочего дня, даже странно, что наверху в каждой квартире, кроме двадцать третьей, кто-то ему открыл (в двадцать третью он не стучался, так как знал, что там никто не живёт).

Паша постучал в дверь с номером пятнадцать.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Сосед. Из шестой. Паша.

Дверь открылась, вышла женщина в длинной футболке. Паша вспомнил, что иногда видел её во дворе.

— Здравствуйте. Я на первом этаже пару дней назад оставлял кое-какие штучки с кухни, и случайно положил то, что отдавать было нельзя, такие формочки для выпекания, — он показал руками размеры. — В виде орехов и листьев. Вы их не видели?

— Вы знаете, я не брала, но подождите, я спрошу мужа, может быть, он видел.

И она закрыла дверь.

Паша стоял и смотрел на номер двери. На всех дверях цифры были такие разные – кто-то покупал изящные, кто-то использовал совсем простые и некрасивые. Единичка и пятёрка на двери, у которой стоял Паша, сверкали, будто их кто-то недавно начистил.

Дверь распахнулась.

— Муж не видел. Но у меня есть ещё идея. Вы заходите, — поманила соседка. — Их мог взять мой сын, я посмотрю среди его игрушек.

Она снова ушла, видимо, в детскую комнату, а Паша остался стоять в прихожей.

В их прихожей было уютно, несмотря на небольшой беспорядок в виде детской обуви и игрушек. Паша подумал, что, когда они с Катей обзаведутся своими малышами, их квартира тоже наверняка перестанет сиять аккуратностью.

Соседка вернулась.

— Там ничего такого нет, но вот тут… — она села на пол рядом с полкой для обуви, на которой стояли коробки. — У Стёпки тайник.

Она извлекла нижнюю коробку и открыла её.

— Это они? — показала она Паше содержимое коробки.

— Они, — расслабленно выдохнул Паша и радостно улыбнулся. — Спасибо… Как вас зовут?

— Марина.

— Спасибо, Марина. Мы как печенья испечём, позовём вас на чай вместе со Стёпой, чтобы он не расстраивался. А может быть, Катя согласится их ему подарить – раз уж они понравились ему настолько, что он доверил их тайнику.

— Не переживайте, я ему всё объясню.

Паша поблагодарил Марину, попрощался и вышел, решив не рассказывать, что Стёпа, получается, соврал ему на улице.

***

Солнечные лучи красиво обнимали дом, отдавая последнее на сегодня тепло перед тем, как начнутся сумерки.

Дядя Макс ждал тёть Лару у первого подъезда, чтобы пойти с нею в ресторан.

Тёть Лара собирала и распускала волосы, никак не решаясь оставить одну из причёсок.

Аня целовала в носик Арсюшу, собирала его на прогулку.

Стёпа, серьёзно глядя маме в глаза, утверждал, что не брал никаких формочек на первом этаже.

Катя спрашивала Пашу про масло, которое он, конечно, забыл купить, проведя день в поисках формочек.

Паша думал о том, что ему вообще здорово повезло, что Катя не заметила того, что он отдал соседям добрую четверть кухни – она стеснялась носить очки, и надевала их только при острой необходимости, а пробежка со второго этажа на улицу и обратно под эту категорию точно не попадала.

Константин Валерьевич кушал суп и думал о том, как привести себя в форму – ради Маруси.

В двадцать девятой, высунувшись в окно, лаял тойчик, уведомляя прохожих о своём присутствии.

Солнце обнимало жёлтый дом, ускользая в соседний двор, а потом дальше, дальше, прощаясь до утра с ним самим и с его такими разными жителями.