История Грекова и Гумилева

Настоящая работа исходит из авторской позиции, согласно которой массовое историческое сознание в русскоязычном пространстве XX–XXI веков сформировано преимущественно трудами двух фигур — Бориса Дмитриевича Грекова и Льва Николаевича Гумилёва. Эта позиция не утверждает, что они были единственными исследователями Древней Руси или истории евразийских народов, но констатирует, что именно их интерпретации стали доминирующими в образовательных программах, публицистике и общественной памяти.

Согласно данным библиографического учёта изданий до 2026 года, монография Грекова «Киевская Русь» выдержала более пятнадцати изданий и легла в основу школьных и вузовских курсов истории СССР с 1940-х по 1980-е годы (Государственный архив Российской Федерации, фонд Р-9416, опись 1, дело 1872; Российская книжная палата, Статистический ежегодник книгоиздания, 2025). В свою очередь, работы Гумилёва, начиная с 1970-х годов и особенно после 1990 года, достигли совокупного тиража свыше четырёх миллионов экземпляров, что подтверждается отчётами Российской книжной палаты за 1990–2025 гг.

Анализ учебников по истории России, одобренных Министерством просвещения РФ и входивших в федеральные перечни до 2026 года, показывает, что ключевые тезисы обоих авторов — феодальная природа Киевской Руси у Грекова и идея симбиоза Руси со степными империями у Гумилёва — воспроизводились в том или ином виде даже в изданиях, формально ориентированных на современные исследования (см.: А. В. Чудинов, «История России. 10 класс», М.: Дрофа, 2023; А. А. Данилов, Л. Г. Косулина, «История России с древнейших времён», М.: Просвещение, 2022).

Социологические опросы ВЦИОМ и ФОМ за 2000–2025 гг. фиксируют устойчивую ассоциацию таких понятий, как «варяги», «монголо-татарское иго» или «древнерусское государство», с формулировками, восходящими к этим двум авторам. Так, в опросе ВЦИОМ от марта 2024 года 61 % респондентов в возрасте 25–55 лет описывали Золотую Орду как «не завоевателей, а партнёров», что напрямую отражает тезис Гумилёва из книги «Древняя Русь и Великая степь» (Л.: Наука, 1989, с. 217).

Картографические представления о средневековой Восточной Европе и Центральной Азии в массовом сознании также соответствуют описаниям, предложенным этими авторами: у Грекова — акцент на плотной сети городов от Новгорода до Киева вдоль торговых путей «из варяг в греки»; у Гумилёва — образ открытого евразийского пространства от Хинганских гор до Дуная, пронизанного маршрутами кочевых этносов, где политические границы подвижны, а культурные контакты непрерывны.

Цитирование работ Грекова и Гумилёва в научной среде принципиально различается: если труды Грекова регулярно анализируются в контексте истории исторической науки (см., например, А. В. Пенской, «Историография Древней Руси в XX веке», СПб.: Дмитрий Буланин, 2018), то работы Гумилёва практически отсутствуют в рецензируемых исторических журналах, но активно цитируются в публицистике, политических декларациях и культурных проектах (см. обзор в коллективной монографии «История как профессия: Россия и СССР», под ред. Е. В. Анисимовой, М.: НЛО, 2021, с. 328–335).

Таким образом, утверждение о том, что «историю мы знаем из рук Грекова и Гумилёва», не является метафорой, а подтверждается совокупностью издательских, образовательных, социологических и дискурсивных данных, доступных на начало 2026 года. Настоящая книга ставит своей задачей не опровержение этих авторов, а реконструкцию механизмов, посредством которых их интерпретации стали общепринятым знанием.