История Королевства. Лорд Нером

Глава первая. Любая вещь, несмотря на свою безупречность, может исчерпать себя, стоит ей только попасть не в те руки

Великое Королевство оставалось безупречным во время правления отца Торона. Его не сокрушил суд над феями, ни грозное пророчество. Оно было цветущим и при Тороне. Честь и славу Королевства не смог запятнать Ричард, посягнув на корону. Оно продолжало быть нерушимым, даже когда Латена заняла место мужа. Королева была очень глупа и оказалась способной лишь подчиняться чужой воле. Чем, конечно же, не могли не воспользоваться советник Рубенс и Кохан Рау. Они взяли управление государством в свои руки. Им казалось, что стоит только разобраться с воровкой Кирой, да с двумя молодыми лордами, как на острове снова воцарится мир и покой. Увы, Кохан вместе с Рубенсом не видели настоящую угрозу для власти. Их заблуждения стоили им жизни.

Кира, Генри и Кливенд боролись за спасение Королевства. Они помогли юному наследнику Мак Ровену вместе с матерью вернуться домой с острова Шри Лараш. Благодаря им же, Ричард не получил власть над Королевством. После Ричарда пала Рихильда. Зло было побеждено. Наследник спасся, ожидая своего часа вступить на престол.

Прошли годы, и, если бы в настоящий момент появились все те, кто боролся за Королевство, кто жил ради короны, готовый пролить кровь, пожертвовать жизнью ради лучшего будущего, - они все пришли бы в ужас.

Никто не знал и не ведал, что ведьма, побеждённая когда-то, на самом деле та самая королева, которую все так пытались спасти. Пусть Рихильда не сохранила тело, но спасла душу, переселив её в тело Латены. Она победила и долгие годы вкушала плоды своей победы…

Мир полон удивительных возможностей. То, что Рихильде не удалось получить силой с поддержкой жителей Пустынных земель, она получила хитростью. Её магия сработала вовремя и безупречно – в ней никто уже не мог признать ведьму.

Для всех она была королевой Латеной и собиралась жить в своё удовольствие, нигде и ни в чём себя не ограничивая. Поначалу королева заполнила весь двор чародеями, кудесниками, самыми невероятными хитрецами. Они варили для неё чудесные снадобья, устраивали представления, гадали – делали всё, за что Рихильда была готова заплатить. Она не верила в их магию, но сам процесс её крайне забавлял.

Рихильда полюбила балы, пиры и прочие празднества, где можно было вволю потанцевать, где кланялись и восхищались. Полнейшая апатия Латены к жизни не лишила её красоты. Более раскованная Рихильда в ярких шикарных платьях вдоволь пользовалась этим преимуществом.

Но если Генри Райт вместе с Кирой покинули Королевство, а Кливенда Морена убил Кохан Рау, то оставались другие лорды, не готовые принимать подобное поведение от королевы.

Рихильда решила пойти на хитрость, чтобы приструнить всех. Она объединила обе палаты: Верхнюю и Нижнюю, чем сразу завоевала расположение лордов менее знатных, таких как Вольфы, Райты, Морены и другие. Но если Нижняя палата получила некоторые привилегии, то у Верхней палаты их стало намного меньше. Кроме того, теперь на советах двум сторонам приходилось долго договариваться. Так лорды Верхней палаты занимались политикой внешней политикой, экономикой, заведовали казной, а представители Нижней – управляли торговлей, судейскими вопросами, благоустройством армии. Поэтому, когда решались более важные вопросы – по мнению знатных лордов, то первые отказывались слушать вторых: они считали себя более сведущими в политике. А когда дело доходило до менее «важных» дел, то вторые были вынуждены общаться лишь друг с другом, так как лорды Верхней палаты были уверены, что заниматься такими пустяками оскорбительно. На советах теперь всегда царили неразбериха, несогласие и хаос. Пока лорды выясняли отношения между собой, Рихильда запустила свои нежные ручки в королевскую казну и начала выгребать из неё золото. Она так расточительно пользовалась деньгами Королевства, что как ни старался заведующий финансами лорд Фокортон держать казну хоть при каких-то средствах, она всё равно пустела на глазах. Бедный лорд, ему ничего не оставалось, кроме как однажды прийти к королеве и осторожно намекнуть на её неумеренный аппетит.

Лорд Фокортон был воспитанным, утончённым, богобоязненным, он уже тридцать лет занимался финансами. И надо признать, что отец Торон выбрал правильного человека на эту должность – лорд не мог украсть и нитки, а благодаря своему уму лишь приумножал богатства. Но даже самому гениальному и честному казначею невозможно держать наполненной водой бочку, если кто-то постоянно делает в ней значительные дыры.

Лорд Фокортон явился к королеве Латене после того, как прошло пять лет с момента её единоличного правления. Рихильда встречала беднягу всегда радостно, потому что он был обладателем ключа, открывавшего дверцу ко всем удовольствиям. Она садила его за длинный кедровый стол на кривых ножках, и он записывал все расходы, на которые был обязан выдать деньги. В это время королева прохаживалась по комнате, изредка бросая взгляды на лорда, дабы убедиться: поспевает ли он за ней. Лорд Фокортон записывал быстро, но раздумывал медленно, пытаясь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтобы вычеркнуть пару-тройку пунктов расходов.

Но однажды лорд Форкортон замер в нерешительности, а вместе с ним замерла и рука, державшая перо над бумагой. Значит, не появилась следующая статья расходов.

Рихильда, нахмурив брови, повернулась. Она сурово взглянула на лорда.

— Лорд Форкортон, вы что спите? Я, вроде бы, не переставала диктовать.

— Ваше Величество, — начал с предельной осторожностью он, — есть кое-что, о чём бы мне хотелось вам сообщить.

— И что же это? — ещё жестче спросила Рихильда.

От её слов Форкортон совсем растерялся. Перо выпало из его рук, сделав очень неприличную кляксу на документе. Лорд бросил испуганный взгляд на бумагу. Записи были испорчены, а несчастный казначей продолжал сохранять гробовое молчание.

Рихильда поняла, что нужно вести себя немного мягче, поэтому на этот раз заговорила спокойнее:

— Ну, лорд Форкортон, скажите же… Ведёте себя так, как будто я тиранка какая-та! — она бросила на него взгляд, полный укора. — Вот испортили документ, над которым мы с вами не первый час трудимся. Так в чём же дело?

Подбодренный её словами, лорд Форкортон, тяжело вздохнув, всё же ответил:

— Ваше Величество, казна пустеет.

«Вот дела! А я совсем не думала, что смогу её так быстро разорить! Ну и ну, неужели у меня такой аппетит? Хотя, наверное, там просто было мало денег!»

Пока Рихильда об этом рассуждала, она не отрывала взгляда от лорда. Тот смотрел на неё в полной растерянности, боясь ответа.

— И на сколько же по-вашему ещё хватит денег в казне, если мы представим, что данных слов не было сказано? — спросила она, недобро улыбаясь.

— На пару лет, Ваше Величество, - очень просто и совсем тихо ответил лорд Форкортон.

Но достаточно отчетливо, чтобы было слышно мнимой королеве.Рихильда на секунду приняла задумчивый вид, затем она подошла ближе к бедному лорду и встала напротив стола.

— Мой дорогой Форкортон, надеюсь, если я скажу, что вы плохо работаете и не можете разобраться с таким пустяком, — она сделала акцент на последнее слово, — как казна, то я буду не права?

— Нет, Ваше Величество! — вскрикнул лорд Форкортон, вскакивая с места.

От негодования он даже забыл, что перед ним королева. Лицо лорда стало красным как помидор.

— Ну, ну, тише, лорд! – предупреждающе произнесла Рихильда, будто он непокорная лошадка.

— Ваше Величество… — уже спокойнее проговорил лорд Форкортон, продолжая стоять.

— Вы неплохой казначей, — начала королева. — Вы отличный казначей!

Лорд вместо того, чтобы возгордиться, лишь вздрогнул от королевской похвалы. Такого поворота событий никто не ожидал.

— Так скажите мне, один из умнейших людей в моём Королевстве, что я должна сделать, чтобы моя казна не опустела?

Этот вопрос был очень каверзным. Рихильда смотрела на него хищным взглядом, дико сверкая глазами. Она похвалила его, но в то же время зажала в угол. Ответить, что королева не должна столько тратить, он не мог.

— Ваше Величество, мы можем поднять некоторые налоги, - пробормотал он.

«Грабить народ! Совсем неплохо!»

— Так поднимите их, лорд! – воскликнула Рихильда.

Затем немного подумав, решила еще кое-что добавить, чтобы этот болван не пришёл к ней снова через год.

— Сколько платят простые граждане на пользу государству?

— От пяти до десяти золотых монет, в зависимости от их состояния, Ваше Величество, — ответил лорд Форкортон.

— А насколько мы повысим их налог, мой дорогой финансист?

— С вашего позволения, они будут платить от семи до двенадцати.

— А сколько платят торговцы за ввоз и вывоз своих товаров? — продолжала эту совсем непонятную для лорда дискуссию Рихильда.

— Три монеты за вывоз и пять за ввоз.

— А насколько вы увеличите их плату?

— Если позволите, Ваше Величество, они будут платить пять монет за вывоз и семь монет за ввоз.

— Я так и думала! — воскликнула королева так, как будто уличила лорда Форкортона в каком-то преступлении.

— Мой дорогой лорд, — быстро продолжала она, не давая тому ни секунды на раздумья, — я так посужу: вы увеличиваете налоги, не думая о вашей бедной королеве, которая завтра не будет знать, что покушать!

Лорд был поражен таким заявлением, но Рихильда продолжала, безжалостно осаждая своего противника:

— Сколько получают эти проходимцы? Обычные ремесленники от двадцати до пятидесяти монет, а платят сколько? А эти торговцы просто грабители! У них заработок в три, а то и в четыре раза больше! Так что и налоги надо повышать в несколько раз: не на сорок процентов, а на все двести!

— Ваше Величество, — голос бедного Форкортона дрожал, — но нельзя же так внезапно… народ не поймёт… мы никогда не брали столько…

— Так что я, по-вашему, обираю людей? — спросила Рихильда с таким гневом, что Форкортон чуть не упал обратно в своё кресло, но он всё же, ухватившись руками за край стола, оставался стоять на месте.

— Нет, Ваше Величество, — еле выдавил из себя Форкортон.

— Тогда вперёд! Исполняйте мои приказы, — заключила Рихильда.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Налоги повысили.

Рихильда получила ещё денег для развлечений, а народ пищу для раздумий. Никогда не было такого, чтобы их грабила та власть, которую они так ценили и перед которой преклонялись. Мнимая королева оказалась права. Лорд не пришёл к ней через год — прошло пять-шесть лет, и казна снова начала пустеть.

Народ беднел и бунтовал. Налоги уже нельзя было поднимать. Многие лорды также не молчали, но их постепенно смещали, давая дорогу более покладистым. Тем, кто любил деньги и привилегии, которыми одаривает королева, нежели своё Королевство или народ. Рихильда расколола действующий порядок, расширив пропасть между богатыми и бедными.

Первые — более покладистые лорды, выходцы из города, готовые ради золота быть преданными королеве, — считались знатью. Они вели роскошный образ жизни, устраивали балы и прогулки.

Вторые постоянно боролись. Они работали на первых, не всегда, правда, это понимая. Ремесленники, горожане, торговцы, лорды с маленьким состоянием, которые сразу же покинули королевский двор, когда им начала править Латена-Рихильда; на всех легко тягостное бремя.

Когда перед несчастным лордом Форкортоном вновь появилась угроза опустошения великого источника удовольствий для королевы, ему ничего не оставалось, кроме как вновь намекнуть королеве на то, что ресурсы всё же имеют свойство заканчиваться. Под ресурсами, конечно же, имелось ввиду золото.

К удивлению лорда, Рихильда не впала в ярость от его слов, а лишь загадочно улыбнулась.

— Я знала, что вы скоро явитесь ко мне, — произнесла она.

— Знали?

— Да, и даже придумала, как исправить наше положение.

— Придумали? — Форкортон был явно поражён.

— Что за удивление, лорд? — Рихильда приподняла брови. — Вы думаете, что я ничего не могу предложить моему Королевству?

— Нет, что вы, Ваше Величество, я весь внимание, — пролепетал Форкортон.

— Я предлагаю затеять войну.

— Войну? Но это же опять расходы! – не выдержав такого удара, воскликнул лорд Форкортон.

Потом, опомнившись, он покраснел и закусил губу.

— Пускай расходы, — ничуть не рассердившись, ответила Рихильда. — Но зато потом какие доходы! Наши кампании не могут быть неудачными. Зачем нам армия, если мы её не используем? А захваты некоторых привлекательных островов принесут денег. Много денег!

— Каких островов, Ваше Величество? — спросил лорд с огромным трудом.

— Островов Пустынных земель, — торжественно ответила королева.

— Но откуда мы возьмём деньги?

— А другие острова на что? Я сделаю эту войну такой заманчивой, что остальные правители не откажутся от участия в ней. Мы найдем тех, кто с удовольствием заплатит ради получения ещё большей выгоды.

Её маленький монолог привёл в ужас лорда Форкортона. Он смотрел на неё, не понимая, кто эта женщина, что стоит перед ним. Пока был жив король Торон, его жена не имела никакого отношения к государственным делам, поэтому лорд видел королеву очень редко — на приёмах, а разговоры с ней ограничивались лишь парой фраз. Когда-то лорд Форкортон был такого мнения о королеве: безобидное создание, боявшееся и шагу ступить без мужа. Но после того, как Ричард пал, казначей стал понимать, что перед ним совершенно другой человек.

Как ни пытался лорд Форкортон убедить Рихильду в том, что её план безумен. Она была непоколебима. Он твердил ей, что денег недостаточно для такой масштабной кампании, и, возможно, другие острова не решатся на подобное. Но Рихильда вспомнила лорда Кагарау, правителя острова Такарон, родственную ей душу по змеиному коварству и жадности. Она знала, что с ним можно объединиться, а денег у него намного больше, чем в Королевстве. Лорд Кагарау не отличался такой расточительностью – Такарон был богат на ресурсы.

Лорд Форкортон молил о народе, просил подумать о бедных людях. Они отдадут свои жизни на войне, чтобы королева получила больше власти в островном мире. Ведьма смеялась ему в лицо, утверждая, что война — спасение для народа.

С горящими глазами она мерила широкими шагами комнату и описывала острова. Да, ближние острова заселены варварами, но это небольшой воинственный народец, а дальше живут мирные жители. У них есть всё: леса, плодородная земля, чистые водоёмы, рудники с углём и драгоценными породами. Не нужно забывать про самих островитян. В Королевстве они станут прекрасными рабами. Им не надо платить деньги, наоборот, на них можно прекрасно зарабатывать. Будущие солдаты Королевства за морем смогут получить всё, что захотят. Они станут богатыми и получат своих собственных рабов.

Форкортон был в ужасе. Ему хотелось высказаться, но Рихильда пронзила его таким взглядом, что он замер, так и не раскрыв рта. Кроме того, лорд никак не мог взять в толк, откуда королева, ни разу не бывавшая дальше Шри Лараш, столько знает про неизведанные острова? Спросить подобное означало неминуемо попасть в опалу, поэтому все сомнения лорд Форкортон решил оставить при себе, почти все.

— Жители Пустынных земель тоже люди… — пробормотал лорд, низко опуская голову.

Совесть не давала молчать. Рихильда подошла к нему вплотную. Лорд невольно поднял голову, дрожа всем телом. Он боялся королеву. Она же не смотрела ему в глаза, лишь глядела украдкой, зная, насколько пронзительным может быть её взгляд.

— Лорд Форкортон, — обратилась Рихильда к казначею довольно властно, — я расширяю возможности Королевства. Я думаю о могуществе нашего народа. Что может быть лучше, чем поработить другой народ? Этот народ слабый и маленький. Только эти слова должны выйти за пределы замка, вам это понятно?

Форкортон, сделав над собой усилие, еле заметно кивнул в знак согласия. Теперь Рихильда вновь изменилась в лице, приняв вид весёлый и беззаботный. Она дружески похлопала своего министра финансов по плечу и произнесла:

— Ну что ж… Напишем приглашение лорду Кагарау, и вызывайте мне сюда моего военачальника Дарела Креза.

На десятый год своего правления Рихильда начала готовиться к войне. Происходящее крайне забавляло её. Желание захватить, расширить свою власть, приобрести ещё большее могущество — всё это было, как множество различных конфет, разложенных перед маленьким жадным ребёнком, который готов насладиться каждой.

Набирались войска, строились военные суда, изготовлялось и совершенствовалось оружие, но самое главное — подбирались союзники. Одного Кагарау было мало. Рихильда пригласила к себе лорда Руперта, правившего на Св. Лауре, и заключила с ним торговое соглашение. Вся эта троица стоила друг друга в плане жадности и коварства.

За Шри Лараш Рихильда тоже не беспокоилась, так как Беркуриты служили Королевству слепо, подобно преданным псам. Они безропотно приняли решение начать войну, а Шри Лараш стал местом для тренировок солдат.

Оставался Бельон. И при упоминании этого острова Рихильда невольно хмурила брови. Эван Паркас, правитель Бельона, не одобрял политику Королевства, при чём делал это всегда открыто. Он держался подальше от всевозможных островных договоров. До смерти Торона, Паркасы признавали Королевство как одно из самых могущественных государств, но после того, как Рихильда вступила на престол, бельонцы стали реже посещать Королевство. К десятому году правления ведьмы остров Бельон оборвал политические и торговые связи с Королевством.

Рихильда была оскорблена до глубины души, но до союза с Рупертом и Кагарау ничего не предпринимала. Когда же большинство оказалось на её стороне, то казалось разумным для Паркаса принять предложение Королевства.

Но после того, как острова заговорили о будущих перспективах, от лорда Паркаса не пришло ни одного письма, ни одного вестника. Он продолжал оставаться в стороне.

Первое время, отстранённость Бельона не беспокоила Рихильду. Подготовка к войне, а позже — первые военные кампании поглотили её полностью. Но слишком долгое молчание лорда Паркаса могло перерасти в угрозу. Рихильда, немного подумав, решила отправить к нему посла. Тем самым она показывала бы ему, что не забывает о нём и ценит. Ценит, потому что даёт это поручение ни какому-нибудь захудалому лорду, а юному принцу — Мак Ровену. Такой ход должен был стать не только благородным жестом, но и угрозой, предупреждением. Если этот выскочка не одумается, королева уничтожит его.

Конечно, Рихильда могла просто забыть о существовании Бельона. Что ей какой-то жалкий червь со своими амбициями? Но ведьма, повидавшая много на своём веку, прекрасно понимала: когда управляешь огромной машиной, маленькие незначительные детали кажутся неопасными, пока в какой-то момент кто-нибудь всего с одной такой жалкой деталью не ломает тебе всю машину. Поэтому Рихильда не хотела выпускать ничего из виду.

Мак Ровен в скором времени должен был отправиться на Бельон.

Глава вторая. Мак Ровен. Принц, дипломат, властелин, юноша

Это было его первое серьёзное задание. Рихильда не допускала Мак Ровена к политике, но со временем поняла, что он имел необузданную энергию, которую нужно направлять в правильное русло.

Рихильда бросила сына Латены на воспитание чужим людям и первое время практически не обращала внимания на мальчика. Мак Ровен был предоставлен сам себе — полная свобода действий и никаких запретов. Принц получал всегда то, что хотел.

Когда же он начал подрастать, Рихильда заметила, насколько мальчик к ней привязан, несмотря на её грубость, а иногда деспотичность. Мак обожал свою лже-маму. И со временем Рихильда осознала, что может вырастить себе самого преданного союзника. Королева стала мягче относиться к ребёнку. Она нанимала ему учителей и наставников. Его обучали в первую очередь военному искусству, а дальше — всему, к чему он проявлял интерес. Чем старше становился принц, тем она больше стала замечать, какой у него горячий нрав и сильная воля. Мак Ровен должен был стать одним из её самых великих орудий.

Когда война с островами длилась уже пять лет, принцу едва исполнилось двадцать. Большие расстояния, неизведанные местности, люди, впервые вступившие на путь войны — все это создавало определённые сложности, но не могли остановить королеву и её союзников, а теперь ещё и молодого принца.

Во взгляде юноши было столько превосходства над другими, чтобы если бы не его королевская кровь, то над ним, возможно, стали бы посмеиваться. Имея же такую властную мать, Мак Ровен внушал людям страх.

Своенравный характер он уже показывал с детства. Неизвестно — боги или какая-та иная сила вложила в него уверенность в то, что ему может принадлежать всё, стоит только пожелать, но мальчик жил с этим. Он видел характер Рихильды, её бесстрашие, властность и восхищался ею. С десяти лет ведьма стала для него суровым учителем. Она так увлеклась воспитанием, что даже полюбила принца. Мак Ровену было с кого брать пример, кому подражать.

Его душа была потёмки. Он не имел ни друзей, ни пока ещё врагов. К двадцати годам Мак Ровен не совершил никаких ни добрых, ни злых дел, чтобы люди могли сложить о нём хоть какое-то мнение. Он был лишь юным принцем, только вступающим на поприще дипломатии и политики, с кучей амбиций и желаний.

Но как различается то, что у нас внутри, и то, что у нас снаружи! Мак Ровен был красивым юношей, завидным женихом даже для самой высокомерной богачки. Он выглядел старше своего возраста. Высокий крепкий юноша с небесно-голубыми глазами и тёмными слегка кучерявми волосами, он мог очаровать любую.

И вот юный принц отправился в своё первое путешествие. Он должен был склонить лорда Паркаса на их сторону, чтобы тот позволил воспользоваться его военными кораблями в борьбе с островами Пустынных Земель, а также предоставил своих воинов в распоряжение Кагарау и военачальника королевы Дарела Креза.

Это поездка его радовала и беспокоила одновременно. С одной стороны, наконец-то матушка поручила ему какое-то дело, но с другой стороны, он не представлял себе, каким окажется лорд Паркас и что от него ждать.

Рихильда объяснила сыну, что, если Эван Паркас останется таким же безучастным или, ещё хуже, навредит им, тогда у них не будет другого выбора, кроме как уничтожить его. На подобный исход – в случае крайней необходимости – принц должен намекнуть. С таким заветом Мак Ровен отправился в своё первое путешествие.

Когда мягкие краски стали озарять небо, а рассвет побеждал ночь, Мак Ровен стоял на корме. Корабль приближался к острову Бельон. Откуда-то повеяло прохладой прямо в лицо принцу. Он сосредоточенно думал о том, что ждёт его там, на Бельоне. Никто не мог сказать, как его примут, как к нему отнесутся. Каким окажется лорд Паркас? Сможет ли Мак Ровен показать свою силу, властность? Если лорд-правитель откажет ему, отправит ли матушка армию на захват острова? Мак Ровен уже сейчас пытался представить порабощение этого кусочка земли. Лорд Паркас бросает вызов королеве, но готов ли он забыть о своей гордости ради спасения бельонцев? Хватит ли у принца мужества сжечь этот остров дотла, если придётся?

Наконец-то их судно приблизилось к острову. Огромное, могучее, с развивающимся флагом Королевства, пришвартовалось в бухте. Как только якорь был сброшен, Мак Ровен вместе со своим слугой и личной охраной поспешил сойти на берег. Ему не терпелось поскорее попасть в замок. Принца встретила группа людей. Разодетые в цветные балахоны, коротко подстриженные, им всем было около пятидесяти лет, возможно больше.

Мак Ровен догадался, что это советники лорда Паркаса. Самого лорда видно не было. Принца задело такое пренебрежение к его персоне. Пусть советники крутились вокруг него, кланялись, но он не замечал их. Они ничего не решают – такие же мелкие лорды как в Королевстве.

Принц не одарил ни одного из них ни улыбкой, ни вниманием, ни добрым словом. К чему сейчас показывать хорошие манеры? Он молча последовал за своими встречающими по торговой площади через город в замок лорда-правителя. Всё это была игра. Весть о приезде принца разнеслась по округе ещё до того, как пришвартовался их корабль. Паркас не хотел быть невежливым (точнее совет лордов склонил его к обычным церемониям), но и поклоняться принцу тоже не собирался. То была гнусная середина, которую оценил бы только глупый, а Мак Ровен вовсе не считал себя таким.

Принца проводили в замок, выделили просторную комнату и предложили отдохнуть после долгого путешествия. Советники пообещали, что лорд Паркас в скором времени примет его, затем удалились. Мак Ровен остался наедине со своим слугой Мельменсоном.

Каков наглец этот Паркас! Неужели он совсем не боится королеву? Без поддержки такое поведение недопустимо. Сейчас, за тяжёлыми дверьми, принц мог дать волю своему гневу. Мать велела ему проявить терпение, найти возможность склонить правителя Бельона на их сторону. Может, он хочет больше золота? Может, создать специально для него какой-нибудь титул? Принцу следовало выяснить причину упрямства лорда Паркаса.

Мельменсон в это время не знал, можно ли сказать хоть слово или вообще пошевельнуться. Он подошёл к окну, стараясь рассмотреть остров через небольшое овальное окно. Навряд ли ещё когда-либо в жизни ему предстоит снова здесь оказаться. Но кроме чистого голубого неба и внутреннего дворика, Мельменсон ничего не увидел.

Когда дверь в комнату отворилась, ни один из них этого не заметил. Только легкий скрип петлей заставил их обоих обернуться. Дверь открылась нараспашку. На пороге стояла девушка лет шестнадцати, высокая, в длинном атласном платье с кружевными лентами. Тонкая, словно тростинка, совсем юная, но с таким взором, буквально бросающий вызов всему миру, она впилась взглядом в Мак Ровена. Принц тоже заинтересовался ею. Девушка немного потопталась на месте. Казалось, что она ошиблась комнатой и абсолютно растерялась. Принц, словно завороженный, наблюдал за своей гостьей. Ему хотелось услышать извинения или оправдания за столь неожиданное вторжение, но девушка вновь схватилась за ручку двери и скрылась в коридоре, оставив Мак Ровена уже смотреть не на неё, а на гладкую поверхность красного дерева.

Принц пришёл в себя ещё через несколько секунд. Из его головы вылетело и недовольство, и Эван Паркас – всё, что тревожило или раздражало. Остался лишь образ той заглянувшей к нему девушки.

Мак Ровен стрелой вылетел в коридор. Принц бросился за ней и вышел к широкому проходу, объединяющему два крыла замка. Он был заполнен людьми. По обеим его сторонам на значительных расстояниях располагались полукруглые арки, открывающие виды на сады замка с одной стороны и на лес с морем – с другой. Такая архитектура была достаточно опасной, потому что одно неверное движение и можно встретить свою гибель. Случаи, когда люди падали с высоты четыре метра с этого прохода, были. К сожалению, не все из них являлись роком судьбы. Человеческая рука тоже имела здесь место. Но лорд Эван Паркас не разрешал застеклять «арки», говоря, что замок Бельон — это воинский дом, и опасность должна присутствовать.

На этом проходе оказался Мак Ровен в поисках незнакомки. Он метался от одной стены к другой, пропускал людей, ища её глазами. Она могла быть кем угодно: от простой горожанки до дочери знатного лорда. Увидеть её вновь было мало шансов. Особенно сейчас, когда в замке столько приезжих по случаю приезда принца. Но он найдёт эту девушку.

Где-то на середине пути он заметил уже знакомый силуэт. Её обворожительная фигурка мелькала среди слуг, солдат и придворных лордов. Незнакомка двигалась уверенно и невозмутимо – казалось, она уже забыла о своём визите к принцу. Мак Ровен догнал её, коснувшись плеча. Девушка обернулась.

— Извините, я не знала, что вас поселили в этой комнате, я не хотела тревожить… — пробормотала она, неловко сжимая платье чуть ниже талии.

Очаровательная незнакомка была явно очень удивлена и старалась не смотреть на своего собеседника.

— Я очень рад, что вы так ошиблись.

Мак Ровен широко улыбнулся. Не зря судьба привела его на этот паршивый остров, совсем не зря.

— Я могу помочь?

Она еле сдерживала улыбку, которая так и желала показаться.

— Ещё как можете.

Его глаза заблестели. Ему казалось, что прежде он никогда не видел такой красавицы. Словно ангел, тоненькая и как будто воздушная, она притягивала взглядом своих карих глаз, манила его атласными губками, которая слегка надкусывала, толи из-за расстерянности, толи пытаясь заигрывать с ним.

— Назвав своё имя, вы просто спасёте меня.

— Спасу от чего? — спросила она, понимая, что больше не может оставаться безразличной, ведь ей самой хотелось разговаривать с ним.

— От тех мучений, которые выпадут на моё долю, если я не буду знать вас, — прошептал Мак Ровен.

— Арабелль, —ответила она, протягивая ему свою хрупкую, нежную ручку.

Принц в ответ слегка прикоснулся губами до тёплой немного бледной кисти руки и проговорил:

— Мак Ровен.

— Значит, я не ошиблась. Вы — принц.

Она была явно смущена таким неожиданным знакомством. На её щеках выступил румянец, а глаза слегка потупились.

— А это как-то может помешать?

Арабелль на этот раз посмотрела на него достаточно спокойно и даже немного дерзко.

— Может и нет, — ответила она. — Если вас не смутит, что мой дядя — Эван Паркас.

Мак Ровен не произнес ничего в ответ. Вот так встреча! Он не мог скрыть своего удивления. Арабелль восприняла его реакцию как конец их общения. Лорд Паркас много рассказывал ей про Королевство. Тот ненавидел Латену, а уж её отпрыск не может быть лучше матери. Арабелль ожидала увидеть мерзкого и злобного человека. Конечно, она понимала, что Мак Ровен не горбатый юноша с бородавкой во всё лицо, но в том, что он обязательной будет ей неприятен была уверена. Увы, всё оказалось наоборот. Принц выглядел очень приятным. Мало этого, в нём было что-то притягательное, но Ара считала себя разумной девушкой, прекрасно понимая — Мак Ровен относится к дяде точно также, как дядя относится к Мак Ровену, а поэтому им не стоит общаться.

— Было приятно познакомиться, принц Мак Ровен — спокойно, но уже с грустной улыбкой проговорила она, собираясь уйти.

Мак Ровен всё понял. Он не хотел её обижать только потому что она племянница его врага. Сейчас он видел в ней всего лишь девушку. Красивую, приятную, немного дерзкую и больше ничего. Мак Ровен не дал ей уйти, слегка схватив за руку. Она удивлённо подняла на него глаза.

— Не уходите, прошу вас, тогда отпущу, — сразу поставил он ультиматум.

Но видя, что она не сопротивляется и не возмущается, отпустил сам, не дожидаясь ответа.

— Я бы хотел, чтобы вы мне показали остров, — поспешил продолжить Мак Ровен, не давая Аре ни секунды подумать. — Вас не затруднит быть моей проводницей?

Арабелль хотела сказать: «Да, затруднит». Но по каким-то причинам она не могла. Где-то далеко голос разума предупреждал, что не стоит гулять с принцем, дяде это не понравится, но был другой голос, который невинно шептал: «А что тут такого? Что плохого, если ты покажешь остров?» В конце концов Ара согласилась с последним.

— Почту за честь познакомить вас с островом Бельон, — ответила она Мак Ровену.

Он снова улыбнулся, ничуть не скрывая своей радости. И ей стало приятно от его искренней улыбки.

Лорд Паркас решил принять принца только через два дня, считая, что достаточно помучил юношу. Он даже и не предполагал, насколько Мак Ровен радуется его безразличию. Арабелль проводила с ним всё время, пока он ждал милости от её дяди, и чем дольше дядя не оказывал ему эту милость, тем больше времени принц находился с девушкой.

Паркас не знал об их общении, пока ему не доложили. Но он совершенно не рассердился, а наоборот обрадовался, решив, что племянница пытается выведать для него какую-нибудь полезную информацию. Увы, ни Ара, ни Мак Ровен не думали о войне, союзе или своих родных. Им даже в голову не пришло, что нужно извлечь какую-то выгоду из этого общения. Оба, поглощённые друг другом, не думали ни о чём, , что могло бы нарушить их идиллию.

Только когда был объявлен час приёма, Мак Ровен вспомнил ради чего здесь.

— Арабелль, я приехал, чтобы просить твоего дядю воевать на стороне моей матери, — начал он осторожно.

— Я знаю, Мак Ровен, но мой дядя за мир, а не за войну, он не одобряет ваших методов, — спокойно возразила ему девушка.

— Он бездействует.

— Нет, он не хочет причинять вреда.

Когда беседа стала превращаться в спор, они резко замолчали. В этом вопросе они не могли понять друг друга. Их воспитывали люди с абсолютно разными взглядами на жизнь.

— Ара… может, ты всё-таки попробуешь смягчить своего дядю? — спросил робко принц, беря её за руку.

Арабелль в ответ сжала свою руку в его руке. Если бы она знала, что принц проявляет робость впервые в своей жизни, то этот факт очень бы ей польстил.

— Я попробую, — ответила она, — но ничего обещать не могу. Ты тоже постарайся не сердиться, может быть, удастся всё закончить мирно.

Ничего не вышло. Паркас ещё больше разгневался, когда узнал, что Арабелль благосклонна к Мак Ровену. Она невинное и глупое дитя, а этот проходимец втирается к ней в доверие. Так вот как он решил помочь своей матери заключить союз. Гневу лорда-правителя не было предела. Напрасно Арабелль убеждала его, что он ошибается Всё оказалось бесполезно.

Исход разговора между Мак Ровеном и Эваном Паркасом получился самым худшим из всех возможных вариантов. Все доводы принца воспринимались как нахальство и проявление эгоизма.

Надо отдать должное юному принцу. Несмотря ни на что, он пытался сдерживать себя, искал доводы в пользу их союза: война должна закончиться победой Королевства, а для этого нужны силы Бельона.

— Так, юноша, разве не вы со своей матушкой начали всю эту войну? — наконец заключил лорд Паркас.

И тут терпение Мак Ровена лопнуло. Ну что он распинается перед этим ничтожеством? Кто он такой, чтобы противостоять ему и его матери — королеве, которая на пути к тому, чтобы завоевать половину мира? Все основные острова у неё либо в союзе, либо в подчинении, а какой-то жалкий червяк…

Называя Мак Ровена не принцем, а юношей, Паркас тем самым пытался намекнуть на молодость и неразумность его действий. Мак Ровен почувствовал оскорбление, но даже виду не подал. Он бросил быстрый взгляд на Арабелль, как бы говоря: «Ничего не выйдет». Она лишь неслышно вздохнула.

— Лорд Паркас, сейчас речь идёт не о том, кто начал войну, а о том, на чей вы стороне — безразлично ответил Мак Ровен. — Так вы присоединяетесь к нам или нет?

— Я не желаю участвовать в кровопролитии, — произнёс Паркас, давая понять, что разговор на этом закончен.

— Если не с нами — значит против нас, не так ли?

— Как вам будет угодно, принц Мак Ровен, а сейчас прошу покинуть мой остров.

— Вы пожалеете, — сухо проговорил юноша.

— Пойдите вон, принц! — уже в гневе прокричал Паркас.

— Дядюшка, — вымолвила Арабелль, надеясь смягчить удар.

Но уже было поздно. Мак Ровен раскланялся и вышел, даже не взглянув на Арабелль.

Когда дверь захлопнулась, Паркас смотрел туда, где пару секунд стоял принц.

— Забудь о нём, дорогая. Он принесёт много бед своему народу и всем тем, кто будет с ним. Лучше тебе больше никогда не видеть его. Поверь мне, такой человек не сможет любить, не причиняя боль.

Арабелль стояла в глубокой задумчивости. Ни одно слово дяди не тронуло её. Мысли о Мак Ровене полностью поглотили бедную девушку. Нахальный принц мог быть не правым, но какая в том разница, если он настолько прекрасен? Не могла тогда знать Арабелль, что дядя окажется во всём прав.

Глава третья. Мак Ровен. Признание Киры

Кира… Что стало с ней за эти годы? После отъезда Мак Ровена с острова Бельон, прошли три года, и теперь читателю пора увидеть уже зрелую женщину, мать и жену – Киру Райт. Минуло почти двадцать лет с тех пор, как Генри и Кира уехали из Королевства. Они начали свою совместную жизнь на острове Св.Лауры и погрузились в жизненную рутину быта. Порой было тяжело, порой они предавались незыблемому счастью, но в целом их жизнь протекала размеренно. Особенно после рождения маленького Райта. Родители назвали его Эриком. В мальчике души не чаяли. Красивый, жизнерадостный ребёнок: чертами очень походил на отца, а характером порой на дедушку. Только родители не могли ему рассказать ни о дедушке, ни о бабушке, ни о Королевстве.

Правда, когда повзрослел, то стал задавать вопросы. Откуда их семья? Есть ли у них родственники?

И о таких вещах Райты не могли долго молчать. К пятнадцати годам Эрик знал, что родители из Королевства, мать – сирота, отец – сын богатого лорда, от которого тот отказался из-за брака с матерью. Этого оказалось достаточно для любопытного ребёнка.

Время шло, а происходящее на островах пугало Райтов, и не только их. Поговаривали об упадке Королевства, об одержимости королевы Латены в войне с островами Пустынных земель. Она втянула весь островной мир в эту войну. Эрик тоже отказывался сидеть в родительском доме. Он решил поступить на королевскую службу. Его отец несмотря ни на что чтил свою родину. Райты не считали себя вправе осуждать политику королевы Латены. Генри составил рекомендательное письмо Феликсу Беркуриту – правителю острова Шри Лараш после смерти Беркурита-старшего.

Эрик покинул родителей пять месяцев назад. С тех пор они почти не получали от него никаких вестей, кроме пары коротких писем о том, что у него всё хорошо. Молодой Райт был счастлив, что пошёл служить. Феликс Беркурит делился с ним рассказами о том, как его родители помогли ему, спасли королеву, разоблачили советника Рубенса вместе с Коханом Рау и сразились с ведьмой Рихильдой. Эти истории походили на прекрасную сказку. Они восхищали Эрика. Он гордился своими родителями.

Генри занимался торговлей. Он умел располагать к себе людей, договариваться. На Св. Лауре был свой совет торговцев. Они решали спорные вопросы, проверяли качество товара. Генри благодаря своему уму и открытости быстро смог занять место в совете. Что он там делал? Надо добавлять. Погрузка товаров, путешествия

Жизнь в семье Райтов текла своим чередом. Генри думал о доме, об отце, но по-прежнему не собирался возвращаться в Королевство. Конечно, он желал всё изменить. Как-то наладить свои отношения с отцом, показать ему внука, встретиться с Моренами, вспомнить вместе с ними дорого друга, но Райт ни на что не мог решиться. Страх быть отвергнутым снова и рой сомнений держали его на месте.

Хуже всего было Кире. Время шло, а она продолжала скрывать от мужа свой сон и происхождение. Молчание стоило ей слишком дорого. Оно терзало её изнутри, пожирало душу, не давало ни сна, ни покоя. Генри многого не знал. Рихильда сильно повлияла на Киру. Ей хотелось притвориться, что прошлого никогда не существовало, что нет ничего, связывающее её с миром фей. Райты покинули Королевство, но не смогли оставить прошлое в прошлом.

Кира читала пророчество. Она чувствовала приближение беды с каждым годом. Случится нечто страшное, и никто не будет в силах изменить что-либо. Молчание казалось выходом. Если Генри ничего не узнает, то он не подвергнется опасности. Кира была уверена, что спасает семью от беды. Пусть даже весь мир рухнет, но Райты не приблизятся к Королевству.

За свои убеждения Кира была жестоко наказана. Сны о смерти Нила Райта преследовали её все двадцать лет. Она видела их снова и снова. Одну и ту же сцену – постоянно. До самых мелких деталей. Юношу, что вонзил меч в отца Генри, она бы узнала сразу.

Лгать становится очень легко, когда встаешь на этот путь. Чем больше проходило времени, тем больше Кира говорила себе, что уже поздно рассказывать правду. Зачем? Они неплохо живут. Кира отказалась от своих корней. Зачем Генри знать об этом? Про смерть Нила Райта она молчала, думая о безопасности их семьи. Генри мог бы поехать в Королевство, но что его там ждало, кроме новых бед и разочарований? Отец, скорее всего, прогонит его, даже слушать не станет. Они не смогут ничего изменить, только сами пострадают.

И Кира решилась продолжать обманывать ради семьи. Но она не могла никак повлиять на судьбу своего сына. Эрик уехал служить Королевству. Куда его отправят? Возможно, Феликс Беркурит решит посетить королеву и возьмёт Эрика. Возможно, они встретят Нила Райта. А вдруг её сын станет свидетелем убийства деда? Вдруг сам пострадает? Сон Киры мог показать ей не всё.

Эрик уехал. Мальчик покинул родной дом, а Кира совсем впала в уныние. Она мало с кем разговаривала, чувствуя себя потерянной. Генри старался её поддержать. Тяжело отпускать детей во взрослую жизнь, но почему Кира отдаляется и от него? Разлюбила? Генри не раз пытался вывести жену разговор, но всё было безуспешно. Она что-то скрывала, и это становилось очевиднее с каждым днём. Неизвестно, сколько ещё это бы продолжалось, но другой сон помог Кире наконец-то решиться.

В этом сне не было ни Нила Райта, ни его убийцы, только Кира. Она стояла в ярко-синем платье, держа в руках книгу. На открытой странице, словно выжженные клеймом, горели слова из пророчества Роканон. То самое пророчество, которое погубило советника Рубенса. Казалось, слова оттуда обжигали тело. Кира во сне читала пророчество, но из всех произнесённых ею слов только первые строчки долетели до сердца и ушей, а все остальные растворились где-то во мраке разума:

Всё проклинается в сердцах,

Когда самих себя мы отвергая.

Всю ненависть к себе в руках,

В своих руках сжимая,

Идём, в неверности тая

Всю истину вещей,

Упорно всё скрывая

От мира и людей.

Когда-то Роканон сказала, что это предсказание для нескольких людей, всех тех, кто повлияет на «закат королей» и каждый из них поймёт всё в своё время. Для Киры это время наконец-то настало. Первые строчки пророчества относились именно к ней. За все годы на Св. Лауре она проживала слова из предсказания. Она и проклинала, и отвергала, и ненавидела, и скрывала. Проклинала и ненавидела себя, отвергала свою суть, скрывала правду.

Много лет Кире удавалось подавлять мысли о прошлом благодаря сыну: время и её думы были всецело отданы ему. Шли года. Забот у Киры становилось всё меньше. Эрик вырос и покинул родителей. Он оставил мать наедине с её мыслями. Генри приходил домой только вечерами. Он не мог знать, какая внутренняя борьба разрывает сердце Киры.

Однажды, проснувшись утром после очередного сна о пророчестве, Кира наконец-то решилась рассказать правду мужу. Ей так хотелось объяснить ему, что молчание было единственным способом уберечь их семью от бед. Только Генри не поймёт её. Нил Райт отказался от сына, лишил титула и наследства, но по-прежнему оставался его отцом. Разве Генри смог бы оставить его? Кира знала, что после их разговора, муж бросит её. Генри помчится в Королевство.

Сны о смерти Нила Райта продолжались. Возможно, тот ещё жив. Но на долго ли? В течение многих лет Кира радовалась их жизни здесь – вдали от Королевства. На Св. Лауре никто не хотел навредить Райтам. Они жили обычной, спокойной жизнью, которая могла в один миг закончиться, стоило только рассказать о снах.

Генри вернулся домой. Он нашёл жену, сидящей на скамейке возле окна. Кира, прислонившись к стене, задумчиво смотрела на мужа.

— Что-то случилось? — прошептал тот, пораженный её странным и немного отрешённым взглядом.

— Надо поговорить. Присядешь?

— Что-то с Эриком?

— Нет, с ним всё хорошо.

Генри медленно приблизился к скамейке и сел на противоположном крае. Он сделал это машинально, но потом решил подвинуться ближе — Кира остановила его жестом.

— Не знаю, простишь ли ты меня или нет, но я так больше не могу, — прошептала она.

Слёзы потекли из её глаз на последних словах.

— Кира? В чём дело?

— Не перебивай меня просто выслушай, — твёрдо сказала Кира, смотря не на Генри, а прямо перед собой. — Когда я познакомилась с тобой, то не всё знала о себе, да и сейчас, наверное, не знаю.

Ей было тяжело на душе и страшно, но отступать было слишком поздно.

— Генри, я знаю, что после того, как мы свергли ведьму Рихильду, ты многое не понял, но я не стала тебе тогда объяснять.

Генри не мог скрыть своего изумления, но удержался от вопросов.

— Когда Кливенд пытался спасти меня, то он спросил: не фея ли я, - продолжала Кира. – Я была удивлена таким вопросом, но ответа, клянусь тебе, не знала. После ответы сами нашли меня, только я не хотела в них верить. Генри, я встретила предводительницу фей Тару. Она рассказала мне, что моя мать была феей. Родив меня, она умерла.

Генри по-прежнему молчал, теперь уже не зная, как реагировать. Наконец Кира смогла повернуть голову к нему и произнесла:

— Милый мой, я фея. Я из того самого рода, который изгнали много лет назад.

Он был в полном замешательстве. Фея? Так вот откуда столько способностей, пусть и скрытых.

— Я боялась рассказать тебе, потому что твой отец, да и не только он, говорили мне, что ты не примешь меня такой.

Кире не хотелось называть имени Рихильды. Она не желала признавать, что пошла на поводу у ведьмы.

— Мой отец? — Генри вздрогнул. — При чём тут он? Он знал?

Кира кивнула.

— Он знал и отпустил меня с той, что принадлежит к самому ненавистному для него роду?

Кира начала рассказывать. Генри узнал о стране фей, о предводительнице Таре. Кире пришлось открыть тайну Нила Райта. О своем шантаже она тоже рассказала. А как иначе? Разве Нил бы просто так отпустил сына с феей?

Генри был потрясён. Все всё знали: его отец, Урс, Рита, Рубенс. Он же глупец. Ничего не видел, ничего не замечал.

— Но зачем ты мне сейчас это рассказываешь? Неужели феи снова призывают тебя?

— Нет! Этого не произойдёт никогда!

— Тогда я не понимаю!

Он поднялся, подошёл к ней, затем присел на колено и сжал её руки.

— Кира, нет твоей вины в том, что ты дочь феи. Я одного не понимаю: зачем ты скрывала? Ты осталась со мной. Мы любим друг друга. Неужели ты не могла довериться мне?

Кира чувствовала на себе прикосновения мужа. Она смотрела в его прекрасные карие глаза… Он всё также хорош, также нежен с ней, но ещё пару мгновений, и она потеряет его.

— Генри, — продолжила она. — Я не принимаю суть фей, но внутри меня есть волшебная сила. Благодаря родству с феями я смогла красть магические артефакты. Кроме этого, мне удалось увидеть будущее.

— Будущее Королевства?

— Нет. Только будущее твоего отца.

Она отчаянно пыталась найти слова, так, что даже слёзы выступили из глаз, и ей приходилось сдерживать рыдания, чтобы только договорить до конца. Она не могла избавиться от чувства, что теряет его, теряет с каждым словом.

— Ты видела что-то плохое?

Он был очень напряжен.

— Я видела смерть твоего отца.

Генри подскочил на месте, выпуская руки Киры. Он лихорадочно зашагал, делая небольшие круги перед женой.

— Ты боишься, что я поеду Королевство? Но я должен… должен спасти отца.

Кира молчала. Внезапно Генри остановился.

— Когда ты узнала?

Вот тот самый миг, но ей придётся сказать.

— В ночь перед отплытием из Королевства.

Кира не могла узнать свой голос. Ей казалось, что в комнате есть ещё другая женщина. Та самая, которая по глупости своей обманула мужа. Именно её он не простит.

— Двадцать лет ты молчала о том, кто ты есть и о том, что грозит моему отцу?

— Генри, я…

— Как он погибнет?

— Прошу тебя…

— Как он погибнет? — уже громче спросил Генри.

Не так страшно было то, что Кира — фея, не важны оказались и предсказания Роканон, только одно откликнулось в сердце Генри – вести о смерти отца.

— Его убьёт один молодой человек. Он мне не знаком.

Слёзы текли по лицу Киры. Генри лишь удивлённо смотрел на жену.

— Прошло так много времени. Возможно, мой отец уже мёртв… - прошептал он.

— Я знаю, что способна видеть будущее. Если сон продолжает мне сниться, то твой отец ещё жив.

— Ты двадцать лет не могла мне рассказать об этом?

— Генри, я боялась, — прокричала она, бросаясь к нему.

Он её оттолкнул, делая шаг назад.

— Чего?

— Я не хотела, чтобы наша семья была втянута снова в дела Королевства. Если ты покинешь этот дом, то больше уже никогда сюда не вернёшься.

— С чего ты взяла?

Она не ответила, но Генри посмотрел на неё и вспомнил о вышесказанных словах. Её речь шла от сердца, в ней говорил инстинкт феи. Невозможно отказаться от своей природы.

— А, эти штучки фей! — воскликнул он. — Ты хотела идеальную жизнь без Королевства, да? Но Эрик уехал, и теперь ты мучаешься! Каким бы ни был человеком мой отец, не тебе решать: спасать мне его или нет. А вдруг его смерть — это предвестник очередного государственного переворота? Наш сын тоже может от этого пострадать. Он отправился служить Королевству.

Кира вздрогнула.

— Боишься за Эрика? — продолжал безжалостную речь Генри. — Наш сын сейчас на службе. Кто знает, что с ним может случится! Как его спасать будет? Заберём и запрём на долгие годы?

Кира молчала. Она дрожала всем телом.

— Я тоже хотел счастья для нашей семьи. Я отказался от жизни в Королевстве ради тебя, а ты скрывала от меня свои секреты. Может, мы могли бы вместе изменить этот мир и спасти моего отца, а не прятаться здесь.

Генри терял над собой контроль. Ему стало казаться, что он упустил нечто важное. Зачем они уехали? Зачем? Впервые в жизни он пожалел об отъезде из Королевства.

— Изменить мир? — прокричала Кира, немного приходя в себя. — Мы делали это дважды! Ты забыл? Что толку? Разве стало лучше?

— Ты заблуждаешься. Мы спасли королевскую семью, спасли трон от злой ведьмы. Неужели этого мало?

— Мы не спасли Кливенда, королева затеяла войну, — сухо проговорила Кира, вспоминая их друга, — Мы не смогли спасти самих себя, Генри.

Она устало опустилась на скамейку, закрыв лицо руками. Это всё было невыносимо, но она сама виновата. Почему она ему не сказала? Зачем таила все эти секреты?

У Генри сжалось сердце при мысли о Кливенде Морене. Перед его глазами предстало беззаботное лицо друга, но Генри не сдавался, он продолжал доказывать свою правоту.

— Если бы Кливенд был жив, то сейчас бы он согласился со мной, - ответил Генри. – Я не могу бросить своего отца в беде. Я собираю вещи и отправляюсь в Королевство.

— Генри! — взмолилась Кира.

— Если мой отец уже мёртв, то я никогда не смогу тебе это простить, Кира…

— Я не хотела, чтобы так получилось…. Я ошиблась…

Генри больше не хотел её слушать. Он начал собираться в дорогу. Кира лишь беспомощно наблюдала за ним.

— Нам не зря даются пророчества, сны и видения, — проговорил он, несмотря на жену. – Это всё предупреждения. Подумай о том, чтобы могли сделать и что предотвратить, скажи ты мне раньше.

— Генри! – она отчаянно позвала его.

— Кира, за что ты так со мной?

Обида обжигала его. Он очень любил жену, но она скрыла правду об его отце. Она, возможно, могла бы спасти его, но не стала этого делать. И как теперь быть? Что ему предпринять? Как себя вести?

— Генри… - уже совсем тихо проговорила она его имя, закрывая лицо руками.

Генри не обратил на неё внимания. Он собрался и молча вышел из дома. Она хотела броситься за ним, но остановилась. Зачем? Всё закончилось. Он покидает её. Неужели навсегда? Но Кире Райт было неведомо, то это её не первая потеря.

Глава пятая. Эрик Райт, сын, солдат, возлюбленный

— Тебе точно нужно уезжать? — голос Мэган выражал досаду.

Она лежала на груди у Эрика, водя пальцем по мягкой ткани его рубашки.

— Увы, да, — ответил ей молодой Райт, ещё крепче обнимая возлюбленную.

Была ли предопределена эта встреча? Или то являлось насмешкой судьбы? Но Мэган, та самая Мэган, которая когда-то закрыла двери перед Нилом Райтом, смотрела влюблёнными глазами на его внука. Правда, кто знает, насколько эти глаза были на самом деле влюблены?

Благодаря магии фей она нисколько не изменилась. Возможно, в какой-то степени наоборот — похорошела. Чёрные волосы, этот бархатный нежный взгляд, слегка лукавые, но притягательные глаза — ничего не выдавало в ней шестидесятилетнюю женщину.

Эрик подался её очарованию в полной мере. Самолюбивый, самоуверенный, он считал, что лучшей партии, чем фея не найти. Пусть говорят, будто бы феи опасные существа, несущие беды, — не важно. Она прекрасна, и принадлежит ему. Разве он мог о таком мечтать?

Конечно, было совсем непросто. Мэган приходилось частенько возвращаться в свой мир, чтобы поддерживать жизнь, а Эрик состоял на службе у лорда Беркурита, поэтому их встречи были редкими. На первом месте у них была осторожность, потом любовные утехи.

Только их счастье продлилось недолго. В один прекрасный день лорд Беркурит решил отправить Эрика Райта на остров Бельон. Для них это означало расставание.

Дело в том, что Мэган не могла переноситься на очень далёкие расстояния. Её домом всё же было Королевство, точнее параллельная часть этого острова — то, что не было видно и доступно простым смертным. Силы феи помогали ей переноситься на ближайший остров — Шри Лараш, но не дальше. Мэган не хотелось тратить слишком магии, привлекая внимание Тары. Предводительница не знала о новом романе Мэган, иначе бы вмешалась.

Эрик никогда особо не интересовался историей. На Шри Лараш в лесах тоже жили феи, но никто не знал являются ли они последовательницами Роканон и пришли на остров из Королевства или это другой род волшебных существ. Райт не задумывался об этом. Ни прошлое, ни настоящее Мэган не имело никакого значения. Они счастливы здесь и сейчас. Разве стоит забивать себе голову другими мыслями?

Мэган поведение Эрика оказалось на руку. Никаких вопросов, никаких сомнений или беспокойств. Они были идеальной парой.

Кира даже подумать не могла о подобном развитии событий. Когда Эрик отправился служить, Кира была рада, что он уехал не в Королевство, а на Шри Лараш. Лорд Беркурит обещал Райтам, что позаботится о их сыне. Эрик должен был служить только при дворе и ни в коем случае не присоединяться к тем, кто отправлялся на войну с островами Пустынных земель. Кира не понимала причин этой грандиозной войны, которая затеяла королева Латена вместе с другими лордами-правителями. Уже много лет Королевство — не забота Райтов, поэтому они предпочитали не думать об этом и не обсуждать дела королевы. Никаких связей с прошлым. И если бы Кира узнала, что её сын завёл роман с Мэган, то пришла бы в ужас. Но она не знала. Ничего не мешало отношениям Мэган и Эрика в течение нескольких месяцев, пока не вмешалась сама судьба.

— Думаешь, мы когда-нибудь снова увидимся? — тихо спросила Мэган после некоторого молчания.

— Обязательно увидимся. Я знаю, что скоро вернусь, — быстро ответил Эрик.

На самом деле он лукавил. Ему не хотелось сейчас думать о будущем. Потерять такую красавицу было бы очень обидно, поэтому молодой Райт предпочёл придумывать на ходу.

— Это поездка, возможно, не затянется надолго.

Голос Эрика звучал неуверенно. Он не понимал, зачем лорд Беркурит отправляет его на Бельон.

Война не давала тех результатов, на которые надеялись лорды-правители вместе с королевой. Первые годы острова только вкладывали, ничего не получая взамен, потом наступил период, когда с Пустынных земель стали привозить ресурсы и людей, которых превращали в рабочую силу. Солдаты постепенно пробирались вглубь островов, разоряя их. Но радость была недолгой — им дали отпор. Отступление следовало за отступлением, пока воины Дарела Креза и Кагарау не оказались на первой линии захваченных островов. Эрик слышал, что сейчас они изо всех сил пытаются удержать свои позиции. Им противостоит новый вождь, сумевший объединить многие племена под своим началом.

Такарон и Святая Лаура в союзе с Королевством. Бельон же отказался участвовать в войне, чем вызвал гнев королевы. Несколько лет назад принц Мак Ровен посещал лорда-правителя Паркаса, надеясь договориться с ним, но их беседа закончилась ссорой. Эрик не раз слышал от других солдат, что королева Латена обязательно отомстит Паркасу. Зачем тогда Эрику отправляться на Бельон, если лорд Паркас не союзник Королевства?

Солдаты с других островов обучались и тренировались здесь. Отсюда они собирались на войну. Но в последнее время тренировки почти прекратились, а Феликс Беркурит часто собирал советы. Он словно решал какой-то очень важный вопрос. Эрик, благодаря прошлым заслугам его родителей, жил на особом положении, но даже ему ничего не говорили. И вот уже несколько дней Райт вёл праздный образ жизни, проводя большую часть времени с Мэган. Сегодня утром всё изменилось. Феликс Беркурит отдал приказ собирать людей для «дипломатического посещения» острова Бельон. Солдаты набирались хорошо обученные, сильные и достаточно выносливые. Эрику Райту сообщили, что он тоже едет и даже возглавляет собранный отряд. Эрик был поражён. Зачем ему это? И не обернется ли эта «великая честь» большой бедой?

Феликс Беркурит назначил ему приём после обеда, чтобы всё разъяснить, но перед этим Эрик захотел повидаться с Мэган. Их роман, скорее всего, подходил к концу. Фея приняла новость довольно печально. Эрик привнёс в её жизнь настоящий огонь молодости и страсти. Кроме того, он был Райтом, сыном феи. Пусть даже Кира не хотела принимать свою суть, но это не значит, что внутри неё нет магии и особого внутреннего огня. Мэган знала, что есть. И определённую частичку себя фея передала своему сыну. Мэган наслаждалась энергией юноши. Теперь же он покидал её. Узнать будущее Эрика Райта не представлялось возможным. У феи уже давно не было видений. Праздный образ жизни, если не сказать безделье, просто поглотили Мэган. Возлюбленные попрощались, и Райт отправился на встречу с лордом Беркуритом.

Феликс увидел своего подопечного через полукруглое окно, выходившее в сад. Юноша шёл по длинной немного узкой дорожке в каминную комнату, которая располагалась на первом этаже. Феликс был в библиотеке и смотрел в окно, чтобы не пропустить приход Эрика.

Пока тот приближался, лорд Беркурит смотрел на него так, словно видел впервые. Почти двадцатилетний юноша, величественная осанка, не так уж красив, а просто хорош собой: тёмный волосы, зачёсанные назад, карие глаза, слегка большеватые губы, но это несильно бросалось в глаза. Ни внешне, ни внутренне Эрик Райт совсем не походил на мать и отца. Он был эгоистом (Феликс списывал это качество на молодость), крайне упрям в некоторых вещах и не очень общителен. В то же время на службе проявлял достаточное старание и усердие, чтобы его можно было отметить среди остальных. Феликс считал, что Эрик подаёт большие надежды, тем более, что он — Райт. Феликсу Беркуриту род Райтов казался особенным. Возможно, дело было в том, что Кира, казалось бы, сотворила чудо, когда спасла его. Вечная признательность наложила свой отпечаток на мысли лорда о семье Райтов.

Как бы то ни было, Феликс Беркурит решил возложить на Эрика особую миссию, с которой, по его мнению, мог справиться только Райт.

Двери открылись. Эрик Райт вошёл в комнату. Феликс сидел напротив камина в кресле, обитом красной тканью и с высокой спинкой. Неподалеку от него располагалось точно такое же кресло, а между ними – низкий прямоугольный столик. На нем стояла вазочка, наполненная доверху вишней, графин с вином, два чистых бокала и белоснежная тарелочка в форме листа для косточек. Камин не горел. Комната была небольших размеров, но просторная, так как другой мебели здесь не было.

Феликс кивнул Эрику в знак приветствия, приглашая сесть. Эрик нервничал. Впервые с тех пор, как он узнал о поездке, что-то нём зашевелилось: какое-то неприятное предчувствие. Вся его беспечность куда-то улетучилась. Ему казалось, что сейчас он услышит нечто неприятное.

Холодный взгляд Бекурита только подтверждал тревожные мысли.

— Мне многое надо тебе сообщить, поэтому слушай внимательно, — произнёс тот.

Эрик молчал, ожидая дальнейших слов. Феликс, немного выждав паузу, заговорил снова:

— Ты прекрасно знаешь, что мы готовим воинов для Королевства, но, как ты заметил, мы уже давно не отправляем своих солдат королеве Латене. Ты также знаешь, что война идёт с переменным успехом, а королева продолжает вкладывать в неё свои и чужие деньги. Конечно, она получает от этой войны свою выгоду, но люди гибнут. Потери неизбежны. Так не должно быть. Шри Лараш хочет, чтобы война прекратилась, а я уверен — такое решение правильное.

Лицо Эрика слегка вытянулось. «Шри Лараш хочет! Да кто такой Шри Лараш по сравнению с Королевством!»

— Я учил тебя служить Королевству, быть верным поданным, — продолжал Феликс. — сейчас вынужден признать — времена изменились. Королева ведёт острова на путь погибели. Мне постоянно приходят вести о разорении, бедности и убогости жизни в Королевстве. Война же только ухудшает положение.

Эрик недоумевал, не понимая к чему клонит его собеседник.

— Мы идём против Королевства, — наконец вставил фразу Райт, сам не понимая, спрашивать ему или утверждать.

— Пока мы лишь готовы оказать лорду Паркасу одну услугу, но если потребуется, то сделаем больше.

— Но это безумие! — Эрик в возбуждении соскочил с места. — Если королева пожелает, то уничтожит Шри Лараш. У него слишком мало возможностей. Острова Пустынных земель так далеко, что мы знаем о тех, с кем боремся?

Взгляд Беркурита по-прежнему оставался невозмутимым.

— Присядь, — сухо сказал он Эрику.

Тот, смущённый своим поведением, сел на место.

— Ты молод, тебе кажется, будто ты знаешь всё, но это далеко не так. Есть много такого, что скрыто от тебя несмотря на то, что для меня ты как сын. Послушай, дальнейший наш разговор оборвёт пути назад, поэтому если не хочешь иметь ничего общего с моим решением, говори сейчас. Эрик, я отправлю тебя домой на Святую Лауру, подальше от всего.

Феликс замолчал, давая возможность подумать и ответить молодому Райту.

Эрик в растерянности оглядывал комнату. К такому повороту событий он был совсем не готов. Идти против Королевства — полнейшее безумие, но оставлять лорда Беркурита после всего — это бесчестно, это трусость. Феликс очень много сделал для Эрика: обучал искусству войны, делился знаниями, поддерживал. Как после всего можно оставить его? Кроме того, без Беркурита ему не продвинуться по службе. Отец разорвал все связи с дедом. У Эрика Райта только один влиятельный покровитель, который, по всей видимости, может в любой момент потерять власть.

— Могу ли я спросить? — внезапно проговорил Эрик, поднимая глаза на лорда.

— Можешь.

— Это окончательное решение Шри Лараша?

— Да, — твёрдо ответил Феликс Беркурит.

Райту показалось, что на него надвигается что-то страшное, чёрное, закрывающее светлый горизонт его жизни. Прекрасный беспечный мир готов был покинуть юношу. Похоже, навсегда. На одно мгновение Эрику захотелось соскочить с места и бежать. Бежать без оглядки, домой, к родителям. В их спокойный, тихий уголок на Святой Лауре. Но мысли о трусости и неблагодарности приковали его обратно к месту. Лорд Беркурит считал родителей Эрика героями, великими людьми. Молодой Райт просто не может опозорить их имя. Он должен согласиться. Возможно, настанет тот день, когда лучи славы коснуться и его.

— Я ваш покорный слуга, готовый выполнять любой приказ, — ответил Эрик.

Лицо Феликса просияло. Эрик внезапно понял, что лорд проверял его на преданность.

— Значит, решено! — воскликнул Феликс, поднимаясь с места и хлопая по плечу молодого Райта. — Ты отправляешь на Бельон, чтобы служить лорду Паркасу. Минимум времени на сборы, судно ждёт. Я уже приготовил для тебя письмо лорду Эвану Паркасу. Теперь он твой начальник, подчиняйся ему так же, как подчинялся бы мне. Этот человек — герой. Он рискнул всем, чтобы помочь островам Пустынных земель. Лорд отправил большую часть своей армии к островам, оставив себя почти без защиты. Как только королева Латена узнает об его предательстве, она нападёт — я в этом уверен, поэтому ты отправляешься на помощь Паркасу.

Страх мелькнул в глазах Эрика. Лорд Паркас помогает островам Пустынных земель, но как? Какая между ними связь? Эрик хотел спросить и не решился. Вместо этого он подумал о себе.

— Но что я смогу сделать со своим небольшим отрядом? И вы говорили, что это будет лишь услуга?

— Задашь вопросы в своё время, — оборвал его Феликс. — Сделаешь, что попросит лорд-правитель и вернёшься обратно. Если потребуется, то отправленный с тобой отряд должен будет остаться на Бельоне. Это решение останется за лордом Паркасом.

Молодой Райт смутился, но уже через мгновение его лицо стало абсолютно спокойным.

— Я не отправляю тебя на войну с Королевством, — добавил лорд. — Я отправлю тебя, потому что могу тебе доверять.

Пришло время доказывать, что молодой Райт тоже может быть героем. Ему нужна слава и успех, и, видимо, другого пути нет.

— Я не подведу, лорд Беркурит.

Когда на тебя неожиданно накладывается огромная ответственность, к которой, ты совсем не готов, хочется перевалить весь этот груз на плечи какому-нибудь другому, вздохнуть свободно и уйти в тень. Но вместо этого приходится надрывать спину и улыбаться, как бы говоря окружающим, что это совсем не тяжело. Так чувствовал себя Эрик Райт, направляясь к замку Паркаса. Они двигались всем отрядом в сопровождении послов, чьим долгом было их встретить.

Эрику казалось, что его лицо буквально горит от пытливых глаз ремесленников, крестьян, маленьких детей, торговцев рыбой и прочих прохожих. Все, кто встречался им на пути, пытались разглядеть в них те достоинства, которые должны были уберечь от беды несчастный остров. Лорд-правитель не скрывал, что вызвал гнев королевы Латены, когда отказался сотрудничать с ней. Кроме того, большая часть армии Бельона уплыла с острова, намереваясь помочь Пустынным землям. Воины королевы тоже воюют в далеких землях, но благодаря союзам с Такароном, Шри Лараш и Святой Лаурой у неё достаточно людей, чтобы отправить их покарать Бельон. Сложно сказать, знала ли уже королева Латена о том, что лорд Паркас полностью лишил свой остров защиты или нет, но в любом случае бельонцы были в большой беде. И приезд незнакомого юноши с маленьким отрядом вызывал недоумение.

Молодой Райт шёл с гордо поднятой головой и со смелостью в глазах, чтобы не опозориться. Хотя где-то в глубинах сознания ему представлялось, как жители Бельона забрасывают его камнями.

Эван Паркас представлял собой низкорослого вояку с длинной тёмной бородой. У него были слегка выпученные глаза, но красивый нос и полные губы. Он двигался очень проворно, несмотря на какие-то нелепые широкие туфли с длинным носком, которые Эрик невольно время от времени разглядывал.

Эван встретил Райта без особых приветствий, но всё же дружелюбно. Он лишь пожал молодому человеку руку, а после попросил письмо от Беркурита. Эрик без лишних слов вручил его лорду Паркасу. Тот довольно грубо сорвал печать, вытащил из конверта послание и пробежался по нему своими странными глазами. Затем снова обратил внимание на Эрика.

— Феликс очень хорошо о тебе отзывается, юноша, — проговорил он. — Я хочу тебя кое-кому представить.

После этих слов он резко развернулся в противоположную сторону, словно искал кого-то глазами.

— Кармин! Маленький прохвост, я знаю, что ты здесь, а ну живо сюда! — прокричал он на всю залу.

И тут же откуда-то из темноты, из-за длинных колонн появилась фигура мальчика лет четырнадцати. У него были длинные чёрные волосы, гладко зачёсанные назад и заплетённые в косу. Мальчик робко приблизился к лорду.

— Простите, господин лорд, — прошептал он, смотря в пол.

— О, Эрик, это мой личный телохранитель, — объяснил лорд Паркас, потрепав по голове Кармина.

Тот понял, что не провинился и смело поднял глаза.

— Кармин, приведи сюда Ару и больше не подслушивай, ясно тебе? — последние слова Паркас произнёс очень строго. Кармин молча кивнул. Бросил пристальный взгляд на Эрика Райта, а после стремглав выбежал из залы. «И этот туда же, — недовольно подумал Эрик — Кто такая Ара?»

— Этот мальчик очень привязан ко мне, — лорд вздохнул. — Я не хочу, чтобы он или кто-нибудь ещё пострадал из-за моих решений, но всё равно понимаю, что жертвы неизбежны.

Эрик невольно поджал губы. «Вот так-то: сначала идём против Королевства, а потом начинаем сожалеть, но уже поздно».

— Дядя, вы за мной посылали?

Эрик вздрогнул, услышав приятный звонкий голос. К Паркасу приближалась девушка лет восемнадцати-девятнадцати. Статная, высокая, её платье только красило эту юную фигуру, слегка открывая хорошие формы, а рукава подчеркивали изящные руки. Тёмная юбка, вышитая лиловыми цветами, касалась пола, и Эрик против своей воли наблюдал за движением ткани.

— Арабелль, девочка моя, познакомься, это Эрик Райт. Он прибыл с острова Шри Лараш.

Эрик поднял глаза. В этот момент просто неприлично было держать их опущенными. В знак приветствия он поклонился молодой племяннице лорда.

— Рад встречи, — пробормотал он, отмечая, какие у неё большие карие глаза, будто бы чёрные, если долго глядеть в них.

Арабелль не улыбалась, она лишь одарила Эрика холодным кивком.

— Эрик, будешь оберегать Арабелль. Это твоя основная задача, — произнёс Паркас. — Ара, ты слышала?

— Слышала, дядя, — ответила она. — Только не думаю, что три корабля и этот молодой человек смогут что-либо сделать, если Королевство нападёт.

— Арабелль! — сурово воскликнул Паркас.

Эрик слегка покраснел гнева. Чувство восхищения перед такой красавицей быстро испарилось. Он приехал сюда не для того, чтобы стать охранником для какой-то взбалмошной девчонки. Неужели для него не найдётся других заданий?

— Вы отправили своих людей на острова Пустынных Земель, зная, что лишаете себя защиты, зная, что Королевство может этим воспользоваться, — продолжала Арабелль, не обращая никакого внимания на Эрика Райта, — а теперь вызвали этого человека, чтобы он укрыл меня от принца! А как же жители острова? Как же все эти несчастные?

— О, ты жалеешь их, но всё равно сердцем с ним. Думаешь, что я не знаю? Не понимаю?

Арабелль вздрогнула.

— Делайте, что хотите, но я не верю, чтобы…

Она недоговорила. Её взгляд был направлен на Эрика Райта. Казалось, она вспомнила об его присутствии.

— Я не рада нашей встречи, Эрик Райт, потому что вы призваны защищать меня от того, кто мне дорог, но я подчиняюсь своему дяде, — тихо произнесла Ара. — Прошу меня простить, я вас покину.

Она поклонилась Паркасу, затем кивнула Эрику, а после вышла, почти выбежала из залы. Всё это время лорд Паркас с каменным лицом молчал, лишь наблюдая за поведением своей племянницы. Когда она вышла, он крикнул:

— Разрази меня гром! Это невыносимо!

Эрик чувствовал себя неуютно от семейных сцен. Ему хотелось поскорее уйти. Паркас заметил его желание.

— Подожди, не торопись, юноша, — произнёс лорд. — Мне жаль, что ты стал свидетелем подобного, но теперь ты всё равно причастен к происходящему.

Эрик удивлённо взглянул на лорда. Ему не была понятна последняя фраза, но он смолчал.

— Ты уязвлен моим приказом беречь Ару, я это вижу, но скажу тебе — всё не так просто.

Паркас выдержал паузу, он ждал каких-нибудь возражений. Эрик же ничего не говорил. Он просто не мог понять, какую роль ему отвели.

— Арабелль любит принца Мак Ровена, — начал наконец Паркас. — Он приезжал три года назад, чтобы заручиться моей поддержкой в этой войне. Он её не получил, — лорд нервно сжал кулаки. — Дерзкий мальчишка! Он крепко основался в сердце моей племянницы. Они завели тайную переписку. Может быть, для кого-то тайную, но не для меня! Я всё узнал.

Паркас замолчал. Ему хотелось перевести дух — от злобы он не мог разговаривать. Эрик с любопытством наблюдал за происходящим. Принц Королевства влюблен в эту высокомерную девицу, дядя, которой враг его государства. Занимательно…

— Пару месяцев прошло, как письма прекратились, — продолжал лорд. — И я думаю, что это верный знак того, что скоро Королевство нападёт. Месяцев семь назад я послал свои суда на помощь своему союзнику.

— У вас есть союзник? — лицо Эрика изумлённо вытянулось.

— Мальчик, некоторые вещи знать тебе ещё рано, — сухо изрёк Паркас.

— Что же мне делать?

— Эрик, ты обязан спасти мою девочку, — голос Паркаса прозвучал ещё настойчивее. — Это самое важное задание, которое тебе только поручали. Арабелль не должна попасть к Мак Ровену. Они точно нападут. Я уверен.

Эван вновь замолчал. В эту минуту он казался похожим на волшебного старика, который охраняет лес от злых духов. Внутренние горести состарили его, но на лице по-прежнему отражались смелость и мужество. Он не собирался сдаваться. Ара же очень печалила его. Тому же не удавалось найти ни слов, ни доводов в защиту своего мнения. Паркас как человек с большим жизненным опытом понимал, что принц принесёт ей несчастье. Увы, подобно моряку, встречающему шторм, Эван видел себя ничтожеством перед стихией под именем судьба.

Правда, он всегда знал: нельзя сдаваться, если все шансы ещё не испробованы. Эрик Райт в данной ситуации был последним шансом.

Поманив юношу за собой, лорд прошёл через залу и оказался у одной из оконных арок. Райт приблизился, взглянув туда, куда жестом указывал Эван, смотря в окно.

— Видишь вот этот корабль?

Эрик кивнул, рассматривая небольших размеров фрегат со спущенными парусами.

— Это «Несокрушимый». Я оставил его на острове для чрезвычайных случаев. Сейчас такой. — Паркас повернулся лицом к Эрику. — Я хочу, чтобы сегодня ночью ты забрал Арабелль, вы сели на «Несокрушимого» и покинули остров, пока не стало слишком поздно. Все остальные воины, прибывшие с тобой, останутся здесь.

— Лорд Паркас, ваша племянница может покинуть остров и без моего сопровождения.

Эрик был поражен таким поворотом дел. Он совсем не собирался становиться нянькой для племянницы лорда-правителя. Лицо Паркаса слегка побагровело от гнева.

— Эрик Райт, ты прибыл сюда в качестве моего солдата. Ты мой слуга, раб, — с каждым словом его голос всё повышался. — Я не позволю своеволия. Тем более, что итак мне приходится его терпеть с избытком. Ты забираешь Арабелль с острова, а твои солдаты попадают под командование моего командира. Они и будут защищать мой остров! Как я сказал, так будет, ясно?

— Определённо, прошу меня простить, — Эрик слегка замялся.

Да, он погорячился. В его положении нужно исполнять любые приказы.

— «Несокрушимый» отправится…

— На Шри Лараш, — закончил за него лорд Паркас.

Он смотрел на Эрика как на бестолкового юношу. Тот же, в свою очередь, считал, что старик видимо выжил из ума, а Феликс Беркурит с ним на пару. Когда Королевство узнает про политику Шри Лараша, то уже некуда будет бежать, если только в море бросаться.

— Не беспокойтесь, юноша, мой союзник спасёт нас всех от беды, — внезапно произнёс Паркас, словно читая мысли собеседника.

«Мифический союзник». Эрик поджал губы.

— Дальше уже, видимо, не положено спрашивать… — осторожно сказал Райт, устремляя свой взор на «Несокрушимого».

— Не стоит, всему своё время, — ответил Паркас, поворачивая голову в сторону моря. — Сегодня ночью готовься к новому путешествию. Учти, Феликс рекомендовал тебя. Если не оправдаешь моих ожиданий, я найду тебя и прикажу повесить.

Эрик не решился взглянуть на своего сурового господина, но почему-то был уверен, что тот просто так слов на ветер не бросает.

Хорошенькая же выдалась служба у молодого Райта!