История, которой не было

Звук запускающейся камеры. Шум, смех, треск. Фокус скачет, в кадре видны два темноволосых парня и рыжая девушка. Все одеты в яркие «гавайки» и джинсовые шорты.

– Погоди, Рик, не так! Дай я!

– Отвали, Макс.

– Катари, помоги!

Девушка оборачивается. Крупные рыжие кудри, серо-зелёные глаза, светлая кожа, смешные пятнышки веснушек. Она улыбается, машет, и в этот момент камера переходит в другие руки. В кадре появляется один из парней.

– С вами срочный корреспондент Максимилиан Дорнелли. Я веду репортаж… Проклятая камера, сиди смирно! Кто-нибудь видел от неё ремешок? Нет? Ладно, работаем в условиях пониженного комфорта. Кхм, кхм. Итак, сегодня первый день. Ни за что не поверите по какому поводу собрание! Мы отделались от экзаменов и университета. Свобода! А ещё сегодня день рождения у моего старшего брата. Скажешь пару слов?

Взявший обязанность корреспондента приобнял объект интервью за плечи, но тот только отпихнул горе-журналиста в сторону.

– Да пошёл ты!

– Вот почему он всегда так? Катари, может, ты?

– Макс, отстань! – рыженькая смущённо прячет лицо в ладошках.

– Давай, не стесняйся. У тебя всё получится!

– Ладно,- Катари отбрасывает кудряшки с лица и смеётся. – Тогда я хочу поздравить всех нас с выпуском. А любимого брата днём рождения.

– К сожалению, как мы видим, наш вредина скуксился! Опять, – камера на время переводится на парня по имени Рик, но тот в очередной раз отмахивается и куда-то уходит. – Я не прощаюсь, оставайтесь с нами!

Фокус начинает скакать: показывает кусок рубашки, ноги в шлёпанцах и белый песок. Какое-то время парень возится, пока, наконец, не находит, как выключить камеру.

Сколько проходит времени, пока кто-то снова не запускает гаджет – неизвестно. В кадре хорошо виден песчаный берег, тёмное грозовое небо, мощные волны с белыми гребнями разбиваются о прибрежные валуны. Звук выключен, но по тому, как низко клонятся деревья, понятно, насколько сильный ветер гуляет по берегу.

На берегу тот тут, то там валяются обломки, остатки бортов, куски мачты с обрывками парусов. В какой-то момент появляется звук. И сразу же по округе разносится страшный треск: торчавшая кормовая часть яхты раскалывается надвое и в считанные мгновения погружается под воду.

Песок шелестит под ногами, изредка в фокус попадает белая ткань брюк или рубашки. Но сам оператор остаётся за кадром.

– А вот и гости! – шепчет владелец камеры, снимая выбежавшую на песок девушку.

… Сейчас я сижу у жаркого костра, кутаюсь в кожаную косуху Мориса и дрожащей рукой пытаюсь писать – Алан одолжил свой альбом и ручку. Листы здорово повело от воды, но их просушили, и теперь они служат мне в качестве дневника.

«Нас было одиннадцать. Два брата и сестра – это Рик, Макс и я.

Морис и Мэвис. Близнецы, брат и сестра. Эта парочка готов-неформалов всё время держалась особняком, но под конец мы подружились. Они даже подарили мне чокер с цепочкой – это означало высшую степень расположения. Я так и не выяснила, с какого факультета пришли эти двое.

Аллан и Дороти. Оба белокурые, голубоглазые, светлокожие. С музыкального, хореография и вокал, если правильно помню. Довольно скрытные ребята, но при всём при этом доброжелательные и весёлые.

Алма Бэйерс по прозвищу Фортуна. Мелкая, ростом едва ли в сто шестьдесят сантиметров, чернявая и черноглазая девчушка. Факультет дизайна. Очень дружелюбная, неунывающая, вездесущая и любвеобильная особа. Иногда, пожалуй, даже чересчур. Это она, поблескивая глазками—бусинками, сообщила мне страшную тайну. Оказывается, Алан тайно в меня влюблён! Но у парня есть поклонница, которую он сам считает младшей сестрёнкой. И эта поклонница – Дори.

Вот такой вот треугольник.

Ещё один с медицинского. Приехал из Румынии, если правильно помню, но говорил, что корни английские, хотя никакого акцента никогда не было. Имя, как у пророка. Илия? Точно, парня зовут Элиас. Элиас Соул.

Молчун-брюнет с глазами цвета штормового океана. Улыбка у него жуткая. Больше похожа на волчий оскал. Вечно перевязанный, пахнущий горячей смолой и чёрным горьким шоколадом. Он, кажется, как-то раз даже почти подрался с Морисом, но там вмешался Рик, и всё обошлось.

Второй…. Фамилию не упомню, да и Бог с ней. Тоже высокий и черноволосый. И глаза у него потрясающего фиолетового цвета. Улыбчивый, с мурчащим акцентом и плавными движениями он больше похож на кота в человеческом облике! Марсель, Алма ласково окрестила его Марсиком. И, кажется, парень даже не обиделся.

Третий, третий, третий, третий… Третий всегда и повсюду в белом. Шляпа, дорогущий костюм с иголочки, галстук с золотым зажимом, пояс из натуральной белой кожи, брюки и лакированные туфли. А ещё все девчонки пищали от восторга от его новенького белого кадиллака. Вот только глаза у него… Ледяное золото. Утонуть в них, как зыбучих песках – раз плюнуть. Потом только поминай, как звали! Больше похож на вечно голодную белую акулу. Русский по имени Дмитрий Асов.

Вот теперь точно все.

Сейчас я вспоминаю как выскочила на берег. Помню, как обхватив себя руками, еле-еле брела по песку и всё время как звала ребят. Ноги заплетались, голова кружилась, а перед глазами летали тёмные жёлто-зелёные мушки. И далеко сразу поняла: всё происходящее не сон. Не приходящий каждую ночь кошмар, от которого просто можно проснуться. С криком, в холодном поту, но дома, в своей постели.

Яхта не пережила разгула стихии – её просто вышвырнуло на рифы, разбив в щепы. Должно быть когда уже все спали, поднялся шторм, нас сорвало с якоря и унесло невесть куда. Тогда даже думать о том, что выжила я одна, не хотелось.

«Надо искать остальных!» - решила я про себя и принялась пробираться. К счастью, меня нашли. Без сознания и со множеством мелких порезов. Но живой и без тяжёлых травм.

Удобная поляна с журчащим неподалёку ручейком обнаружилась благодаря Марселю. Сразу же разбили импровизированный лагерь, куда перенесли часть вещей. Да, к счастью, кое-что удалось спасти: много чего разбросало по берегу, что-то застряло между камнями, а за чем-то пришлось добираться вплавь. Но теперь у нас есть аптечка, немного одежды, которая сейчас развешена всем веткам, и даже чуть-чуть еды. Правда, встаёт вопрос: насколько этого хватит?Потрескивает костёр, кто-то притащил устриц и кокосов, и кажется, что самое страшное позади. Девчонки сидят притихшие: Алма обнимает Дори, та тихонько плачет, я уткнулась в альбом. Мэвис куда-то пропала.

Мужчины собрались у костра и тихо переговариваются. Рик быстро чертит палкой на песке линии, что-то втолковывает остальным. Ни Мориса, ни медика, ни француза не видно. Остались только русский, Макс и Алан. Первый прикрыл глаза и растянулся под деревом, другие двое хмурятся и задумчиво наблюдают за тем, как Рик излагает план. Младший иногда пытается подмигивать и улыбаться, старательно делая вид, что всё в порядке.

Мы на неизвестном острове. Яхты нет, а значит и шансов выбраться отсюда тоже. Хотя парни упрямо твердят обратное, и им даже хочется верить. Верить, что нас найдут и спасут».

– Конечно, нас найдут! – русский не открывает глаза. – Я знаю эти места. На острове по-любому должна быть опорная точка береговой охраны. И, даже если мы там никого не найдём, можно воспользоваться спутниковой сетью и связаться с большой землёй. Надо только туда добраться!

Рик подозрительно косится на Белоснежку, как успел окрестить Дмитрия Макс.

– Не раньше, чем рассветёт. Дежурим по очереди, от костра по одному не отходить. Девушки пусть спят, а мы посторожим. Тут до восхода осталось всего ничего.

Алан и Макс согласно кивают. Я же боюсь спрашивать, куда подевались четыре человека.

Внезапно огонь опадает. Высокие ярко-оранжевые листья жаркого пламени превращаются в едва подрагивающие нежно-малиновые лепестки. Слева и чуть в стороне, ближе к берегу, слышатся голоса и мелькают силуэты, один за другим выстраивается целый ряд белых огней.

– Вздёрнуть. Всех.

– Есть, капитан!