История, которой не было

Ольга вошла в главный вход ВДНХ, остановилась на минуту и прошептала:

-Черт! Никогда не вернусь! Хочу потеряться! Хочу, чтобы меня не нашли!

Ольга хотела, чтобы хоть кто-то крепко ее обнял на самом деле…

Шел дождь. Противный и долгий. За кисейной пеленой с трудом угадывались помпезные строения, фонтаны, бегущие от непогоды люди. Ветер вырывал из рук, выворачивал наизнанку зонтик. Под ногами по тротуарам текли ледяные потоки. Было холодно. Так холодно, что мерзла душа. Но, как нарочно, ни одного заведения рядом. И ни один прохожий не знал дороги к вожделенному теплу.

Тут из дождя неожиданно появился человек в длинном, в странном, сером одеянии (кажется, это было пальто с широким капюшоном, скрывающим лицо). У него не было зонта – зонт был ему не нужен. Дождь, словно занавес, расступался перед ним, не трогая его одежд.

-Идем! - сказал человек, взмахнул широкими полами пальто, заставляя дождь еще дальше отступить.

Позади незнакомца открылся проход за Армянский павильон. Серебристая дорожка рассыпала фонарики вдоль цветущих газонов. Лужи взметнулись с тротуара вверх, соединяясь с голубыми струями. Ольга увидела вход в кафе. Надпись изящными буквами над стеклянной дверью гласила: «Остерия Трио».

-Там тепло, спокойно и вкусно, - сказал человек, снова взмахнул пальто, и розовая ковровая дорожка расстелилась до ступенек молочно-белой лестницы, убегающей в полуподвал.

Может быть, Ольге надо было подумать прежде, чем поддаваться приглашению странного незнакомца без лица, но она слишком мечтала согреться! И вошла на свою беду. Дверь хлюпнула за ее спиной. Именно хлюпнула, а не хлопнула. Так в воду плещется вода. Обернувшись, она увидела, что выход исчез. Вместо него с каменного потолка стремительно сорвался в глубокую пропасть сильный водопад. Кругом, из стен, выступил дикий, необтесанный камень, по которому змеились зеленые лианы; вместо ступеней лестницы – отвесная скала…

Ольга перепугалась не на шутку, но провожатый дернул ее за руку к себе и повел внутрь, преодолевая сопротивление.

-Ты никуда не сможешь выйти сейчас, - прозвучал его голос сквозь ее страх, - Дух вод не хочет тебя выпускать.

-Какой еще дух? – панике не было предела, - Что происходит?

-Разве это важно?

Он вдруг стащил с плеч и сбросил себе под ноги серое пальто с капюшоном, позволив окружающим, и Ольге в том числе, удивленно созерцать длинную (до щиколоток), рваную серую рубаху, перепоясанную на тонкой талии черной атласной лентой. Пальто, тем временем, растаяло, впитавшись в гладкие плитки пола. Пегие, нечесаные патлы упали ему на лицо, опять не позволив ничего увидеть.

Ольга задрожала, отступила было, но спиной уперлась в Его ладонь.

-Переждем в тепле. Ты расскажешь мне, почему так часто плачешь. Еще расскажешь, почему всегда одна. И почему тебе некого любить.

-Я не плачу! Мне есть кого любить, и я не одна!

Его улыбка сверкнула из-под волос, поразив необыкновенной притягательностью и, одновременно, скептицизмом.

-От любимых не убегают без оглядки, от слез остаются раны на сердце, одиночество не спрятать в карман!

Он толкнул Ольгу за столик, на мягкий, зеленый диванчик. Сквозь бархатную ткань обивки проросли лозы дикого винограда.

Дикий виноград! Дикая ситуация! Ольга нервно взъерошила светлые, тяжелые волосы. Кто Он? Что Ему надо от невзрачной, всеми покинутой путешественницы? Откуда Он знает, что ее бросили?

-Ты вошла в Ворота, когда плакало небо! Ты смешала отчаяние с дождем. И что ты сказала, когда входила? Помнишь?

-Разве ты мог слышать, что я сказала? Тебя же не было рядом.

-Ошибаешься. Я рядом всегда. Просто ты меня впервые позвала по имени!

-Я не называла имен.

-Я никогда не появляюсь, если меня не зовут. Ты позвала, и еще дождь был сильный. Я пришел...

Наверное, это был какой-то псих, и бежать бы от него без оглядки, но, когда Ольга оглянулась на выход, увидела, что пропасть расширилась, водопад стал плотнее и сильнее, и проникнуть сквозь стремительную толщу воды было никак невозможно, и перепрыгнуть пропасть нельзя. Ольга бросилась к окну, но за окном, прямо посреди Узбекского парка, увидела извергающийся вулкан. Огненная лава медленно заливала цветы, мокнущие под дождем, подбираясь к кафе. Ольга закричала и отшатнулась от окна.

-Дух земли не хочет тебя выпускать, - усмехнулся сквозь волосы незнакомец.

Он сел на диван, подозвал официантку. Ольга схватила подошедшую девушку за руку.

-Что у вас тут за шоу? Фильм снимают?

Лицо официантки ничего не выразило. Она посмотрела сквозь женщину, осторожно отняла руку, положила на стол меню.

-Так надо, - проговорила бесцветным голосом, - Придется ждать.

И ушла за барную стойку. Там, за стойкой, находились еще трое. Все уставились на Ольгу. Ей стало еще страшней, потому что у всех троих не было глаз, а только пустые, черные глазницы.

-Что мне сделать, чтобы освободиться? – страх выплеснулся в голосе, Ольга зажмурилась не желая смотреть.

-Ты же сама хотела потеряться! Ты сама хотела, чтобы тебя не нашли! – страстный шепот раздался возле самого уха, - Исполнение желаний важная составляющая человеческой жизни. Да будет так.

Ольга вспомнила обращенный в никуда отчаянный призыв на входе ВДНХ и потрясла головой.

-Слова должны воплощаться в форму, - проговорил незнакомец, - Теперь тебя долго не найдут.

-Это какое-то безумие!

-Твоя жизнь безумие. Куда ты идешь? Чего ищешь? Что стремишься забыть?

Жизнь Ольги и в самом деле давно превратилась в безумную карусель. Не та работа, не тот мужчина, и пустота впереди, куда ни глянь.

-Меня бросили! Я никому не нужна! Но... Отпусти меня, пожалуйста. Кем бы ты ни был, что бы ни задумал, я на самом деле мечтала вовсе не о том, как провести с тобой время.

-Ты не мечтала. Ты разучилась мечтать. К мечтателям приходят совсем другие сопровождающие.

-Я хочу уйти отсюда.

-Пока нельзя. Сначала исполнится желание. Сначала ты навсегда исчезнешь и тебя не найдут.

-Если я исчезну, навсегда, как же я уйду?

-Понятия не имею. Для начала надо исчезнуть. Навсегда.

Ситуация все усугублялась, голова принялась кружится от невозможности и абсурдности происходящего. Ольга решилась, преодолевая страх и отвращение к безглазым существам за стойкой, пошла к ним.

-Как мне выйти отсюда? Отключите ваш дурацкий водопад! И перестаньте меня пугать! Снимите маски! Кто придумал весь этот фарс?

Молодой бармен прижал ладонь к лицу, а когда отнял, его глаза оказались на нужном месте. Видимо сжалился над Ольгой. Указал в сторону кухни.

-Попробуйте выйти через черный ход. Однако, я не уверен, что выход свободен. Кажется, там что-то горело. Слышите, дым?

Ольга втянула носом воздух. Действительно, сильно пахло горелым пластиком. Черные клубы выметывались из-под двери и из круглого оконца-ручки. Тем не менее, Ольга воспользовалась «щедрым» предложением, толкнула дверь и вошла в пламя. Сильная рука давешнего незнакомца ухватила ее за талию, потащила назад.

-Дух огня не хочет тебя выпускать! Потерпи! Надо просто переждать их гнев.

-Чей гнев, черт возьми?

-Что взять, прости?

-Ты дебил? Это просто выражение такое! Крылатая фраза! Фразеологизм! Устойчивое выражение! Почему ты не отвечаешь на вопросы?

-Я ответил на все твои вопросы и даже пытаюсь исполнять каждый новый запрос, но последний не понял. Что мне взять? Поясни? Или может быть кого?

Он явно прикалывался, потому что его улыбка сияла до невидимых под патлами ушей. Кем это он себя назначил? Чертом что ли? Ольга толкнула его в грудь, попыталась вырваться, но он не отпустил, пока не дотащил до прежнего диванчика и не усадил на него.

-Опасно тут разгуливать. Сиди тихо. Хорошо все-таки, что ты позвала, иначе и в самом деле никогда бы никуда отсюда не выбралась. Они все гневаются и выпустят не скоро. Выбери что-нибудь. Тут вкусно кормят. Пицца, паста, ризотто или, вот, ребрышки на гриле... А может ты любишь пить кровь? Есть чудесная, горячая, свежая. И со льдом тоже есть. Из морозилки.

Он опять подозвал официантку, заказал стакан горячей крови и еще яблочный штрудель с мороженым и с кофе.

-Штрудель и кофе – это для меня. Я кровь не пью. Брезгую. А тебе в самый раз. Ты ж по этой части?

-Я не хочу крови! Я тоже хочу мороженого.

И зачем она это сказала? Ольга вдруг явственно увидела, как всего месяц назад с удовольствием присосалась к одной из молодых сотрудниц в подвластном ей отделе продаж. Сотрудница, может быть, поэтому заболела, а потом написала заявление, но не уволилась. Ей некуда было уйти, и она позволила пользоваться своей кровью дальше.

-А! Вспомнила! – удовлетворенно заметил собеседник, - Значит, я правильно для тебя заказал?

-Я хочу мороженого! И кофе! – упрямо заявила Ольга.

-Мороженого и кофе тебе нельзя. После крови мутить будет!

Ольга взвыла. Чертовщина какая-то! Может это сон? Может просто надо проснуться, чтобы избавится от странных воспоминаний о событиях, которых никогда не было на самом деле, от навязчивого «сопровождающего» и от сопутствующих безумств? Она стала трясти головой, щипать себя за кожу под шифоновой блузкой. Незнакомец не отставал.

-Чтобы видеть сны, надо спать, - бросил он, - Ты разве спишь?

Ольга поняла, что действительно последний раз нормально спала... – в детстве, наверное, под позвякивание посуды в раковине и тихую мамину песню. Мама жила в пригороде. А Ольга перебралась в Город и звонила маме в редкие мгновения, когда вспоминала ее лицо и добрые руки, обещала приехать и не ехала. Она не видела ее уже месяц... Нет! Это же было в прошлом году! Прошел год и месяц. Как долго! Работа, нелюбимая, проклятая работа, совсем закружила, заставила позабыть о течении дней, о выходных, об отпуске! Что уж там выходные и отпуск! Она забыла о маме!

Ольга полезла за телефоном в сумку. Надо хотя бы опять позвонить! Однако телефон «порадовал» абсолютно черным экраном. Ольга достала зарядник, стала шарить розетку в стене под столиком или в диване – обычно в кафе и ресторанах можно подзарядиться, но похоже сегодня был совсем не ее день. Розетки отсутствовали.

-Можно зарядить телефон?

Вопрос выплеснулся истерично. Официанты разом обернулись. Бармен указал на розетку возле стойки.

-Только она выпадает. Может быть опасно. А другие на кухне. Хотите там заряжу?

Ольга отдала телефон и вздохнула, отвернувшись к окну. Почему! Ну почему она поперлась в эту Москву, а не поехала к маме? Зачем не бросила дела и не поехала к маме? Вот теперь даже позвонить не получается!

На улице совсем стемнело. Узбекский парк, озаренный алыми отсветами извергающегося вулкана, казался невероятно, притягательно прекрасным. Ливень хлестал над растекающейся лавой, ветер рвал листву с кустов и единственного дерева, что оказалось в поле зрения.

-Дух воздуха не хочет тебя прощать!

Ольга посмотрела на навязчивого незнакомца с раздражением.

-Ты много знаешь обо мне, но не все, - сказала она, - Ты много чувствуешь, но не понимаешь. Тебе кажется, что все можно объяснить моим равнодушием или злобностью. Но я не равнодушна и совсем не зла! Просто жизнь такая! Злая, равнодушная, безумная! В ней нет остановок и передыхов. Только попробуй не соответствовать – и тебя сожрут! Мгновенно сожрут с потрохами! Тогда уже не я буду пить кровь, а у меня. Тогда уже не я позабуду, а меня позабудут. Собственно, так и случилось. Он забыл! Стал холоден и далек. Он ушел, а я осталась. Что же теперь? Я и в этом виновата?

-Разве я обвинял? Он ушел, значит так надо было. Он ушел – и хорошо. Он подпитывал тебя кровью, а ты питала его. Знаешь ли, энергии, добытые кровью, не в состоянии ничего созидать. Они разрушают. Насовсем. Вы разрушили друг друга и разошлись.

Ольга увидела за спиной собеседника серую тень мужчины из недавнего прошлого. Тень колебалась, пытаясь оформиться в живого человека, но не оформлялась, только сильнее растягивалась и блекла. В этой тени, которая когда-то была полноценным счастьем, не осталось ни крови, ни света, ни формы. Может правда хорошо, что он ушел?

Принесли заказ. Ольге кровь, а «сопровождающему» штрудель. Ольга выпила не глядя, по привычке. Оказалось вкусно, даже слишком. Как это она на самом деле забыла, что всегда питалась кровью? Может просто внимания не обращала, настолько это было обычно и легко? Ей стало хорошо, мир сразу же перестал пугать и напрягать, и даже незнакомец рядом больше не раздражал, а местный, странный персонал веселил. Мама превратилась в отдаленное воспоминание.

-Зачем же ты плачешь? – услышала Ольга вопрос и на самом деле почувствовала, как по щекам струится какая-то влага.

Слезы... или может быть дождь не высох?

-Это слезы, - уверенно сказал странный, навязавшийся ей на голову собеседник, - Это точно слезы. Наверное, тебе жалко убитых ради этой крови несчастных существ. Не жалей! Это всего лишь никчемные куклы из театра. В них никогда не было ничего настоящего. Только кровь.

-Зачем я ее пью? – в голосе Ольги проскользнул ужас, сердце екнуло и сжалось, предчувствием беды. Она отчетливо поняла, что не ездила к маме опасаясь именно этой своей пагубной привычки пить кровь невзначай, просто так, мимоходом – у всех без исключения. Мама не должна была слишком часто страдать. Все-таки родной человек. Мама вообще не должна была страдать.

В тот же миг, как она осознала собственную извращенную испорченность, в тот же миг, как она осознала, что несмотря на эту испорченность все-таки способна сопротивляться и сострадать, в кафе появился еще один посетитель. Он перешагнул пропасть, вошел под водопад, словно не заметил никаких препятствий. Вода устремилась за ним, норовя схватить за ноги и за полы длинного розового пальто. Посетитель прошагал через кафе в сторону кухни, распахнул дверь, впустил воду туда, где бушевал вонючий пожар. Дым, огонь и водный поток столкнулись, гася силу друг друга, разрушаясь, испаряясь, отступая и, наконец, превращаясь в безвредный, быстро рассеивающийся розовый туман.

Новый посетитель вынырнул из тумана с телефоном и зарядником Ольги, кинул ей в подставленные ладони. Телефон надрывно вибрировал, требуя внимания. Мама!

Ольга свезла трубку, прошептала в микрофон пересохшими от всего пережитого губами:

-Я приеду! Я сейчас же приеду, мама! Жди меня, пожалуйста!

Вулкан на улице взорвался оглушительно и злобно. Ольга заткнула уши, не выдержав громкости звука, зажмурилась, а когда открыла глаза, с удивлением увидела себя на лавочке напротив Главного выставочного павильона. Над ней склонился симпатичный мужчина в розовом пальто с пластиковой бутылкой в руке. Лохматый парень в рваной рубахе с атласным поясом стоял чуть поодаль с сиреневым самокатом и ныл что-то про прохожих, снующих где ни попадя. А еще она увидела маму и это было страннее всего, потому что ее не могло оказаться в Москве, но она была рядом, очень взволнованная, держала что-то ледяное на голове у Ольги – потом оказалось пельмени – и все время повторяла, что скорая долго не едет.

-Как ты здесь? – прошептала Ольга? – Что вообще произошло?

-Вас сбил вон этот! – ответил вместо мамы мужчина в розовом и сердито указал на лохматого с самокатом, - Крови было... Но кажется все обошлось. Ободрались только немножко и на локте ушиб небольшой – синяк будет. Я врач, кстати. Очень случайно тут оказался. Мимо шел. Смотрю вы лежите, ваша мама кричит и этот с самокатом, напуганный... Скорая скоро приедет, не переживайте. Вас в больнице еще раз осмотрят, как надо.