История наоборот

Отчаянный визг тормозов заглушил раскатистый грозовой удар, а небо осветилось вспышками зловещих молний. Автомобиль вылетел на противоположную полосу к яркому свету встречных фар.

В момент столкновения с грузовиком разум удивлённо отметил, что кинетика движения тела сработала в обратном направлении, и я попросту упала на спину. Хотя должна была как минимум вылететь вперёд через лобовое стекло и получить травмы, не совместимые с жизнью.

Я шлёпнулась прямиком на глянцевый паркет, а вместо проливного дождя сверху на меня сыпалась нескончаемая прорва конвертов. Пока кто-то истошно верещал, я безуспешно пыталась выбраться из кучи пожелтевшей макулатуры.

— Гарри! — надрывно орал мужской голос. — Гарри Поттер!

Затем крепкая рука вцепилась в мою щиколотку, резко дёрнула и вытащила из бумажного плена — к тому моменту надо мной образовалась приличная куча из писем высотой не меньше полутора метров.

— Петуния! — крикнул мужчина перепуганной худощавой женщине, прижимавшей к себе откормленного ребёнка. — Мы уезжаем! Немедленно!

Теперь уже схватившись за кисть руки, мужчина рывком поставил меня на ноги и поволок из гостиной на выход. В полной неразберихе разум, игнорируя саднящую боль в конечностях, умудрился отметить, что незнакомец — практически великан! Мне приходилось задирать голову вверх, чтобы рассмотреть его затылок.

— Полегче, мужик, ты меня точно с кем-то путаешь, — точно бы не своим голосом просипела я.

В сгущающемся сумраке мужлан дотащил меня до машины и грубо впихнул на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. Я наконец-таки осталась в тишине, и единственное, что её нарушало, — это моё сбивчивое дыхание.

Спустя несколько секунд замешательства и полного отсутствия каких-либо здравых мыслей, моё тело, ведомое базовыми инстинктами самосохранения, перешло в режим бегства. Задёргав внутреннюю ручку, я с удивлением осознала, что открыть заблокированную дверь маленьким пальчикам не по силам. Однако совершенно чужие детские руки исправно подчинялись моим командам, сжимаясь и разжимаясь в кулак, а нервные окончания передавали информацию о тактильных ощущениях.

Плавно и осторожно, будто бы во сне, я приподнялась с заднего сиденья, опёрлась о подлокотник и заглянула в продолговатое зеркало, висевшее на лобовом стекле, — оттуда на меня смотрел взъерошенный ребёнок лет десяти то ли с изумлением, то ли с неверием. Широко распахнутые глаза подозрительно сузились. Приглядевшись внимательнее, я попутно ощупала лицо, осознавая ещё один занимательный факт. Для полной доказательной базы я поверхностно пробежала свободной рукой по своему новому телу и смело заключила, что худощавый ребёнок — девочка.

Последние минуты моей жизни всё ещё яркими и чёткими фрагментами вставали перед глазами. Не справилась с управлением. Вылетела на встречную полосу. Столкнулась с грузовиком. Погибла под дождём. Последнее, впрочем, не являлось наблюдением, а вполне закономерным выводом. Но почему я оказалась в неизвестном месте и в теле ребёнка?

Задняя дверь автомобиля порывисто открылась, впуская в салон прохладный воздух, и меня грубо опрокинули на спинку сидушки.

— Сядь на место! — строго рявкнул мужчина и свалил на мои колени наспех собранную объёмную сумку, закрывшую мне весь обзор. Тем временем Петуния заботливо помогла усесться крупному мальчику, которому вечерняя поездка не приходилась по вкусу.

Двигатель завёлся, и машина с нетерпеливым рывком тронулась с места.

Перестав вслушиваться в бессмысленные причитания главы семейства, я погрузилась в собственные размышления.

В ходе невольно подслушанных бесед, некоторые факты невозможно было оставить без внимания: я находилась ни где-то там и ни пойми с кем, а в непосредственной близости от мистера и миссис Дурсль и их малолетнего сына Дадли. Семейство спешило в сторону маяка, спасаясь от вездесущих сов и нескончаемого потока писем из школы Хогвартс, адресованных Гарри Поттеру. Слишком невозможное совпадение. Настолько, что факт пребывания в известной практически всему миру сказочной истории не подвергался сомнению. Лишь два момента предстояло выяснить: почему мой разум оказался в хиленьком теле девочки и почему её называли Гарри Поттер?

Весь оставшийся путь до маяка не принёс ни покоя, ни каких-либо открытий о причинах перемещения моего сознания в ребёнка, разве что в очередной раз подтвердилась личности спутников.

Выбираться из машины мне пришлось самостоятельно, как и тащить до ждавшей нас лодки практически неподъёмную сумку. Ветер с колким дождём хлестал по исхудавшему детскому лицу, пальцы болезненно немели, и лодка, раскачиваясь на волнах, то и дело опасно кренилась набок, грозя выбросить меня в непроглядную пучину чёрных вод.

Наконец мы оказались на берегу. Еле-еле мне удалось доковылять до маяка. Изнеможённое тельце девочки находилось на пределе сил. Мы расположились в пыльной и грязной комнате-гостиной, скудно обставленной обветшалой мебелью. Тонкое шерстяное одеяльце не спасало ни от холода, ни от жёсткости деревянных половиц. Но я и не планировала засыпать, ведь, если верить каноничным событиям, вскоре явится трёхметровый лесничий Хагрид — и тогда-то уж точно всё встанет на свои места.

Наручные электронные часы отсчитывали последние минуты до полуночи. Затем послышался далёкий стрекочущий звук двигателя мопеда, рассекающего ночное неба. Он постепенно становился всё громче, прорываясь сквозь шум бушующих волн, ударяющихся о скалистое основание маяка. Момент истины настал. Лёгким (лёгким для него) толчком лесничий сорвал дверь с петель. Грохот разбудил домочадцев, и я, укутавшись в изъеденное молью одеяльце, встала, молчаливо приветствуя незваного гостя.

Впотьмах меня чуть не сшиб Хагрид, и пришлось юркнуть в сторону, пропуская великана.

— Предупреждаю, я вооружён! — с верхнего этажа уже спускался Вернон, нацеливаясь из двустволки на лесничего.

Дальнейшие препирания мне были известны в общих чертах, и я попросту молча дождалась, когда Хагрид погнёт оружие мистера Дурсля, спутает меня с Дадли и только потом заметит Гарри — то бишь меня.

— Гарри! — обрадовался он, когда наконец-таки обнаружил второго ребёнка, вжавшегося в каменную стену. Затем достал целёхонькую коробку с праздничным тортом — хранилась она как у Христа за пазухой.

Пресекая будущее повествование сюжета, я сухо попросила:

— Поехали уже, — устало выдохнула и забрала из рук Хагрида протянутую мне коробку, дабы избежать дальнейшего ненужного развития событий с поросячьим хвостиком Дадли. И сделала несколько шагов по направлению к вырванной двери, заботливо приложенной у проёма.

— Никуда ты не поедешь! — рявкнул Вернон, выступая вперёд. Я даже не удосужилась обернуться, лишь искоса взглянула на багровеющего в свете молний мужчину.

Буря не собиралась утихать, но лично я для себя уже приняла ряд взвешенных решений. Для начала, мне необходимо было попасть в магическую часть Лондона, воспользоваться накоплениями четы Поттеров, обучиться волшебству в Хогвартсе и убить Волан-де-Морта — и всё это сотворить на первом курсе. Ибо растягивать эпопею на целых семь лет желания не возникало. Время поджимало, а, между прочим, человек занятой.

— Мы же все прекрасно понимаем, чем это закончится, — с холодностью в голосе я размеренно продолжила: — Он — волшебник, а ты — магл. Один взмах палочки — и пуф-ф-ф! — от тебя не останется и пыли, — и снова обратилась к Хагриду, выразительно кивая в сторону двери: — Поехали.

— Испорченное дитя от такой же порченой сестрицы, — ядовито прошипела Петуния.

Женщина гордо возвышалась над нами, стоя на верхних ступеньках лестницы, и с ненавистью взирала на ни в чём не повинного ребёнка.

Мне пришлось обернуться и допустить, что, возможно, некоторые каноничные прелюдии всё же положено соблюсти. Её гневная тирада, копившаяся годами, наконец-то нашла выход. Она делилась щедрой порцией презрения ко всему магическому и, в частности, к родителям Гарри.

— Спасибо за ценную информацию, — воспользовавшись тем, что женщине потребовалось перевести дыхание, я с деловитой улыбкой иронично поклонилась. — Но мне и так всё это известно.

— Откуда? — опешила Петуния, подозревая что-то недоброе.

— От верблюда, — сухо ответила женщине и вновь обратилась к Хагриду: — Ну теперь-то уже можно поехать?

— Конечно, — неуверенно согласился здоровяк, — только вот лучше бы дождаться…

— Мы полетим ночью на мопеде — и тогда нас не заметит ни один магл, — на этот раз я ухватилась за рукав его потрёпанной куртки и со всей силы потянула к выходу, поскольку каноничная ночёвка в хижине могла неприятным образом сказаться на некоторых деталях.

Например, Хагрид всё ещё не понял, что я девочка, а не мальчик, который выжил. Но если мы дождёмся утра, то, вероятнее всего, в свете дня тонкие черты детского личика намекнут ему о некоторой гендерной интриге.

Стоило мне только сесть в боковую люльку мопеда, как мне тут же стало тепло. Колкая морось точно бы сталкивалась с непробиваемым невидимым куполом, обволакивающим транспорт со всех сторон. И старенький мопед с оглушающим рёвом взлетел. От долгожданного тепла меня потянуло в сон, и проснулась я уже на тихой улице Лондона, освещаемой первыми лучами рассветного солнца.

— Нам нужно в Гринготтс, так ведь? — протирая сонные глаза, я выкарабкалась из люльки, при этом стараясь двигаться по-мальчишечьи. Размяла плечи и взъерошила и без того не чёсанную копну волос — для девочки они были слишком коротки, но тем даже лучше.

Следуя по извилистым улочкам Косого переулка, Хагрид выдал мне письмо с приглашением в школу чародейства и волшебства Хогвартс — и начиналось оно с «Дорогой мистер Поттер».

Я всё ещё не решила, как относиться к этому, мягко говоря, несоответствию. Вполне вероятно, я могла не быть тем самым Гарри Поттером, пусть и в девичьем обличии, и совершенно не обладать магическими способностями. Но это выяснится либо сразу в банке Гринготтс, стоит мне только пройти под струями водопада «Гибель воров», которое отменяет любые чары и магические маскировки. Либо истина вскроется в магазинчике Олливандера, где обнаружится, что я напрочь лишена волшебных сил.

Во втором листке письма был предоставлен список всего, что требовалось первокурсникам.

Тратить зазря накопленные сбережения древнего рода Поттеров в мои планы не входило, но, раз уж мне придётся разгребать заботы Гарри, то к этому делу придётся подойти со всей серьёзностью.

В списке значились девятнадцать предметов и одно из допустимых животных: сова, кошка или жаба. Кроме выше перечисленного, мне нужно было обзавестись чемоданом с функцией расширения пространства и автоматического следования за хозяином — не праздная блажь, а единственный «дом», который мне светит в обозримом будущем.

— Хагрид… В банке… — не смотря на лесничего, я попутно размышляла и примечала подходящие для себя магазинчики, в которые было бы неплохо заглянуть после «Гринготтс». — Не мог бы ты одолжить мне мешок, а то с карманами совсем беда, — и похлопала по старым спортивным штанам, имеющим на себе только штопаные заплатки.

Прикинув в уме, я остановилась на жизнеутверждающей цифре в четыреста двадцать галлеонов, но у меня не было ничего такого, что бы могло уместить столь внушительный объём монет.

— Дык выдадут, не переживай, — шутливо отсмеялся здоровяк.

Вскоре мы остановились перед величественным белоснежным зданием. Остальные магазинчики на его фоне выделялись особой серостью и невзрачностью.

Здание внутри оказалось ещё более помпезным. Мрамор, резные столы из красного дерева, позолота на всём, в чём только можно. Это буквально кричало о непомерном богатстве гоблинов. Лесничий перекинулся парой фраз с одним из служащих банка, и нас повели в подземелье.

При взгляде на водопад моё сердце учащённо затрепыхалось. Первая проверка могла оказаться последней и фатальной. «Если пришёл за чужим ты сюда, отсюда тебе не уйти никогда!» — этим оканчивались строчки, выгравированные над дверьми, ведущими в подземелье.

Очень вдохновляет. Прямо хочется ринуться вперёд с криком «Йи-ха!» Я тут самая что ни на есть «чужая» в квадрате. Чужая в этом мире, чужая в этом теле, и, судя по всему, скоро буду чужой для этого света, если этот водопад окажется не таким уж декоративным.

Взгляд снова скользнул по зловещей надписи «Не уйти никогда». Да, учитывая, что я уже застряла здесь в роли Гарри-девочки-притворяющейся-мальчиком, этот девиз начинал звучать как лозунг моей новой жизни.

— Ну же, — слегка подтолкнул меня Хагрид.

Ну что ж. Сейчас узнаем, насколько буквально тут понимают поэзию. Задержав дыхание, я чуть ли не бегом влетела под серебряные струи воды.

На обратной стороне меня ждали смешанные чувства. Конечно, хорошо, что я осталась жива и по-прежнему была девочкой с именем Гарри Поттер. Но вместе с этим разрушились робкие надежды на лёгкое возвращение в свой родной мир и прежнее тело, которое, я надеялась, не размазало по асфальту.

На самодвижущейся маленькой тележке мы доехали до сейфов. Сопровождавший нас гоблин открыл дверь хранилища Поттеров. Клубы зеленоватого пара развеялись, и во всей красе передо мной предстал каменный постамент: на нём возвышались высокие стопки золотых, серебряных и бронзовых монет. В одной из внушительных куч я даже заметила щедрую россыпь драгоценных камней.

— Это всё твоё, — с гордостью произнёс Хагрид, неверно интерпретировав моё замешательство. В это время я вела активный подсчёт имущества Поттеров, ориентируясь на количество монет в ближайшей стопке и помножая их на общий объём.

Вначале мне казалось, что четыреста двадцать галлеонов ощутимо сократят запасы настоящего Гарри, однако теперь об этом можно было не переживать.

— Хагрид, — неловко откашлявшись, я, тушуясь, виновато взглянула на лесничего. — Не мог бы ты оставить меня и мистера Крюкохвата наедине? Всего лишь на одну минутку, — добавила примирительно.

Простота лесничего не предполагала истолковывать себе в обиду обыкновенную просьбу, и он вышел из хранилища.

— Во-первых, — зашептав, я тут же перешла к делу: — Мне нужен стандартный кошель, который имеет вместительность больше, чем выглядит снаружи.

Гоблин даже не пытался совладать с лицом, взирая на меня с чувством глубокого презрения и недовольства. Впрочем, по щелчку пальцев он тут же материализовал из воздуха кожаный кошель, стоимостью в пятьдесят два галлеона. Небольшая стопка монет исчезла, как только новоприобретённый кошель оказался у меня в руках вместе с небольшим пергаментом. Краткая инструкция к применению с автоматическим подсчётом инвентаря прилагалась — и на том спасибо.

Ещё раз оглядев сокровища, я решила поступить по совести и вычесть кошель из заранее согласованной с самой собой суммы, оставив на прочие расходы лимит в триста шестьдесят восемь галлеонов.

— Не могли бы вы отсыпать мне в кошель ровно триста пятьдесят галлеонов, пятнадцать галлеонов конвертировать в сикли и ещё три галлеона — в кнаты?

Если Крюкохват и не знал слова «конвертировать», то его смысл уловил мгновенно.

Не то чтобы я ленилась самостоятельно отсчитывать монеты, но мне очень не хотелось быть застигнутой Хагридом за разорением семейной копилки. Ко всему прочему для несовершеннолетних учащихся Хогвартса имелся установленный директором лимит, полагаемый к изъятию из хранилища. К тому же, чтобы не афишировать прилюдно богатство Поттеров, которое по беглому взгляду оценивалось не менее, чем в триста тысяч галлеонов, мне хотелось иметь при себе местную валюту меньшего номинала.

Крюкохват презрительно хмыкнул, щёлкнул пальцами, и одна за другой разномастные монеты взмыли из общей внушительной кучи и принялись плавно перетекать в кошель. Последняя из золотых монет пролетела мимо меня и юркнула в нагрудный карман гоблина.

— За оказанную услугу, — со злорадством пояснил он и растянулся в зловещей улыбке, обнажая ряд острых зубов.

— Приемлемо, — по-деловому отозвалась я, ведь если бы мне самой пришлось копошиться в поттеровском злате, то провозилась бы не меньше часа.

Затем мы съездили вниз к хранилищу номер семьсот тринадцать, где Хагрид забрал свёрток с очень важным содержимым, и наконец-таки покинули банк и вышли на оживлённую улицу. Спешащих по своим делам волшебников и волшебниц стало заметно больше, да и практически все лавки сменили вывески на «Открыто».

Впереди нас ждал долгий шопинг, который, я надеялась, поможет мне выиграть войну.