История о деревне Лортис

1

– И долго вы будете меня тут держать? – произнёс чужак. Он был связан по рукам и ногам, но несмотря на это на его лице играла насмешливая улыбка. – Я опасен для вас примерно так же, как заяц для орла, дурачьё деревенское!

– Мы не можем отпустить тебя, сынок, – ответил староста – маленький сухощавый старик с густой гривой седых волос, переходящих в такую же седую длинную растрёпанную бороду. – Наша деревня давно стала тайным местом и в миру никто не должен знать где она находится. А посему все пришедшие остаются тут либо добровольно, либо насильно.

Деревня Лортис действительно была, или по крайней мере считалась, тайным местом, где могли найти себе приют приверженцы старой веры в Пятерых Творцов – язычники и прочие иноверцы, открыто отказавшиеся принимать Светоликого в качестве единого бога.

– Да не собираюсь я выдавать вашу деревню! – прохрипел пленник. – Я вообще случайно сюда попал!

Даже лежачим и скрюченным он выглядел довольно высоким. На нём были надеты самые обычные походные штаны, кожаный дублет да старые сапоги. А вдобавок к этому сухощавое тело с лысой головой и гладко выбритым подбородком выдавали в чужаке проходимца коих в избытке шастает в последние годы.

– Не имеет значения, как ты забрёл к нам. Но покинуть нашу деревню ты уже не сможешь! – серьёзно произнёс староста. – Таковы наши правила. Здесь живут хорошие люди, уважающие и чтущие веру наших предков. В округе и так бродют отряды Святых Рыцарей, не хватало нам, чтоб ещё и сюды они заглянули.

– Ну хоть воды-то дайте попить! – насмешливая улыбка сменилась жалким выражением лица. – Прошу…

– Лемел тебе принесёт, – старик повернулся к пленному спиной. – А пока лежи и помалкивай.

Они нашли его у окраины деревни – грязного, голодного и почти совершенно обессилевшего. Он просто брёл куда-то сквозь лес, бормоча под нос что-то бессмысленное, и, возможно, погиб бы, не притащи они его в поселение.

Старосте и самому было жалко этого человека, но за долгую нелёгкую жизнь его сердце достаточно очерствело, чтобы не чувствовать снисхождения. Безопасность деревни и её жителей должна быть на первом месте, и он это знал. Проявить жалость и отпустить чужака было бы преступлением, поэтому старик предпочёл просто удалиться и заняться более важными делами, оставив новенького на попечение двух местных мужиков – Лемела и Саввы. Ведь уже завтра важный день – один из главных праздников прежних веков, Сархейн. И к нему нужно было хорошенько подготовиться.

2

– Слухай, Лемел… – Савва оторвал глаза от костерка, который они развели перед входом в «темницу» – полуразрушенный дом, в подвале которого находился пленник, – и посмотрел на брата.

– Чего? – тот сосредоточено сгрызал с заячьей ножки очередной кусок жаренного мяса.

– А правда, что храмовники лютуют поблизости?

– Правда, – Лемел усмехнулся. – Их лагеря порой поблизости видно. Можно даже услышать, как они поют свои похабные песенки о том, скольких баб отымели.

– А почему ж они… это… Не видят нас?

– Не будь дураком, Савва! Как такое можно не знать? На деревню заклятье наложено, её издалека не видать. Старик постарался.

– А-а-а… – протянул младший из братьев и поднял голову к небу. Солнце уже закатилось за горизонт, и тьма медленно накрывала землю. На мрачном небосводе одна за одной вспыхивали звезды.

От созерцания этой космической красоты братьев отвлёк голос из подвала.

– Эй! Эй, сучьи дети! Поесть дайте! Я тоже жрать хочу!

Подвал располагался не слишком глубоко и даже двери не имел, а потому всё было хорошо слышно.

Савва икнул, поднялся с места и направился к спуску вниз.

– Чё тебе надо, чужак? – проговорил он, глядя на лежащего на боку пленника.

– Чё, чё! – передразнил его тот. – Жрать, говорю, дайте!

– И как ты есть собрался? – рассмеялся подоспевший Лемел. – У тебя ж руки связаны!

– Ну так развяжите!

– Ага, как же! – хохотнул Савва. – Мы тебя развяжем, а ты фьють и в лес!

– Шутите? – в голосе пленника послышалась издёвка. – В лес? Ночью? Без еды? Без оружия? При условии, что я не знаю, где нахожусь и куда идти?

Братья переглянулись. Савва не знал, о чём думает Лемел, но лично он ощущал себя довольно глупо. Это было заметно по его лицу. Но в самом деле, куда ж бежать этому чужаку?

– Отличный план! Надёжный как скала! – продолжал между тем издеваться пленник. – А может мне лучше сразу утопиться? Ну, что б не тянуть! А?

– Ладно! – крикнул Лемел. – Развяжем руки. Только не верещи.

3

Старик зашёл домой и, скинув с себя тяжёлую медвежью шкуру, рухнул у камина на свой стул с высокой спинкой. Он прикрыл глаза и старательно пытался выкинуть из головы нового жителя деревни. Это сейчас неважно. Это подождёт. Нужно думать о грядущем празднике.

Сархейн – праздник духов предков, отмечаемый во многих уголках Континента. Везде, где ещё чтут веру в Пятерых Творцы. Его своеобразную замену – День Святых Отцов – ввела Церковь Светоликого, но отмечается он на порядок позже.

Старик сидел, устало наблюдал за пляшущими языками пламени и размышлял, что Сархейн в этом году должен быть незабываемым, не таким, как все предыдущие. А значит нужно придумать что-то особенное на завтра.

4

– И откудова ты к нам припёрся? – спросил Савва, глядя на чужака активно поедающего крупный ломоть хлеба. – И как тебя звать-то, чёрт побери?

– Игнот, – ответил тот с набитым ртом. – А прибыл я с юга.

– Разведчик? – беззлобно усмехнулся Лемел.

– Контрабандист и авантюрист.

– Авантюрист?

– Ага, – Игнот проглотил хлеб. – Люблю исследовать всякое и попадать в интересные передряги. Впрочем, в ваших лесах я не просто так.

– Вот оно как! – братья охнули и переглянулись.

– Дело в том, что тут неподалёку есть схрон, который мои товарищи по ремеслу оставили в древних руинах. Может знаете, где они?

– Знать-то мы знаем, – прищурился Лемел. – Но даже и не думай туда попасть.

Повисло напряженное молчание. Игнот недолго смотрел на старшего из братьев, после чего спокойно спросил:

– Вы что же, в самом деле намерены держать меня тут? Серьёзно?

– Ну да, – также спокойно, но с явным раздражение, ответил Лемел. – Таков наш обычай: чужак не может покинуть деревню. Особенно, когда на носу Сархейн.

– Сархейн, – протянул контрабандист. – Слышал о нём немного.

– И скорее всего ложь.

– Почему?

– Церковь старательно выжигает всё, что связано со старыми обрядами. Того и гляди скоро не останется тех, кто помнит веру наших предков.

– Не останется… – Игнот задумчиво уставился на огонь костра.

– Да, не останется. Если нашу деревню найдут, нам точно несдобровать, – насупился Лемел.

– Во-во! – закивал Савва. – Сожгут тут всё, и нас в придачу, церковники поганые!

– Вы их боитесь? – контрабандист вдруг перевёл взгляд на братьев. А те в очередной раз переглянулись.

– Боимся, конечно, – ответил за обоих Лемел. – Но, а что нам делать-то? В деревне нет воинов. Мы люди простые: охотники да земледелы. Дубьём только и можем махать. Парочке лесных разбойников наваляем. А вот против рыцарей Ордена мы никто…

– А хотели бы стать кем-то?

От пристального взгляда его серебристо-серых глаз по спинам братьев пробежали мурашки. На несколько мгновений вновь повисла тишина, но затем Савва осторожно произнёс:

– О чём ты толкуешь?

– Мы живём в мире, – начал Игнот, – в котором у всего есть цена. Оружие, драгоценности, еда, любовь, смерть – всё это можно легко купить. И свободу, кстати говоря, тоже можно покупать и продавать.

– Ты на что это намекаешь? – напрямую спросил Лемел.

– Я хочу уйти отсюда, – сказал Игнот. – Хочу пойти дальше своим путём, предварительно наведавшись в схрон. А вы хотите защитить свою деревню в случае нападения, так ведь?

– Ну, хотим…

– Так вот, в схроне полно оружия и доспехов. Это богатый схрон. Наша братия давно уже им пользуется. Там есть всё, чтобы защититься. Даже найдутся магические артефакты, которые дадут вам преимущество.

– Ты предлагаешь…

– Я предлагаю сделку, – Игнот перебил старшего брата. – Вы отведёте меня к схрону, я заберу оттуда всё что мне нужно, в основном припасы и кое-какое снаряжение, а вы возьмёте всё остальное и вернётесь в деревню. Я же просто уйду. Идёт?

– Мы не можем, – разинул рот Савва. – Наши обычаи… Староста такого не позволит, он…

– Я согласен, – Лемел протянул Игноту руку. Контрабандист тут же пожал её.

– Брат! – воскликнул Савва. – Ты же не…

– Послушай сюда, младшенький! Мы тут находимся не в самом лучшем положении и может так сделаться, что «гости» придут в любой момент. Да, деревню защищают чары, но её всё равно могут найти. Особенно, если чёртов Орден пригонит сюда своих рыцарей или, упаси нас боги, Капитанов. Ты ведь помнишь, как пару лет назад тот здоровенный урод одним ударом снёс здание в Калорхене? А ведь оно было каменное!

– Помню, помню, но ведь…

– Нам нужна любая помощь! И раз такое дело, то я приму предложение Игнота.

– Но он же может нас сдать! – не унимался Савва. – Он может быть шпионом!

– Ага, конечно! И именно поэтому я чуть не умер от голода в лесу, – съехидничал Игнот. – Знаете, у меня, как бы это сказать, свои счёты с Церковью. Я ведь контрабандист и провожу незаконные товары. В том числе и разные языческие книжки! Так что мы с вами, в каком-то смысле, на одной стороне.

– Да не обращай на него внимание, – махнул рукой Лемел. – Мой братец не самый умный, зато послушный. Сделает так, как ему скажет старший. Да, Савва?!

– Да…

– Вот и славно, – Игнот улыбнулся уголком рта. – Тогда будьте добры, развяжите меня полностью и отведите к руинам. Насколько я знаю, в лесу они только одни.

– Хорошо, – Лемел поднялся. – Тут до них на самом деле не далеко, буквально рукой подать.

– Вот и славно! Вот и славно…

5

Старик сидел, закинув ногу на ногу, и размышлял о том, каким же образом провести праздник. Надо сделать всё так, чтобы ободрить дух жителей деревни. Ведь из-за последних вестей о том, что сам сэр Арсланг Львиный Рёв, один из Капитанов ордена Святых Рыцарей, лично возглавил поход против язычников, у многих опустились руки. Завтрашний праздник должен стать символом единения всех последователей Пятерых Творцов, напоминанием о том, что им покровительствуют духи предков, и что их ждёт награда за все страдания, что они претерпят, если продолжат следовать истинному пути. А значит надо это как-то красиво… обыграть.

Посидев ещё какое-то время, он понял, что следует обратиться к богам за советом. И хотя тело его отчаянно просилось ко сну, но дух был бодр и требовал решения этой проблемы. Староста твёрдо знал – пока он не найдет ответа на вопрос, отдыхать не имеет права.

Старик поднялся и направился к маленькому столику, на котором лежал мешочек с куриными костями для гадания.

6

– А может всё-таки не стоит? А? Дурная это затея... Лемел, нам же в детстве бабка строго-настрого запрещала ходить по лесу в ночь на Сархейн. Мол это страсть как опасно. Помнишь?

– Да не будь ты ребёнком! Это старые сказки.

– Далеко ещё? – подал голос идущий позади Игнот.

– Нет, – ответил ему Лемел. – Ещё десяток шагов и мы на месте. Ночью в лесу легко заблудиться, но мы-то эти места, как свои пять пальцев знаем.

Они шли уже около получаса, постоянно петляя по узким тропинкам, то спускаясь в овраги, то поднимаясь на холмы. Савва к этому времени стал порядком уставать, но вот наконец Игнот и Лемел остановились. Последний вытянул руку вперёд, указывая на скрытые во мраке развалины древности.

– Вот они, твои руины.

– Отлично! – Игнот обогнул Лемела и направился вперёд. – Идёмте, мне надо найти рычаг и открыть тайный вход.

Он подошёл к стене одного из разрушенных строений и начал водить рукой по щелям между поросшими мхом и лишайником кирпичами.

– А это самое… Что это вообще за руины? – спросил Савва, оглядываясь по сторонам. – Кому они принадлежали?

– А не всё ли равно? – как-то безразлично ответил Игнот.

– Раз спрашиваю, значит не всё равно.

– Иногда… – контрабандист вдруг напрягся и резко дёрнул рукой.

Раздался щелчок, и братья увидели, как несколько кирпичей отъехали в стороны, образуя в стене узкий, овальный проход.

– Нам туда, – он кивком головы показал направление, а после обернулся и взглянул Савве прямо в глаза. – Запомни: иногда некоторые вещи лучше не знать.

Все трое спускались вниз по пологому, извилистому туннелю, походящему на огромную нору, казалось, вырытую в толще земли каким-то гигантским червём. Довольно долго продираясь сквозь бесконечную тьму, братьям даже подумалось, что идут они целую вечность. За всё время пути и Савва, и Лемел периодически стукались лбами о будто-то бы низкую притолку.

Но вдруг спуск подошёл к концу и в глаза братьям ударил яркий свет, а до ушей долетел голос Игнота:

– Осторожнее. Не упадите.

Когда же глаза братьев привыкли к свету, они увидели, что вошли в огромную куполообразную залу. Вдоль стен, покрытых причудливыми барельефами неизвестного содержания, ровными рядами на невысоких постаментах стояли большие каменные чаши с горящими в них бледно-жёлтыми огнями.

– Это зал Извечного пламени, – объяснил Игнот, заметив недоумение на лицах своих спутников.

Братья не верили глазам. Они и представить себе не могли, что нечто подобное столько времени скрывалось под этими древними руинами.

– Так где твой схрон? – опомнился Лемел.

– Вон там, – контрабандист указал в сторону противоположной стены, до которой едва доходил свет бледного пламени

На другом конце зала братья увидели большую двустворчатую дверь из какого-то чёрного камня, покрытую странными и непонятными узорами.

– Видите рычаги что торчат по обе стороны от той двери? – спросил Игнот. – Подойдите туда и опустите их одновременно по моей команде. Ясно?

Лемел молча кивнул и, сделав брату знак чтобы тот пошёл следом, направился к двери.

На барельефах Савва невольно разглядел неведомых тварей, очертания которых вызывали в нём неподдельный и необъяснимый ужас. Он содрогался в попытках понять, о чём же повествуют эти многовековые резные изображения. В детстве ему рассказывали разные сказки и легенды, но ни в одной из них не было ничего подобного. Кто мог построить это место? Гномы? Это вряд ли. Так кто же тогда? Он не знал и знать не хотел.

Братья подошли к металлическим рычагам с нанесёнными на них закруглёнными узорами. Савва положил руку на правый рычаг, а Лемел на левый. Игнот же молча наблюдал за ними.

– Ну что? Опускать? – крик Лемела растворился в тишине.

Савва сдвинул брови, а потом вдруг ощутил необычное чувство разливающиеся по всему телу. Он попытался отдернуть руку от рычага, но тут его пронзило жуткое осознание – он не может шевельнуться. Да что там. Даже моргнуть был не в состоянии. Старший брат, если судить по ужасу, застывшему в его глазах, ощущал тоже самое.

– Ты что… – единственное что Савва успел выдавить из себя. Его язык, как и всё тело, онемел и перестал слушаться.

– Я ничего, – послышался ехидный и какой-то неестественный хохот Игнота. Будто бы некто пытался подражать человеческому голосу.

Дыхание младшего из братьев участилось, а в следующий миг его объял несказанный страх.

Игнот, стоя неподалёку в расходящемся под ним густом чёрном дыме, был совершенно неузнаваем. Его ноги стали длиннее, что делало контрабандиста значительно выше, а множеством извивающихся щупалец, кои заменяли ему руки, он, казалось, мог бы без проблем дотянуться до братьев. Но самым страшным и тошнотворным было его лицо – лысая голова, изменив привычную форму, напоминала теперь скорее куриное яйцо, уголки губ доходили до самых ушей, а глаза стали как два огромных серебряных самоцвета. Ну и довершала эту омерзительную картину кожа, испещрённая кластерными отверстиями подобно плодам лотоса.

– Я ничего! – голос Игнота звучал всё так же ехидно, но вдобавок к этому ещё и невероятно зловеще.

Мгновение спустя это антропоморфное существо двинулось в их сторону. Савва хотел закричать, позвать на помощь, но из горла не выходило ни одного звука. Вместе с тем, вскоре пришло осознание, что постепенно ему становится всё труднее и труднее дышать.

«Неужели… Неужели мы…» – промелькнула в голове младшего брата страшная мысль.

Неведомое существо меж тем было уже совсем-совсем близко. Савва беспомощно наблюдал, как раскрывается, расползается в стороны жуткая пасть этой омерзительной твари, лишь изображающей из себя человека, как из недр её глотки к ним тянутся несколько длинных, уродливых рук, как скользят они по лицу, подбираясь все ближе к глазам. Он ощутил, как одна из них проникла ему в рот, ощупывая зубы, язык, и пробираясь глубже, к самому чреву. А затем тонкие, пахнущие кровью и трупной вонью склизкие пальцы легли ему на глаза и с силой надавили.

– Я Ничего!

Затрепыхавшись в судорогах, Савва, наконец, смог издать болезненный стон.

7

Старик молился уже несколько часов, но боги молчали. Никто из них, по-видимому, не желал давать ему ответ, дабы развеять сомнения и наставить на правильный путь. Устав гадать на птичьих костях и просить милости у деревянных изваяний Пятерых Творцов, он поднялся и двинулся обратно в горницу, к своему любимому стулу. Может быть, ему все-таки удастся придумать, как отпраздновать Сархейн?

Но стоило только ступить за порог комнаты, как он что-то почувствовал. Староста принюхался и ощутил, как мурашки поползли по спине. Ароматы трав и благовоний, которые он раскуривал ещё совсем недавно, исчезли будто их и не было. Теперь же в воздухе пахло гнилью и разложением.

Он огляделся в поисках источника запаха, но всё было тщетно – огонь в камине давно погас, и комната погрузилась в беспросветный мрак.

– Не темно тебе тут, старичок?

Голос словно гром ударил по ушам, и староста повалился от испуга на пол, после чего судорожно завертел головой. Только сейчас он заметил, что на его любимом стуле кто-то сидит. Кто-то высокий. Кто-то совсем непохожий на деревенских.

– Что происходит? – только и смог произнести старик.

Бледная луна вышла из-за облаков и осветила комнату. Староста увидел своего недавнего пленника. Тот сидел по-хозяйски, закинув ногу на ногу, а в его холодных серебряных глазах виднелось наслаждение.

– Ничего, – незваный гость встал со стула и двинулся к старику. Ощущение неимоверного могильного холода и запах гнили с каждым его шагом становились всё нестерпимее. – Просто надо думать, Ойянель.

Капли пота выступили на морщинистом лбе, а сердце забилось так, словно сейчас разорвётся. Староста не говорил бывшему пленнику своего имени. Да и вообще никогда и никому не говорил своего настоящего имени…

– Надо думать, Ойянель, – повторил «контрабандист». – Думать о том, кого можно встретить тёмной ночью в лесу. Думать о том, кто может бродить в чаще один в канун Сархейна. Думать о том, кого ты тащишь к себе в деревню. Думать, старик. Тебе следовало думать.

Он улыбнулся, оголив длинные мечеобразные зубы, через щели которых к лицу старика потянулись тонкие нечеловеческие руки.

– Но ты не думал, – голос твари звучал откуда-то изнутри, а сама реальность в этот момент будто колебалась от каждого его слова. – Ты не думал, Ойянель.

– Что ты… Что ты такое?

– Ничего! – ближайшая из рук схватила старика за язык и рванула на себя.

8

На утро деревенский люд собрался у дома старосты. Наступил день праздника, и язычники с нетерпением желали начать обряды, чего невозможно было сделать без старика Ойянеля.

Вскоре дверь избы распахнулась, и староста предстал перед ними, да так, что люди ахнули. За прошедшую ночь старик сильно преобразился: его морщины, до этого испещрявшие всё тело уродливыми бороздками, приобрели прямые и ровные формы, обычно растрепанная борода теперь приняла благородный и чинный вид, а в глазах сияла такая тяга к жизни и вместе с тем такая огромная мудрость, что даже у самых недоверчиво настроенных жителей в сердцах загорелся огонёк надежды.

– Дети мои! – староста распростёр руки, а его голос был полон невероятной силы. – Сегодня ночью мне было видение от наших богов! Истинных богов! Этот Сархейн должен стать особенным! Таким, какого ещё никогда не было! Мы проведём особый ритуал, о котором мне поведали боги. Он приведёт нас к единению и победе над нашими врагами! Мы отправимся в руины, что расположены в лесу! Мы спустимся туда, где наши предки приносили богам свои первые жертвы! И раз и навсегда защитим наши земли от врагов!

Жители смотрели на него и чувствовали, как их тела наполняются силой, а в сердцах, словно яркая звезда, вспыхивает и сияет надежда на скорую победу. Староста точно знает! Старосте открылись сами боги! И никто, даже из тех, кто стоял совсем рядом с ним, не обратил внимания на легкий, почти незаметный запах гнили, исходящий от него.

И лишь один из них, маленький мальчик по имени Сифив, посмотрел в полные мудрости глаза старика и, словно невзначай, тихонько произнёс вслух:

– Что случилось, дедушка?

И в этот же миг, где-то в самой глубине сознания, на задворках своего детского, ещё неокрепшего разума, мальчик услышал едва различимый шепот:

«Ничего…»