История о том, что было и чего никогда не было

— На получай! — закричал молодой парень и размахнувшись ударил, целясь в голову. Стоял он по колено в воде и не мог вертко и шустро двигаться как на земле.

— Сам получай! — успев увернуться от опасной атаки лишь на пол вершка, водяной сам нанес удар шестипалым кулаком. Его движение были неуклюжи, однако он умудрялся попадать по молодому человеку, выбивая из того дохи и ахи. Бой длился уже более получаса, но никто не хотел сдаваться. Дело было утром у запруды, а потому вокруг всё еще стоял легкий туман, не позволявший увидеть дальше одиннадцати шагов, если смотреть с солнечной стороны. Вдали за перевалом квакали редкие лягушки, а в округе стоял сырой запах водорослей и сыти. Скоро уж рассвет.

— Ты думаешь, что дамся я тебе? Ха! Ищи другого дурака! — сказал водяной и присев, ударил парня в живот. Приложил он много силы и хотел этим закончить драку и удрать, пока противник будет отхаркивать свои потроха.

— Оп! — выдохнул парень, принимая удар в живот. Однако не стал он падать в воду, а наоборот стоял на ногах ровно и уверено. Водяной же в этот момент понял, что не может свою руку вернуть обратно, что её удерживали.

— Пусти дурак! — завопил он, осознавая, что попался.

— Вот уж, нет уж! — улыбаясь проговорил парень. Наконец у него появился шанс, что нельзя было упускать. Обхватив скользкую, покрытую редкой чешуёй, руку водяного он отклонился чуть назад. Выставил одну ногу в сторону для лучшего движения, как учил его дед, и начал скручиваться вбок.

— Раз, два, три, — начал считать он вслух, не убавляя силы в руках. Парень раскрутился на месте, а за собой потащил и водяного. Он набрал скорость, удерживая руку противника и наконец смог вырвать того из воды. Сделав не менее пяти оборотов вокруг себя, он отпустил водяного и тот полетел в сторону от запруды.

Преодолев более десяти саженей в своём неуклюжем и нежеланном первом в его жизни полете, водный угодил в кусты и переломал там все ветки. Молодые побеги и сочные листья были смяты жирной тушей, но скоро смогут вырасти вновь. Распугав сверчков и редких пауков, что облюбовали себе эти заросли, водяной постарался встать на ноги. Теперь, когда он больше напрямую не касался воды, было тяжко. Он оторвал пузо от земли, но голову поднять не успел, как его подхватила крепкая рука и заставила подняться. Это был парень, что отправил его в полёт.

Водяной перевел взгляд и вновь посмотрел на противное ему физиономию. Ровные пряди каштановых волос, чуть мокрые от брызг и тумана, свисали по сторонам прямоугольного лица. Высокий, ровный лоб и нос прямой, словно ствол молодой березы. Две линии шелковистых бровей, казались от влаги, черными, и контрастировали с голубыми, как небесная даль глазами. Скулы, что заточенные косы, и подбородок, выточенный из цельного куска камня, дополняли цельную картину. Чистая и чуть загорелая, как медь кожа. Губы, напитанные кровью и жизнью, а между ним ровные ряды зубов белых, как и промокшая рубаха на теле. Парень улыбался, и казалось в тумане, мелькают уже первые лучи рассвета.

— Ну и урод же ты! Кто ж тебе таким на свет позволил явиться? — не мог водяной не задать вопрос. Его жирные, маслянистые пальцы впивались в руку молодого человека, старясь разжать её. Однако все усилия его было тщетны.

— Будешь еще девушек по утрам пугать? Будешь одежду с постирки воровать? Отвечай? — спросил парень.

— А тебе то что? Как таскал, так и буду таскать. Пугал и буду пугать. Мне ни ты, никто другой нипочем! Ясно тебе? — вопил водяной, но убежать или скрыться от суда уже не мог.

— Так значит? — рассмеялся юноша и расслабив кисть свободной руки принялся давать пощечины по рыбьей роже. Бил он, не вкладывая силы, но оттого приятнее водяному не становилось. Спустя пару минут задал он вопрос вновь:

— Будешь ходить и девок пугать?

— Не путу, — еле произнес водяной распухшими губами. В глазах же его играла злоба и гнев.

— Ой, не верится мне, — сказал парень и принялся дальше отвешивать пощечины. Он знал, что обычной порки мало будет, и чудо это вновь прибежит за девушками, когда те пойдут стирать. Потому, надо было отучить его на долгий срок.

— Будешь еще? — вновь задал он вопрос, когда уже не стало возможно различать, где рот, а где нос. Глаза стали двумя тонкими щелочками.

— Пхет. Я понял, — донеся не разборчивый голос из опухшей морды. Водяной еле стоял на дрожащих ногах.

— То-то же, — сказал парень и отпустил его на землю. — Запомни. Придут снова жаловаться на тебя, я последние зубы твои повыдергиваю и будешь их носить как ожерелье.

Подойдя к дереву и оттряхнув висевший на сучке грешневик, парень причесал растрёпанные волосы рукой и надел головной убор. Одежда была сырая, но он не чувствовал холода или озноба. Между толстыми переплетениями листьев дерева уже начинали просачиваться первые лучи солнца. Она резали туман и рассеивали темноту. Предстоит теплый, безоблачный день, подсказывала погода.

— Убирайся в своё болото и там сиди, — юноша вновь обратился к водяному, — Это я — Эрулан тебе сказал. Живи мирно и тогда любить тебя будут, а коль живешь как балбес, то балбесом и останешься.

Повернувшись спиной к запруде, он направился домой, где его уже ждали бабушка с дедом и кот Матвейка.

Эрулан возвращался в деревню по тропинки. По левую руку от него был небольшой перелесок и длинные поле тянулось по правую. Озимая пшеница, посеянная еще осенью, совсем скоро начнёт желтеть, но пока зеленые волны перекатывались под согревающим солнцем.

Вот показались огороды, загороженные длинными досками, для защиты от коров и местных ребятишек. Кто-то уже рыхлит землю и пропалывает сорняки. Утро в деревне начинается рано. А вот и сами толстобокие коровы идут на молодые луга пастись. За ними на старой лошади едет пастух, Митька, в сопровождении пса Ольховки. Митька — это мужичек лет пятидесяти с легкой щетиной и таким же легким тулупчиком, что он носит с конца зима, до начала зимы. Сколько себя помнит Эрулан, Митька всю жизнь только и пасёт скот, а зимой пропадает на пять месяцев, как медведь в берлоге.

— Здоров, ну шо? Разобрался с чертом этим? — сразу спрашивает пастух новости. Он уже знает все сплетни и слухи, а потому рад чему-то новому.

— И тебе привет. Да, больше девушек пугать он не будет, — отвечает Эрулан, остановившись и почесывая за ухом верного пастушьего пса. Тот вечно гоняется за курицами, но пока за воровством замечен не был. Митька сразу же принимается рассказывать, что было недавно в деревне и что он только слышал, но однозначно такое могло бы произойти. Он очень охотлив до всякого необычного, а такого и правда случается немало. Парень рад выслушать Митьку, потому как, и он порой говорит что-то важное.

— …И вот так они утащили всё с сарая Авдотьи. А еще говорят, что на днях к нам в деревню прибудет бард какой-то. Мол он уже полмира обошёл и тайны всякие знает, а потому готов и нам поведать и будет у нас выступать. Приедет вместе с месячными торговцами скорее всего. А еще слышал, что… — но не успевает пастух договорить, как Эрулан показывает рукой на коров, забредших на поля.

— Там твои красавицы сейчас озимые потопчут.

— Ах, вы ж суки туполобые! Ах, скотина непослушная! Да я вас чертей таких выпорю! — с руганью и криками Митька бросается к коровам. Те же в свою очередь привыкли уже к его голосу, а потому стараются набить брюхо молодой и сочной порослью, пока есть время.

Эрулан провожает взглядом болтливого пастуха и идёт дальше в деревню. Вот показались и дома. Разного рода и обветшалости деревяные постройки выстраиваются в неровные ряды улиц. Его родная и любимая всем сердцем деревня. Слышно кукареканье петухов и перекликивание певчих птиц. С зарей они уже не будет петь ночные серенады, но птенцов будить пора. Местные радостно, а некоторые сонно, но всё равно с большой охотой приветствуют Эрулана. Видно еще немногих жителей, которые идут на огороды. Опоздавшие, но и у них есть еще время, пока солнце не начало печь и не прогнало с плодородной земли по домам. Попадаются и редкие рыбаки, обычно подвое.

— Улов сегодня будет хороший, — думает про себя парень, — не зря же водяного отхлестал.

Подходя к дому, он уже чувствует запах выпечки. Бабушка встала сегодня рано и готовит на весь день. На подходе к крыльцу его встречает Матвейка. Кот еще пока спит на старой и мятой одежде деда. «Не выкидывать же!» — вспоминает юноша слова старика. В нос парню ударяет теплый запах, стоило Эрулану открыть дверь. Вместе с запахом еды доносится и голос бабушки:

— Уже вернулся. Как там всё прошло? Не поранился? Сходи пока умойся, а потом пойдём все завтракать. Дед набрал воды вчера, должно хватить.

— Хорошо, — говорит парень и отправляется к кадушке. В ней прозрачная и еще холодная вода переливается бликами. Сняв с себя воняющую рыбой и водорослями одежду, парень умывается. Вода освежает и будит, смывает успевшую налипнуть грязь и пыль дороги. Вытершись, чем попало под руку, Эрулан заходит в дом. На столе блины и пирожки с чем-то сладким, в центре стола посуда с горячей кашей и свежезаваренный чай. Бабушка на крыльце за что-то выговаривает кота-проказника.

Парень заходит к дедушке в комнату. Тот тоже встал рано и теперь выстругивает ножом какую-то игрушку из дерева. Движения у него отточенные и легкие, несмотря на возраст и проявляющуюся всё чаще слабость в руках. Небольшой, но крайне острый ножичек умело зажат между тонкими пальцами левой руки, а в правой же из стороны в сторону вертится заготовка. Она будто живая птичка желает упорхнуть из его рук, но хитрые пальцы не пускают её на свободу. Еще рано. Движение лезвием здесь, небольшой загиб тут, переход сюда и скол в этой части — все касание ножа об дерево вытачивают контуры птенца. Дедушка, кажется, не моргает даже, а всё у него выходит лучше и лучше. Много раз видел уже Эрулан, как творит свои чудеса старичок, но так и не смог понять в чем его секрет.

— Вот и готово, — разносится хрипловатый, но добродушный голос. Дедушка закончил работу и теперь любуется делом в лучах ласкающего утреннего солнца. Маленькая птичка с длинным и тонким хвостиком, горсть соли насыпь на него, и она уже не сможет взлететь. Сделано очень ладно и красиво. Дедушка вращает в руке поделку, а потом зажимает её между ладоней и вдыхает, что есть в легкие воздух. Этот момент нравится Эрулану больше всего. Со всей силы дедушка выдыхает в сжатые ладони и раздаётся свист. Звук этот необычный, не похож он на пастуха свист и не такой певчий как у скворцов, по-своему особый и неповторимый. Разносится он по всему дому и долетает аж до соседей улицы. Выдохнув всё, что смог собрать внутри, дедушка раскрывает ладони. В руках у него уже не деревянная поделка, а самая настоящая птичка, что раскачивает своим хвостом, будто взвешивает воздух, и осматривается по сторонам. Глаза у нее черные, а перья серые, за исключением кончика хвоста. Тот будто окунули в чернила и теперь птичка сможет писать в любой момент.

Дедушка осматривает еще раз свое чудо и открыв форточку выпускает его на свободу. Птичка вспархивает, покачнув напоследок хвостом. Откуда-то со двора сразу доносится кряхтенье кота. Он увидел новую добычу, но не успел притаиться и теперь провожает ту взглядом. Сам то он уже сыт, утащил блин у отвлекшейся бабушки, но внутренний охотник всегда хочет еще.

— Пойдём кушать, — слышит Эрулан голос позади. Это бабушка зовёт к столу, пока еда и чай не остыли.

— Итак, разобрался с водяным? — спрашивает дедушка допивая чай. С кашей они уже разобрались, и сейчас пробуют пирожки.

— Ага, — отвечает юноша. — Он сначала даже выходить не хотел, а потом наоборот убежать пытался, но я его перехитрил, как ты и говорил дед. А когда он на земле оказался, я ему пощечин отвесил с пару дюжин. Теперь не скоро он повадится к девушкам приставать.

— Хм, — дедушка хмурится и смотрит на стол, — не стоило его пускать. Сидел бы он лучше в клетке. Так бы и вреда никому не причинил.

— Да, ты думаю прав, — соглашается парень. — Он, конечно, опасный, но вреда много не причиняет, так что пусть себе сидит. Я его на болото отправил.

— Всё равно вернётся, — не унимается дедушка, — не вытерпит он один там с лягушками сидеть.

— Но! — Эрулан ставит чашку с чаем на стол и встаёт, — Я так решил. Я победил его сам. Встал до рассвета и нашел его у запруды. Всё это сделал сам, а потому и решил его отпустить. Это моё решение.

— О как, — отвечает дед, — А нос дорос до таких решений, а?

Юноша не двигается и смотрит на допивающего чай деда. Тот совсем никуда не спешит, и наслаждается пирожками. Сжав кулак и выходя из комнаты, парень говорит:

— Я пойду. Спасибо бабуль.

Эрулан вышел во двор и принялся рубить дрова. Здоровенный колун в его руках порхает словно веточка. С одного удара он раскалывает на части пеньки, даже от ясеня и дуба. Во все стороны летят деревянные щепки, что пойдут на растопку. Парень замечает, что к нему идёт бабушка и успокаивается, но продолжает колоть дрова.

— Солнце моё, ну что же так не осторожно? Потом придется по всему двору собирать, — говорит бабушка, подбирая по пути самые большие кусочки.

— Да, ничего, я соберу, — отвечает парень, раскалывая новое полено.

— Ты молодец, что начал дрова колоть. Вот я вечером баню нагрею, и попаришься, — голос бабушки успокаивает, — Помирись с дедушкой, ты же понимаешь, он не со зла. Он так знает, он мудрый.

— Мудрый? Достало, что меня он не слушает! Тут так не сделал, тут это не вышло. А я ведь один на всю деревню, кто может с этими существами бороться. Вон Егорка, когда в гнездо полез к кукухам, и что с ним стало? Теперь ходит дурачком. А я разобрался с ними. Или, когда в сарае у бабы Софии коровы стали пугаться, так я ведь надрал уши тресго, маленькому сорванцу. А деду всё мало и всё не так, — Эрулан не заметил, как голыми руками разорвал пополам полено, что должен был разрубить колуном. Побросав готовые дрова в кучу к остальным, он принялся работать дальше.

— Он знает, что ты могучий парень и большой молодец, — снова заговорила бабушка, — Он видит, как ты стараешься. Ему хочется лишь помочь тебе, чем он может: умом своим и нажитым опытом. Пойми его и сходи помирись. Хорошо, Солнце?

— Да, бабушка, — отвечает ей парень, выдохнув весь гнев, — Я схожу к нему.

— Вот и славно. А я на обед сделаю вам курник. Ты же любишь побольше картошки?

— Ну и мяса побольше можно.

— И теста побольше, да? — примечает бабушка с улыбкой на губах.

— Всего побольше, — также начинает улыбаться ей в ответ парень.

Зайдя в дом, парень видит дедушку, который всё еще пьет чай. Он не ушел с места, а только поменял позу, отчего лучи солнца сейчас согревают его спину. Заметив юношу, дедушка заговорил первым:

— Все дрова переколол?

— Ага, — неохотно отвечает тот.

— Хорошо, тогда завтра сходим в лес, наберём еще. Нам пригодятся новые.

— Дедушка, — после недолгого молчания, говорить Эрулан.

— Слушаю тебя.

— Прости… я не хотел. Я знаю, что ты старше и мудрее, но я думаю, что поступил неплохо. Если вдруг что-то случится, то я буду готов всё исправить.

— Эх, — вздыхает дедушка, — дело не в том, хорошо или плохо ты поступил. Часто бывает так, что поступки наши, даже будучи совершенными во благо себе и других людей, впоследствии приносят нам лишь сожаления. Их бывает очень трудно исправить и принять на себя выпавшую ответственность.

Старик посмотрел на юношу, но в глазах того читалось лишь легкое нетерпение. Дедушка решил, что на примере парень поймет лучше, потому вновь заговорил:

— Вот, твой водяной не так страшен, хотя гоняет девок от воды.

— Он не мой, — добавил Эрулан.

— Хорошо, просто водяной, — продолжил старик монотонно, — Но вот представь, что он бы не просто под юбки девкам залезал, но еще и губил бы их? Утаскивал на дно? Али что и похуже? Что же ты тогда сделал?

— Не знаю, — ответил парень, — быть может наподдал бы ему посильнее, чтобы он из своего болота не вылазил.

— А если бы он снова пришел и девчонку на дно утащил? Что тогда? Выходит, что ты своим бездействием и убил её. Так что же будешь делать, когда родители её придут к тебе и спросят, отчего ты водяного не пришиб сразу? Что ответишь?

— Но ведь нельзя убивать почем зря. Будь хоть человек, хоть жуть какая, хоть зверь обычный. Бабушка же так учила.

— А вот не знают они таких правил. Не было у них бабушки, такой же хорошей как у тебя. Что же делать будешь? — вновь задавал вопросы дедушка юноше.

— Побью их и скажу, чтобы не делали такого, а то приду снова к ним, — сказал парень махая кулаками перед собой, — Пусть все бояться, тогда никто не будет злодейства делать.

— А как же ты уследишь за всеми? Неужто бегать будешь по всему миру и кулаками махать всю жизнь?

— Не знаю, — ответил Эрулан и стал почесывать голову, — А что бы ты сделал деда?

— А вот и подумай. На что тебе голова на плечах? — сказал дедушка и встал, допив остатки чая, — Пойдем на двор, много дел еще до вечера надо успеть, а вечером пойдешь погуляешь.