История о том, как Ромочка встречал Новый год

Синие московские метели вихрями уносили старый год, приближая новый – 1980-й. Волшебная пора целиком окутала город снежным одеялом. Дома стоит елка, горит на макушке золотая звезда, а на центральной городской — красная. В телевизоре снова выгоняют непроходимого тупицу Лукашина. На каждом шагу ощутима зимняя сказка.

Ну что же отличает последний день года остальных дней русской зимы? Этот вопрос заставил Ромочку проснуться столь ранним морозным утром его первого дня каникул. «Точно! Каникулы! Вот, что делает Новый год Новым годом» нашел ответ шестилетний Ромочка, вскакивая с постели.

— Наталья Владимировна сказала, что наш неугомонный класс будет учится до самого последнего дня года… — пробормотал Ромочка, шаркая к окну.

А за окном падал снег, плыл рассвет… Вдруг он понял, что один дома. И вмиг тоскливая двухкомнатная хрущевка стала еще холодней.

Ромочка обратился к сидящему на подоконнике мягкому зайцу жалобным голосом:

— Ты когда-нибудь праздновал Новый год один?

Тот ему не ответил.

— Я тоже.

Не успел Ромочка начать тосковать, как услышал хор знакомых голосов с улицы:

— Ро-ма! Ро-ма!

— Чего? — более оживленно спросил Ромочка, взбодренный холодным воздухом из приоткрытой щели.

— Ты выйдешь?

— Щас, — силуэт мальчика исчез из окна.

Ромочка побежал собираться, хватая на лету колготки с батареи, приготовленные ему мамой. Одновременно натягивая штаны, и, вытаскивая санки с балкона, спешил, как можно скорее спустится к друзья. Да так, что чуть не вышел в одном сапоге. Куртка у Ромочки была на вырост, из Румынии, как и вся зимняя одежда, впрочем. Отсюда и взялась кличка «румын».

Вскоре наспех собрался и пошел шкрябать санками по ступенькам два лестничных пролета вниз. Все пять этажей слышали. А на выходе из подъезда все коркой льда покрылось — ну прямо каток! Вот Ромочка и хлопнулся с крыльца на своих санях.

А какая картина стояла во дворе! То самое детство в спальном районе, которое невозможно объяснить иностранцу!

Последняя неделя года: все контрольные сданы, от мамы за первую половину табеля уже получили, значит, можно со спокойной душой идти на зимние каникулы. Теперь пусть мороз, пусть снег, с утра до ночи во дворе звенел смех. Дети, словно став веселых воробьев, бегали по укрытому искрящийся снегом площадке. Одни, взяв в руки обледенелые санки, лихо скатывались с горки, но это те, кто постарше потому что она находилась возле Дома Культуры, и не всем разрешали так далеко ходить. Но кто там слушался! Убегали, а если засекли, пройдя на встречу с лозиной, приходилось принимать поражение и с позором оставаться во дворе, лепить снеговиков, крепости, бросаться снежками, или что там еще оставалось…

Сегодня Ромочка решил упустить на первый взгляд перспективную возможность улизнуть со двора. Все таки мало ли, что могло случиться, а родителей дома нет. Не хотелось портит 31-е декабря. К тому же, на площадке уже успели построить огромную, по сравнению с невысоким Ромочкой, снежную крепость, куда он и направился.

Один из сидевших в крепости, увидев кого-то, подходящего (в стольких слоях одежды, шапке ушанке просто невозможно узнать!), вылез в окошко:

— Пароль.

— Это я, - сказал Ромочка, думая, что так он объяснился.

— Не правильно.

Кто-то второй подлез к окну:

— Да что там? А! Это румын. Впусти его.

По всей видимости назначенный «швейцаром» вышел с другой стороны со входа:

— Заходи.

Ромочка тут же пролез в крепость. Внутри сидело человек семь.

— Мы думали это Федя, — сказала одна из девочек и указала на дерево, под которым одиноко сидел Федя.

— А почему вы его не впускаете? — спросил Ромочка.

—Мы его выгнали, потому что он обнимается.

Отморозив себе Жозефину Павловну, ребята надумали устроить бой, разделившись на две команды. Мальчики и девчонки.

— Не честно! Нас на одного меньше, — воскликнула Вика.

— Ну возьмите к себе Федю, — предложил им швейцар.

— Ой, не, не, не! — запели хором девчата.

— Не знаю тогда… румын, пойдешь к ним?

— Чего я?

— По росту подходишь… Ладно, я иду к девчонкам а вы берите к себе Федьку.

Когда группы были сформированы, швейцар видел на перед, провозгласил:

— Кхм, кхм… товарищи, это я, если что, к своей команде, мы, как добросовестные, преданные граждане, будем с честью и долгом защищать свою Родину, Родину протели… пролиа… протелетариата — советскую землю от захватчиков!

К слову, папа швейцара работал секретарем комсомольской организации.

— Как называется ваша команда? — обратился к Ромочке швейцар.

— Не знаю, а как?

— Ну придумайте что-нибудь!

— Может, космонавты? — подал голос Федя.

— Нет, — отрезал швейцар, который, как можно заметить, был лидером среди оставшихся на площадке. Ему-то было семь с половиной, — зачем нам защищать страну от космонавтов?

— Тогда богатыри! — крикнул кто то из ребят.

Швейцар вздохнул.

— Пускай будет. Значит, Октябрята против… прости, Господи… Богатырей.

— Какие еще Октябрята? — задалась вопросом самая младшенькая из группы — Наташа, сестра Вики.

— В школу пойдешь, и узнаешь. Так, начинаем! Стратегия такая…

В тяжком бою прошел день Ромочки. Как ни старался взять Родину «протелетариата», выиграли Октябрята. Правдами или неправдами сказать сложно, но победили. И торжественно разбрелись по домам. Ромочка последовал их примеру.

Он не стал ставить так и не пригодившиеся сани в подъезде, чтоб оттаяли — сразу попер их в квартиру, нанес снега.

Дома по-прежнему никого. А уже темнеет — страшно! Да и скоро Новый год! Значит, нужно готовится.

Ромочка заглянул в холодильник. О, ужас! Нет ни оливье, ни селедки под шубой, ни даже мандарин! «Как же так, ведь скоро часы двенадцать пробьют!» подумал Ромочка, решив, что нужно исправлять ситуацию за пять минут. Он стал доставать, как ему казалось, нужные продукты, при этом напевая:

— Пять минут… Пять минут… Разобраться если строго, даже в эти пять минут можно сделать очень много.

Кое как избавился от кожуры на некоторых из овощей, покромсал, бросил в миску. Дело сделано.

Осталось дождаться родителей. Должны же они прийти хотя бы на праздник!

А пока, Ромочка включил телевизор, чтобы не пропустить поздравление Брежнева. Зашторил окна, включил свет… Все равно страшно!

То ли от отчаяния, то ли… похоже, все же от отчаяния — взял Ромочка свой сборник песен со школьного хора, залез с головой под одеяло, открыл книгу где-то в середине и начал во весь голос:

— С чего начинается Родина? С картинки в твоем букваре. С хороших и верных товарищей, живущих в соседнем дворе. А может, она начинается…

— Ты чего волаешь? — послышался голос матери с коридора.

За громкой какофонией Чайковского, сопровождающего Лебединое Озеро, что крутили по телевизору и собственного музицирования Ромочка, конечно, не услышал открывающуюся дверь.

— Почему под санками лужа, а? — Валентина Ивановна прошла на кухню, — матерь Божья! Это что такое? — всплеснула она руками.

— Это оливье.

— Вот придет батька, посмотрим, что будет, когда холодильник пустой обнаружит.

Ромочка стоял в недоумении.

— А как же Новый год? - спросил он, потирая от усталости глаза.

— А что Новый год?

— Мы не празднуем что ли?

— Рано еще, — ответила мать посмеиваясь.

— Скоро пробьет двенадцать!

Мать посмотрела на Ромочку со снисходительной улыбкой, подозвала:

— Иди сюда, — и ткнула пальцем на настенный календарь, — что написано?

— Два-дцать чет-вертое де-ка-бря, — прочитал по слогам Ромочка.

— Ага. Ложись спать, тютелька-мютелька.