История одного бога смерти

На поляне было много палаток и людей с оружием. Все спешили куда-то с серьезным видом. Вдоль западного края поляны выстроились в ряд десять больших шатров вербовщиков. Похоже намечалось серьезное сражение.

Среди этой суматохи шли двое.

Один имел черные длинные прямые волосы, белую кожу, правильные черты лица и тонкие длинные конечности с удивительно аккуратными суставами. Даже в поношенной одежде он выглядел словно цветок лотоса посреди болота.

Второй имел грубые черты лица, несвойственные японцу коричнево-красные волосы и острый взгляд. Он был похож на стальной клинок сильнее, чем нодати за его спиной.

Парочка смахивала на обнищавших самураев в своей поношенной одежде. Однако, отличные нодати говорили, что эти двое знавали и хорошие времена. Они зашли в ближайший шатер.

– Ронины... – толстый мужчина средних лет презрительно оглядел двух друзей.

Имея такое дряблое тело, на котором комично весели начищенные, ни разу не бывшие ни в одном бою доспехи, он бы ни за что не осмелился на такие дерзкие речи если бы не четверо самураев за его спиной.

– По окончанию боя каждый из вас получит по пол коку.

– Сдурел! Я, Минжун, не собираюсь сражается за такие гроши! Своим людям вы платите по целых пять! – воскликнул один из воинов.

– Презренные ронины хотят быть наравне с самураями. Не нравятся условия? Идите и сдохните от голода, жалкие бродяги!

Брюнет нахмурился и потянул клинок из-за спины. Охранники толстяка стиснули рукояти своих катан.

– Остынь, Минжун. Более высокий воин резко вытянул руку, останавливая своего друга.

– Говорилось об обеспечении амуницией. – спокойно обратился шатен к толстяку.

– У вас же есть мечи и броня! – возмутился тот

– Нам не помешают запасные.

Твердый взгляд рослого война заставлял толстяка нервничать.

– Х-хорошо! Один коку! И никакой амуниции!

– Мы знаем правила. Тем кто сражается в первом ряду с нодати – двойная оплата.

– Ррр! Идет! – выплюнул толстяк.

– Мою долю я бы хотел получить рисом.

Чиновник что-то записал в большой свиток с красным полированным кондаком, затем взял грязный кличек бумаги из корзины на столе и принялся что-то писать на нем.

– Учти, мы умеем читать. – ухмыльнулся Минжун.

Толстяк чертыхнулся, скомкал исписанный клочок и взял новый. Протянув обрывок рыжему войну он взял еще один.

– Мне можно и в золоте, я не привередливый. – ухмыльнулся брюнет.

Получив второй листок, мечники направились на выход.

– В первой линии, да еще и без щита – умирает каждый второй. Надеюсь, я больше не увижу вас, грязные псы!

– Эй! Готов поставить свое жалование – брюнет обернулся в дверях и показал на свой квиток – Что мы зарубили бы тебя и твоих собак и успели бы скрыться до того как поднялась бы тревога, ха-ха! Ха-ха-ха-ха!!

***

– Где ты застрял, Минжун?

– Я советовал нашему недавнему толстому знакомому усилить охрану. – широко улыбнулся тот.

– Не верю. – подозрительно покосился на друга шатен.

– Нет, серьезно. Все так и было. – ответил искренним как у младенца взглядом тот.

– И с чего такая забота?

– В эти трудные времена каждый должен заботится о ближнем своем. Ха-ха-ха-ха!!

– Хм. – Если из скепсиса в хмыке ронина сделать чернила, можно было бы исписать ими целый свиток.

– Убиваем ради еды. Как далеко теперь наш путь пролегает от пути самурая, и как близко к пути разбойника? – настроение Минжуна резко изменилось от веселого до подавленного и угрюмого.

– Риса не хватит на всех. Раз пришло время смерти, самураю должно погибнуть от клинка, а не от голода. – спокойно ответил Асидо.

– Пфф-ха-ха-ха! То есть, если крестьяне не вырастили достаточно риса, мы должны поубивать лишних людей, что бы всем хватило? Это так жестоко и реалистично, что даже смешно. Ха-ха-ха-ха!!

– Пока мы сражаемся с другими войнами, все в порядке. – пожал плечами коричневоволосый.

– Тебе не стоило брать золото – чуть помолчав упрекнул он своего друга.

– Через пару лун ты за него не купишь и коку риса.

– Ты смеешься? Да этих грошей мне хватит на неделю кутежа и две попойки.

– Так-так-так, я кажется понял, зачем тебе столько риса. Решил потешить свое эго благодетеля? – хитро прищурился брюнет.

– Что за чушь ты несешь?? – чуя недоброе переспросил мечник

– Раздавая рис несчастным голодным гулякам вроде меня. Как это жестоко..

– Да не собирался я... – попытался возразить он.

– Видел бы ты свое довольное лицо минуту назад... – конечно, ничего такого лицо его друга не выражала, но когда это волновало такого болтуна, как Минжун. Спорить с ним...

– Только из-за нашей старой дружбы я стерплю издевательства, и съем этот твой злосчастный рис. – Глядя на лицо друга, полное лживого раскаяния, коричневоволосый и сам это понял.

– Чтоб тебя, Минжун! – бессильно ругнулся он.

В ответ брюнет засмеялся.

***

Вооруженные мужчины уныло брели под дождем. Подлесок кончился и капли стали более частыми. Вдруг первые из них замерли в напряжении – напротив них, где-то в половине ри, стояла такая же толпа. Заорали командиры, пытаясь навести порядок. Войны засуетились, натягивая тетивы на луки и вытаскивая клинки под дождь.

Толпа приобретала черты строя, вот уже до врага каких-то пара "те".

На миг все замерло.

– Ненавижу этот момент! Пока не добежим до врага, шальная пуля или стрела может убить. От нас ничего не зависит. – брюнет нервничал.

– А ты?

– Если я не добегу – умру как воин. Если добегу – буду биться как воин.

– О, это так ободряет, ты бы был великим полководцем. – съязвил Минжун.

Заорали командиры, загрохотали барабаны, засверкали цветные мокрые флаги.

–Аааааа! – Самураи бежал вперед, навстречу стрелам, пулям и таким же отчаянным рубакам как они.

–Ааааа! – кричали с той стороны.

–Ааааа! – кричали друзья.

***

– Г-где я? – Минжун с трудом открыл глаза.

– Живот! – он судорожно ощупал себя.

– Чертов кошмар! Никогда таких реалистичных не видел! И во что я, черт подери одет?

Брюнет осмотрел свое странное белое одеяние. Затем осмотрелся вокруг.

Бамбуковый лес. Грунтовая дорога заворачивает за холм, должно быть там деревенька. Местность была похожа на ту, где состоялась битва.

– Где же следы сражения? – брюнет еще раз осмотрелся.

– Повозка? – прямо возле очередных бамбуковых зарослей виднелась двухколесная телега, в такие еще крестьяне сами впрягаются, когда у них нет денег на лошадей.

– Отлично, у крестьян можно спросить что тут произошло.

С таким намереньем Минжун направился к повозке. Однако, стоило ему подойти, как он остолбенел.

Гигантский черный зверь наклонился и пожирал что-то в повозке. Минжун видел подергивающуюся ногу в поношенной гэта и струйку крови. Тут зверь поднял голову и обернулся, вместо морды у него был череп.

Монстр зарычал. К ужасу Минжуна, в пасти, за черепом-маской угадывались очертания человеческого лица, искаженного злобой.

– Что за черт!

– Ррраааа!!! – монстр бросился вперед.

– Влево! – отточенным движением брюнет совершил кувырок, спасаясь от мощного рывка существа.

– Влево!

– Влево!

Минжун понимал, что ситуация находится под полным контролем неизвестного екая, и что он раз за разом делает то, что он хочет.

– Я в заднице!

– Влево! Стена!

Екай загнал его к холму. корни кривых сосенок укрепили его вершину, а основание осыпалось, образуя почти отвесную земляную стену высотой в пару "кенов", и длинной во все десять.

– Чееерт!

Кровь залила лицо Минжуна.

– Я умераю! Нееее!...

– Успокойся. Это не твоя кровь. – до чертиков знакомый голос заставил брюнета распахнуть глаза.

Непонятный Они валялся на земле, из его головы торчало бамбуковое копье, а рядом стоял...

– Как я рад тебя видеть! Я уж думал что я покойник!

– Ты и так покойник.

***

– Значит ты умер и это все загробный мир? – Минжун пытался прояснить обстановку.

– Угу. – его друг односложно кивал.

– И тут ты встретил странных Ёкаев в масках?

– Угу.

– И ты не пошел к людям, что бы узнать что тут твориться, найти еду, деньги, жилье... вместо этого ты остался в лесу что бы сражаться с этими черными в масках?

– Ну да.

– Какого черта! Ни один нормальный человек не стал бы этого делать!! Тебя наверное убили ударом в голову! – вскипел брюнет.

– Ага. Пуля прилетела мне прямо в лоб.

– А мне стрела в живот. Честно говоря я думал что мне все это приснилось. – Минжун поморщился от воспоминаний, и провел рукой по животу.

– Ну, тебе всегда больше везло в бою. – пожал плечами его друг.

– Везло!? Да эта чертова стрела распарола мне кишки! Я четыре дня блевал своим же собственным дерьмом! – со зверским выражение лица ответил брюнет.

– Вот ведь, выжил в бою, а еще жалуется.

– Да какая разница, ведь в итоге я все равно помер!

– Кстати, а почему ты весь изранен? Я, когда попал сюда, стал как новенький. – Минжун резко успокоился.

– Так я ведь уже четыре дня здесь. Первую маску я пытался убить кулаками, но это не сработало – эти твари твердые как дерево. Пока додумался использовать бамбуковые колья, чуть не подох снова.

– А зачем тебе целую связку с собой таскать?

За спиной рослого война и прям виднелось штук семь копий.

– Я же говорю, эти твари – твердые. Копья постоянно ломаются, у одной твари вообще кровь была как кислота и растворяла их на раз два.

– Все понятно с тобой, ладно, пойдем в деревню, будем узнавать что тут да как. Держу пари, если бы я не появился ты бы так и остался здесь убивать этих Они. Поселился в лесу и стал бы местным сумасшедшим.

– Минжун! Чтоб тебя…

– Кстати, дай-ка мне одно из своих бамбуковых копий. Неуютно чувствую себя без оружия.

– Достань из монстра, оно совсем не повредилось. – указал ронин на черного.

– Но оно же все в кровище, а у тебя с собой куча новых и чистых! – бризгливо скривился Минжун.

– В этом и дело. Ты и так уже весь в кровище того Ёкая.

– Погоди-ка, ты же говорил что у них может быть кислотная кровь. Что если бы меня растворило!

– Тебе всегда везло в бою.

Минжун резко успокоился, будто кто-то задул свечу его ярости.

– Дай мне чистенькое новенькое копье.

– Нет. Возьми с трупа.

– Оно повредилось. Дай мне чисто... то есть я хотел сказать целое копье. Да, целое!

– За эти четыре дня я сломал кучу таких копий. Поверь – оно целое.

– Во истину, друг познается в таких ситуациях, наружу сразу выползает всякая чистокопейная жадность...

– Минжун! Хватит паясничать.

– Хорошо. – подозрительно покладисто согласился тот.

Настроение брюнета сменилось как калейдоскоп. Он выдернул копье из головы маски и крутанул им, обрызгав друга с ног до головы черной кровью.

– Чтоб тебя, Минжун! –

– Что? я проверял баланс незнакомого оружия. – с невинностью ягненка ответил брюнет.

– Я убию тебя!

– Ааа! Убивают! Аааха-ха-ха!! – Притворно вереща, брюнет бросился по дороге в сторону, где, как он предполагал, находилась деревня.

Его друг, и, возможно, будущий убийца, со зверским лицом и копьем на перевес ринулся за ним.

***

– Может развяжешь и меня тоже, у меня уже руки затекли!

Друзья находились в каком-то запертом погребе, одну стену которого перегораживала решетка из жердей.

– Если в одной руке меня окажется веревка, а в другой ты – я могу не сдержаться, и придушить тебя.

– Пожалуй, мои руки еще не настолько затекли. – Минжун поерзал, и огляделся, пытаясь понять обо что его друг перетер веревки.

– Как можно быть такими не гостеприимными! Связывать и бросать в подвал усталых и голодных путников, у которых уже месяц не было женщины, это в высшей степени... - брюнет наконец отыскав нужную вещь – удобный сучок на вкопанной жерди посреди их «камеры» –она подпирал крышу.

– Их можно понять. Наше появление было необычным. – шатен развалился на соломе на полу и выглядел спокойным, несмотря на свое положение.

– Но мы же не за ними гонялись с криками и копьями, а за друг с другом. Какое право они имеют вмешиваться в нашу с тобой дружбу?!

– Мы разнесли пол их деревни.

– Ты вообще на чьей стороне? На их, или на нашей? – Минжун тоже перетер веревки и теперь с облегчением массировал запястья.

– А теперь самое время делать ноги.

– Воин должен отвечать за свои поступки.

– Ой, да брось! Я знаю этих крестьян. Они придут вечером, после работы в поле, соберутся в круг и начнут обвинять нас во всех своих грехах – ведь это такой удобный способ отмыться! Попутно детишки будут бросать в нас землю и камни, демонстрируя высочайший уровень своего воспитания. Затем, когда обвинения станут совсем уж дурацкими, вперед выйдет самый старый старичок этой деревеньки и скажет: «Все, мол должно быть по справедливости» – нам скостят половину обвинений. Хотя оставшихся все равно хватит что бы нас повесили.

– Но, пока они этого не сделали. – спокойно возразил ронин.

– Да ты чертов оптимист! Думаешь, сможешь передумать болтаясь в петле?

Шатен пожал плечами.

***

– Они разрушили мой дом! Они повалили амбар! Они убили Сироко! Убьем чужаков!

Крестьяне окружили двух пленников на пыльной площадке посреди деревни и кричали наперебой, потрясая сельскохозяйственными инструментами.

В спины двух воинов летели камни и грязь. Сзади бесновались дети, под присмотром настороженных матерей.

– Мне уже можно сказать: «Я же говорил!» – или еще подождем? – шепнул брюнет другу весьма нервным голосом.

– Чтоб тебя, Минжун, почему в такие моменты ты всегда прав? – шатен не особо понижал голос. Хотя, среди всех этих воплей…

– Почему тогда ты каждый раз упрямишься?! Каждый раз я прав, а ты все равно каждый раз гнешь свое. – продолжал шептать Минжун.

– Потому что никак не пойму, ты предсказываешь беды или призываешь их.

– Да причем тут это! Я же не прирожденный воин! В отличие от тебя, дуболома, меня готовили управлять уездом! Я должен был знать все повадки крестьян, что бы они меня не провели! И, исходя из моего опыта, времени у нас почти не осталось!!

– Ладно. – согласился шатен. Скинув перетертые ранее веревки, он рывком вырвал молотилку у ближайшего крестьянина и угрожающе крутанул ей в воздухе.

– Первый кто встанет на моем пути – умрет. – не особо громко или эмоционально констатировал он.

Крестьяне в страхе отступили, но не разошлись.

Минжун с силой провел ладонью по лицу.

– Не туда. – дернул он друга за рукав и потянул назад.

Брюнет скорчил страшную рожу, дети и женщины с визгом разбежались.

– Вот и путь наружу. – брюнет устремился прочь из окружения. Его соратник держался сзади, то и дело грозно раскручивая молотилку и заставляя крестьян держаться на почтительном расстоянии.

– Эх, чувствую себя лисом, покидающим разорённый курятник. Это одновременно и торжественно, но в то же время весело. – брюнета похоже веселила вся эта ситуация.

– Чтоб тебя, Минжун! Это все из-за тебя!

– Так я разве жалуюсь? Наоборот я радуюсь, что все так удачно вышло. Смотри, какие пышные проводы! Не помню, когда нас так в последний раз...

Чудовищная тяжесть надавила на друзей, как будто на их плечи кто-то навалил мешки полные камней.

Шатен мгновенно покрылся холодным потом. Липкие капли заливали лицо, в глазах двоилось.

– Что?! Маска?!

Все прекратилось так же резко, как и началось. Воин снова мог мыслить ясно.

– Нет, это не те Ёкаи.

Черные монстры источали гложущую злобу и ярость. Это же давление было спокойным и мерным, а главное, оно было куда сильнее.

Он инстинктивно повернулся к источнику давления.

На земле лежал Минжун – без сознания. Рядом с ним стояла забавно переделанная одноколесная телега с ручками и с привязанным внутри нее стулом. на котором сидел седой старичок в черном кимоно.

Воин посмотрел ему в глаза, и чернота беспамятства тут же накрыла его.

***

Толпа бросилась к бессознательным людям, лежавшим в пыли.

– Стойте. – тихо, но веско произнес старик.

– Посмотрите на их одежду – они недавно прибыли в общество душ.

Коричневая и сморщенная как деревяшка рука указала ни их белые туники.

– Они должны знать все, прежде чем понесут наказание.

Толпа недовольно заворчала.

– Идите и снова заприте их. Судилище состоится завтра перед работой в поле. – произнес дед в коляске.

Толпа снова заворчала, но не посмела ослушаться. Остался только староста.

– Но ведь чужаки могут сбежать ночью. – обеспокоенно произнес он.

– Сегодня у меня получилось поспать. Значит, из за моей бессонницы - сна мне в ближайшую седмицу больше не видать. Я сам посторожу их.

– Но, Шибукава-сама, не повредит ли это...

Старик раздраженно отмахнулся сухой рукой.

– К тому же, в деревне бывает скучно. Пусть народ повеселится еще и завтра.

Староста невольно улыбнулся.

***

– Эй вставай! – Минжун склонился над своим другом.

– У твоего дружка сильная воля. Мне пришлось приложить его куда сильнее, чем тебя. – необычайно чистым голосом для своего возраста проговорил старик.

Брюнет злобно уставился на деда, и замер – над его головой висел светящийся белым светом шар.

Тем временем шатен застонал и с трудом сел.

– Что за? Минжун…– просипел шатен.

– А? – брюнет в шоке пялился на светящийся и летающий шар.

– Ты тоже это видишь?

– Ага. - все так же оторопело откликнулся его друг.

– У него катана.

– А? – одновременно склонили голову набок Минжун и старик. Разве шатен не видит светящийся шар?

И действительно, в телеге, рядом со стулом, лежали потёртые ножны.

– Как же непривычно без меча. Хотя это обрубок по сравнению с моим нодати, но, может, дашь мне этот меч?

– Да как ты смеешь оскорблять мой занпакто!?

На друзей снова навалилась тяжесть. Минжун понял, что дед умеет контролировать это давление, потому что он мог стоять, в отличая от своего друга, который лежал на соломе и боролся за каждый вздох.

Старик закрыл глаза и давление прекратилось.

– Должен сообщить, что вы умерли, и попали в загробный мир, называемый Сообществом Душ.

– Мы, как бы, догадались. – заметил Минжун, тяжело дыша.

– После смерти, если человек прожил достойную жизнь, и у него не осталось незавершённых дел на земле, он попадает сюда.

– Хотя я не понимаю, почему вы – два поганца – которые прибыв в новый мир первым делом убивают крестьян, не попали в ад.

– Мы не…

– Эй дед! – перебил друга шатен, который снова мог стоять.

– Дед, я понимаю, что меч война – это его жизнь, и ты не можешь его дать мне. Но я согласен подождать пока ты не умрёшь от старости.

– Мерзавец! Да будет тебе известно, что это не простой меч, а занпакто!

Двух друзей снова придавило к полу.

– Передача занпакто другому – страшнейшее преступление. Он обладает душой и после конца службы должен быть возвращен в Готей 13!

– Твой сообщник не очень умен, да? – спокойно заметил старик, вырубив высокого ронина в очередной раз.

– Что за Готей 13? – спросил Минжун.

– Готоей 13 – это основа военной мощи общества душ.

– И с кем же воюет сообщество душ? – осторожно спросил брюнет.

– Иногда, по каким-то причинам, души ни сами, ни с помощью нас – синигами, не могут попасть в сообщество душ. Тогда из-за отчаянья они теряют свои сердца, а их лица закрывает маска – они становятся пустыми – злобными тварями, кото…

– Не ври, дед. Я видел синигами на картинке – это такие бледные типы с коровьими черепами на головах.

– Заткнисть! – взревели старики Минжун одновременно. Правда это не спасло последнего от порции духовного давления.

– Хотя в чем-то твой сообщник прав. Я никогда не был настоящим синигами. За шесть сотен лет службы в Готей 13 я даже не узнал имени своего занпакто. Мои ноги уже не ходят, а руки еле шевелятся. Даже мой дух ослаб, его едва ли хватает что бы урезонить парочку новых душ, таких как вы.

– Зачем же ты тогда стал воином? – удивился брюнет.

Старик задумчиво уставился в окно

– Боги старались куда сильнее, пока создавали холмы, реки, леса… когда очередь дошла до людей их энтузиазм очевидно поугас, поэтому мы получились так себе.

Старик снова замолчал.

– Поэтому в жизни я хотел лишь любоваться природой. Но, у небогатого человека, как я, не было бы времени на это, мне пришлось бы работать. Став синигами, я получил достаточно свободного времени. Правда время от времени я должен был сражаться и мог погибнуть, но у всего есть своя цена...

– Ты встал на путь война, что бы усесться в самом начале и смотреть на деревца? Я презираю тебя, старик. – выплюнул шатен.

– Замолчи! – на этот раз дед похоже на самом деле разозлился. Казалось его телега вот-вот развалится от напора мистической энергии.

– Твой сообщник действительно не знает, когда остановиться.

Старик довольно быстро успокоился, и Минжун вздохнул с облегчением.

У старика была бессонница, друзьям было не до сна. В результате этот странный, в чем-то враждебный разговор продлился до утра. Минжун спрашивал, а старик отвечал, рассказывая об обществе душ, о синиами и о пустых. Время от времени к ним присоединялся шатен, что бы через минуту уже корчится на полу.

***

Как только деда увез один из крестьян, Минжут принялся лихорадочно перетирать веревки о сучковатую деревянную подпорку – времени почти не оставалось.

– Черт, что на тебя нашло?! Зачем ты изводил старика? Хочешь что бы он прикончил нас, не дожидаясь утра!

– Нет! – азартно улыбнулся шатен.

– Это умение старика – давление – такое же как у тех в масках. Я изучал ее, она похоже на киай. На боевой клич самурая надо отвечать твердым взглядом и своим киай. Если же ты отступишь – тебе конец.

– Так же я понял, что чем дольше ты подвергаешься давлению, тем слабее оно действует. Поэтому я и провоцировал деда, что бы его способность ослабла. Однако старик и сам, похоже, это знает, поэтому и применял ее короткими вспышками. Поэтому мне пришлось оскорблять его столько раз, что бы мы привыкли.

– Обалдеть! Ты – это точно ты? Откуда столько умных слов? И фраза такая длинная…

– Чтоб тебя, Минжун!

– Ты же сам сказал – я воин. Если я в чем и разбираюсь, так это…

– Ха-ха-ха-ха – засмеялся брюнет. Он с самого начала просто подшучивал над другом.

– Чтоб тебя!

Настроение Минжуна резко изменилось и стало подавленным.

– Что? – заметил это более высокий воин.

– Ничего… просто…Этот старик напомнил мне Таджо-семпая.

– Управляющего?

– Да. Помнишь, как из-за неурожаев отец боялся набегов бандитов, и все нанимал и нанимал новых самураев?

– Да.

– Он нанимал воинов и повышал налоги. И чем больше было наше войско, тем сильнее все успокаивались. Но Таджо-семпай наоборот, становился все более хмурым, как будто знал об опасности, о которой другие и не догадываются.

– Еще бы! Ведь крестьяне решили, что лучше умереть от наших мечей, чем от голода. Они убили господина и всю его семью.

– Да. – нехарактерно односложно для себя ответил Минжун.

– И что?

– Ничего, просто… этот старик напомнил мне Таджо-сепая.

***

Староста забрал телегу с Сибукавой у своего сына и осторожно повёз его к площадке в центре деревни.

– Похоже эти бандиты буйными оказались. Я чувствовал вашу силу ночью.

– Ты чувствовал? – нахмурился старик.

– Да. С вами все в порядке? – осторожно спросил староста.

– В порядке. – буркнул старик.

На самом деле синигами тревожился. Те печати сокрытия, которые он установил вокруг деревни, когда еще мог ходить, они работают? Смогут ли они скрыть всю духовную силу, что он выпустил за ночь?

***

– Все жители «Деревни Синигами», мы собрались здесь сегодня что бы судить двух бандитов, что повалили забор, испортили крышу дома у старосты, снесли стену амбара и убили Сироко!..

– Знаешь, перед тем как бежать, давай я попробую с ними договориться. – шепнул на ухо другу Минжун.

Тот лишь пожал плечами, продолжая сверлить взглядом старика.

– Стойте, славные жители «Деревни Синигами»! Перед тем как вынести свой приговор, не будет ли справедливо дать слово нам?

Крестьяне недовольно заворчали. Староста покосился на синигами, тот слегка кивнул.

– Говори. – хмуро ответил крестьянин.

– Да, мы поломали вам забор, крышу и амбар, но разве стоит за это нас убивать? К тому же, подумайте, в качестве наказания мы могли вы все это починить, это принесло бы вам пользу, и вы бы сохранили свою карму чистой, не замарав ее убийствами. – Минжун говорил проникновенно и убедительно, но…

– Вам ли говорить о карме?! Вы убили Сироко! Вы убили моего сына! – запричитал старый крестьянин.

– Вы говорите о том крестьянине, что тащил телегу по той дороге, по которой мы пришли?

– Так вы сознаетесь? – староста нахмурился еще сильнее.

– Нет. Его убил, как вы их там называете – пустой?

– Лжёшь! Лжёшь! Если бы его убил пустой, он убил бы и вас! – заголосила какая-то визгливая крестьянка. В любой деревне есть такая.

– Мы убили того пустого, который убил Сироко. – уверенно произнес брюнет

– Лжёшь! Лжёшь! Только синигами могут убивать пустых!

Минжун поморщился от этого высокого визга.

– Тишина. – веско произнес старик.

– Томоко не совсем права, люди с высокой духовной силой так же могут убивать пустых. Однако, среди прибывших в сообщество душ таких людей почти нет, и ни в одном из вас я силу не чувствую.

– Пока мы были живы, мы были самураями. Мы умеем побеждать врага и без этой вашей силы. – уверенно ответил Минжун. Он почувствовал, что побеждает в споре.

– Славные жители «Деревни Синигами», мы не убивали Сироко, мы пытались его спасти. И даже когда не смогли этого сделать, мы отомстили за его смерть. Подумайте, как будет плохо убить нас в таком случае, для вашей кармы, я имею ввиду.

– Сладко говоришь, а сам собираешься сбежать. – снова раздался визгливый голос.

– Разве нам удастся скрыться от господина синигами? – парировал брюнет.

– Подумайте, раз вам некуда торопиться, стоит ли спешить и рисковать. Ведь вы рискуете приобрести славу неблагодарных, которые безосновательно обвиняют всех подряд. Тех, кто связывает и бросает в подвал усталых и голодных путников, у которых уже давно не было женщин.

Воцарилась мертвая тишина.

Мерзавци! Негодяи! Они хотят наших дочерей! Убийцы! Смерть им!

– Похоже зря я сказал про женщин. – вжал голову в плечи Минжун.

– Меня это достало! – шатен сбросил с рук перетертые веревки и рванул к ближайшему крестьянину, отбирая у него деревянные вилы.

– Ты опять забыл поверить, как у них связаны руки? – синигами укоризненно посмотрел на старосту. Но на выслушивание ответа у него времени не было. К удивлению старика вторженец направились прямо на него.

Крестьяне ринулись в разные стороны, зная, что сейчас будет. Духовное давление опустилось на площадку. Друзья рухнули на колени.

– Рраааа! – зарычал-закричал шатен, кое как вставая с земли.

– Что такое, дед?! Что будешь делать теперь?! – зло ухмыльнулся он и сделал шаг вперед.

Старик поднял руку.

– Бакудо номер один! Сай!

Высокий воин рухнул обратно на землю. Неведомая сила заломила его руки за спиной.

– Ты думал все так просто, самурай? – ухмыльнулся синигами.

Крестьяне, видя что все под контролем, стали снова собираться в круг.

– Староста, проверь руки второго.

Минжун все еще изображал связанного, и это был последний шанс друзей на побег.

– Стойте! Но ведь пустой наполовину съел этого вашего Сироко! Включите голову! Как мы могли оставить подобные раны!? – к удивлению брюнета внезапно пришедший в его голову, как он считал – блестящий, довод не возымел эффекта.

– Здесь трупы растворяются вместе с одеждой спустя пару часов после смерти. – шипя от боли произнес его друг.

– Не мог раньше сказать! – воскликнул брюнет.

– Не пытайся юлить. Я увидел твою лож сразу же. Ведь я установил скрывающий барьер вокруг деревни. Никаких пустых вы встретить не могли.

– Не знаю что ты там установил, но, кроме того, я убил еще пять. И это за четыре дня. – прохрипел шатен.

Старик нахмурился. Слова бандита подтверждали его опасения. Он слишком давно не мог проверить барьер, к тому же прибытие новых душ могло нарушить его структуру.

– Староста, пусть прикатят телегу Сироко.

Крестьянин бросился за телегой сам, так и не проверив руки Минжуна. Старик устало вздохнул. Староста определенно не был надежным человеком.

Телегу прикатили быстро, и синигами принялся внимательно ее изучать.

– Кровь. Следы… когтей? Или царапины от падения на камни? Черт, надо было осмотреть ее вчера, пока духовные следы еще не развеялись. – бормотал себе под нос старик.

По сравнению с судьбой этих двух самураев, ему куда важнее было знать, цел ли барьер.

Только он об этом подумал, как ответ пришёл откуда не ждали.

– РРРААА! – злобное, гложущее, по силам не уступающее старому синигами духовное давление обрушилось на деревню.

– Пустой! – истошно завопили крестьяне, разбегаясь, кто куда.

Посередине площадке приземлилась уродливая гиганская жаба, с черепом на голове.

– РРРААА!

– Хадо номер тридцать один! Сяккахо! – старик запустил огненным шаром в пустого, но лягушка огромным прыжком увернулась.

– Сяккахо!

– Сяккахо!

– Сяккахо!

Глядя на напуганного друга и бледного старого синигами, ронин понял: они не справится одни.

А значит, ему нужно встать и помочь.

– Встать! Ради чего я родился?! Ради чего тренировался с четырех лет!? Что бы умереть связанным в грязи!!?

– АААА!

В глазах его было темно, ноги дрожали, но он встал. Однако его руки были связанны.

– АААААААААА!

Ронин пытался разорвать путы. Хотя на деле понимал, что даже если ему удастся это сделать, сражаться он уже точно не сможет.

–АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА! Вжух

К его удивлению, как только заклятье лопнуло, он еще стоял на ногах. И чувствовал себя превосходно!

– Невозможно! Обычная душа не может разорвать кидо.

Старик отвлекся и жаба прыгнула.

– Осторожно! – шатен кинулся на перерез лягушке-монстру.

– Бакудо номер четыре! Хаинава!

– Бах!

Желтая веревка опутала пустого, и он рухнул на многострадальный амбар, который два приятеля так увлеченно разносили вчера. Но последним движением лапы лягушка отбросила синигами и бросившегося наперерез ронина в сторону.

– Хорошо что у нее нет когтей. – прохрипел ронин, поднимаясь.

Он глянул на лягушку, похоже магическая веревка удержит ее секунд на сорок.

– Хорошо.

Он посмотрел на старика, струйка крови стекала из его рта, не верилось что в этом сухом теле еще осталась какая-то жидкость. Ронин принял основной удар на себя, но старики такие хрупкие… Синигами умирал.

– Плохо.

Тем временем Минжун освободился от веревок и судорожно искал что-нибудь железное и острое, что бы прикончить связанного пока монстра.

Шатен покачал головой. Он уже сражался с пустыми, и знал, что такую тварь не убить крестьянскими вилами. Оставалось только одно.

– Эй, дедан, где твой данпекто?

Старик смотрел в небо.

– Знаешь, твои слова сегодня ночью меня задели.

– Где твой дом? Там твой этот дзанктото?

– Если я о чем в жизни и сожалел, так это о том, что не использовал свой занпакто для защиты тех, кого я мог бы защитить. Я мог бы защитить жителей этой деревни, будь я сильнее…

– Так говори где этот твой волшебный занзанкот, и я сделаю это за тебя.

Старик болезненно улыбнулся, воин, очевидно, пытался оскорблениями поддержать в нем жизнь. Такая детская уловка... шатен определенно не умел врать.

– Если я отдам тебе занпакто, синигами убьют и тебя.

– Ты хочешь спасти деревню, или как? – ронин начал терять спокойствие

– Пообещай мне… отправится после битвы в Сейрейтей и стать синигами.

Старик засунул руку за спину и вытащил катану. Он почти умирал от старости, но все равно носил с собой клинок. Это был первый раз когда рослый мечник его зауважал.

– Ты клянёшься?

Ронин посмотрел синигами прямо в глаза и кивнул.

– Дай мне свой меч, синигами.

– Не синигами – Сибукава Накано. – старик протянул свой занпакто вперед.

– Ну а я Асидо Кано. – сказал ронин, принимая катану.

– А теперь, иди ка сюда, лягушачья рожа! Сейчас я тебе..

Глядя, темнеющим взглядом на то, как его занпакто в чужих руках разрубает маску-череп от лба до подбородка, старик прошептал.

– И все-таки она у него есть – духовная сила.