Зима в тот год выдалась лютая.
Макс помнил, как стёкла в деревенском доме покрывались узорами такими плотными, что за ними не было видно улицы. Бабушка топила печь до хруста, закутывала его в шерстяное одеяло и говорила:
— Не подходи к окну, продует.
Он не слушался. Стоял на табуретке, дышал на ледяную гладь, плавил маленькое отверстие и смотрел. Там, за стеклом, лежала ночь — чёрная, бесконечная, усыпанная звёздами, каких в городе не бывает. Мороз выжигал всё лишнее, и небо становилось хрустальным.
В девять лет Макс твёрдо знал: там, среди звёзд, кто-то есть. Не инопланетяне. Нет. Что-то другое. Что-то, что смотрит в ответ.