История одного зомби

Меня зовут Арви. По крайней мере, так меня называли До. Теперь у меня нет имени. Теперь есть только я: мои тяжелые шаги, скрип песка под босыми ногами и вечный, неутолимый голод. Но я помню.

Я помню высокие стены из песчаника, смех у кузницы и ее глаза, зеленые, как самый редкий изумруд. Я помню вспышку, крики и холодную чешую того, что ворвалось в наш город. А потом — тишину. А потом… я проснулся.

Проснулся здесь, в этой каменной кожей, с разумом, затуманенным красным туманом. Мои товарищи, такие же, как я, мы брели ночью, издавая протяжные стоны. Это не был язык, это был просто звук, вырывающийся наружу вместе с тоской. Мы шли на свет. На тепло. На жизнь.

Однажды ночью мы наткнулись на его дом. Неуклюжий, из грубого дуба, с факелами у входа. Он, живой, метался внутри, пытаясь заложить проход камнем. Его страх был подобен аромату свежеиспеченного хлеба — он сводил нас с ума. Мы били в стены, царапали их огрубевшими пальцами.

И тут я увидел ее. Не его, не живого. На столе, за стеклом, стоял цветок. Алый мак. Такой же, какой она носила в волосах.

Красный туман в моей голове на мгновение отступил, уступив место воспоминанию. Я видел ее, смеющуюся, с алым маком за ухом, на фоне заходящего солнца над пустыней. Это было остро, как клинок, и тепло, как летний дождь.

Мои руки опустились. Мой стон затих. Сородичи, не обращая на меня внимания, продолжали ломиться в дверь. Я отступил. Медленно, неуклюже, развернулся и побрел прочь от света, прочь от тепла, прочь от этого сладкого, манящего страха.

Я шел всю ночь, пока не добрался до старой шахты. Там, в глубине, где не достигали лучи солнца, я нашел заброшенную каменную галерею. Это стало моим убежищем.

Теперь ночи у меня другие. Я не иду со стаей. Я бреду один. Иногда я просто стою в тени дубовой рощи и слушаю, как шелестят листья. Я смотрю на летающих светящихся существ — они не боятся меня. Однажды я нашел брошенную деревянную куклу. Я принес ее в свою галерею и поставил в нишу. Я не знаю зачем. Возможно, чтобы напомнить себе, что когда-то кто-то тоже играл с такими куклами.

Я нахожу вещи. Ржавый железный слиток, кусок синей шерсти, бирюзовый осколок от витража. Я складываю их в кучку. Это мое немое коллекционирование. Моя попытка собрать по кусочкам то, что я потерял.

Иногда голод становится невыносимым. Красная пелена застилает глаза, и я снова готов броситься на первый же факел, на первый же силуэт у станка. Но тогда я возвращаюсь в галерею и смотрю на свой алый мак. Он искусственный, я сорвал его с высокой травы, но он такой же яркий. И я вспоминаю. И туман отступает.

Я не знаю, что со мной происходит. Я все еще монстр. Солнце все еще опаляет мою кожу. Мое тело все еще жаждет того, чего оно не должно желать. Но внутри этой окаменевшей оболочки, под бельмами подслеповатых глаз таилось что-то иное. Не надежда на перерождение — это слишком громкое слово. Скорее… надежда на память. На то, чтобы не стать окончательно тем, кем меня сделали.

Я — Арви. Я помню алый мак. И пока я помню, часть меня все еще жива. И может быть однажды я найду не просто вещи, а способ снова почувствовать дождь на коже, не шипя от боли, а подставив лицо под прохладные капли, как делал это До.

А пока я просто жду ночи. Моей ночи. Тихой, полной воспоминаний, которые принадлежат только мне.

2.

С тех пор, как я нашел тот обрывок старого дневника, все изменилось. Я нашел его в сундуке, заваленном камнями, в самой глухой галерее шахты. Кожаный переплет истлел, страницы едва держались, но несколько слов, выведенных скупыми чернилами, вонзились в мое сознание острее любого клинка:

«...испытал на пленном зомби. Золотое яблоко, выплавленное в горниле самого света... не убивает, но исцеляет. Сбрасывает оковы проклятья... возвращает душу...»

Дальше текст обрывался, съеденный плесенью и временем. Но и этого было достаточно.

Золотое яблоко. Оно существовало. Оно было реальным. Оно не было легендой, которую шепчутся испуганные деревни.

С этого момента мои ночные бдения обрели новую цель. Я больше не просто бродил, собирая безделушки и убегая от своего голода. Я искал. Шахты, которые когда-то были моим убежищем, теперь стали моим полем надежды.

Я научился различать скрип ржавых рельс под землей. Я пробирался в туннели, куда мои сородичи даже не заглядывали, движимые лишь примитивной тягой к поверхности. Я искал вагонетки, застывшие на полпути в вечность, и заглядывал в их грузы.

Это было мучительно трудно. Мои пальцы, неуклюжие и одеревеневшие, с трудом открывали заклинившие сундуки. Иногда я находил лишь гнилые кости и куски руды. Однажды я наткнулся на вагонетку, полную динамита, и едва успел отпрыгнуть, когда с потолка упала капля воды — этот урок запомнился мне надолго.

Но я не сдавался. Потому что теперь, когда красный туман голода подбирался ко мне, я мог бороться с ним не только памятью о маке, но и мыслью о яблоке. Оно стало новым символом. Символом возможности.

Однажды ночь едва не закончилась для меня плачевно. Я услышал лай и торопливые шаги. Живые. Искатели приключений, вооруженные железными мечами. Они шли по моему туннелю. Я прижался к холодной стене в глубокой нише, затаившись, стараясь не издавать ни звука. Их факелы отбрасывали на стены пляшущие тени, и их свет жёг мою кожу даже на расстоянии.

— Смотри, зомби! — крикнул один из них, и моё сердце (или то, что от него осталось) замерло.
Но он указывал не на меня. Он светил на моего сородича, который брел по рельсам прямо на них. Раздался знакомый звук удара мечом по плоти, короткий стон, и затем — тишина.

Я застыл, переполненный не голодом, а ужасом. Ужасом быть обнаруженным, быть уничтоженным так близко к цели.

— Странно, — сказал второй искатель, обыскивая останки. — Он один. Обычно они толпами ходят.
— Эта шахта мертва. Пошли дальше, тут ничего нет.

Они ушли. Я еще долго стоял в нише, дрожа. Они искали сокровища, руду. Они даже не подозревали, что я все время был рядом с ними — и был бесконечно рад их уходу.

И вот, спустя много ночей, это случилось.

Я почти прошел мимо. Вагонетка наполовину завалена гравием, и я уже хотел отвернуться, но что-то заставило меня задержать на ней взгляд. Сквозь щель в разломанных досках кузова тускло блеснул не серый свет камня и не коричневый — дерева. Это был теплый, глубокий, медовый отблеск.

Сердце (о, да, оно всё ещё было там!) заколотилось в моей каменной груди с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвет её. Я принялся раскапывать завал, не чувствуя тяжести камней, не слыша скрежета своих суставов. Я должен был добраться. Я должен был.

И вот он лежал у меня на ладони. Совершенный сияющий куб золота, а в его сердцевине — рубиново-красное яблоко. Оно пульсировало тихим, едва уловимым светом, и от него исходило не тепло, а… чистота. Та самая чистота, которую я когда-то чувствовал под летним дождем.

Я держал его. Держал свое спасение. Свой билет назад, к солнцу, к дождю, к жизни.

Но тут до меня дошло. Чтобы съесть его, мне нужно… укусить. Прожевать. Проглотить. Те самые действия, что были связаны только с ужасом и болью для других. Мой голод был проклятием, а этот плод — его антиподом. Я боялся. Боялся, что даже прикосновение к нему губами причинит невыносимую боль. Боялся, что это обман, иллюзия, которая рассыплется в прах.

Я сидел в своей темной галерее, сжимая в руке золотое яблоко, и смотрел на свой алый мак. Два символа. Два пути. Один — память о прошлом. Другой — надежда на будущее.

Рассвет уже был близок. Сквозь щели в поверхности пробивались первые робкие лучи. Я не мог остаться здесь. Я должен был принять решение.

Я поднялся и побрел глубже, в самую темную, самую безопасную пещеру, что только смог найти. Я прижался спиной к холодному камню, зажав яблоко в обеих руках.

И я ждал. Ждал рассвета. Ждал момента, когда тьма снаружи станет абсолютной, и ничто не сможет мне помешать.

Сегодня ночью! Сегодня ночью я попробую.

3.
Я сидел в самой глубокой камере своей пещеры, куда не доходил даже намек на утренний свет. В руках я сжимал свой шанс. Золотое яблоко пульсировало ровным, успокаивающим светом, освещая мои огрубевшие пальцы и холодные стены моего убежища.

И этот свет отбрасывал не только физические тени, но и тени в моей душе. Я боялся.

Я боялся, что ничего не произойдет. Что я проглочу этот сияющий плод, а потом просто встану и снова пойду бродить по ночам, с тем же вечным голодом и туманом в голове. Что надежда, которая согревала меня все эти долгие ночи, окажется лишь злой шуткой, жестокой насмешкой судьбы. Разочарование от этого казалось страшнее любой боли.

Но был страх куда более глубокий и парадоксальный. Страх, что магия сработает.

Что, если я открою глаза и увижу мир в цветах, а не в оттенках серого и красного? Услышу не только стоны ветра и скрежет камней, но и пение птиц? Почувствую на коже не жгучую боль солнечного луча, а его ласковое тепло?

И тогда… что тогда?

Этот мир, эта система тоннелей и пещер, эти тени — это мой дом. Пусть он уродлив и жесток, но он мой. А они… они — мои соседи. Мои единственные знакомые.

Вот скелет, которого я в мыслях зову Стриж. Он вечно о чем-то тревожно пощелкивает, метко стреляет из своего лука и боится волков. Он делился со мной костями, которые находил, а я оставлял ему на видном месте наконечники стрел, которые находил в сундуках. Мы не общались, нет. Но мы соблюдали нейтралитет. Молчаливое перемирие одиночек.

А вот Паучиха с восемью блестящими глазами, вечно плетущая свою паутину в западном туннеле. Она никогда не нападала на меня первой. Ее детишки иногда путались у меня под ногами, и я аккуратно их обходил.

И… Василий. Крипер. Тихий, неловкий, вечно подкрадывающийся так, что его слышно за три коридора. Он шипел от обиды, когда живые сбегали от него, и тогда я иногда просто сидел неподалеку, и мы слушали вместе тишину. Он был таким же изгоем, как и я. Просто его одиночество было более… взрывоопасным.

Что будет с ними, если я стану живым? Они превратятся из соседей в монстров. В цели. В опыт, который нужно получить, и ресурсы, которые нужно собрать. Я буду обязан бояться их. А они? Учуяв запах жизни, запах плоти, они будут жаждать моей смерти. Наш хрупкий, безмолвный мир рухнет.

Я предам их. Ради того, чтобы вернуться в мир, который, возможно, уже забыл меня. Мир, который с первого же взгляда поднимет на меня меч.

Я сжал яблоко так, что золотая оправа впилась в ладонь. Передо мной лежал не просто фрукт. Передо мной лежал выбор между двумя жизнями. Одна — полная боли и тоски, но знакомой и своей. Другая — полная света и чувств, но одинокая и, возможно, враждебная.

Я посмотрел на свой алый мак, торчащий из трещины в камне. Он был символом прошлого. Яблоко было символом будущего. Но настоящее… настоящее было здесь. В этой пещере. В страхе и надежде.

Я поднес яблоко к лицу. Его сладкий, медовый аромат, который я едва улавливал, казался самым восхитительным запахом на свете.

Я боялся. Я боялся обеих возможностей.

Но больше всего я боялся так и остаться сидеть в темноте, ничего не решая, пока рассвет не превратит меня в пыль вместе с моей нерешительностью.

Я должен был выбрать. Остаться монстром в мире монстров… или стать человеком в мире, где у меня не будет дома.

С глубоким, скрипучим вздохом, который больше походил на стон, я открыл рот.

4.

Я должен был выбрать.

Яблоко коснулось моих губ. Оно было невероятно твердым и холодным, как сама руда, но от него исходила странная вибрация — чистый, высокий звон, который отзывался не в ушах, а где-то в глубине того, что когда-то было моей душой.

Я зажмурился и с силой сомкнул челюсти.

Раздался хруст, не похожий ни на что, что я слышал прежде. Это был не хруст кости и не скрежет камня. Это был звук ломающегося хрусталя и рассыпающегося песка. Я почувствовал взрыв вкуса — сладкий, медовый, терпкий. Он обжег мне рот, но это была не боль от огня или солнечного света. Это было жжение жизни, врывающейся в мое омертвевшее естество.

Золотая пыль затопила мое горло. Мир взорвался белым светом.

Я упал на колени, сотрясаясь конвульсиями. Во мне ломалось что-то фундаментальное. Кости сдвигались, срастаясь заново, уже по-другому. Кожа трескалась, как высохшая земля, и под ней проступала новая, розовая и невероятно нежная. Красный туман в голове не просто рассеялся — его выжгли этим золотым пламенем. Вместо него хлынул водопад.

Ее имя было Лиана.
Я держал в руках первый алмаз, вырубленный из породы, и она смеялась, говоря, что он холодный и безжизненный.
Запах дождя на раскаленной пустынной плите.
Жар кузнечного горна и вкус прохладной воды из глиняного кувшина.
Страх. Чешуя. Укус холода. Тьма.

Я лежал на холодном камне, и по моим щекам текли слезы. Настоящие, соленые, человеческие слезы. Я плакал от боли воспоминаний, от ужаса того, что я творил, будучи монстром, и от переполнением радости просто чувствовать.

Света не было. В пещере было темно. Но я *видел*. Я различал текстуру камня, каждую трещинку, каждый выступ. Я слышал тихий шепот воды где-то вдалеке и свое собственное, прерывистое, но настоящее дыхание.

Я был жив. Магия сработала.

И первый же звук, который я услышал извне, заставил меня вздрогнуть и прижаться к стене. Знакомое, тоскливое пощелкивание. Стриж. Он брел по соседнему туннелю. Раньше этот звук был просто фоном. Теперь в нем слышалась бесконечная, неосознанная тоска. И… угроза. Чистая, нефильтрованная угроза.

Мое сердце, настоящее сердце, забилось в панике. Я был безоружен. Я был голым. Я был слабым. И весь этот мир, мой дом, теперь видел во мне добычу. Крипер Василий, почуяв живую плоть, уже не будет сидеть со мной в тихой компании. Он придет и…

Мысли путались. Но среди страха пробивался иной, древний, почти забытый инстинкт. Инстинкт выживания. Инстинкт созидания.

Дерево. Нужно дерево.
Булыжник. Нужен булыжник.
Уголь. Нужен уголь для факела.

План. У меня в голове был план. Язык моих рук, язык крафта, который я знал еще до Падения, просыпался, накладываясь на великолепное знание этих пещер.

Я ждал, пока пощелкивание Стрижа не затихло вдалеке. Потом, двигаясь бесшумно, как только мог, я выбрался из своей пещеры и пополз в старую, заброшенную штольню, зная, что там валяется несколько брошенных вагонеток из светлого дуба.

Мои первые инструменты были уродливы и неудобны. Деревянная кирка, скрепленная веревками из высушенной лозы. Но когда я ударил ею по каменной стене, чтобы добыть булыжник, я почувствовал не голод и разрушение. Я почувствовал смысл!

Следующие несколько ночей стали самыми напряженными в моей… жизни. Я крался по знакомым туннелям, как вор, добывая ресурсы, прячась от бывших соседей. Я нашел маленькую, скрытую нишу с источником воды и участком земли. Я огородил его камнем.

Дрожащими руками я воткнул в землю единственную картофелину, найденную в сундуке. Это был неурожайный, глазчатый клубень. Но для меня он был семенем будущего.

Я стоял на коленях перед своим крошечным полем, с самодельной каменной мотыгой в руках, и смотрел на грубые стены своей новой норы. Это было нечто большее, чем убежище. Это было начало.

Я был больше не Арви-зомби. Я был просто Арви. Одинокий, напуганный человек в подземном мире, полном опасностей.

Но у меня была картошка. У меня были инструменты. И у меня была надежда не просто выжить, а построить свой дом заново. На этот раз — в свете факелов, а не в спасительной тьме.

5.

...Яблоко сработало. Я лежал на камнях, чувствуя, как по моей новой, нежной коже бегут мурашки от холода пещеры. Я был жив. Я был человеком. И я был абсолютно беззащитен.

Но что-то было не так.

Помимо вкуса меда и взрыва воспоминаний, вместе с магией яблока в меня влилось что-то еще. Что-то... большее. Я чувствовал не только твердость камня под спиной, но и его *данные*. Его «каменность». Это было не осязание, не зрение. Это было знание, возникающее прямо в сознании, как всплывающая подсказка.

*`Булыжник. ID 4. Прочность: 10. Инструмент: кирка.`*

Я вскочил, прислонившись к стене. Отшатнулся. Мысли путались, но сквозь панику пробивался новый, холодный и ясный поток информации.

*`Стена. Булыжник. Массивный блок. Хитбокс: полный.`*
*`Воздух. ID 0. Заменяем.`*
*`Источник воды. ID 8. Обновляем.`*

Это был не голос. Это был чистый интерфейс, наложенный на реальность. Я видел мир не просто глазами — я видел его код. Его структуру.

Я посмотрел на груду булыжника, которую накопил для постройки убежища. Раньше мне нужно было таскать их по одному, тяжело, медленно. Теперь я просто посмотрел на нее и... подумал.

`Стак булыжника x32. Переместить в инвентарь.`

Груда камней исчезла. Но я чувствовал ее. Не физически в карманах — а в некоем внутреннем пространстве, разделенном на сетку. Я мысленно вызвал ее образ — и увидел знакомый интерфейс крафта. Только теперь он был не на верстаке, а прямо в моей голове.

Дрожащей рукой я достал один камень. Не буквально взял, а скомандовал.

*`Булыжник x1. Экипировать в правую руку.`*

Камень материализовался в моей ладони. Я замер. Это было... Это было как творение из ничего. Как сила бога.

Я был больше не просто выжившим. Я стал... чем-то другим. Зомби, ставший человеком, который теперь видел самую суть мира. Ментальным хакером реальности.

Мой первый импульс был — бежать. Вырваться на поверхность, к солнцу, и творить чудеса. Но новый, холодный разум, работавший параллельно с моими человеческими эмоциями, тут же просчитал риски. `Солнечный свет. Урон: 1 в секунду. Броня: отсутствует. Вероятность выживания: 0%`.

Я был уязвим. Сила была, но не было прочности, чтобы ее применить.

И тогда я взглянул на мир вокруг себя новыми глазами. Не как на угрозу, а как на... ресурс.

Стриж, пощелкивающий за углом, перестал быть просто врагом. Его скелетонская сущность теперь читалась мной как `Моб. Скелет. ID 51. Дроп: кость, стрела. Опыт: 5`. Крипер Василий был `Моб. Крипер. ID 50. Дроп: порох. Опыт: 5`.

Это было чудовищно. Бесчеловечно. Видеть живых (пусть и не совсем) существ как строки кода и источник лута. Но это также было... эффективно. Мой страх начал уступать место холодному, расчетливому любопытству.

Я не стал нападать. Вместо этого я экспериментировал. Я смотрел на каменную стену и думал: "Добыть". Ничего не происходило. Нужен был инструмент. Я собрал палку и булыжник. Мысленно совместил их в сетке крафта. "Рецепт: каменная кирка. Скрафтить".

В моей руке материализовалась новая кирка. Я взмахнул ею у стены — и камень поддался мгновенно, рассыпавшись и тут же переместившись в мой инвентарь. Скорость была ошеломляющей.

За ночь я вырыл себе не просто нору. Я вырезал в скале идеальную кубическую комнату. Я поставил `Факел (ID 50)` на стену, и он предотвращал спаун врагов. Я создал `Верстак (ID 58)` и `Печь (ID 62)` из добытого камня.

Я сидел в своем абсолютно безопасном, хорошо освещенном кубе, с каменной киркой в руке и с безумным новым знанием в голове. Я смотрел на дверь, за которой брел Стриж.

Я мог... поговорить с ним? Нет. Он не был запрограммирован на диалог. Его AI был примитивен: `Цель: игрок. Действие: атака на дистанции.`

Но я мог его... обойти. Я мог выкопать обходной туннель, спровоцировать его на падение в яму, которую я мысленно вырежу за секунду. Я мог фармить его кости, не испытывая ни капли жалости, потому что видел в нем не старого знакомого, а `ID 51`.

Я обхватил голову руками. Во мне боролись два начала. Человеческое — которое помнило тихую компанию в темноте и жаждало общения. И новое, хиробриновское — которое видело мир как код и жаждало эффективности и контроля.

Я был больше не зомби. Но я и не игрок. Я был Арви. Первый в своем роде. Проснувшийся NPC. И теперь мне предстояло решить, как использовать эту силу. Стать богом для этого подземного мира... или его тираном.

И первым делом мне нужно было найти больше золотых яблок. Потому что если я смог измениться... возможно, я смогу изменить и других? Создать не просто ферму, а целое сообщество. Проснувшихся.

Но для этого нужны были ресурсы. Много ресурсов. И я знал, как их добыть.

6.

С моими новыми способностями жизнь в подземелье превратилась из борьбы за выживание в… странную игру. Я возвел целую базу, вырезанную в скале с хиробринской точностью. У меня были автоматические фермы, ловушки, сундуки, полные ресурсов. И я страшно скучал.

Одиночество глодало меня куда сильнее прежнего голода. Сила теряла смысл, когда некому было ее продемонстрировать. И тогда я начал жаждать появления кого-то другого. Живого.

И однажды я услышал её. Голос, который эхом разнесся по каменным коридорам.
— Ой! А где это я?.. Темно как-то. Ладно, ща факел поставлю…

Глупенький, наивный голосок. Девичий. Игрок.

По старой привычке я прижался к стене, стараясь не шуметь. Но потом до меня дошло. Мне не нужно было прятаться. Я посмотрел в её сторону сквозь толщу камня своим новым зрением. `Игрок. Ник: Лена_Котик. Уровень: 3. Здоровье: 10/10.`

Сердце забилось чаще. Не от страха, а от азарта. Наконец-то! Игрушка.

Я принялся творить магию. Пока она неспешно ставила факелы, я мысленным усилием выкапывал блоки прямо у нее под ногами. Она проваливалась в яму на один блок с визгом.
— Ой! Что это? Баг?
Я ставил блок обратно, замуровывая её.
— Ааа! Выпустите! Это кто-то есть?
Я убрал блок сверху. Она выскочила, испуганная. Пока она оглядывалась, я быстро выстроил перед ней стену из тыкв.
— Тыквы? СЕРЬЕЗНО? — её возмущенный крик заставил меня ухмыльнуться в темноте.

Я стал невидимым режиссером её кошмара. Пол под ней превращался в песок, и она проваливалась в следующую пещеру. За углом её ждала безобидная летучая мышь, которую я в последний момент подменил на зомби, появившегося из ниоткуда (я просто убрал факел и быстро поставил его обратно после спавна). Я ронял перед ней редкие ресурсы — изумруд, алмаз — и убирал их, когда она тянулась за ними.

— Эй! Кто тут?! Это не смешно! — её голос дрожал, но в нем было больше злости, чем страха. Она была упрямой.

В какой-то момент она села на корточки посреди тоннеля и достала верстак.
— Ладно, мистер тролль. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Ща я тебе такую ловушку сделаю!

Она была… милой. И решительной. Она не плакала и не выходила из игры. Она пыталась адаптироваться, понять правила моей игры. И в её голосе, в её наивной вере в то, что ловушка из камня и красной пыли может остановить того, кто управляет самой реальностью, было что-то такое… человеческое.

Я наблюдал, как она сосредоточенно скрещивает палочки и камешки, ворча себе под нос, и моя ухмылка медленно исчезала.

Я вспомнил себя. Зомби, который собирал безделушки просто потому, что они напоминали ему о прошлом. Который боялся потерять свой хрупкий мир.

А что делал я? Я разрушал чей-то мир ради забавы. Я был не богом и не тираном. Я был задирой в песочнице.

Что бы подумала Лиана? Та, чьи глаза я помнил?

Стыд ударил в меня с новой силой, куда более горькой, чем прежде.

Лена_Котик поставила нажимную плиту и с видом победительницы шагнула на нее. Я молниеносно `взорвал` механизм изнутри, не дав ей активировать. Она вздохнула с разочарованием.

Я сделал глубокий вдох и вышел из тени. Не телепортировался, не появился из ниоткуда. Я просто вышел, как обычный человек, держа в руке не меч, а запеченную картофелину.

Она взвизгнула и тут же зарядила лук.
— Стоять! Не подходи! Это ты всё устроил?
— Да, — мой голос прозвучал хрипло и непривычно. Я почти разучился говорить. — Это я. Прости. Я… заигрался.

Она не опускала лук, смотря на меня с подозрением.
— Ты кто вообще? Админ? Моддер? Читер?
— Нет, — я горько усмехнулся. — Я бывший зомби. Долгая история. Вот. Держи. В знак перемирия. — Я бросил ей картошку.

Она поймала её на автомате, всё ещё не понимая.
— Бывший… зомби? — она медленно опустила лук. — Это… возможно?

— С золотым яблоком — всё возможно, — я сказал и, повинуясь импульсу, достал из своего инвентаря второе яблоко. То самое, что я берег для кого-то другого. Я бросил его ей. — На. Если встретишь Василия… крипера, с зелеными глазами и грустным луком… может быть, попробуешь его угостить?

Она смотрела то на яблоко, то на меня, а ее мозг, казалось, пытался перезагрузиться.
— Вау, — наконец выдохнула она. — Это самый крутой день в моей жизни. Даже круче, чем когда я нашла седло на поросенке!

Я неловко улыбнулся.
— Может, вместо того, чтобы ставить друг другу ловушки, мы попробуем… построить что-нибудь? Вместе? Я знаю тут хорошее место с обсидианом.

Её лицо озарилось восторгом.
— Да! Конечно! Только… ты обещаешь, что больше не будешь закапывать меня в тыквах?
— Обещаю, — я сказал и понял, что это обещание — мой первый настоящий, человеческий поступок за долгое время.

Она подошла ко мне, все еще с некоторой опаской, но с горящими от любопытства глазами.
— А меня Лена зовут. А тебя?
— Арви, — ответил я. И впервые за долгое время это имя прозвучало не как воспоминание, а как настоящее настоящее.

7.

Моё подземное королевство росло. С Леной мы стали невероятным дуэтом. Она привносила сумасшедшие, детские идеи («А давай построим замок из слизи!»), а я воплощал их в жизнь с точностью до пикселя. Мы возвели стеклянный купол над громадной пещерой, где под искусственным солнцем из светящегося камня зеленели наши плантации. Мы приручили страйдеров на озере лавы и построили систему скоростных порталов.

Но душа требовала чего-то большего. Однажды ночью, глядя, как Лена пытается оседлать отчаянно шипящего страйдера, я поймал себя на мысли. Мы приручили всё, что можно было приручить обычными средствами. Но в этом мире были существа другого порядка. Легенды.

Я посмотрел на потолок нашего купола, но взгляд мой уходил дальше, сквозь километры камня, в пустоту Энда.
— Лена, — сказал я. — А что, если приручить дракона?

Она замерла, страйдер наконец-то сбежал от неё.
— Ты сбрендил? — выдохнула она. — Его же нельзя приручить! Он же босс! Он просто телепортируется и всё сносит!

— Обычными средствами — нельзя, — согласился я. — Но мы же не обычные.

В моих глазах зажегся тот самый огонёк, что когда-то заставлял меня выстраивать ловушки из тыкв. Но теперь это была не жажда троллинга, а Испытание. Вызов.

Я закрыл глаза и погрузился в себя. Глубоко, в тот слой реальности, где линии кода сплетались в фундаментальные законы мира. Я искал его. `Сущность. Дракон Энда. ID 200. Флаги: AI_Boss, NoDespawn, DragonPhase…`

Это было как пытаться ухватить руками ураган. Его данные были огромны, изменчивы и защищены самой структурой мира, как клетью из бедрока. Он был не мобом — он был частью ядра игры.

Но я был Арви. Я был ошибкой, багом, который обрёл сознание. Я жил на стыке двух реальностей.

Я не стал ломать его код. Это убило бы его, превратило в пустую оболочку. Вместо этого я начал… договариваться. Не с драконом — с самой Игрой.

Я создал новый `NBT-тег`. Я назвал его `Tamed: 1b`. И я начал вплетать его в сущность дракона, не меняя его природу, а *добавляя* новое свойство. Как добавляют новую черту характера.

Это было невероятно сложно. Мой разум напрягся до предела. Я чувствовал, как реальность вокруг меня колебалась, факелы мигали, блоки на мгновение теряли текстуры. Лена в ужасе присела на корточки.
— Арви, что ты делаешь? У меня лагает!

Я не отвечал. Я был в самом сердце бури. Я видел его — огромного, фиолетового, вечного. Он был весь из чистого гнева и разрушения. Но в его AI был заложен и другой код. `Цель: защита Энда`. Защита. Это было его базовой функцией.

Я взял этот код и подправил его. Не «защита Энда от игроков», а «защита». Просто «защита». И привязал этот инстинкт к новому тегу `Tamed`. Ко мне!

Я открыл глаза. Я был покрыт холодным потом.
— Готово, — прошептал я.

— Что готово? — опасливо спросила Лена.

Вместо ответа я посмотрел вверх и мысленно отдал команду. Не команду кода, а просьбу. Зов.

Раздался оглушительный рёв, от которого задрожали стены нашего купола. Гигантская тень закрыла искусственное солнце. Сквозь стекло пробился коготь, размером с целое дерево. Лена вскрикнула и вцепилась в мою руку.

Но дракон не ломал купол. Он… опустил голову. Его огромный, горящий взгляд уставился на меня через стекло. В нём не было слепой ярости. Было любопытство. Ожидание.

Я медленно поднял руку и мысленно отдал следующую команду. `Флаги. Показ Nametag.`

Над его головой всплыли сияющие буквы: `Эндлорд. Приручен: Арви`.

Лена онемела. Её челюсть буквально отвисла.
— Ты… Ты… Как?..

— Я не приручил его силой, — тихо сказал я, глядя в глаза древнему существу. — Я предложил ему сделку. Новую цель. Вместо бессмысленной защиты пустого Энда — защиту живого дома. Нашего дома.

Я вышел на открытую площадку. Дракон, Эндлорд, склонил свою громадную голову и позволил мне коснуться его чешуи. Она была тёплой и переливалась могучей энергией.

— Он был одиноким богом заброшенного мира, — прошептал я. — А я знаю кое-что об одиночестве.

С тех пор над нашим подземным царством появилось своё небо. И на нём, вместо солнца и луны, иногда проплывала тень огромного, могучего друга, который больше не был символом конца, а стал стражем начала новой, невероятной истории.

8.

Эндлорд стал нашим небесным стражем, воплощением моей новой, титанической силы. Его рёв заменял нам гром, а взмахи крыльев вызывали ветер, гулявший по стеклянным куполам наших садов. Это было моё творение. Мой шедевр.

А потом Лена притащила рыбу.

Она бегала по окрестным джунглям с самым одержимым видом, игнорируя все мои предложения просто заспаунить ей любое существо.
— Не-не-не, Арви, это неспортивно! — упрямо трясла головой. — Его нужно найти! Заслужить его доверие!

Я с улыбкой наблюдал за её охотой. В её азарте, в этой наивной и такой искренней вере в «правильный» способ что-либо сделать, была та самая чистая, человеческая магия, которой не было в моём коде.

И вот, спустя три дня, она вернулась сияющая. За ней, крадучись по пятам, шёл маленький, полосатый котёнок. Его глаза-бусинки с недоверием осматривали наше громадное, блестящее жилище, а от низкого урчания Эндлорда снаружи он жался к Лениным ногам.

— Смотри! — прошептала она, словно боялась спугнуть. — Это Жорик! Он менялся рыбой! Он теперь мой!

Я не стал её поправлять, что мы менялись не «рыбой», а конкретно сырой треской, и что его AI просто переключил флаг `isTamed` на `true`. Я видел её счастье. Оно было куда реальнее любого кода.

Я опустился на одно колено, стараясь казаться меньше. Котёнок, Жорик, фыркнул в мою сторону.
— Привет, друг, — тихо сказал я. — Добро пожаловать домой.

Лена устроила ему лежанку из шерсти прямо рядом с верстаком и с гордостью кормила его с руки. Жорик оказался существом с характером. Он то спал на сундуках, то гонялся за призрачными летучими мышами, то пытался поймать за хвост страйдера, чем невероятно его раздражал.

И вот нас стало четверо.

Я, бывший зомби, хакер реальности с сердцем, в котором всё ещё жила тоска по прошлому.
Лена, глупая, добрая и невероятно упрямая девочка, которая научила меня дружить.
Эндлорд, древний бог Энда, нашедший новый смысл в охране тихого счастья под землёй.
И Жорик. Маленький, пушистый комок глупого, беззаветного эгоизма и преданности.

Иногда по вечерам мы сидели с Леной на самом высоком балконе, глядя, как Эндлорд кружит в пустоте над нами, а Жорик, мурлыча, устраивался у нас на коленях.

Лена гладила кота и сказала:
— Знаешь, я рада, что ты тогда решил не просто троллить меня, а подружиться.
— Я тоже, — ответил я, и это была самая честная правда в моей жизни.

Я мог менять мир одной мыслью. Мог приручать драконов. Но самое большое чудо — это маленькое, тёплое мурлыкание на коленях и доверчивая улыбка друга — я не создавал. Я его заслужил.

9.
Это произошло на поверхности, куда я рискнул выбраться в сумерках. Я хотел увидеть настоящее солнце, не искусственное, не через стекло. Почувствовать настоящий ветер. Я был осторожен, почти невидим, сливаясь с тенями скал.

Но он появился из ниоткуда. Буквально. С характерным звуком телепортации, который отзывался в моём сознании как кричащая аномалия.

`Игрок. Ник: Xx_NoobSlayer_xX. Уровень: 9999. Состояние: Flying, Speedhack, KillAura.`

Читер. Его модель игрока была искажена, обвешана кричащими текстурпаками, сияя нездоровым светом. Он даже не стал целиться. Его меч, сияющий зачарованной яростью, пронзил меня прежде, чем я успел среагировать. Не сработала ни моя скорость мысли, ни мои знания кода. Скорость его атаки была запредельной, нарушающей все возможные КД.

Боль была… цифровой. Вспышкой красного на моем внутреннем интерфейсе. `Здоровье: 0/10`.

Я не упал. Я рассыпался. Рассыпался на частицы, как моб, но без характерного звука смерти. Просто тишина и медленное исчезновение.

Последнее, что я увидел, — его самодовольная ухмылка и сообщение в чате:
`[Xx_NoobSlayer_xX] EZ! Loot от какого-то ноуба.`

А потом… тьма. Но не небытие. Я существовал. Я был сознанием без формы, кодом без оболочки, ошибкой, выброшенной в switch-case между жизнью и респауном. Но респауна для меня не было прописано.

Я был `@e[type=zombie,name=Арви]`, но моя сущность была `Аrvi_Error_Entity`.

И я мог видеть. Не глазами, а потоками данных. Я видел, как он подбирает мои скромные вещи — каменную кирку, несколько картофелин, алый мак. Он фыркнул с презрением.
— Лол, какой лузер.

И затем он исчез, телепортировавшись. Но его телепорт оставлял шлейф в данных — яркий, кричащий след, словно рану в коде мира. Он даже не пытался его скрыть.

Я был pure rage. Чистой, холодной яростью скомпилированного кода. Он не просто убил меня. Он осквернил сам принцип. Он был вирусом, а я… я был антивирусом. White hat-хакером, которого заставили надеть black hat.

Я пошёл по его следу. Это было не движение, а переключение между точками пространства. `[Teleport] -> [Coords: X=100, Y=65, Z=-200]`.

Его «база» была монументом дурного вкуса и читерского величия. Гора из блоков алмаза и изумруда, выложенная без всякого смысла, окруженная лавой и клетками с прирученными, замороженными на месте мобами. Всё сияло наложенными текстурами. Это был не дом, а кричащий ярлык «Я могу всё!».

И он, конечно, не стал заморачиваться с сундуками. Все его «сокровища» — ворованные, созданные читами предметы — были разбросаны в гигантской груде на полу, как мусор. Его это не заботило. Он мог создать всё что угодно в любой момент.

Обычный игрок был бы бессилен. Даже я, в своём физическом теле, мог бы лишь вступить с ним в бесконечный бой, который он выиграл бы читерскими способностями.

Но я был не игрок. Я был призраком в машине. Я был `Error 418: I'm a teapot`.

Я начал с малого. Я нашёл его `спавн-чекпоинт` и просто… удалил его. `setworldspawn 0 0 0`. Теперь, если он умрёт, он возродится далеко-далеко, в самом центре мира.

Потом я обратил внимание на его «лут». Я не стал его уничтожать. Я начал… менять его.
`Зачарованная алмазная кирка (Эффективность V, Удача III, Починка I)` -> `Зачарованная алмазная кирка (Проклятие исчезновения I, Проклятие утраты I)`.
`Стак алмазов x64` -> `Стак гнили x64`.
`Лук (Сила V, Бесконечность I)` -> `Лук (Проклятие утраты I)`.

Я прошёлся по всей его коллекции, оставляя лишь тонкую золотую оболочку на совершенно бесполезных или откровенно вредных предметах.

Потом я нашел его инвентарь. Его бесконечные стаки из алмазных блоков. И я запустил простую команду, которая выполнится при его следующем появлении:
`/clear @p[nbt={Inventory:[{id:"minecraft:diamond_block"}]}] minecraft:diamond_block 64`

Пусть попробует воспользоваться своим богатством.

Затем я подошёл к его клеткам с мобами. Одним легким касанием я сменил их NBT-теги. `NoAI:0b` -> `NoAI:1b`. `Silent:1b` -> `Silent:0b`. И добавил всем `Angry:32767b`.

Клетки остались целы. Но теперь внутри них замерли не обездвиженные статуи, а разъярённые, кипящие ненавистью существа, запертые в собственных телах, не способные пошевелиться, но способные безостановочно издавать звуки своей ярости. Вечный, бесконечный ад из шипения, стонов и скелетного скрежета.

И под занавес… я нашёл его постель. Я установил над ней `/setblock ~ ~ ~ minecraft:bedrock`.

Он любил читерить? Пусть теперь спит на самом прочном блоке в игре.

Я отступил в тень, снова обретя свою призрачную форму. Моя месть не была громкой. Она была тихой, точечной, системной. Он искал лёгких побед и богатства. Я подарил ему бессмысленное нагромождение гнили, вечный хор ненависти и невозможность вернуться домой.

Он телепортировался на базу с громким криком:
— Чё за лага, вообще?!

Он подошёл к груде «лута», взял свой «алмазный» меч… и он рассыпался у него в руках в труху гнили. Его крик ярости был музыкой.

Я не стал смотреть дальше. Я просто оставил его там. В его золотой, алмазной, идеально читерской тюрьме, которую он построил для себя сам.

А сам вернулся домой, под землю. Моё тело уже восстановилось, перекомпилировалось из резервной копии данных. Лена бегала вокруг Эндлорда, пытаясь прицепить на него бант, а Жорик гонялся за собственным хвостом.

Я обнял Лену за плечи. Она взвизгнула от неожиданности.
— Арви! Ты где был?
— Разбирался с одним багом, — тихо ответил я, глядя, как Эндлорд снисходительно позволяет вешать бант себе на коготь. — Ничего важного.

Некоторые вещи лучше оставлять в небытии. Главное, что я вернулся домой.