История одной жизни: Аделина. Первая искра

Часть 1. Девушка, которая умела чувствовать мир

Пятигорск в декабре всегда казался Аделине особенным, будто город весь месяц стоит на цыпочках, стараясь не спугнуть приближающееся чудо.

Фонари на Проспекте Кирова тянули над головой золотую нить света, мягко подсвечивая падающий снег. Люди куда-то спешили, торопливо прижимая к груди шарфы и горячие стаканы кофе, за которым обычно выстраивались очереди к маленьким ларькам. Чувства горожан − усталость, восторг, моменты раздражения, вспышки радости − всегда струились вокруг Аделины словно тонкие волны тепла и холода одновременно.

Она умела чувствовать людей, тонко, как-то слишком ясно, будто у неё внутри стоял тихий прибор, ловящий каждую чужую эмоцию. С детства её называли «слишком чувствительной», и только намного позже она поняла, что это действительно так. Иногда это было красиво и радостно, а иногда тяжело и грустно. Но она уже давно не пыталась сопротивляться этим ощущениям.

Аделине было всего тридцать, но в её взгляде была какая-то не возрасту большая усталость, не от жизни, а скорее от постоянных попыток понять в ней своё место. Она жила одна − маленькая однокомнатная квартира в жилой части города, где окна зимой украшала старинная гирлянда из лампочек, а на холодильнике висели смешные записки самой себе: «Купи корм коту, которого ещё нет. Вдруг придёт.»

Работала Аделина в книжном магазине неподалёку от парка Цветник. Это красивый парк с множеством достопримечательностей, именно в нём, около так называемого сейчас Грота Дианы, её любимый поэт Михаил Юрьевич Лермонтов на своём последнем балу решил стать участником своей последней дуэли.

Она любила запах книг, их спокойствие, их открытость и откровенность. Книги, в отличие от людей, никогда не пытались скрывать свои чувства и не предавали.

В тот вечер, 20 декабря, она закрыла магазин чуть позже обычного. Помогала пожилой женщине выбрать подарок внуку: та путалась между «приключениями для подростков» и «историей волшебника, который был слишком добрым». В итоге взяла обе.

Когда дверь за покупательницей закрылась, Аделина погасила гирлянду возле витрины, надела тёплый серый шарф и вышла на улицу.

Снег кружил вокруг неё, цепляясь за волосы, за ресницы, за воротник пальто. Город дышал зимней тишиной. Предновогодней. Такой, в которой даже одиночество кажется чем-то мягким и временным.

Она шла домой пешком, стараясь растянуть эту прогулку. Она любила декабрь, он напоминал ей, что всё может начаться заново. Просто так. Без предупреждения.

Она ещё не знала, насколько буквальным это окажется.

Часть 2. Когда время остановилось и одновременно сорвалось с места

Она переходила дорогу возле Пятигорского «Арбата» (так назывался местный торговый центр). Машин было не много. Она посмотрела вправо − пусто. Влево − пара фар далеко. Сделала шаг.

Всё было обычным. Совершенно обычным. Пока мир вдруг не взорвался визгом тормозов.

Свет ударил в глаза. Холодный. Белый. Слепящий.

На неё летела машина… быстро, слишком быстро, так, как не должны ехать в декабре по заснеженной улице. Она не успела ни подумать, ни вскрикнуть. Только вдохнула резко, как человек, который понял, что выдохнуть уже может и не успеть.

Машина остановилась перед ней. Не метрах. Не в шаге. В сантиметрах.

Снег взлетел вверх. Воздух стал плотный и звенящий, словно его сжали в кулак. Аделина стояла, будто приросла к земле. Сердце билось неправильно. Сухо. Громко.

Она не слышала водителя, выбегающего из машины. Не слышала, как её кто-то зовёт. Звук как будто ушёл вглубь мира.

Вместо этого перед глазами вспыхнуло странное: узкие светящиеся линии, тянущиеся куда-то в темноту. Линии, похожие на нити. Они вибрировали, будто их трогал невидимый ветер.

Она хотела отпрянуть, но не могла. Хотела закричать, но не было голоса.

Всё длилось мгновение. Или вечность. А потом видение исчезло. Воздух вернулся. Звуки тоже вернулись.

− Девушка, вы в порядке?! − ошеломлённый водитель почти кричал, но для неё это был далёкий, искажённый звук.

Аделина моргнула. Кивнула. Едва сглотнула.

− Всё хорошо, − тихо сказала она и сама удивилась: голос звучал так, будто принадлежал не ей.

Она отвернулась от машины и пошла прочь не чувствуя ступней, не чувствуя рук, не чувствуя ничего, кроме странного, гулкого жара где-то в груди.

Когда дошла до дома, она дрожала, как будто её только что вытащили из ледяного озера. Так и уснула. Просто рухнула на кровать и провалилась в сон.

Часть 3. Утро, в котором родилась новая судьба

Утром Аделина резко проснулась, словно кто-то дотронулся до её плеча и сказал: «Проснись. Тебя ждут.»

Так наступило 21 декабря. Комната была наполнена необычным сиянием. Аделина отодвинула занавеску, снег за окном падал медленно, как в замедленной съёмке.

Аделина подошла к зеркалу и замерла. Глаза… стали глубже. Даже цвет будто изменился, теперь в нём было больше серебра. Кожа светилась лёгким холодным оттенком, как будто отражала утренний снег.

Она подняла руку и почувствовала какое-то покалывание. Или тепло. Едва заметную вибрацию. Как будто в пальцах появилась маленькая сила, о которой она ещё не знала.

Внутри неё что-то тихо шепнуло:

«Сегодня ты встретишь человека, которому нужна помощь.»

Она вздохнула. Не испугалась, а просто приняла это чувство как данность, как принимают существование снега зимой. Как правило это всегда неожиданно, но радостно.

На улице было холодно. Аделина направилась к работе. Возле маленького кофейного ларька она остановилась. Как будто что-то потянуло её за невидимую нить.

Возле ларька стоял мужчина, лет тридцати пяти. Уставший. Потерянный. Он ронял документы, поднимал их, снова ронял. Пальцы дрожали, как будто он держал что-то тяжелее бумажек.

Аделина присела, помогая собрать рассыпавшиеся листы. И в момент, когда их пальцы соприкоснулись, мир… дрогнул. Опять. Её накрыла вспышка...

Ночной офис. Одинокий ребёнок у окна. Музыка, которую мужчина когда-то любил, но давно забросил. Пустота в его сердце, которую он уже перестал замечать. И тонкая, едва заметная нить, лежащая на его судьбе. Нить, которую можно было тронуть. Изменить.

Голос внутри прошептал: «Он первый.»

Аделина медленно поднялась. В этот момент она поняла: её жизнь разделилась на «до» и «после». И назад пути нет.