История одной жизни: Ксандр

Часть 1. Зов мечты.

В крохотной деревушке, затерянной между холмов, где по утрам стелился туман, пахнущий сырой землёй и копчёной смолой, жил мальчик по имени Ксандр. Деревня была похожа на маленький мирок, где каждый знал друг друга, где жизнь текла медленно, как река, укрытая подо льдом.

Здесь пахло железом, костром и травами. Вдоль единственной мощёной улицы стояли кривые дома с соломенными крышами. По утрам кузница отца нашего героя разрывала тишину звоном молота. На краю деревни, ближе к лесу, мать Ксандра сушила травы, варила зелья и принимала странных, усталых людей, пришедших за исцелением не только тела, а и сердца.

Рядом с колодцем ˗ небольшой рынок. Старик торговал вяленой рыбой и солёными грибами. Пожилая ткачиха продавала шерстяные платки, пахнущие дымом и овчиной. Иногда появлялись проезжие ˗ купцы, охотники, даже один раз бродячий актёр, который показывал кукольное представление о короле, проглотившем странное существо с большими ушами. Люди смеялись до слёз.

Но по вечерам жизнь замирала. И тогда, на деревенской площади, под одиноким фонарём собирались взрослые и дети. Там ждал их седой старец с глазами, сверкающими, как вечерняя звезда. Он был вроде странника, вроде мудреца, и никто не знал точно ˗ сколько ему лет. Он рассказывал истории. И это были не просто сказки ˗ это были словно порталы в сказочные миры.

˗ …И тогда рыцарь, облачённый в кирасу свободы, ударил мечом о землю ˗ и та вздрогнула, ˗ говорил старец. ˗ А когда его касался страх, щит воли сиял синим светом, отражая тьму и проводя его через любые сложности.

Ксандр сидел у самого костра. Словно зачарованный. Иногда он помогал старику носить его тяжёлый мешок с вещами. А однажды старик показал ему старую, проржавевшую, но красивую рукоять меча.

˗ Это был клинок мечника. Я нашёл его у развалин замка… и с тех пор берегу. Хочешь подержать?

Ксандр дрожащими руками коснулся металла. В голове зазвучало эхо далёких голосов.

С тех пор он мечтал. Видел себя в сияющих доспехах, кующим мечи, которые защищают. Щиты, в которых живёт не только металл, но и свет, освещающий путь.

Отец Ксандра не верил в это.

˗ Оставь чушь, ˗ хрипел он, опуская молот. ˗ Жизнь ˗ вот она. Железо, гвозди, лошадиные подковы. Всё остальное ˗ дым.

Ксандр молча кивал. А ночью, лёжа в комнате под одеялом, слушал шорох деревьев и представлял ˗ как он уходит. Навстречу своей судьбе.

Однажды он сел за стол, дрожащей рукой взял перо и начал писать:
"Папа, мама. Простите. Я люблю вас, но должен идти. Я не знаю, что меня ждёт. Но знаю точно ˗ моё сердце не здесь. Ваш Ксандр."

Сложив письмо, он долго смотрел в окно. Потом встал, переоделся, взял мешок с инструментами, небольшую суму с монетами ˗ и вышел.

У пристани ˗ в соседнем городке, куда он добрался пешком к утру, стоял корабль. Капитан ˗ коренастый мужчина с бородой цвета соли ˗ что-то проверял на палубе.

˗ Я… извините, ˗ голос Ксандра дрожал. ˗ Я хочу плыть с вами. Готов работать. За еду. Я умею обращаться с инструментом. Кузнечное дело.

Капитан бросил взгляд ˗ пристальный, жёсткий, но не злой.

˗ Слишком молод. Но честность вижу. Юнга нужен. Ступишь на борт ˗ пойдёшь до конца. Не заплачешь в шторм? Подумай.

˗ Нет.

˗ Тогда шагай.

Ксандр зашёл на борт. Вскоре корабль отчалил. Ксандр долго смотрел на свою родину, пока море не спрятало остров в своей глади.

Капитан по вечерам заваривал крепкий травяной чай с каким-то редким пряным корнем и раскладывал перед собой свёртки.

˗ Это не просто вещи, ˗ говорил он Ксандру. ˗ Это легенды.

Он показал маленький осколок щита.

˗ Щит воли. Его носил древний паладин. Он мог стоять под стрелами трое суток. Щит питался силой духа его владельца.

Достал перчатку с гравировкой.

˗ Это Перчатка Скорости. Она давала мастеру в бою способность двигаться в два раза быстрее. Но только если он не думал о себе.

А вот ˗ кираса с потускневшими кристаллами:

˗ Кираса Свободы. Легенда говорит: если ты носишь её, но служишь лжи ˗ она треснет и обратится в прах.

Ксандр слушал, затаив дыхание. Мечтал создать нечто подобное. Не просто оружие ˗ смысл, форму, символ.

За время плаваний происходило много всего, что оставило свой след.

Шторм. Трое суток судно трепало волнами, как игрушку. Канаты рвались, один матрос погиб. Ксандр был весь в крови, но не своей. Даже во время шторма он чинил обшивку, как учил отец. За каждым штормом наступает тишина и покой.

Пиратская атака. Ксандр не воин, но он облил палубу маслом, как отвлекающий манёвр, и в это время капитан с арбалета подбил вражеский парус. Они вырвались.

Остров, скрытый в тумане. Там он впервые увидел живых магов ˗ странных, молчаливых людей, чьи глаза светились изнутри. Один из них тронул его плечо и прошептал:
˗ У тебя будет выбор. Не потеряй свою суть, даже если весь мир окажется против тебя.

Однажды, в одной шумной таверне в каком-то прибрежном городе, пахнущей копчёным мясом и пролитым элем, Ксандр сидел за столом, слушая байки.

˗ Ты про Мюриэля слышал? ˗ хрипло сказал бородатый странник, стуча по столу кружкой. ˗ Старый, как горы. Но кует так, что клинки поют.

˗ Где он живёт? ˗ резко спросил Ксандр.

˗ В Лунных холмах. Ведёт затворнический образ жизни.

˗ А ты сам его видел?

˗ Нет. Но у меня есть нож, выкованный им. Смотри.

И он достал узкий клинок, идеально сбалансированный, будто его создали не руки, а сама идея.

Наступил рассвет ˗ ясный, безветренный, с лёгкой пеленой утренней прохлады. Корабль стоял в бухте у каменистого берега. Солнце только начало пробиваться сквозь туман, словно давало последнее прощание.

Ксандр стоял у трапа с узелком за спиной. Его ладони были натёрты, плечи ˗ крепкие от труда, а взгляд стал уже не мальчишеским. Рядом ˗ капитан, в потёртом кафтане, с глазами, в которых отражались шторма и сражения.

˗ Думаешь, найдёшь этого кузнеца? ˗ спросил капитан, прищурившись.

˗ Думаю. Но больше ˗ чувствую, ˗ ответил Ксандр, и это было правдой.

Капитан кивнул, протянул ему старый компас с выгравированным символом пылающего молота.

˗ Возьми. В нужный момент он напомнит тебе, где твоё пламя.

Ксандр сжал компас в руке.

˗ Спасибо за всё. И за истории тоже. Они стали частью меня.

˗ А ты ˗ частью команды, юнга. Возвращайся, если решишь, что твоя кузница ˗ на воде.

Прощальные объятия были короткими, но крепкими. Ксандр спустился по трапу. За спиной хлопали паруса, кричали чайки. Он больше не был тем мальчиком, что бежал от судьбы ˗ он шёл ей навстречу.

Часть 2. Путь через снег и песок.

Дорога в земли Мюриэля была далека от привычных карт. Один старик в таверне указывал в сторону безымянного плато.

˗ За скалами, где воздух звенит от холода, и трава ломается, как стекло... Там живёт он. Не жди уюта. Мюриэль ˗ отшельник. Но если примет ˗ станет тебе и отцом, и молотом и наковальней.

Ксандр шёл долго. Через покрытые инеем равнины, через тёмные сосновые леса.

Он шёл по долине, где даже ветер казался мёртвым. Ни птицы. Ни следа. Только туман, ползущий по земле.

Ксандр чувствовал, что здесь что-то не так. Шаг ˗ и почва дрогнула. Второй ˗ и земля рассыпалась под ногами, как сгоревшая бумага.

Он начал тонуть.

Сначала по щиколотки. Потом по колено. Вскинул руки ˗ не за помощью, а по инерции. Зыбучий песок охватывал, втягивал его, как древнее чудище.

Он пытался дышать, но грудь стягивало болью и страхом. Не было паники ˗ была ясность. Ужасающая, тихая ясность: это конец. Без грома, без славы, без свидетелей.

В эти секунды, когда лицо уже накрыло зернистой массой, он подумал о матери. О том, как она гладила его волосы, когда он болел. О том, как отец впервые дал ему в руки молот. О деревне. О запахе металла.

Но что-то внутри него не хотело умирать.

Внезапно ˗ как вспышка ˗ пришло воспоминание.

Белый снег. Ярко-красная калина. Капли, словно кровь, падали с ветки. И было ощущение, что сама луна плачет...

Он видел это ˗ так ясно, будто снова был там. Стоял босиком в сугробе, лицо обдувал морозный ветер. Он чувствовал эту картину. Она звала его назад. Но куда?

Он хотел вернуться.

И именно в этот миг кто-то схватил его за руку.

˗ Хватайся, парень! ˗ услышал он голос, резкий, как удар бубна. ˗ Ну же! Ты не пыль, чтоб исчезать! Соберись!

Он вынырнул, кашляя, дрожа, цепляясь за каждый вдох.

Когда его вытащили, он не мог пошевелиться. Слёзы сами ползли по лицу. Но не от страха. От осознания что он спасся.

Это был торговец. Старый, с глазами, как янтарь в дыму. Он молча подал ему флягу с водой и сел рядом.

˗ Все мы тонем. Но не все вспоминают, ради чего стоит вынырнуть. Ты, выходит, вспомнил. ˗ похлопал Ксандра по плечу.

Они шли вместе пару дней. Торговец ˗ весёлый, вечно жующий ˗ знал все окрестности, угощал сухофруктами и показывал карты на ткани. Ксандр запомнил его доброту.

На третий день пути их дороги разошлись. Ксандр пошёл вглубь заснеженного плато ˗ к скалам.

День близился к вечеру, и лес, через который он шёл, был странно тих. Каждая ветка казалась настороженной. Снег лежал плотный, без следов. И вот ˗ между деревьями ˗ движение.

Белый волк.

Старый. Массивный. Шрам через глаз. Шерсть с седыми прожилками. Он стоял прямо на тропе, и его взгляд был каким-то не звериным.

Он смотрел на Ксандра, как смотрят судьи. Не враг. Не хищник. Как судьба, как вершитель.

Ксандр остановился. Снял капюшон. Сделал шаг вперёд. И застыл.

Глаза волка ˗ глубже, чем ночь. И в этих глазах ˗ бездна. Молчаливая, тревожная, как сны мёртвых. Но он не отвёл взгляда. Не дрогнул. Пусть судит. Пусть видит всё.

Секунды стали вечностью. Мир сжался до этих глаз.

И вдруг… волк опустил голову. Сделал шаг вбок. И исчез в лесу.

Ксандр стоял в тишине. Сердце билось глухо, как кузнечный молот по наковальне. Он понимал: он прошёл что-то. Не бой ˗ скорее исповедь.

Дальше лес снова стал обычным.

Но внутри него словно поселилась тень волка ˗ как напоминание: путь требует не только силы рук, но и силы духа. Умения не отводить взгляд, даже когда страшно.

Ещё день. Будто сквозь сон.

Камни под ногами были шероховатыми и холодными, будто сами века затаились в них. Ксандр шёл медленно.

Он вышел на плато, где росли деревья с серебристыми листьями. Каждое движение ветра создавало шорох, похожий на дыхание старой книги. Солнце клонилось к закату. Оранжево-красный свет ложился на плечи Ксандра, словно бархатная мантия.

Перед ним стоял дом.

Небольшой. Но не бедный. Сложенный из темного камня и старого дерева, местами поросший мхом, как будто природа давно признала его своим. Крыша ˗ с прогибом, но крепкая. Окна ˗ тусклые, будто смотрели в себя, а не наружу. У порога ˗ кресло, выточенное вручную. Рядом ˗ в землю вбита старая кованая подставка для мечей. Но пустая.

Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло ароматом железа, древесины и... чем-то древним. Словно временем.

Ксандр остановился. Почувствовал, как внутри всё замерло. Не от страха. От глубокой тишины перед чем-то важным. Как перед рождением. Или смертью.

Он посмотрел на свои ладони. Стертые, с мелкими ожогами. Потом ˗ на небо. Там, между облаками, уже появилась первая звезда. И она мигнула.

Он выдохнул и сделал шаг.

Первый шаг к мастеру, которого не знал. К судьбе, которую выбрал сам. К тому, кем хотел стать.

Часть 3. Мюриэль.

Ксандр шагнул вперёд и трижды стукнул в дверь.

Она открылась сразу ˗ тихо, без скрипа, будто отозвалась на зов.

На пороге стоял невысокий старик в странной, почти детской одежде: широкие штаны, яркий жилет с латками, лёгкий колпак, будто позаимствованный у скомороха. Но было в нём что-то неподвластное времени ˗ не возраст, а глубина. Его лицо пронизывали тонкие морщины, словно корни старого дерева, а глаза… глаза были серебряные. Без зрачков. Как затянутые туманом горные озёра, в которых прятались молнии.

Он молчал.

˗ Я… ˗ Ксандр сбился, дыхание застряло в груди. ˗ Я Ксандр, сын кузнеца… Я пришёл, чтобы стать учеником.

Старик медленно развернулся и ушёл вглубь дома, не произнеся ни слова. Через несколько шагов остановился и бросил через плечо:

˗ Если вошёл ˗ дороги назад не будет. Не всегда кузнец делает оружие. Иногда оружие делает кузнеца.

Дом был полон запахов. Смесь масла, сушёных трав, железа и чего-то медного, почти кровяного. Потолок уходил вверх, как купол храма. На стенах висели клинки и реликвии: обломки щитов, древние символы, засохшие растения. Один меч был из чистой кости. Другой ˗ облит ртутным серебром. А третий... был без лезвия. Только рукоять, и в ней ˗ пустота, будто вырезанная чёрная дыра, поглощающая взгляд.

˗ Думаешь, ты готов? ˗ тихо спросил Мюриэль, когда Ксандр остановился у той самой пустой рукояти.

˗ Нет, ˗ честно сказал он. ˗ Но я готов стать готовым.

Старик коротко хмыкнул и, не оборачиваясь, ушёл в другую часть дома.

˗ Тогда начнём с угля. Во дворе куча сырых брёвен. Разожги печь. До восхода. Не справишься ˗ уходи обратно. У меня нет времени на любопытных мальчишек. А я пойду спать.

Во дворе было сыро и холодно. Ветер нёс лёгкий дождь, тяжёлые дрова уже хлюпали влагой, как губки. Масла не было. Щепы ˗ промокли. Печь ˗ будто пасть чудовища, чернеющая в полумраке, голодная. Но Ксандр знал: огонь не вымаливают, его уговаривают. Отец учил: «Пламя ˗ это воля. Ему нельзя приказывать, можно лишь стать с ним единым». Мать говорила: «У каждого костра есть сердце, но чтобы оно забилось, ты должен сначала отдать тепло из своего».

Он трудился всю ночь. Руки ˗ в ссадинах, ногти ˗ в грязи, губы потрескались. Пламя вспыхивало, затихало. Умирал надеждой и заново рождался ˗ злость, смирение. И только на рассвете, в тишине первых лучей, пламя пошло вверх. Жар ˗ настоящий, густой, как жизнь.

Мюриэль подошёл молча. В руках у него был плоский камень. Он бросил его в печь ˗ и тот не треснул, не обуглился. Он засветился. Изнутри.

˗ Ты сделал первый шаг, ˗ наконец сказал он. ˗ Добро пожаловать в кузню.

Они сидели за грубым деревянным столом. На тарелке ˗ густая похлёбка с сушёным мясом и лесными грибами. Тёплый хлеб, ароматный, с хрустящей коркой, и чаши с настоями ˗ кислый, бодрящий вкус с привкусом можжевельника.

˗ Я думал, ты старше, ˗ усмехнулся Ксандр, прихлёбывая похлёбку.

˗ Я тоже, ˗ отозвался Мюриэль, и в этом ответе звучала ирония.

Они говорили долго. Ксандр с горящими глазами рассказывал, как его впервые укачало в шторм, и как матросы насмешливо, но тепло называли его «болтанкой». Как на одном острове они встретили мага, который мог управлять сном ˗ заставлял ворон плясать. Как капитан хранил клинок, играющий музыку во сне. А на закате в штиль читали стихи мёртвому ветру.

Мюриэль слушал, кивая, иногда задавая неожиданные вопросы. О себе он говорил скупо, но каждое слово будто отбрасывало тень. Казалось, он жил сотни лет ˗ в снежных горах, на юге, в пустыне. Говорил о железе, как о живом существе, и о том, как важно не сломать его волю, а направить.

˗ Ты не человек? ˗ однажды осторожно спросил Ксандр.

Мюриэль лишь усмехнулся и кивнул на луну:

˗ Она тоже не человек. Но разве она меньше влияет на мир?

Ночью Ксандр спал крепко ˗ впервые за долгое время. Тело болело, но в этом было что-то правильное. Как будто боль ˗ доказательство, что он на своём месте.

Утром его разбудил голос:

˗ Вставай, пора. Завтрак на столе. Будем тебя испытывать и мучить, ˗ сказал Мюриэль с ленивым сарказмом.

Ксандр сел, потянулся. На столе был горячий хлеб, немного кислого молока и холодная вода. Всё просто ˗ но на фоне прошедшей ночи казалось пиром.

Он вышел во двор. И почувствовал: сегодня всё начнётся по-настоящему.

Часть 4. Испытания старого кузнеца.

Двор всё ещё дышал сыростью, но теперь в нём было тепло. Печь гудела ровно, спокойно, будто зверь, наконец, насытившийся дровами. На земле лежали разложенные предметы: куски руды, обломки старых клинков, глиняные кувшины, зола, свернувшаяся в меловые змейки.

Мюриэль стоял у наковальни, в руках ˗ металлическая полоса, покрытая пеплом.

˗ Есть вещи, которые нельзя выковать сразу. Их можно только пробудить, ˗ начал он, не поднимая взгляда. ˗ А есть такие, что не терпят ни промедления, ни ошибок. Сегодня мы посмотрим, что за металл внутри тебя.

Он бросил Ксандру заготовку: грубый прут, похожий на обломок якоря.

˗ Сначала вытащи из него гвоздь. Ровный. С точной шляпкой. Без трещин. У тебя два часа. И ни слова больше.

Первое испытание оказалось не трудным ˗ нудным. Железо было старым, упрямым, словно хранило в себе обиду за все удары молота, что когда-либо падали на него. Каждый раз, когда Ксандр почти придавал форму, металл трескался, словно насмехаясь.

Он вспоминал отца. Тот всегда говорил: «Металл слушает только тех, кто не орёт на него. А если хочешь кулаками ˗ куй себе подковы, а не мечи».

Ксандр сбавил напор. Он начал дышать в ритме с молотом. Не как мастер, а как кто-то, кто разговаривает ˗ пусть не словами, но честно. Словно каждый удар ˗ это вопрос, а форма, которую принимает металл, ˗ ответ.

К концу второго часа гвоздь был готов. Мюриэль взял его, долго вертел в руках. Потом... отложил в сторону и ничего не сказал.

˗ Ты знаешь, зачем мы это делаем? ˗ вдруг спросил он.

˗ Чтобы понять, слышит ли нас железо?

˗ Нет. Чтобы ты понял, слышишь ли ты себя. Металл ˗ это просто зеркало. Дальше будет труднее.

Следующее задание показалось безумием.

˗ Сделай клинок из воды, ˗ сказал Мюриэль и кивнул на ведро, полное родниковой влаги.

˗ Это невозможно, ˗ выдохнул Ксандр, уже готовый к подвоху.

˗ Возможно, ˗ отозвался старик. ˗ Но не для всех. У тебя сутки. Ищи, думай, пытайся. Только не проси у меня ответов. Я ˗ не твой фонарь, я ˗ твоя тень.

Сутки прошли в догадках, в злости, в замёрзших пальцах, в попытках испарить, охладить, смешать воду с пеплом, с ртутью из старого амулета. Он пробовал и пить её, и выливать, и молиться. В голове путались легенды, обрывки разговоров, алхимия, старые байки.

А потом он понял: вода ведь не форма. Но она помнит форму.

Он вылепил из глины форму клинка, наполнил её водой, оставил замерзать на ветру, прикрыл пеплом и соломой. Через несколько часов в нём застыло что-то похожее на лёд. Он осторожно достал его ˗ и тот треснул. Но трещина шла точно по линии лезвия. Как будто сам воздух вырезал ему урок.

Мюриэль снова молчал. Только взял осколок и приложил к своему лбу.

˗ Учишься, ˗ пробормотал он. ˗ Это хуже всего.

˗ Почему?

˗ Потому что теперь тебя уже не отпустит.

Ксандр улыбнулся.

На третий день он дал ему меч.

Старый. Потускневший. С тем самым отсутствующим лезвием. Рукоять ˗ холодная, словно в ней спрятана зима. Ксандр взял её ˗ и в голове, будто вспышкой, пронёсся голос. Не слова. Но чувство. Зов. Печаль, такая густая, что от неё сводило сердце.

˗ Ты должен пройти Аллею забытых клинков, ˗ сказал Мюриэль. ˗ И вернуть этому мечу его имя. Если он тебя примет ˗ ты останешься. Если нет... Он сам покажет, что будет.

˗ Что за аллея?

˗ Старая тропа. Там лежат мечи, которые не были добиты, не были поняты, не были завершены. Каждый из них ˗ недосказанная судьба. Пройти по ней ˗ значит услышать тех, кого молчание убило.

Ксандр сжал рукоять и кивнул. Без слов.

˗ Не забудь, ˗ напоследок сказал Мюриэль. ˗ Ты ищешь не совсем металл. Иногда то, что ищешь, может не захотеть, чтобы его нашли.

Часть 5. Аллея забытых клинков.

Туман сыпался с небес, будто кто-то рвал тонкую ткань облаков. Мюриэль молча указал на тропу, что шла за домом, между чёрных скал, заросших мхом и папоротниками.

˗ Иди один. С мечом. Не зови меня, даже если будет страшно. Там не убивают ˗ но не все возвращаются.

Ксандр молча кивнул, закинул за спину мешок с хлебом и водой, взял меч ˗ тот самый, с пустой рукоятью ˗ и шагнул на тропу.

Земля под ногами была усыпана каким-то странным пеплом. И каждый десяток шагов в землю был вонзён клинок. Некоторые ˗ сломанные, другие ˗ потемневшие от времени. Были мечи с трещинами, с пустыми рунами, с обломанными рукоятями. Они стояли, будто могильные кресты, и молчали. Но в этом молчании было больше слов, чем в любом крике.

На третьем повороте Ксандр почувствовал: его меч начал тяжелеть. Рукоять пульсировала, будто в ней билась чужая кровь. Он остановился ˗ и услышал голос. Внутри. Не слово, не имя. Обрывок ˗ помни меня…

Он шёл дальше. Шаг. Меч. Шаг. Меч. В голове рождались чужие образы ˗ мальчик, бегущий по пшеничному полю с деревянным мечом. Девушка в доспехах, плачущая у костра. Старик, закопавший клинок в землю и посеяв над ним травы. Каждый клинок был не просто железом ˗ он был историей, не завершённой, кем-то не понятой.

Ксандр начал терять счёт времени. День? Два? Он ел мало, почти не спал. Лишь шёл ˗ и каждый меч будто отзывался в нём, поднимая то тоску, то гнев, то беспричинный страх.

А потом он дошёл до последнего.

Клинок стоял посреди круглой поляны. Не ржавый, не старый. Он сиял, но странным непонятным светом. Как угли, что не гаснут, но не разжигаются. И возле него ˗ чёрная тень. Без тела. Без лица. Только тень, из которой шёл хриплый голос:

˗ Это мой меч.

Ксандр встал напротив, сжал рукоять своего меча без клинка. Она теперь звенела в руке, будто знала, что скоро что-то решится.

˗ Кто ты? ˗ спросил он.

˗ Тот, кто потерял. Тот, кто бросил. Я был героем. Ты хочешь взять мой меч ˗ но ты не знаешь, что он несёт.

˗ Я не за твоим мечом пришёл, ˗ тихо ответил Ксандр.

Тень вздрогнула. Земля под ней треснула. Клинок задрожал, будто от ветра. И в этот миг рукоять в руке Ксандра вспыхнула ˗ не огнём, не светом, а будто всем сразу. Имя. Оно появилось у него в разуме, как если бы кто-то прошептал прямо в сердце:

«Вестендер» ˗ меч, что никогда не был закончен.

Тень замерла. Некоторое время между ними было только молчание. А потом она произнесла:

˗ Ты не захотел взять, ты захотел понять.

˗ Я не мог иначе, ˗ пожал плечами Ксандр. ˗ Я сам слишком много не понимаю.

Тень отступила на шаг.

˗ Многие приходили, чтобы забрать. Чтобы доказать. Или победить, или украсть. А ты пришёл ˗ чтобы услышать.

Она наклонилась к мечу.

˗ Значит, он не мой. Больше ˗ не мой.

И исчезла. Без звука. Как растворившийся страх, которому больше некуда возвращаться.

Ксандр приложил пустую рукоять к мечу. Лезвие, как вода, перетекло в неё, заполнило пустоту, засияло. Просто ˗ стало целым.

И всё стихло.

Поляна растворилась в тумане. А Ксандр стоял, держа в руках клинок ˗ теперь живой, тёплый. Меч был лёгок и тяжёл одновременно.

Он обернулся и пошёл обратно.

Мюриэль ждал на пороге. Он ничего не сказал. Только посмотрел на Ксандра, на меч, и тихо кивнул:

˗ Ну вот, теперь ты и правда кузнец.

Часть 6. Прощание.

Время прошло, словно один длинный миг, наполненный тяжёлым трудом и мудростью. Дни переплетались с ночами. Ксандр ковал, учился, ошибался, падал, поднимался. Он начал понимать, что сила меча ˗ не в металле, а в том, кто его держит. И с каждым днём Мюриэль становился всё тише. Словно уходил в себя, как старое дерево, сбрасывающее листву перед последней зимой.

А однажды утром, когда за окном тихо шёл снег ˗ хотя был ещё осенний месяц ˗ Ксандр вошёл в дом и сразу понял: сегодня всё изменится.

Мюриэль лежал на кровати у открытого окна. Его серебряные глаза были прикрыты, лицо ˗ светлое, без страха. Рядом на табурете стояла пустая чашка. Он не позвал ученика ˗ будто знал, что тот сам придёт.

˗ Ты пришёл, ˗ прошептал Мюриэль. Голос был почти неслышен, но в нём всё ещё жила та же сила, что и в день их первой встречи. ˗ Хорошо.

Ксандр сел рядом, сжал прохладную ладонь.

˗ Я не готов, ˗ сказал он.

Мюриэль слабо улыбнулся.

˗ Никто не готов… Но ты ˗ будешь.

За окном прошелестел ветер, и в комнату влетел жёлтый лист, упав прямо на грудь мастера. Он посмотрел на него и прошептал:

˗ Смотри. Даже дерево не держит слишком долго.

Он не сделал последнего вдоха. Просто… перестал дышать. Словно шагнул в другую вселенную ˗ спокойно, без боли. Как тот, кто знал дорогу.

Ксандр сидел с ним до вечера. Не плакал. Слёзы пришли позже, ночью, когда услышал, как печь сама по себе вспыхнула один раз ˗ и затихла навсегда.

Ксандр долго молчал, разбирал старые записи, дотрагивался до инструментов, как до останков прошлого. На утро он надел тёмную рубаху, взял кирку и лопату ˗ и отправился строить склеп.

Он выбрал место рядом с кузницей, у подножия холма. Земля там была крепкой, камень ˗ плотным, словно сама земля держала место для этого. Ксандр работал молча, методично. Когда всё было готово, он перенёс тело мастера в деревянной лодке ˗ Мюриэль когда-то говорил, что так хоронят в горах, «чтобы можно было уплыть в последний путь».

Он уложил его с честью, положил рядом записи, резец и кусок первородного железа. На груди ˗ маленький амулет, который Ксандр сам выковал когда-то в начале учения. Тогда Мюриэль лишь усмехнулся: «Ты думаешь, мне нужно это?» ˗ но всё равно носил его на поясе.

Когда склеп был закрыт, Ксандр взял меч ˗ Вестендер. Тот самый, что принял его. Меч-недосказанность. Меч, что никогда не был закончен.

Он подошёл к каменной двери склепа и медленно вставил рукоять меча в выемку у центра. Камень будто вздохнул. Пыль осыпалась. Рукоять слилась с каменной кладкой, и в том месте, где был эфес, проявился тусклый свет ˗ как круглая печать. Дверь сомкнулась, будто завершилась. Больше она не откроется.
Вестендер стал стражем мастера. Меч, что не нашёл своего пути, теперь охранял того, кто указал путь другим.

На камне он выбил всего одно слово: «Мастер». Ни даты, ни имени. Те, кто найдут ˗ поймут. Те, кто не поймут ˗ не заслужили.

Сердце ныло, но в нём горела благодарность. За встречу. За знание. За то, что был принят.

Он кивнул склепу. Как живому. Как старому другу.

˗ Я запомню. Всё.

И тогда он решил: пора возвращаться домой. Он не был тем же юношей, что пришёл когда-то с пустыми руками. Теперь он нёс в себе свет и пыл ˗ и имел то, чем мог делиться. Он хотел рассказать отцу, как металл поёт под молотом. Обнять мать. Показать девочке с прищуренными глазами, играющей около палатки матери на торговой площади, как пламя слушается ладонь, если говорить с ним по-настоящему.

На обратном пути Ксандр сел на торговый корабль, что шёл вдоль побережья в родные земли. Он стоял на палубе, вдыхая ветер, солёный и свежий, и сердце билось в предвкушении.

Но судьба, как часто бывает, поджидала за горизонтом.

Часть 7. Пираты.

На третью ночь пути море было гладким, как стекло. Луна ˗ полной, серебряной, как когда-то в кузне Мюриэля. Ксандр сидел у кормы, завернувшись в плащ, и тихо точил нож. Не для боя ˗ просто, просто это его успокаивало. Сталь отзывалась знакомым звоном.

˗ Осталось совсем немного, ˗ думал он. ˗ Скоро, если ветер не подведёт, мы увидим берег.

Он уснул прямо на палубе, в полудрёме, слушая скрип мачт, шёпот волн… пока что-то не изменилось.

Он проснулся от тишины.

Слишком глубокой. Какой-то неправильной.

Море будто затаило дыхание. Ни плеска воды, ни крика чаек. Только скрип ˗ чужой. Не их корабля.

Ксандр поднялся, шагнул к борту ˗ и увидел их.

Тёмный силуэт без парусов, как хищник. Скользящий по воде, как призрак. И огонь ˗ не факелы, а глаза. На другой стороне борта уже перекидывали крюки. Крики. Сталь. Удары.

˗ Пираты, ˗ прошептал кто-то рядом.

И начался бой.

Команда торговцев сражалась отчаянно, но неумело. Капитан пал первым, горло перерезано молчащим убийцей. Женщины кричали. Кто-то прыгал за борт. На палубе было месиво: кровь, верёвки, тени. Ксандр схватил железный прут, ударил одного из нападавших, уклонился от топора… но понимал: их слишком много. Это не бой ˗ это резня.

˗ Спасайся! ˗ крикнул юнга и резко толкнул Ксандра к краю.

Ксандр оступился. Удар головой о борт и мир рухнул в темноту.

Бой закончился быстро. Пираты, как стая морских волков, методично добивали тяжело раненых, собирали всё ценное: припасы, оружие, ткани. Кто сопротивлялся ˗ шёл за борт. Кто был без сознания ˗ становился грузом.

Ксандра нашли среди обломков мачты. Один из грабителей пнул его сапогом.

˗ Живой, ˗ хрипло бросил. ˗ В цепи.

Они перетащили его на свою шхуну вместе с другими уцелевшими. Торговое судно облепили бочками с маслом, и в ночном молчании пламя взвилось вверх. Мачты трещали, парус сгорал за секунды. Корабль медленно кренился, пока не исчез в чёрной пасти моря.

Ксандр не видел этого.

Он лежал в трюме, с расколотой бровью, слабо дыша, будто его душа ещё решала ˗ остаться или уйти.

Пока кто-то решал за него.

Темнота отступала медленно, как затянувшийся кошмар. Сначала ˗ глухой гул, будто в черепе бился молот. Потом ˗ запах. Влажный, гнилой, с примесью ржавчины, пота. Доски под телом дрожали, слышался скрип ˗ корабль шёл по волнам.

Ксандр открыл глаза. Кромешная тьма. Он не понимал, где вверх, где низ, пока не попытался вдохнуть ˗ и закашлялся. В горле пересохло.

Он пошевелился ˗ звякнули цепи.

Тяжёлые кандалы сжимали его запястья. Лодыжки тоже были стянуты. Рядом кто-то дышал, сипло, будто сквозь боль. Кто-то стонал. Кто-то тихо молился.

Трюм был полон пленных.

˗ Живой, ˗ хриплый голос прозвучал откуда-то из темноты. ˗ Головой приложился знатно.

Ксандр попытался говорить, но из горла вырвался лишь хрип. Он снова закашлялся, и это разбудило пульсирующую боль в затылке.

˗ Воды… ˗ выдавил он.

˗ Забудь, ˗ отозвался тот же голос. ˗ Только если пиратам приснишься. А так ˗ терпи. Все терпим.

Он закрыл глаза. Его тело горело, ныло, как после тяжёлого дня в кузне. Только теперь не было ни печи, ни Мюриэля. Только цепи, страх ˗ и чувство безысходности.

Ксандр не знал, сколько прошло времени. Но где-то внутри уже просыпалась та же сила, что разжигала холодную печь. Он был жив. А значит, всё ещё можно было бороться.

Часть 8. Побег.

Сколько длилось плавание ˗ никто точно не понимал. Во мраке трюма дни терялись. Иногда их кормили ˗ хлеб, пахнущий плесенью, вода с привкусом соли и железа. Кто-то молчал. Кто-то молился. Кто-то сходил с ума, шепча что-то в угол.

Ксандр почти не спал. Он смотрел в потолок, считал удары волн по корпусу, слушал шаги наверху. Его руки ещё помнили тепло горна. А теперь ˗ холод кандалов и гниющих досок.

В какой-то момент корабль остановился. Где-то наверху лязгнул якорь, и наступила тяжёлая тишина. Позже за ними пришли. Пленных вывели по одному, под грубые крики и удары. Слепящее солнце обрушилось, будто впервые за века. Перед ними открылся остров ˗ утопающий в зелени, с деревянными строениями, тянущимися от берега к холмам. Воздух был влажным, в нём пахло копчёным мясом и потом.

Пиратское поселение напоминало смесь деревни и лагеря. Там были чайные плантации, за которыми присматривали надсмотрщики с плетьми, лесопилки, коптильни.

Ксандра с другими заставили собирать листья на крутых склонах, над обрывами. Их руки в порезах, глаза щипало от солнца. Они работали от рассвета до заката. Иногда их ставили раскладывать чай, ковать гвозди, собирать лодки.

Но даже в этом аду у кого-то теплилась надежда. В Ксандре ˗ особенно.

Среди пленных он нашёл нескольких бывших матросов ˗ выносливых, молчаливых, но с живыми глазами. Они знали, как двигаться без шума. Как отвлекать. Как управлять кораблём.

План зрел медленно. Неделями. И вот ˗ ночь праздника. Пираты устроили пир: ром лился рекой, пляски, драки, песни. Костры полыхали. Никто не смотрел на берег.

В этот момент Ксандр и несколько матросов прокрались к причалу. Их цель: небольшой шлюп, стоявший на якоре чуть в стороне, у скал.

Они двигались в тени. Один отвлёк пса ˗ броском мяса. Другой перерезал верёвки. Ксандр первым прыгнул на борт. Кормчий, молодой, но опытный моряк, быстро поднял парус. Ветер был ˗ как подарок богов.

Когда первые пираты заметили движение, судно уже неслось в море, едва цепляя волны.

Теперь у них был корабль. И свобода.

Ветер наполнил паруса. Шлюп шёл легко, будто сам мечтал вырваться из того плена. Первые часы были напряжёнными ˗ Ксандр и его товарищи всё оглядывались назад, ждали погони. Но пираты, пьяные и ошеломлённые, слишком поздно поняли, что произошло.

Наступило утро. Солнце осветило солёные капли на лицах беглецов. Кто-то плакал. Кто-то смеялся от усталости. А Ксандр ˗ молчал. Он смотрел на горизонт, где начиналась их новая жизнь.

˗ Что теперь? ˗ спросил один из матросов.

Ксандр поднял взгляд. В его голосе не было сомнений:

˗ Пойдём туда, где нуждаются. Где мы можем сделать хоть что-то. У нас есть свобода ˗ и у нас есть корабль. Этого хватит, чтобы начать.

Так и началось их плавание. Они не искали золота, не стремились к славе. Они пришвартовывались к прибрежным деревням, помогали восстанавливать дома после бурь, отбивали нападения мародёров, защищали корабли с зерном.

Слово о них росло, как волна.

Постепенно к ним присоединялись другие. Рыбаки, у которых отняли семью. Воин, потерявший дом. Целительница, изгнанная за свои знания. Каждый приходил со своей болью ˗ и оставался, потому что на этом корабле люди были не сломлены, а собраны заново.

Команда росла. Их становилось больше ˗ не случайных, а таких, кто выбирал честь.

И Ксандр ˗ мальчик, что когда-то пошёл искать мастера ˗ теперь сам становился таким. Без мантии, без титула. Но с огнём в сердце.

Так начиналась их история.

История тех, кто носил шторм в груди ˗ но сеял покой.

Часть 9. Земля кривых теней.

Однажды после шторма их настиг туман. Он был не просто плотным ˗ он словно жил. Протягивал свои щупальцы к снастям, ползал по доскам, как зверь. Звёзды исчезли. Даже компас начал дрожать, будто растерялся. Но Ксандр стоял на носу, держась за канат, и говорил:

˗ Не поворачивайте назад. Он ведёт нас куда-то не случайно.

На четвёртый день туман разошёлся. Перед ними ˗ архипелаг. Узкие острова, будто когти, торчали из воды. Там не было высоких деревьев ˗ только искривлённые стволы и заросли, что шептались при ветре. А тени… тени ползали не за людьми, а сами по себе. Могли убежать вперёд, замирать под другими, переползать с одного человека на другого. Матросы первым делом начали ходить по палубе, глядя себе под ноги.

˗ У меня две тени! ˗ закричал юнга.

˗ А у меня тень… смеётся?

И вправду. Некоторые из теней хихикали. Другие же выглядели несчастными ˗ они дрожали.

Они высадились в деревушке, где дома были низкими, как будто прятались от неба. Жители выглядели усталыми, бледными, будто давно не спали. Один из старейшин встретил их на пирсе:

˗ Вы пришли… непугаными? Это хорошо. Но у нас есть правило: не смейтесь без причины. И не смотритесь в воду.

˗ Почему? ˗ спросил Ксандр.

˗ Потому что они приходят на смех… и выходят из отражений.

В деревне каждое зеркало было перевёрнуто. Лужи ˗ засыпаны пеплом. Люди говорили шёпотом, не шутили, даже дети не играли.

Ксандр почувствовал ˗ что-то здесь неправильно. Жизнь без смеха? Это как кузница без жара.

Позже ночью, пока команда сидела в таверне, кто-то не удержался. Один из моряков, огромный и добродушный, стал вспоминать старую шутку о ките и бочке. Он даже сам не рассмеялся ˗ только хрюкнул.

Из стены вышло существо.

Оно было плоским, как вытянутая маска. На нём не было глаз, только рот. Огромный. И он смеялся. Нет ˗ он поедал смех.

Оно прыгнуло на моряка ˗ и в следующую секунду тот уже сидел на полу, обессиленный. Как будто из него выдернули не только энергию, но и волю к жизни. Существо исчезло в щели между досками.

Старейшина вошёл молча и бросил только одну фразу:

˗ Теперь он будет слышать шёпот до конца жизни.

Ксандр понял: эти существа не просто пожиратели эмоций. Они ˗ искажатели радости. Их сила ˗ в стыде, в том, что люди боятся быть собой, боятся показаться нелепыми.

˗ Если так… ˗ сказал он на рассвете, ˗ то мы не будем их бояться. Мы покажем, что смех ˗ это сила, а не слабость.

Он собрал детей деревни и начал рассказывать истории. Глупые, абсурдные, с коровами, которые танцуют, и рыбой, что учит математику. Он притворялся клоуном, носил на голове кастрюлю, подпрыгивал, как будто у него вместо ног пружины.

Сначала дети просто смотрели. Потом ˗ один засмеялся. Другой ˗ хихикнул. В третий вечер смеялась вся деревня.

И когда пришли «те» ˗ их было много, десятки ртов и кривых теней ˗ Ксандр стоял посреди площади и смеялся громче всех.

Они не смогли подойти. Смех начал не истощать их ˗ а сжигать. Один за другим они исчезали, будто растворялись в свете, который исходил от самих людей. Не от магии. От чистой, освобождённой радости.

На прощание старейшина поклонился и сказал:

˗ Мы жили в страхе, потому что забыли, что смех ˗ не грех. Спасибо, Ксандр. Ты не просто помог. Ты вернул нас в жизнь.

На корабле снова были шутки. И даже тени стали… как будто прямее.

Ксандр понял важное: смех ˗ он как огонь. Он может обжечь, но может и согреть. И если ты умеешь смеяться над собой или от добра ˗ ничто не сможет тебя сломать.

Часть 10. Долина говорящих камней.

Буря вела их к югу, хотя по всем расчётам нужно было держать курс на запад. Однако в эту ночь звёзды будто погасли ˗ и вместо них на небе были только какие-то огненные нити. Они свисали с облаков, как струны. Когда по ним ударял ветер, они звучали.

˗ Это музыка? ˗ прошептал юнга.

˗ Не знаю, ˗ сказал Ксандр. ˗ Но нам туда.

Утром, когда буря стихла, перед ними возник остров ˗ одинокий, будто забытый богами. Скалы были цвета крови, а между ними ˗ долина, тёмная, как горло пещеры. Но стоило войти в неё, как воздух наполнился голосами.

˗ Кто здесь? ˗ спросил один из матросов.

˗ Слушай... ˗ Ксандр поднял руку. ˗ Они не живые. Это камни говорят.

И правда ˗ ветер, проходя между обелисками, вызывал гулкие фразы, обрывки слов, даже песни. Голоса были мужские, женские, детские. Мудрые и растерянные. Каждый камень ˗ как часть огромного, забытого хора.

Среди них стояла фигура.

Старик в плаще, сотканном будто из древесной коры, с глазами как обсидиан.

˗ Ты пришёл, кузнец, ˗ сказал он, не спросив имени. ˗ Я тебя ждал.

Старик назвался хранителем долины. Он рассказал, что это место ˗ память мира. Сюда стекались голоса умерших, забытых и ушедших, чтобы не исчезнуть навсегда. Но часть долины давно запечатана ˗ святилище тишины, где хранится последний голос.

˗ Чтобы открыть его, нужен ключ. Он не простой ˗ не из золота, не из стали. Его можно сделать только из металла, что умеет петь.

˗ Но такого не бывает, ˗ возразил Ксандр.

˗ Ты просто никогда не слушал металл по-настоящему, ˗ сказал старец. ˗ Он поёт. Только не всем.

Старик привёл его к подземному кратеру, где росли минеральные сталактиты, будто органные трубы. Они звучали при малейшем прикосновении. Один из кристаллов был особым ˗ он откликался, как голос друга. Его и пришлось выковать.

Ксандр работал трое суток, не покидая пещеры. Его молот бил в ритме сердца, а металл пел в ответ. Он ковал не силу ˗ он ковал мелодию. В момент последнего удара из заготовки вырвался аккорд, как песня ˗ чистая, высокая.

Он сделал Ключ Музыки ˗ не просто предмет, а мелодию, воплощённую в форме.

˗ Ты не просто кузнец, ˗ сказал старик, ˗ ты настраиваешь души. Как струны. Запомни это.

Когда Ксандр вставил ключ в запечатанную скалу, земля задрожала. Раздался голос ребёнка. Один-единственный, ясный и трогательный.

˗ Я был последним, кто не забыл, как звучит мир.

В святилище не было сокровищ. Лишь камни. И Ксандр понял: не всё, что важно, звучит громко. Иногда самый чистый звук ˗ это тишина, в которой ты услышал себя.

Когда корабль снова вышел в море, команда заметила, что Ксандр изменился. Он больше не бил по наковальне с яростью. Он слушал металл. Он вёл с ним разговор, а не командовал.

И однажды один из матросов спросил:

˗ А можно я попробую выковать? Просто для себя…

И Ксандр улыбнулся:

˗ Конечно. Только сначала ˗ помолчи. Послушай. Почувствуй. Металл не любит спешки.

Так в каждом из них начало просыпаться что-то своё. У кого-то ˗ к дереву. У кого-то ˗ к рисунку. У кого-то ˗ к сказкам. Потому что они поняли: Настоящее мастерство ˗ это когда ты звучишь в унисон с тем, что делаешь.

Часть 11. Город наизнанку.

Когда море стихло так, что даже чайки перестали кричать, над водой разнёсся звук. Гул, глухой, как удар по старому железу.

Из тумана поднялись ворота ˗ чёрные, ржавые, словно их забыли в воде сотни лет назад. Они вели вглубь скалы, как рот, раскрытый в зевке.

˗ Что это? ˗ прошептал кто-то из команды.

˗ Не знаю, ˗ соврал Ксандр.

Он знал.

Он чувствовал: если пройдёт туда ˗ назад пути не будет.

Команда осталась на берегу. Но не он. Его что-то звало в город.

И он вошёл в город.

Это было как в сон, который снится накануне беды.

Город. На поверхности ˗ ничего. Только три зеркальных столба, из которых исходил ровный, слабый свет. Под землёй ˗ город, уходящий вниз.

Там ничего не строили ˗ только вырезали.

Башни ˗ как раны. Улицы ˗ как шрамы.

Тьма жила здесь.

Жители не носили имён. Только номера.

Те, кто присматривал за установленным порядком называли себя Зеркальщиками.

Они были словно безвозрастны. Лица ˗ закрыты масками, чёрными, гладкими, как мокрое стекло.

Маска не отражала ничего. Даже света.

Они двигались бесшумно, говорили мало. Точнее ˗ почти не говорили.
Каждому новому ˗ выдавали номер и маску. Это был их способ «очищения».

Очищения от прошлого. От памяти. От боли.

Имя ˗ это слабость. А слабость здесь карается забвением.

Ксандру дали номер: 35.

Его маска была тяжёлой, пахла ржавчиной. Щель для глаз ˗ узкая, как лезвие. Через неё мир был как за зашторенным окном.

Время исчезло. Он перестал понимать, как долго здесь находится. Не было ни голода, ни жажды, не было желаний, – лишь блуждание по улицам.

Дни растворялись в сером гуле. Эмоции уходили. Даже боль ˗ стала привычной, как холодный воздух.

Однажды он увидел её.

Девочку лет десяти. Белая кожа. Белые, как у слепой, глаза. На шее ˗ металлическое кольцо с выгравированным числом: 647.

Она сидела в нише между двумя башнями. Молча.

Одна её рука была перебинтована. В другой ˗ кукла. Из тряпок. Без лица.

˗ Кто она? ˗ спросил Ксандр у одного из Зеркальщиков.

˗ Готовится к перевороту, ˗ ответил Зеркальщик.

˗ Что это значит?

˗ Она забудет. Имя. Мать. Страх. Всё. Будет чистой.

˗ А если не захочет?

˗ Тут не спрашивают.

Он не мог оставить её. Появилась цель.

Каждую ночь он возвращался.

Приносил еду. Сидел рядом. Молчал.

Она не отвечала. Лишь смотрела.

На третью ночь сказала впервые:

˗ Ты пахнешь… железом.

Он не знал, что ответить. Только кивнул.

На четвёртую ˗ он не выдержал.

Обмотал её плащом. Поднял. Побежал.

Они мчались по ледяным ступеням.

По туннелям, в которых стены шептали её номер: 647... 647... 647...

Зеркальщики шли за ними. Без звука. Без крика.

Как тени.

Ксандр прижимал её к себе.

˗ Мы вырвемся… ˗ шептал ей.

Она молчала.

Дыхание её было горячим. Неровным. Странно настоящим.

Они почти дошли.

До края города, где свет начинал жить.

Где Зеркальщики не властны.

И в узком, почти светлом туннеле ˗ её тело обмякло.

˗ Лир… ˗ он впервые произнёс имя.

Имя, которое никто не называл.

Имя, которого здесь не могло быть.

Она дрожащим шепотом сказала:

˗ Я… помню… как пахла моя подушка… и мамины волосы…

Он плакал. Кивал. Держал её.

Словно если держать крепче ˗ не уйдёт.

˗ Я не хочу быть номером…

˗ Ты не номер. Ты ˗ Лир.

Она улыбнулась. Словно простила.

И умерла. Без крика.

Тихо. Как свеча, сгоревшая до конца.

Он понял, когда услышал тишину позади.

Зеркальщики остановились.

Они не гнались.

Они ждали.

Ждали, кого выберет город.

Город, в котором один уходит, а один остаётся.

Таков был их закон. Их баланс.

Жизнь за жизнь.

И она выбрала.

Маленькая девочка с белыми глазами.

Отдала свою жизнь ему.

Чтобы он вышел. Чтобы имя ушло из этого места.

Он вынес её.

На солнце. На камни.

Положил. Сел рядом. И просто молчал.

Он уже не был тем Ксандром.

Тот остался там. В глубине. В городе, где режут имена.

Никто из команды не задавал вопросов.

Они всё поняли.

Он не говорил. Только работал. Молча.

Они плыли дальше. Ковали мечи.

Помогали деревням. Защищали.

Но он был ˗ не с ними.

Он был ˗ внизу, внизу того города.

Где имя стало последним подарком.

Где он никого не спас.

Где он остался жив, потому что кто-то выбрал его вместо себя.

Шторм пришёл без предупреждения.

Небо рухнуло.

Море выло, как зверь.

Мачты ломались, как спички. Люди падали, молились, кричали.

Ксандр держался за мачту.

В его руке была верёвка.

Он не отпустил бы.

Но ветер был сильнее.

И всё исчезло.

Только трое выжили.

Два матроса и Ксандр.

Их выбросило на берег острова, которого не было на картах.

Без мачт. Без парусов. Без пути вперёд.

Только с памятью.

С болью.

Ксандр сидел на песке. Мокрый. Дрожащий.

Из-за пояса он достал обломок.

Не зеркало.

Не оружие.

Просто металлическое кольцо.

На нём ˗ выбитый номер: 647.

Он сжал его в ладони так сильно, что выступила кровь. Он бросил кольцо в море, изо всех сил. И просто смотрел на водную гладь.

Часть 12. Город людиков и возвращение домой.

Залечив немного раны, выжившие отправились обследовать остров. Недалеко от места крушения протекала река, и они решили направиться вдоль неё. После нескольких дней поисков, вдалеке, заметили какое-то сооружение с куполами и поспешили туда. Это оказалось огромное здание, напоминающее храм, прямо через центр которого протекала река. Подойдя к высоким воротам, путники постучали в мощную деревянную дверь. Дверь открылась. За ней стоял маленький человек. Который, увидев усталых странников, не приставая с расспросами, предложил пройти внутрь. Войдя, наши герои увидели нечто напоминающее маленький город, с такими же маленькими людьми. Они досыта накормили гостей, и предложили отдохнуть.

На утро и наши герои рассказали свою историю.

Познакомившись поближе, Ксандр расспросил обитателей города об этом острове и о них самих. Они использовали диалект похожий на человеческий, но искажали окончания слов, было забавно слушать… хотя со временем привыкли.

Оказалось, что эти человечки, называющие себя «Людики», ничего не знали о корабельном деле, и о некоторых других занятиях. Ксандр решил их научить всему что знал, они делились с ним своими умениями.

Проведя больше года на острове, нашему герою стало не хватать родной деревни и близких. Другим же было некуда возвращаться, и они пожелали остаться на острове, который за это время стал вновь обретённым домом. С помощью маленьких друзей был построен небольшой корабль, на котором можно было бы пройти по реке в открытое море. Людики собрали еды и воды. Теперь Ксандр был готов отправиться на поиски дома.

Перед отплытием, один из жителей принёс меч, который решил подарить Ксандру. Взяв меч в руки, герой почувствовал, что он является очень лёгким, и кажется острее обычных мечей. Не стал расспрашивать, как это удалось сотворить, т.к. людик явно не желал об этом рассказывать. Он лишь поблагодарил его и оправился в путь.

Пройдя вдоль реки кораблик нашего героя вышел в открытое море. Через пару дней плавания ему встретился большой торговый корабль, направляющийся в родные места. На нём Ксандр и прибыл в долгожданные земли.

Он жаждал увидеть, наконец, отца с матерью, рассказать о своих удивительных приключениях. Но, по возвращении в родной дом, его никто не встретил. Дом и кузница были на месте, как и прежде. Но всё пространство вокруг них заросло травой. Окна и двери забиты досками. И никого нет. На входной двери висит заржавевший замок. Чтобы получить ответы, он направился к старосте деревни. Староста сообщил неприятные известия. Мол, две зимы назад, на деревню напали разбойники, пытавшиеся её разграбить, и многие из тех, кто взялся отразить нападение и защитить деревню, погибли. Среди них были и его отец, до последнего сражающийся, и мать, которая пыталась помочь раненым. Деревню удалось отстоять. Оставшиеся в живых разбойники были подвержены всей строгости закона.

Староста выразил свои соболезнования и вручил ключ от дома.

Наш герой решил открыть кузницу и продолжить дело отца, чтобы хоть как-то обеспечить себя, да и опробовать полученные от великого кузнеца Мюриэля, навыки.

Ксандр не мог забыть ту девочку, которая, пожертвовав собой, подарила ему жизнь. Он очень редко улыбался, жил словно отшельник.

Шло время...

Ранним весенним утром в кузницу прибыл странный гость в плаще с капюшоном. Путник был невысокого роста, но очень резвый. За капюшоном не было видно его лица. Но Ксандр сразу же понял – это он, один из его друзей с того самого маленького неизвестного острова людиков. Ксандр опустился на одно колено и протянул ему свою руку в знак приветствия, со словами – «Здравствуй, людик!». Мрачный маленький гость пожал ему руку и, устало вздохнув, ответил – «Наконец-таки я нашёл тебя, Ксандр, друг людиков».