История одной старшеклассницы

— И что мне с ним делать?

Им До покрутила баскетбольный мяч в руках, выразительно подняла домиком правую бровь и уставилась на Ен Хана.

— Для начала попробуй бросить его, нуна. Как сможешь.

Он, в общем-то, казался внешне приятным: высокий, спортивный, голубоглазый, что необычно. Говорили, его отец родом из Англии, а сам он до десяти лет жил в Америке и даже успел поиграть в местной, детской баскетбольной лиге. Вот только два года назад он попал в аварию с другом, когда они на байках носились по ночному Сеулу, и заработал себе двойной перелом правой ноги. Ему еще повезло, до Им До доходили слухи, что друг с тех пор только в коляске и передвигался. Но в большой спорт после двойных переломов обычно не спешат звать. Потому удивительно, что тренер все еще держал Ен Хана капитаном команды. Большую часть игры тот сидел на скамейке запасных. Он был не капитан, он был талисман их школьной сборной. Женская половина болельщиков по всему Сеулу перестала бы посещать игры, если бы не видела среди коротко стриженных голов Енсея пышную шевелюру Ен Хана, постоянно вылезающую локонами до плеч из неизменной ярко-красной резинки.

— Ты можешь уже бросать, нуна, — поторопил Ен Хан Им До. — Я не могу торчать здесь с тобой до ночи. Хотя нет, могу. Но ночные смены оплачиваются по отдельному тарифу.

Да, он был приятным только внешне.

— И если нас заметят вместе, это еще десять тысяч вон сверху.

«Если их заметят вместе, она первая бросится с пятого этажа», – подумала Им До и с силой запустила мячом в ближайшую стену. Тот звонким хлопком ударился о преграду и точно отрекошетил в правую ногу ее вынуждено взятого тренера. Лицо парня скривилось, словно он проглотил дюжину лаймов за один раз, и Им До могла бы поклясться, что он чуть не вскрикнул. Сжал зубы и с силой надавил кулаком на ногу ниже бедра.

— Ты совсем дурная... нуна! Мне в руки бросай. Ты что никогда передачу не делала?

— Прости, — тихо пролепетала Им До.

Ен Хан громко втянул воздух через зубы.

— Прости?.. Прости на хлеб не намажешь.

— Хорошо, я поняла. Я еще раз попробую, — бросила Им До, уже теряя терпение и начиная сердиться. Подумаешь, мячиком ударили. Не так уж должно быть больно, если он в команде играет. Притворщик!

— Десять тысяч вон, — протянул Ен Хан руку вместо ответа.

— Чего?

— Если хочешь попробовать снова, нуна, плати еще десять тысяч вон... Сейчас.

— Ты что, думаешь, я их рисую?

— Если собираешься так продолжать, то тебе б лучше научиться.

— Я не стану платить за случайный удар по ноге, — возмутилась Им До.

— Тогда учись играть сама, нуна.

И он бросил мяч о пол, сунул руки в карманы школьных брюк и окинул Им До высокомерным взглядом. Мяч частыми прыжками проскакал по вытянутому спортивному залу и, словно в насмешку, остановился у штрафной линии напротив корзины. Им До проследила за ним и поджала губы. Так ей и надо.

Джессика говорила, не связывайся с этим хулиганом. У него кроме огромных синих глазищ и длинных ног смотреть не на что. Учится из рук вон плохо, по подворотням малышню гоняет, дымит, как перегретый чайник. А еще он вымогатель и хам. Как ее только угораздило на такого попасться. Как угораздило? — Да очень просто.

Всем в школе известно, что отец Ким Им До работает за границей в крупной логистической компании и деньги присылает жене и матери, которые смотрят за двумя дочерьми: Им До и ее младшей сестрой. Отец — директор целого филиала в Нидерландах, так что семья должна купаться в деньгах. Все-таки Европа, как никак. Хотя останься он в Корее на такой же должности, зарабатывал бы не меньше. Но Европа — это еще и статус. В общем, учитывая тягу Ен Хана к деньгам, понятно, что он сам подкатил к Им До. Почти сразу после того, как она завалила нормативы по физкультуре в конце семестра. Поймал по дороге из школы, в одном из переулков и прямо заявил:

— Видел, нуна, тебя вчера в спортивном зале. Отличный бросок. Точно... — он показал руками, — в окно.

Она сперва растерялась. С такими, как Ен Хан она даже не здоровалась в школьных коридорах. Они вроде жили в одном городе, ходили по одним улицам и учились в одном здании, но их миры никогда не пересекались. Они были как Америка и Евразия, вроде на одной планете, но разделены толщей воды. Она сутками пропадала в классах и библиотеке, а он не вылезал из спортивных кроссовок, даже сейчас после травмы ноги. Должно было случиться нечто посерьезнее автомобильной аварии, чтобы их материки вдруг встретились. Но он, конечно же, ни в коей мере не собирался рассказывать ей об этом и она не думала спрашивать. Ее не особо интересовали чужие проблемы. Ей бы со своими было разобраться. Потому она не ответила ему, обошла, словно он был черной кошкой, намеревавшейся перебежать ей дорогу, и свободной походкой двинулась дальше по улице.

— Обидно будет, нуна, не поступить в Сонде из-за физкультуры, — услышала она со спины. — Десять тысяч вон занятие, нуна. Дешевле, чем вставить новое стекло в зале. Подумай! Слышь, нуна?!

Она всю ночь не спала, размышляла над его предложением. Будь неладен этот баскетбол и почему в их школе они сдают именно его на нормативах? Почему не обычный бег или хотя бы бег с препятствиями? Не умеет она бросать мячики метко в цель. У нее невидимое косоглазие на оба глаза. И это не лечится. Они с Джессикой в тир ходили и дротики бросали — учились попадать. Подружка то плюшевую игрушку, то билет на аттракционы выиграет, а Им До только штрафы оплачивает, потому что попадает не в мишень и даже не в стену, где она весит, а в сувениры, что выложены на боковых полках. В общем, та еще беда. Но Ен Хан был прав, обидно не поступить на юрфак из-за баскетбола. Им До нашла его через неделю. Хотя искать особо не пришлось. Она только подумала, что надо бы с ним поговорить, а он как из-под земли вырос перед ней. Эх, дурная ее голова, надо было еще покумекать и не соглашаться так быстро. Не так много у нее денег, как он думает.

— Уже почти десять, нуна, — окликнул ее Ен Хан. — Через час возьму по ночному тарифу.

Через час у нее подработка в ночную смену в магазинчике на окраине. Подальше от центра, чтобы на своих случайно не натолкнуться. Никто не знает. Даже мама с бабушкой. Для всех она в библиотеке сидит за книжками. Но на самом деле, это даже не единственная ее подработка: по средам и пятницам — она помощник фотографа на съемках, а в выходные — доставщик еды в кафе. Тяжело, но отец уже полгода почти не присылает денег, а сестре нужно подтянуть оценки по математике и английскому.

— Через час я буду спать дома в теплой постели.

И Им До развернулась и устало пошлепала к выходу из спортзала. Ишь какой, еще десять тысяч вон. Пусть идет и работает, как все нормальные люди.

— Значит, увидимся завтра?

Да, как же. Она даже не обернулась.

— Что так? — крикнул он вслед. — Запал иссяк? Ты всегда сдаешься после первой неудачи? Слабовато для будущего адвоката. Папочка, поди, расстроится. Он наверняка для тебя уже место освободил там, в Амстердаме.

Им До сжала кулаки до белых костяшек. Вот же прощелыга. Он и не знает, где Нидерланды находятся. Только слышал, что страна такая есть. Не стану отвечать. Пусть сам себя учит. И сам себе платит по десять тысяч вон.

— Так значит, все-таки сдаешься?

— Ничего я не сдаюсь, — не выдержала Им До. Когда она обернулась, он так и продолжал вальяжно стоять со спрятанными в карманы руками. — Но платить еще десять тысяч не стану.

— Ты мне мячом чуть ногу не покалечила. Я на тебя в суд могу подать. И ты заплатишь гораздо больше. Ты же будущий адвокат, должна бы знать.

Им До расхохоталась. Как у нее смелости хватило? Но она слишком устала, а дома еще ждала домашка по физике и тест по истории. А завтра полдня она опять просидит в студии.

—Ты уже давно калеченный, — с вызовом бросила она. — Так что, суд ты проиграешь. Иди лучше спать. Во сне вылечишь свою ногу.

Она даже не заметила, как он оказался возле нее. Схватил под локоть и своими огромными глазищами впился ей в лицо.

— Никакой я не калеченный, ясно? — Он с силой дернул ее за руку. — Ясно, тебе говорят?

— Ясно. — Она вырвалась и отступила. — Но платить не буду. Можешь, в суд подавать.

Он снова затаращился на нее, словно проверял, выдержит взгляд или испугается. Ну да, как же. Ой, как страшно. От взгляда еще никто не умирал, а вот от отсутствия денег очень даже.

— Ты еще пожалеешь, — прошипел он сквозь зубы.

— Уже жалею.

Им До гордо задрала подбородок, обошла Ен Хана по кругу подальше и едва перешагнула порог, пустилась бегом по коридорам. И с чего она взяла, что ей удастся хотя бы раз по корзине попасть? Завтра нужно поговорить с классным, объяснить, что она совсем не спортсменка, и он подскажет, как обойти обязательные нормативы. Наверняка, можно что-то придумать. Не все же юристы поголовно в корзину три мяча в подряд могут забросить с первой попытки. Или могут?

Им До так и не успела это выяснить. На следующий день ей стало сильно не до баскетбола.

Уже с утра вся Енсей гудела. Капитан баскетбольной команды завел себе новую девушку: дурнушку-отличницу с богатым папочкой из Амстердама. Им До узнала о своей новой роли, когда чуть не уселась на мокрый стул с кнопками. На новенькой парте красовалась надпись, оставленная красной помадой:

"Выскочка крашенная!"

Ну вот ей снова прилетело за слишком яркие ресницы, брови и прочее. А ведь она губную помаду только три месяца назад впервые в руки взяла, когда устроилась ассистентом фотографа на полсмены.

В учебник по математике уже на следующем уроке вложили:

"Бросай его первая или выбросишься из окна".

Но это были все детские шалости. Подумаешь, нашелся как отомстить. Тоже мне, горе-шантажист! Ничего, в школе погудят-погудят и перестанут. Вот дома ее ждала действительно пугающая новость: в Нидерландах в больнице скоропостижно скончался отец. И хоть мать с бабушкой умело отвлекали внимание, чтобы не посвящать детей в подробности произошедшего, Им До почувствовала: случилось нехорошее и скоро известия об этом доберутся до Сеула.