Над бурной далью темносиних вод
Царит наш вольный, беспокойный род;
Везде, где ветер, где волна кругом, —
Держава наша, наш свободный дом!
Владеньям нашим нет нигде границ,
Пред нашим флагом все склонились ниц.
Вся наша жизнь – кипение борьбы
И радость переменчивой судьбы.
Байрон, "Корсар"
Бледное солнце прорывалось своими лучами сквозь серые облака, в любой момент готовые превратиться в тучи. Все пространство под ними занимал океан. Его серо-синие воды, вздымающиеся невысокими, но крупными волнами, говорили о том, что лишь недавно здесь бушевал шторм и только-только улегся.
Удивительно было видеть, что в такую погоду и в таком месте — это было где-то в пяти милях от западных берегов острова Британии и чуть севернее Ирландии — стоят два корабля.
Один из них — небольшое трехмачтовое судно с красивым синим парусом. Он стоит слева, легко покачиваясь на волнах. Его паруса зарефлены, но в любую минуту готовы подняться. Второе судно — большое и темное — стоит недвижимо из-за своего веса. Этот исполин угрожает всему вокруг себя одним только своим видом.
Корабли стоят друг от друга на том расстоянии, на котором не стоит опасаться бортового залпа — около мили. Однако между ними явно происходит какое-то сношение, иначе они не оказались бы здесь вдвоем вдали от обыкновенных торговых маршрутов, оба со спущенными якорями.
Это становится очевидным, когда корабль с синими парусами спускает на воду шлюпку. На весла садятся двое матросов, а один человек занимает место у самого носа. Он стоит во весь рост, не сводя глаз с большого корабля, к которому, очевидно, направляется шлюпка. Рука, положенная на мушкет, заткнутый за пояс, говорит не о самых дружелюбных его мыслях. Его поза, дорогая одежда, короткие и четкие приказы, которые он отдает гребцам при необходимости, выявляют в нем не кого иного, как капитана прекрасного корабля с синим парусом.
Он очень молод для капитана, даже издалека видно, как блестят на солнце его рыжие кудри, выбивающиеся из под черной банданы.
Наконец лодка причаливает к борту второго корабля. Там им сбрасывают лестницу. Двое поднимаются на борт, тогда как третий остается в шлюпке ждать возвращения капитана и его спутника.
На борту этого корабля их уже явно ждут. Вся команда — а их было человек пятьдесят — собралась на шканцах. Но никаких приветственных возгласов не раздается. Так встречают на борту неприятелей, когда обстоятельства вынуждают людей сдерживать жажду кровавой мести. Резкий порыв ветра налетает на корабль и треплет его неухоженную, путаную снасть. Перед гостями появляется человек, манеры и одежда которого свидетельствуют, что он бог на этом корабле. Бог, которого вы не захотите повстречать на «той» стороне.
Когда два капитана встречаются, они удаляются в одну из кают. И лишь участникам того разговора известно, о чем тогда шла речь.
Далее события разворачиваются странным образом.
Без явного указа капитана — очевидно, по оговоренному заранее плану — команда вдруг поднимает парус и рулевой поворачивает корабль по ветру, который дует в сторону берега, едва обрисовывающегося на туманном горизонте.
Этот маневр не ускользает от людей на корабле с синим парусом. Они тоже поднимают парус, тоже поворачивают корабль по ветру, но после этого ждут.
Так корабли стоят не больше трех минут. Ветер понемногу стихает. Воцаряется напряженная тишина.
Тут же в этой самой тишине раздается громкий выстрел мушкета. Из каюты, где только что уединились два капитана, выбегает тот из них, что гостем приплыл сюда на шлюпке. Возглас ужаса вырывается у него, ведь, оказавшись на шканцах, он находит своего спутника замертво лежащим у его ног. Мгновенно он кидается к борту, не остановившись ни на секунду, прыгает в воду и, подняв фонтан брызг, приводняется совсем рядом с шлюпкой. Оставшийся там пытается помочь ему вскарабкаться на борт, но получает пулю в спину, которую направил ему кто-то стоявший у борта на корабле. Раненый падает за борт и переворачивает лодку. Новый град выстрелов направляется на дно перевернутой лодки, но, достигают ли они цели, никто так и не может понять. Возможно, капитан уже мертв, может, ранен.
Но спустя мгновение про него уже забыли. Басистый голос капитана этого кровожадного корабля отдает приказ ставить все паруса. Зачем? Это становится ясно в ту же минуту, ибо судно разворачивается носом к кораблю с синим парусом, только что так трагично осиротевшему.
Представьте, с каким чувством наблюдали эту картину люди, находящиеся на корабле с синим парусом!
Все замерли. Никогда еще, наверное, они не испытывали такого оцепенения. Все они мигом обратили взгляды на одного человека. Это был высокий мужчина пятидесяти лет с налысо обритой головой и седой бородой. Его глаза исполнились ярости, когда он увидел, как эти люди, ловко заманили на борт их капитана и убили двух матросов. Его зоркие глаза упорно ищут третьего человека, который, быть может, прячется под лодкой. Но бездействие не длится долго.
— За работу! — кричит он громким, ревущим басом. — Выполняем приказ капитана! Уплываем!
— Но как же капитан?! — осмеливается выкрикнуть кто-то.
— Мы выполняем его приказ, ребята! — говорит Лысый, хотя сердце его, быть может, сжимается при мысли, что они делают это, уплывают, бросая своего предводителя.
— Мы уплываем!
Словно услышав эти слова, корабль поворачивается на правый галс и уходит прочь. Он летит по волнам, словно перышко, и легко уходит от преследователя, который сколько бы парусов ни ставил, но все же выглядит ужасающе медленным по сравнению с прекрасным кораблем с синим парусом.
Как кончилась погоня, начавшаяся таким угрожающим образом, и что стало с тем несчастным, что оказался под опрокинутой лодкой, только что потеряв двух членов своей команды, мы предоставляем узнать нашему любезному читателю.