История призрака

Восход занимался вдали, окрашивая небо в яркие цвета, контрастируя с ночной синевой. Звезды потихоньку расстворялись в голубезне неба. Кое-где слышались еще треск сверчков. Птицы начинали свои утренние концерты. Петух трубил свою серинаду. Живность пробуждалась под теплыми лучами солнца.

Миэла проснулась на старой площади деревушки. Девушка невольно улыбнулась и встала с земли, отряхнувшись. На ней была одежда, в которой она любила здесь гулять. Заснуть посреди природы, на свежем воздухе; проснуться от лучей, бьющих в лицо, ощутить прохладу и священность утра-все это для нее было идеалом. Неспеша бредя по пыльным дорогам, на которых утренний ветерок гонял листики, она чувствовала себя единой с этим миром, где была лишь тишина и покой. Ее мир. Деревушка будто умерла: пустая, ни души. Миэла спотыкалась и натыкалась на силуэты. Они появлялись без лиц, размытые и так же быстро исчезали, словно в этом мире их и не было. Голоса были словно назойливый шум, который не хотел утихать. Ми одела наушник, заглушая навязанные голоса. Она не хотела их слшыать, не хотела вдуматься, не хотела понимать. Белый шум, просто фон-не более чем. С каждым голосом воспоминания забивались под кожу сильнее, не давая расслабиться, отстраниться.

-Ми! Иди гулять!

Она обернулась. Снова, снова. Она была готова отдать всё, лишь бы не слышать эти звуки. Она не хотела снова погрязнуть в этом, не хотела вспоминать.

-Эла! Невидимка! Давай с нами в заброшенный дом! Ночевка!

-Не назыай меня так, Зера!

Смех, улыбки, крики радости, притворного страха.

-НЕТ! УЙДИ! ПРОЧЬ!

Крик отдался эхом в пустоту. Силуэты снова начали появляться, исчезая каждую секунду. Ми отступила на шаг. Сердце забилось, глаза забегали, руки дрожали от страха, тревоги, большого внимания.

-Девочка, ты чего орешь?

-Все хорошо?

-Всех птиц своим ором разгонишь!

Опять. Они появляются все чаще. Четче.

-Уйдите! Прочь!

Дыхание участилось с приближением людей. Люди. Те, кто может ее осудить. Снова они. В голове. Нет. Наяву. Она их видит. Холодный пот покрыл кожу. Дыхание сбилось. По спине мурашки. Они все ближе. Шаг назад. Еще. Еще. Уходить. Сейчас

-Прочь все! Не трогайте меня!

Шаг. Ноги сорвались сами. Наушники упали на землю, но ей было все равно. Она пыталась убежать. От людей. От мира. От воспоминаний или....от себя?

Бежать. Бежать. Бежать вперед. Не смотри. Не слушай. Не вспоминай.

-Ми, смотри тут в сарайчике кто!

-Какой лапочка!

Нет. Нет-нет-нет. Нельзя. Забудь. Не дай им заполнить разум!

-Милота, Хенна, откуда?

-Лежал под досками

Слишком много. Больно. Нельзя. Уйди!

Она споткнулась о камень, упав на безмолвную пыль, так хорошо умеющую хранить тайны прошлого. Капли падали, превращая частички пыли в грязь. Дыхание сбилось. Встать не было сил. Было больно. Не от падения. От памяти. Она хотела ее стереть. Забыть. Убрать. Что угодно, лишь бы никогда не видеть эти образы. Не помнить о них...о нём...

Медленно поднявшись, побрела дальше. Мысли снова лезли. Воспоминания лезут в голову все чаще. Наушники. Они упали там. В толпе. Нету больше средства заглушить боль. Заглушить мир. Заглушить себя. Придется идти. Шагать и пытаться думать о чём-то другом. Думай о природе. О солнце. О травке. О красках восхода...

-Эла!

Миэла обернулась. Никого. Опять голоса.

-Ми! Третья нота!

Снова! Они опять здесь!

-Трио уличных!

Нет...не хочу помнить.

Она добрела до своего укрытия. За старым, разваливающемся домом на конце деревни. Ее убежище от мира. Сюда никто не ходил из-за семейки, которая тут жила раньше. Она села на старую подушку, уже сильно нуждающуюся в ремонте и стирке, положив голову на колени.

-Привет

Резко вскинув голову, девушка огляделась.

-Кто здесь?!

Миэла вскочила и огляделась: маленький столик с парой цветов; кровать, сделанная из матраса и одеяла, чтобы отдохнуть или поспать в тишине; навес над кроватью от дождя; зеркало, из которого смотрит она со злобной улыбкой...стоп. Ми обернулась на зеркало. Просто отражение. Просто она. Глюки.

-Ну же, соберись...Это всё у тебя в голове. Всё в голове...

Она закрыла глаза и села на...землю? Подушка оказалась под столом. Миэла отпрянула назад, глаза забегали, рука приподнялась и застыла, будто она ожидала нападения.

-П-просто толкнула ногой. Да. Толкнула и не заметила...Ну у моего мозга и шуточки...

Она достала подушку и села. Вдох. Выдох. Успокой дыхание. Просто игра разума.

-Уверена?

Вдох. Выдох. Глюки.

-Правда?

-ХВАТИТ! Уйди...

Глаза забегали по пространству: ветерок колышет траву. Звук из дома. Мыши. Точно мыши. Их в этой местности много. Она заглянула в окно домика. Пусто. Мыши. Она осмотрела домик через окно: дряхлая крыша, которая уже почти обвалилась, вдалике иконка в шкафу, столик, стульчик. Все мёртво. Застыло. Но...

-Нет. Забудь. Нельзя.

Она протерла глаза, сползла по стенке, усевшись на землю и закрыв лицо руками.

-Долго не сможешь бегать

Девушка медленно повернулась. В зеркале снова она, но глаза не те. Глюки? Точно. Игра. Игра разума.

-Вспомни

-Нет.

-Как ты была младше, как веселилась, как играла, как..

-НЕТ!

Она замахнулась кулаком. Трещина. Пару осколков упала на мертвую траву...

Миэла тяжело дышала, зрачки расширились, руки дрожали, зубы были сжаты. В ее бегующих карих глазах смешались страх и гнев. Она рухнула на колени, прижав кулак к груди. По костяшкам медленно текли струйки крови от царапин. На глаза навернулись кристальные, горькие слезы, которые падали на землю, футболку, ноги и руки. Ми зажмурилась. Боль снова нахлынула. Как и тогда, три года назад…

-Прости…молю, прости, Хенна…

Она легла на холодную землю, сжавшись в комок. Воспоминания снова проникли в голову…

— Ми! Хочешь ко мне в гости?

— Конечно, Хенна…но мать, боюсь, не отпустит. Ты знаешь отношение деревенских к твоей семье

— Да брось! Пошли!

Беловолосая девчушка с ярко-красными глазами потянула её в сторону дома на окраине. Он был красивым. Массивным. Садик был весь в цветах. По дворику гуляли коты…

Миэла распахнула глаза, прижимая кулаки к вискам

— ПРОЧЬ!

Она встала, пошатнувшись и оперевшись одной рукой на стену дома.

— НЕТ!

К ним вышла рыжеватая женщина, с добродушной улыбкой, милым личиком, глубокими зелеными глазами и стройной фигурой.

— Девочки! Идите во двор! Я там стол накрыла

Миэла и Хенна побежали к столу наперегонки. Их улыбки были полны света. Детский задор так и искрил из их глазенок. Женщина подошла к столу с тарелкой свежего яблочного пирага

— Ешьте. Я в лесу нашла яблочки. Спелые, сочные..

Эла взяла и отрезала три куска: ей, Хенне и женщине. На тарелке пирог освещался солнцем, делая его будто магическим. Яблочки сверкали внутри, а сок растекался по тарелке. Хенна взяла ложку меда и полила пирог.

— Ми, попробуй! С медом вкуснее…

Девушка тяжело дышала. Она никак не могла прогнать мысли. Не могла избавиться. Не прекращались. Они становились четче. Гроче. Ярче. С каждым мгновением. Каждым вдохом. Она упала на колени, сжав землю и поранив руки о мелкие осколки зеркала. По сравнению с болью ментальной, фищическая была для нее пустым местом. Незаметна. Незначима…

Ночью девочки сидели у костра, рассказывая всякие истории. Костер был искусственный, но даже так он согревал просто фактом существования.

—…и призрак остался заперт в том дом навсегда!

— Интересная история, третья нота. Ты настоящий спец—Она откусила кусок пирога. На губах у нее была легкая улыбка в перемешку с мёдом

— Спасибо—Миэла взяла мёд, решаясь полить кусочек. Одна капля попала на искуственный костер.

— Ми! Осторожно!

Произошло замыкание. Искры полетели во все стороны. Девочки отпрянули, закрывшись руками.

Одна искра попала на траву около Хенны. Та вскрикнула. Вспыхнуло пламя. Эла быстро среагировала, сзватив бутылку с водой и залив только родившейся огонёк.

— Цела?

— Да, спасибо…Ми!

Искорка попала на старую траву и быстро переродилась в пламя, вскоре перешедшее на доски дома.

—МАМ! ПАП!—Хен бросилась в дом. Ноги при беге подкашивались, а руки дрожали. Девушка видела страх в глазах подруги…

—Хенна!—она бросилась за ней—Нельзя! НЕТ!—Дом вспыхнул. Слишком быстро. Слишком жарко. Пламя полностью поглотило всё. Крик Хенны и родителей разнесся по округе, но быстро затих вместе с обвалившейся крышей.

Ми отступила назад. Дыхание сбилось. Руки дрожали, зрачки сузились. В памяти застыла картира: дом, огонь, крик, тишина.

—Хенна….—Её голос дрожал от страха, слез, бессилия. Она упала на землю, не в силах отвести глаз от пламени, поднимающегося в глубину ночного неба…

Миэла медленно открыла глаза. Глаза не могли высохнуть. Эта картина. Снова и снова. В ее памяти. В ее душе. В ее мыслях. Это она. Она виновата. Погубила подругу. Погубила троих. Она медленно встала и подошла к столику с цветами. Букет ромашек. Засохшие.

—Прости, Хенна…спи спокойно…

Цветы колошились под легким дуновением ветра. Солнце заходило за горизонт, увеличивая тени и окрашивая небо в цвета заката, оставляя права доминирования за ночной мглой. Луна медленно появлялась на горизонте, приводя за собой звезды. Миэла медленно шла по деревне, наслаждаясь прохладой. Люди расходились по домам, закрывая ставни и двери. Руки были спрятаны в карманы. Костяшки были перевязаны кусками ткани. Опущенное лицо закрывали растрепанные волосы.

– У-у-у, какая грустная картина. Ладно, что там дальше по-

– Кто здесь?! –Она резко подняла голову, оглядевшись по сторонам–Снова голоса? Опять.

– Ой, ты слышишь? Ну, привет?

– И кто ты и где ты находишься? –Она огляделась по сторонам, ища колонки, камеры и другие устройства.

– Не надо ничего искать. Я твой автор. –Скучающий голос прозвучал то-ли в голове, то-ли со всех сторон. Слышался тихий звук клавиш и музыка на фоне.

– Ты…кто? Какой ещё к чертям автор?! Я–живой человек, а не персонаж! –Ее голос сорвался на крик, грудь тяжело вздымалась, а глаза вспыхнули праведным гневом. Ми закрыла глаза. Выдохнула, сжимая-разжимая кулаки. –Ещё раз. Ты автор?

– Да.

– Ты создала меня?

– Конечно.

– Ты написала мою жизнь.

– Естественно! К чему вопросы?

– Тогда почему моя жизнь такая хуйня?! Зачем мне столько страданий?! За что?! – Голос сорвался. Нет. Ни на крик злости. Крик отчаянья. Слезы потекли по щекам. –Что я тебе такое сделала?! Ты-ты…монстр…

– Воу, воу. Полегче с обвинениями. Это были задания.

– Какие задания? – Голос сорвался. В нем звучало отчаяние.

– Обычные. Я участвую в конкурсе. Ладно. Неважно. Слушай, я тут возможно ненадолго, так что-о-о-о жду вопросов.

Миэла недоверчиво посмотрела по сторонам. Ее глаза сощурились в подозрительности. Руки сжались в кулаки. Губы слегка дрогнули. Лицо ее выражало недоверие, любопытство и заинтересованность. Она вздохнула и села под деревом.

– За что ты так со мной? Что я такого сделала?

– Слушай. Помнишь те голоса? То отражение? Я, чёрт побери, пыталась до тебя достучаться!

– Ты? Это ты? Ты меня изводила? Это я из-за тебя чуть не лишилась рассудка?! – Она сорвалась, вскочив на ноги. Ее крик разнося по тихой ночной деревушке, разбудив пару ближайших домов.

– Да замолкни уже!

– Че орешь посреди ночи?!

– Спокойствия даже ночью нет!

В домах зажигался свет. Пару собак из прилежащих домов завыли, а к ним подключились и другие, пока все собаки деревни не проснулись, разбудив и людей.

Глаза девушки снова забегали, а дыхание сбилось. Ноги снова понеслись подальше от всего. Дальше от проблем. Подальше от людей, от жизни, от воспоминаний.

– Да успокойся ты! Стоп! – Эла остановилась, ее тело замерло, словно парализованное. – Прекрати убегать от воспоминаний и от себя! Ты не виновата в смерти подруги и друзей! Ты. Тут. НЕПРИЧЁМ!

– Ч-что…? – Голос сорвался. В голове снова вспыхнули моменты того дня: яблочный пирог, улыбка женщины, добродушные глаза Хенны, искры, пожар, крики и…обвалившаяся крыша. Она сам и не заметила как по щекам начали течь слезы. – Я…я…я не…виновата? А…кто…тогда?

– Ну нет. Все карты я не намерена раскрывать. Скажу лишь то, что это не ты. Другой человек. Он всё подстроил. Он испортил искусственный огонь, специально облил дом твоей подруги горючими средствами. Подкинул идею яблочного пирога матери Хенны, зная, что вы будете его есть с мёдом. – Мой голос стал тише от грусти и бессилия. – Увы, но я не могу тебе рассказать. Ты вообще не должна была узнать правду. Твой единственный вариант дожить до конца-следовать сценарию и не отходить от своей роли сумасшедшей девчушки, которую ненавидит вся деревня. Я понятно выразилась?

– Предельно – Руки сжались в кулаки, отведя взгляд. В глазах блеснула решимость.

– Отлично. Ну, мне пора.

Голос затих. Миэла снова могла двигаться. Небо медленно затягивалось тучами. Девушка побрела по деревне с глазами полным огня решимости и мести. Вдох. Выдох. Она контролировала дыхание. Контролировала эмоции. Должна. Обязана. Особенно сейчас.

– Я найду тебя, кем бы ты ни был. Жизнь за жизнь. Помяни. Мое. Слово.

Девушка бродила по улицам. В голове крутились мои слова. Она их запомнила. Слишком хорошо. Это не она убила подругу и ее родителей. Не она. Кто-то. Она не может покинуть деревню. Что ее тут держит? Почему? Она не представляла где достать ответы. Я не хотела ей говорить, а самой догадаться не представляет ничего. Кто поджег? Кто свалил вину? Кто. Эта. Тварь...

Она проходила мимо кучи домов, смотря на каждый с подозрением. Она понимала, что тут не обошлось без кого-то из деревни. Быть может поджигатель один из них. Слишком много подозреваемых. Много кто ненавидел Хенну. Кто ненавидел и ее саму. Она помнила свою трагедию. Помнила, что случилось с ее родителями. С Хенной. С ее родителями. А тепепь. Месть. Блюдо, что подают холодным. Она сжала кулаки. Губы дрогнули от ярости. Вдох. Выдох. Контроль эмоций для плана. Торопиться нельзя. Будет хуже.

Миэла обошла всю деревню, осмотрела каждый дом, каждую изгородь. Все слабые места были записаны в ее блокноте заранее. Все разговоры. Все секреты. Все грехи. Она тратила на это месяцы. Просто потому, что хотела. Просто потому, что могла. Умела.

На восходе ее губы дрогнули в ухмылке. Алое солце редело на горизонте, предвещая конец. Конец всем. Она обошла в деревню в последний раз, выпуская и уводя из загонов животных. Дети? А их тут было мало. А если и были, то были чёрствые и злые. Они не знали слова нет. Не знали совести. Они могли запросто убить животное или другого, кто слабее. Нет. На них у Ми не будет жалости. Эла во все дома подбросила записи, фото и другие доказательства. Кому-то измен, другим саботажа, третьим коррупции, четвертым отлынивания и тд. Полтора часа. Так мало времени, но так много всего она сделала. Слышались крики, ругань, маты. Все люди ополчились друг на друга. Готовы были убить. Девушка усмехнулась.

Она посмотрела на солнце. Все еще восходит. Она подняла спичку, стоя на окраине деревни.

— Я должна следовать сценарию? Хорошо. Я последую. Меня будет ненавидеть вся деревня. Я буду сумасшедшей. Пусть. Горят. И ненавидят. Меня. Вечно. В. Аду.

Она бросила спичку на землю. Огонь вспыхнул на жидкости, что была разлита. Словно по ленте, пламя подошло к первому дому, второму третьему и так, пока не загорелись все. Оры стали громче. Нет. Не злости. Отчаянья. Беды. Понимания. Люди пытались выйти из домов. Через двери. Через окна. Но нет. Миэла позаботилась, чтобы никто не выжил. Эта деревня не достойна существования. Окна были заклеены. Двери подперты. Никто не выйдет. Все умрут.

— Привет, привет, М-О БОЖЕ! ЧТО ТУТ ПРОИЗОШЛО?!–Я не успела заглянуть, как увидела эту картину. Горящие дома. Крики людей. Я посмотрела на Миэлу—Я вроде сказала тебе смириться. Я устала уже прописывать твое сумасшествие.

—Я пойду против вашей воли.

—Что?! Нет. История должна была закончиться на том, что ты от отчаянья умерла. А ты тут живая, да еще т деревню сожгла! СЛЕДУЙ СЦЕН-

—Нет.—Она ответила так спокойно. Так естественно, что я аж сама затупила.—Ты автор, да. Но я герой. Я другая. Не буду следовать твоим прихотям.

—Ты безнадёжна. Мне нравится~

Голос снова утих. Миэла улыбнулась. Легкой, детской улыбкой и упала на землю. Белая вспышка и она увидела...

—Мама! Мамочка! Хенна! Ее родители...они—Девченка остановилась в дверях. Ее мать лежала в лужи крови, а над телом склонился ее отец. Тот, кого она считала самым близким. Кому верила. Кто был для нее светом. —Мама....—голос сорвался. Девчушка бросилась к телу. Водопад катился из глаз. Руки в крови. Дыхание сбилось.—Мамочка...очнись...ма—Рывок. Боль в груди. Бешенные глаза отца. Темнота.

Миэла очнулась. Она все вспомнила. Она поняла, кто аоджег, кто убил, почему она сошла с ума. Она давно уже умерла. Хенна. Мама. Горькие слезы покатились по щекам. Она отомстила. Нет. Не отцу. Деревне, что его покрывал. Отец давно умер. Но она не могла покинуть деревню только потому, что ее душв хотела завершить дело. Закончить, то, что начала. Она сжала кулаки, а потом голос...

—Третья нота!

Миэла подняла взгляд. Перед ней. В белом платье. С теми же рыдими волосами и яркой детской улыбкой, с теми же глазками полными жизни и тепла стояла...

—Хенна...