История про любовь или Панорама счастья

История про любовь или панорама счастья .

Глава первая . Влюблённые

Лето в том году выдалось на редкость ранним и замечательным . Даже сама природа вокруг , словно устав от наполеоновских бурь , решила вздохнуть полной грудью . В Париже , ещё хранившем память о грохоте пушек и пороховом дыме , теперь ощущались запахи зелени , нагретых мостовых и сладковатого аромата цветущих каштанов . Среди всего этого и жили двое прекрасных молодых людей — Реми д'Англюр и Мари-Анжелик де Шаврёль .

Эти двое любили друг-друга , той беззаветной любовью , о которой повествуют в самых сентиментальных романах . А лучшие часы в их жизни начинались перед наступлением сумерек . Каждый вечер , когда лучи благосклонного солнца на прощание разливались по поверхности Сены и окрашивали для них воду в цвета обручальных колец , Реми и Мари-Анжелик приходили к "Мосту Искусств" , чтобы увидеться . Не к тому парадному , который соединил два берега , оперевшись на через чур напыщенные арки , а к старому , из серого камня , немного покосившемуся — мостику рядом с мельницей Сен-Поль . Его ещё любили называть «Мостиком Влюблённых» .

Для Реми и Мари-Анжелик он был и просто — их мостиком , местом , где заканчивалась история семейств к которым они принадлежали — д'Англюров , обедневших давно , до призраков былой славы , и де Шаврёлей , ещё отчаянно цеплявшихся за последние крупицы своего состояния и чести . Около этого мостика у наших возлюбленных начиналась собственная , другая , известная пока только им история .

В один вечер Реми пришёл на свидание пораньше обычного . Он облокотился на испещрённый трещинками парапет , чувствуя под своими пальцами шероховатую и прохладную поверхность камня , и засмотрелся в ожидании , как вода там , внизу , неторопливо покачивает отражение вечернего неба . Реми , в кармане своего поношенного , но тщательно выглаженного сюртука принёс на этот раз подарок . Это были не какие-нибудь бриллиантовые серьги , или лаковая шкатулка — у молодого человека не было на это денег . Тогда он был богат лишь только двумя вещами : временем , часть которого проводил со своей возлюбленной , и умелым мастерством своих рук . Этими то руками , правда привыкшими больше к чертежам никому не интересных изобретений и переплёту ветхих книг , Реми упорно , весь день колдовал над маленькой серебряной монеткой , давно отложенной им для особого случая .

Но вот , послышались её шаги — лёгкие и торопливые , которые молодой человек безошибочно узнал бы из тысячи других . Реми обернулся . Мари-Анжелик спешила к нему , и как всегда опаздывала , окутанная воздушным , василькового цвета плащиком , тень под капюшоном которого не могла скрыть сверкающий и живой блеск в её задорных глазах . В руках девушка держала небольшую сумочку .

— Реми ! — Позвала она и её голос , одновременно ясный и звонкий , наполнил тёплый вечерний воздух .

Юноша сделал несколько шагов навстречу , а мир для них на несколько мгновений сузился до расстояния между ними .

— Я уже стал переживать , что мадемуазель де Шаврёль будет занята делами поважнее , — произнёс Реми с наигранной серьёзностью , однако уголки его губ пару раз вздрогнули .

— Мадемуазель де Шаврёль в этот день была обязана закончить вышивку фамильного герба на платке , до ужина , для одного скучного отпрыска из рода Полиньяков , — отозвалась она , и в её глазах вспыхнули искорки озорства . — Но Мари-Анжелик , простая девушка … ей срочно понадобилось подышать свежим воздухом , в обществе одного милого , молодого человека .

Юноша и девушка подошли к своему привычному месту — небольшой нише между двумя контрфорсами , в которой можно было скрыться от любопытных глаз прохожих . И отсюда открывался лучший вид на тёмно-синюю гладь воды , с отражением огоньков появлявшихся в городе на противоположном берегу . Реми достал из кармана приготовленный подарок . Когда он разжал пальцы , на его ладони оказался маленький цветочек . Хрупкий , с тончайшими , будто дрожащими лепесточками , отливавшими в вечернем свете то желтоватым , то серебристым блеском .

— Лилия , королевский цветок , — молвил он . — Твой любимый . Только она… совсем вечная . Она никогда не завянет .

Мари-Анжелик взяла цветочек . Её пальчики , тоненькие и беленькие , прикоснулись к его отполированной поверхности .

— Какой красивый . Но он холодный . — сказала она . В голосе девушки не почувствовалось разочарования , лишь удивление .

— Остыл , пока лежал в моём кармане , — ответил Реми . — Но я надеялся… может , в твоих руках этот цветок согреется .

Мари-Анжелик прижала его к сердцу , потом поднесла к щеке , словно делала это с настоящим цветком .

— У него есть запах… твоих рук , — прошептала она и улыбнулась . — Запах чернил , клея и бумаги из твоего кабинета . Для меня он лучше любого аромата духов .

Они стояли обнявшись , наблюдая , как на другом берегу город готовится ко сну . Где-то вдалеке громко разговаривали торговцы , с набережной доносились обрывки чьих-то песенок . Реми стал рассказывать ей о своей принципиально новой идее — механическом устройстве для записи музыки , которое , по его расчётам , за два года их обеспечит . Мари-Анжелик слушала , соглашалась , задавала умные вопросы , но потом потихоньку переменила тему :

— Отец опять вчера разговаривал с матерью . О моём замужестве . Они упоминали имя графа Ангулема . У него… огромные деньги , есть большое поместье в Аквитании и связи при дворе .

В голосе девушки не было страха , лишь только обыденность и констатация факта . Юноша стиснул кулаки , ощущая уже знакомую , закипавшую ярость от беспомощности .

— Я обязательно найду способ , Мари-Анжелик . Я даю слово ! Мы будем вместе ! Мы могли бы прямо сейчас поселиться где-нибудь здесь , в маленьком домике у реки . Ты бы рисовала , а я… я бы готовил для тебя холсты и... , и изобретал механизмы , которые изменили бы жизнь в городе .

— И мы станем питаться только хлебом и сыром , — добавила Мари-Анжелик , и в её глазах опять блеснул огонёк .

— Самым лучшим в мире сыром , — снова поклялся молодой человек . — И будем его запивать самым лучшим вином — вином нашей любви , и оно будет слаще нектара , потому что мы будем пить его вместе !

Мари-Анжелик положила свою голову ему на плечо . Реми почувствовал лёгкий аромат её волос — лаванды и чего-то неуловимого , исключительно её , того , от чего у него всегда слегка кружилась голова .

— Знаешь , что я люблю больше всего тут , около этого моста ? — спросила она , наблюдая за сгущающейся темнотой в небе над водой .

— Что же это ?

— Если не считать тебя , то здесь очень спокойная тишина . Хоть и не абсолютная , но она наша . Та , что наступает между словами . Когда никому ничего не нужно говорить , потому что мы и так всё понимаем .

Влюблённые помолчали . Где-то рядом на берегу пробили часы . Пора было собираться уходить . Мари-Анжелик встала первой , и расправила плащ .

— Завтра здесь же , Реми ?

— Всегда , и только здесь ! — Он тоже поднялся и взял её руку , на мгновение задержав у своих губ .

Заем он проводил возлюбленную , почти до дома .

— Ну , тебе пора . И береги мой цветок . — Сказал молодой человек на прощанье .

Она кивнула , ещё раз улыбнулась ему — улыбкой , которая для Реми стоила больше , чем все сокровища хранившиеся в Лувре , и быстро зашагала прочь , растворившись в совсем сгустившихся сумерках .

Юноша остался один . Он побродил по улицам , затем вернулся на мост , на нём долго стоял и смотрел на тёмную воду в пролёте под центральной аркой . Там внизу , где сходились тени , было особенно мрачно и тихо . Молодой человек , от своей любви , был полон надежд . В тишине вода лениво облизывала камни , где-то у берега закрякали утки . Реми вздохнул , последний раз огляделся , сунул руки в карманы и неторопливо пошёл в сторону своего убогого пансиона . В его лице ещё светилось отражение её прощальной улыбки . Сейчас он уносил с собой её смех , тепло её плеча и твёрдую , как самый прочный металл , уверенность , что — он найдёт способ быть им вместе . Ведь ему нужно обязательно его найти .

Реми д'Англюр ещё не догадывался , что "способ" уже начал его поджидать . И не на свету , а наоборот , в самой густом мраке , под теми самыми арками , которые он только что миновал . Ждёт терпеливо , притаившись , словно отражение на чёрной воде , готовый отозваться , но не на смех , а на призыв отчаяния .

Однако до этого требовалось прожить ещё несколько бесконечно долгих месяцев надежд , встреч и тёплых летних ночей , которые наши влюблённые , не ведая о будущем , попусту растрачивали с такой щедростью , считая будто Время тогда уже принадлежало им навеки .

Здесь каждому камню знакомы их лица .

Одна — навсегда , и другой — навсегда .

Им выпало счастье длиннее , чем спица

Фонарного света , упавшего в воду тогда .

Он ей преподнёс , подавив свою дрожь ,

Не кольца величье , не жемчуг в росе —

Холодную лилию . Чтоб память ту нёс

Запах бумаги и клея , с чернильной проседью

Молодости в заношенном сюртуке .

Им тишина меж слов была слаще всяких речей .

Им мост казался границей иной .

Но слышали ль они за плечами тех душ , что ничей ,

Подводный , тяжёлый , причальный покой ?

Уже на краю забрежжил краткий побег .

Уж под аркою притаилась не их тишина .

И пахнет не лаской , а медью речной , влагой и тленом

От вечного сна , где нет сновидений , где нет ни имён , ни дна .

Конец первой главы

Глава вторая . Олицетворяющая горечь

И вот лето закончилось , да как-то неожиданно , подобно оборвавшейся струне . Его прогнали прочь холодные ветра и проливные дожди . По утрам стало появляться серебро инея на всё ещё зелёной траве . Вместе с летом исчезло и то хрупкое равновесие , которому удавалось сохраняться в семье де Шеврёлей . Призрачный «отпрыск Полиньяков» начал обретать плоть и кровь . Под громким титулом — Граф Ангулема , скрывался вдовец лет тридцати шести , с напряжённым взглядом и большим состоянием , державшимся на ростовщических ссудах и сомнительных сделках .

Для Реми д'Англюра последние три недели стали временем медленного , и неминуемого удушения . Каждая его встреча со своей любимой — Мари-Анжелик , теперь носила отпечаток горечи предчувствия . Она упоминала о графе всегда с ледяным , отстранённым спокойствием , как говорят например о природном явлении , но в её глазах , когда они смотрели на Реми , читались нотки паники — паники пойманного в ловушку зверька , который уже потерял надежду на спасение , и лишь смиренно ожидает своей судьбы .

Механизм для записи музыки , в который Реми вложил свои последние гроши и бессонные ночи , был безжалостно отвергнут парижскими фабрикантами : «Слишком сложно и дорого месье . Музыканты дешевле .» А заработки переплётчика едва позволяли платить за комнатушку под крышей и скудную еду . Мир , ещё недавно казавшийся безграничным и полным возможностей , вдруг уменьшился до размеров мышеловки , где все ходы оказались предсказуемы , а все дверки — заперты .

Как-то раз , отец Мари-Анжелик , повстречал Реми на улице Риволи . Он без всякой жалости и сожаления отчитал молодого человека , за пылкость в отношениях со своей дочерью , и главное , вернул ему его подарок , который он сделал для Мари-Анжелик — маленькую серебряную лилию из монетки , олицетворявшую всю их любовь .

Завершающим аккордом стал вечер в доме семьи де Шеврёлей . Для Реми это был не официальный приём — на такое его , разумеется , не пригласили бы , а попытка Мари-Анжелик в своём отчаянии , устроить им «случайную» встречу в саду , пока её родители принимали графа в гостином зале . Реми , прокрался в сад через чёрный ход , и там услышал обрывки разговора из открытого окна . Голос отца Мари-Анжелик , обычно сухой и бесцветный , на этот раз звучал подобострастно и льстиво :

— …разумеется , месье граф , приданое моей дочери скромное , но родословная… чистейшая родословная ! А ваши связи и состояние обеспечат вам будущее , достойное её имени…

А затем послышался более низкий , звучавший вперемешку с ворчанием , голос собеседника :

— Девушка вполне созрела . Вид у Мари-Анжелик приятный . Считаю , мы сможем поладить на этом деле .

Реми застыл , вцепившись пальцами в острую ветку какого-то дерева , и чувствовал , как нечто тёплое и живое внутри него медленно , но неумолимо , с тихим похрустыванием , превращается в кусок отколовшегося льда . Больше он ничего не мог вспомнить , ни как выбрался из сада на улицу , ни как добрался до их моста . Юноша бежал , не разбирая дороги , спотыкаясь о камни мостовых , а в ушах его стоял тот отвратительный , слащавый голос из окна : «Девушка вполне созрела . Вид у Мари-Анжелик приятный…»

Мост встретил своего "постояльца" пустотой и холодностью . Никакого золотистого света , никакого аромата каштанов . Только грязная вода Сены , урчащая в темноте , да ветер пронизывающий сюртук , безумно метавшийся между арками , словно в какой-то адской игре с призраками . Их с Мари-Анжелик ниша между контрфорсами показалась Реми теперь жалким , промозглым шалашом . Молодой человек опустился и сел на то самое место , где она когда-то прильнула своей головкой к его плечу .

Камни под ним были просто ледяными , но ему было всё равно . В Реми бушевало не горе , а ярость ! Правда ярость беспомощная . Унизительная ярость букашки , которую вот-вот раздавят , даже не заметив . Затем он стал думать о своей нищете , о насмешках и издевательствах , которые приходилось сносить ему , как изобретателю , о наглом лице графа , о покорности судьбе отца Мари-Анжелик . Каждая новая мысль была как удар кинжала . Вот только плоть уже почти омертвела . Реми сжал кулаки так , что послышался хруст пальцев и ногти впились в ладони .

— Проклинаю ! — его голос , охрипший и чужой , на мгновение разорвал тишину , но был тут же унесён к кому-то привлечённым ветром . — Проклинаю эту бедность ! Проклинаю все эти титулы ! Проклинаю весь мир , где всё решает звонкая монета , да гнилая родословная ! Словно человек собака... , да , так и есть , человек — собака !

Реми , как он думал , кричал в пустоту , в ночь , в чёрную воду . Он проклинал и небо , и судьбу , и своих давно усопших предков , промотавших перед этим свои состояния . Он остался один , и его отчаяние , достигнув своего пика , внезапно обернулось леденящей , абсолютной пустотой . Всё , кончено . Он проиграл свою партию . Конечно не в честной борьбе , а просто потому , что родился не тем , кем бы следовало родиться .

Именно в эти мгновения — тотальной и безоговорочной своей «капитуляции» , юноша почувствовал . Не увидел — почувствовал шестым чувством . Холодный взгляд . Он исходил не сзади , не откуда-то сбоку . Он исходил просто из темноты , со всех сторон . Сверху , снизу , из-под самой большой , центральной арки моста , или оттуда , где вода была чернее чёрных чернил , а тени — гуще мрака ночи .

Реми медленно поднял голову , и посмотрел на ближайший фонарь . Тот отбрасывал слабый , дрожащий свет , словно затрепетав перед появившемся своим повелителем . И в этом свете юноша обратил внимание на… свою тень . Она как-то растянулась по старой кладке опоры моста , став очень чёрной и чёткой . Но что-то ещё было не так . Да , его руки были сжаты в кулаки и прижаты к вискам . А Тень… его Тень будто держала руки спокойно сложенными на груди . Поза хоть была неестественной , однако почти торжественной .

Молодой человек на мгновение закрыл глаза , отрешённо подумав , что это какая-то игра света . Он разжал один кулак , и дотронулся пальцами до своей щеки . Однако Тень не повторила этого движения ! Она оставалась неподвижной , будто наблюдала . И вдруг в его сознании , минуя уши , прямо в самой середине мозга , возник голос . Он не звучал . Он являлся . Как внезапно всплывающие воспоминания . Голос отдалённо был похож на его собственный , но лишённый всех интонаций — острый , точный , холодный .

— Проклятья — это валюта бедняков . Она имеет слишком маленькую ценность . На неё нельзя купить то , что ты хотел бы получить .

Реми замер от неожиданности . Он не испугался . Сейчас внутри него не осталось места для страха . Возникло лишь изумление , всё в той же ледяной пустоте .

— Кто зде… — попытался произнести он вслух , но голос его сорвался .

— Тот , кто умеет слушать . Такие как мы всегда слушают . Например тех , у кого разбитое сердце , или сожжены мосты . Крики их душ… нам питательны .

Слова сами возникали в голове , но Тень на камнях еле заметно подрагивала , словно бы подтверждая их .

— Ты призрак ? — прошептал Реми , осознавая , что начинает говорить с собственной галлюцинацией . Видимо отчаяние свело его с ума . Быть может , так и начинается безумие ?

— Призраки — это всего лишь эхо . А , я — не эхо ! Я даю — возможность и прямой путь . Ты хотел бы поменять правила игры ? Я могу дать тебе инструменты .

— Какие инструменты ? — вопрос возник гораздо быстрее , чем он успел его осознать . Юноша всё ещё был убеждён , что разговаривает сам с собой , с галлюцинацией , с порождением своих несчастий .

— Взгляд , который находит слабость в каждой улыбке . Слово , которое проникает в щель в любой броне . Ход , который всегда делается на нужную клетку доски , пока другие только ещё обдумывают свои комбинации . Не богатства , а лучше — преимущества . Абсолютные , неоспоримые преимущества .

Тень неторопливо и с достоинством подняла руку , как бы указывая , но не в сторону молодого человека , а куда-то в сторону спящего в ночи города . И Реми невольно тоже туда посмотрел .

— Там играют в игру , правила для которой они сами написали . И ты можешь продолжать кричать на пустоту . Или… можешь взять в руки "ножницы" и перерезать нити , те что управляют людьми , как куклами-марионетками на сцене .

Тут в Реми , что-то зачеркнулось и исправилось . Это нельзя было назвать надеждой . Скорее это было прозрение мстителя . Образ графа Ангулема , его довольное лицо , покорные слова отца Мари-Анжелик — всё это вдруг предстало не как неодолимая сила , а как очень хлипкая конструкция , карточный домик . А что , если… что , если есть способ не просить кого-то , а брать самому ? Не упрашивать , а заставлять !

— Но , что ты хочешь взамен ? — силой мысли спросил юноша , и в этом вопросе уже не наблюдалось сомнений . Их заменила жажда . Жажда действия , жажда власти , мести .

Тень на мгновение замерла . Казалось , она улыбается... хотя , у теней не может быть лиц...

— Да , ничего такого особенного , из того , что у тебя ещё осталось в избытке . Ты можешь заплатить… "монетами" , которые для тебя сейчас ничего не стоят . Своими сомнениями , своей мягкостью . Своей… привязанностью к тому , что вы — люди , называете чувствами . Они мешают тебе видеть чётко , мешают действовать без колебаний . Я заберу эти "фантики" . А ты взамен получишь — возможности . И всё , что к ним прилагается .

Это не выглядело — предложением о продаже души . Это было похоже на предложение об… усовершенствовании . О замене слабого , и страдающего механизма на новый , точный и безотказный . В состоянии , в котором находился Реми , это воспринималось не как проклятие , а как освобождение .

Он взглянул на свою Тень . Теперь она снова повторяла его позу , а он сидел сгорбившись . Но в глубине сознания холодный голос терпеливо ждал ответа .

— Согласен ! — Мысленно произнёс и расписался Реми д'Англюр . И это его слово возникло тихим , но окончательным . — Дай мне это . Дай мне ясность , дай мне силы . Я — Согласен .

Тогда его Тень под аркой дрогнула и стала медленно распрямляться , увеличиваясь всё больше и больше . Казалось , она становилась ещё чернее , ещё плотнее . Затем Тень медленно , как густая смола , поползла по стене , нависая над молодым человеком , и она уже совсем не выглядела тенью , отбрасываемой фонарём , а приобрела самостоятельную сущность . В момент их слияния Реми почувствовал необычное ощущение — будто лёгкий холодок пробежал по его позвоночнику и остановился в основании черепа , потихонечку пульсирующим сгустком .

А потом всё прекратилось . Ветер в пролётах продолжал свистеть , вода шумела внизу . Тень Реми под аркой моста стала обыкновенной . Однако сейчас пустота внутри молодого человека сменилась не чувством триумфа , а странным , совсем безэмоциональным спокойствием . Его ярость поутихла , отчаяние улетучилось . Оставалась лишь решимость , но теперь кристально чистая , леденящая душу .

Молодой человек встал с камней , отряхнул сюртук . Его движения были уверенными , лишёнными прежней эмоциональной порывистости . Он немного отошёл , остановился , и бросил последний взгляд на тёмный пролёт арки . Там больше никого не было , — да никогда и не было !

Реми д'Англюр развернулся и твёрдым шагом направился прочь от того места . Он не строил планов . У него просто появилась уверенность , что завтра всё начнётся по другому . Первым делом нужно было навести справки о долгах графа Ангулема . Наверняка , у такого человечишки их наберётся предостаточно . Нужно лишь выбрать , к какому именно кредитору обратиться в первую очередь . И , как и кому , выгоднее преподнести информацию , об известных ему , некоторых тёмных делишках , тех самых дельцов , которые отвергли его изобретение… Ах да , эти фабриканты могут оказаться банкротами . Возможно , они тоже окажутся в долгах у тех же самых банкиров , что и граф .

Мысли сменяли одна другую настолько быстро и чётко , и никакого страха , никакого сожаления . Одна только ясность , ледяная , беспощадная ясность .

Он даже не заметил , что больше уже не чувствовал холода исходящего от камней под ногами и пронизывающего ветра . Как будто кто-то переключил его "внутри" со всего ненужного и отвлекающего . Он возвращался к себе в каморку . Почему-то Реми вспомнилось о том самом цветочке из серебряной монетки , подарке Мари-Анжелик , сделанном с такой любовью , но холодном . Однако мыслей , чтобы как-то "согревать" его , больше не приходило молодому человеку в голову .

Иссякла связь времён . Иссяк благой покров .

И в мир , где правит счёт , где родословья чтут ,

Вошёл , как власть имел , осенний , резкий зов

И вымел на мост души , что с любовью рвут .

И он , отверженный судьбой и кошельком ,

Узрел в воде не тихий отблеск фонарей —

Бездоннейшую Ночь , что шепчет хладным языком

О силе , притаившись на краю цепей .

Я шум твоих скорбей в беззвучие сотру .

Ты станешь мыслью острой , лучом волящим .

Но платой будет тишь… и вечная мольба ,

Где сердце билось прежде , — памятником льда .

Услыша сей глагол , он — о , скорбный миг !

Не душу , но её болезненный настрой

Отдал на растерзанье вечно-ледяных владык ,

Чтоб самому стать властью — без тени и уже без Той .

Конец второй главы

Глава третья. Холодность и расчётливость

Осень вступила в свои права уже окончательно и бесповоротно . Она , то и дело , не задумываясь сбрасывала на город мокрую пелену из нескончаемых проливных дождей , под серым , низко нависшем небом . Но время , теперь для Реми д'Англюра перестало быть связанным с сезонами . Оно стало проистекать всегда ровно , совершенно предсказуемо , поделённое на отрезки между деловыми встречами , финансовыми расчётами и ледяными , безупречными со всех сторон решениями . Вспоминая того молодого человека , который совсем недавно дрожал от холода , в ярости и отчаянии под аркой моста , Реми д'Англюр усмехался . Он казался ему в эти минуты совсем далёким , каким-то почти незнакомым родственником — слабым существом , шумливым , и достойным , разве что — жалости от снисхождения .

Успех нахлынул не подобно буре , а как тихий , но неотвратимый прилив . Всё начиналось с мелочей , которые , однако , нельзя было назвать "случайностями" . Реми просто это "знал". Он знал , к какому из кредиторов графа стоит подойти с очень содержательным письмом , изощрённо составленным , с убийственными подробностями . Он знал , в какой момент лучше упомянуть в разговоре с влиятельным банкиром о тёмных делишках того самого фабриканта , который отверг его изобретение . И это нельзя было назвать "интригами" , ведь Реми просто "расчищал территорию ", с холодной методичностью садовника , пропалывающего сорняки .

Его прежнее жилище — коморка в пансионе была им забыта , словно дурной сон . Теперь Реми снимал апартаменты на набережной Тюильри . Отнюдь не скромные , а напротив , безупречные , с прекрасным видом на Сену . В них чувствовался запах — новой жизни ! Запах свежей краски , мебельного воска и… более ничего . Никакого личностного следа . Ни книг , кроме необходимых справочников , кодексов и юридических томов . Ни милых сердцу безделушек . На просторном дубовом столе находились только : чернильница , перо и две стопки бумаг — деловых документов и чистых листов . Лишь в одном его ящике , где-то в самом углу , валялся брошенный и забытый , тот самый серебряный цветочек — лилия для Мари-Анжелик .

Внешне Реми тоже во многом поменялся . Щёгольский сюртук , и теперь от самого лучшего портного . Осанка осталась той же , но лишилась прежней нервной порывистости . Перемены происходили и глубже , внутренние , но заметны они были только одной Мари-Анжелик , ведь до этого , Реми д'Англюра знать никто не хотел . Его словно не существовало вообще .

Их встречи начинали становиться редкими и обременительными . Мари-Анжелик всё ещё назначала свидания в старых , любимых местах — около моста , у ворот Люксембургского сада . Почти всегда она говорила торопливо , с надрывом , пытаясь пробиться сквозь "лёд" , который , как она чувствовала , всё больше отделял её от Реми . Говорила о совместных планах , о домике у реки .

Однажды ей вспомнился смешной случай с башмачником , который случился прошлой весной . Башмачник в тот раз... перепутал , и послал одному графу , пару совсем истёртых башмаков .

— Помнишь , Реми? — спросила она , вглядываясь в его лицо , ища хоть искорку воспоминаний , хотя бы лучик от улыбки .

— Разумеется , — ответил он тогда , а его голос прозвучал ровным , вежливым , словно у служащего на очередном скучном собрании . — Это было в мае . Одиннадцатого числа . Башмачник Клюппенель .

Реми прекрасно помнил дату , запомнил факт . Но у него глазах больше не вспыхивал тот яркий огонёк , который когда-то возникал при одном только её взгляде . Он всё больше смотрел на Мари-Анжелик , как на интересный , однако в эмоциональном отношении — бесполезный объект .

Как-то раз , в отчаянном порыве , она схватила его руку и прижала к своей щеке .

— Чувствуешь ли ты , Реми ?! Я же здесь ! Я живая ! Это я , твоя Мари-Анжелик !

Однако его пальцы ответили прохладной сухостью . Они не дрогнули , не сжали её руку в ответном порыве . Он позволил ей подержать свою руку несколько мгновений , а затем аккуратно , но неумолимо высвободился .

— Мне понятно твоё эмоциональное состояние , Мари-Анжелик . Однако с твоей стороны , подобные демонстрации излишни . Они не смогут поменять положения в наших делах .

— Каких делах ? — выдохнула девушка , отступая на шаг , словно от испуга . — О каких «делах» ты говоришь ? Ведь речь идёт о нас самих !

— Естественно , «мы» — не юридическое лицо , — отчеканил он , расправляя манжеты . — Я смотрю на «нас» , как на сентиментальную абстракцию . Ты стала говорить о чувствах , которые , подобно воде , не имеют формы и испаряются . Я же привык иметь дело с фактами , договорами , обязательствами . И факт состоит в том , что наш ранее запланированный союз , оказался бы большой ошибкой с точки зрения динамики в социальной сфере , и экономической целесообразности .

Реми разговаривал так , будто зачитывал доклад . В его словах не было слышно злобы , и не было даже пренебрежения . А звучала лишь "убийственная , ледяная очевидность".

Тем вечером , вернувшись на набережную , в свой новенький кабинет , Реми д'Англюр первый раз за долгое время нашёл и достал из ящика стола тот серебряный цветочек . Он лежал там , как и всегда молчаливый , но уже потускневший . Реми взял его , и повертел в пальцах . Он вспомнил , что возможно когда-то , эта маленькая лилия , что-то для него значила . Но вот , что именно , Реми уже не мог вспомнить . Молодой человек не мог вспомнить запах лаванды в волосах Мари-Анжелик . Не мог вспомнить , каково это было — рассмеяться до слёз . Не мог вспомнить , почему это вид старого моста когда-то вызывал в груди необычное , тёплое волнение . Всё это будто бы стёрлось , подобно надписи на грифельной дощечке , которую вытерли тряпкой , а затем заполнили новыми , чёткими формулами — расчёта и власти . Он забросил цветочек обратно в стол . Звякнув , тот снова забился в самый угол . Реми с силой задвинул ящик , и сосредоточился на более важном и понятном — своих финансовых делах .

У Мари-Анжелик же её мир рушился с каждым днём . Она наблюдала за растущем в свете влиянием своего возлюбленного . Ей было отвратительно слышать , как отец , некогда столь презрительно отзывавшийся о «нищем» и «никчёмном» Англюре , теперь произносил его имя с подобострастным придыханием : « Да , д'Англюр… человек с головой… это он , знаете ли , начал ту историю с долгами графа Ангулема… просто удивительная проницательность…» . Она видела , как её Реми появлялся на светских раутах — холодный , безупречный молодой человек , с лёгкой отстранённостью , — и то , как на него начинали смотреть женщины , а мужчины искали его «расположения» . Реми , стал у всех олицетворять успех , воплотившийся в человеческом образе . Но в этом и заключалась для Мари-Анжелик вся чудовищность .

Однажды ночью , когда дождь стучал в стёкла спальни , а в ушах ещё раздавался его рассудительный голос , говорящий об «ошибке с точки зрения социальной динамики» , её терпеливость не выдержала . Не раздумывая и как можно скорее , накинув плащ поверх платья , она ускользнула из дома и побежала в темноте по мокрым улицам . Её ноги сами привели к единственному месту , которое ещё связывало Мари-Анжелик с призрачным прошлым , — на их мостик влюблённых .

Там было пусто и мрачно . Дождь моросил , превращая холодные камни в скользкое , мрачное зеркало . Фонари все как один мигали , пытаясь бороться с неизбежностью . Мари-Анжелик , задыхаясь , прибежала к их нише . В ней она обернулась , и взгляд её упал на арку , ту самую , под которой когда-то , в одиночестве стоял Реми . Сейчас под ней была кромешная тьма .

Что-то заставило Мари-Анжелик подойти поближе . Сердечко бешено колотилось . Она не могла сказать , зачем именно сюда пришла . Может , чтобы поплакать ? Или , чтобы покричать ? Или... , чтобы найти здесь… ответы ?

— Реми… — прошептала она в пустоту , но её голос потонул в шуме реки и дождя .

И вдруг ей бросилось в глаза нечто... Не очень отчётливо . Сначала показалось , что там , под аркой , простой сгусток мрака . Но нет . На мокрой стене , очень слабо освещённой светом от умирающих фонарей , находилась "тень" . Не её — та падала сзади . Это была какая-то другая , отдельная , густая , подобная дёгтю . И она еле заметно перемещалась .

Тень неторопливо повернула «голову» . На ней не было лица , не было глаз . Но Мари-Анжелик явственно почувствовала на себе её взгляд . Тот же леденящий , безразличный взгляд , который она много раз видела в глазах у Реми .

— Уйди , — храбро прошептала девушка , отступая . — Что ты с ним сделала ?

В ответ Мари-Анжелик не услышала слов . Вместо этого в её сознание хлынули "образы". Не какие-то её воспоминания . А образы с "Реми" . Как он стоит на этом же месте , до боли сжав свои кулаки , а его тень на мосту не слушается его . Он кивает , на что-то соглашается . Потом Тень , чёрная и довольная , сливается с ним . Затем молодой человек уходит прочь . И дальше... , стремительная череда картин — холодная расчётливость , безжалостные решения , пустота вместо чувств , растущее богатство , влияние… и как итог полное , абсолютное забвение её и его , их любви , всего того , что когда-то было живым и тёплым .

Это не было рассказом . Это была "демонстрация процесса" . Холодного , механически выверенного , необратимого процесса замены человеческого на нечто иное .

— Верни его мне ! — закричала Мари-Анжелик . Её крик был полон отчаяния . — Верни , что ты забрала !

Тень на стене покачнулась , словно рассмеявшись в ответ . И затем в сознании Мари-Анжелик , тихо и вкрадчиво , прозвучал "голос" . Не жестокий и безразличный , как у Реми , а мягкий и убедительный , подобно шёпоту искусителя в исповедальне .

— Что же именно мне вернуть ? Его сомнения ? Его переживания ? Его нищенскую жизнь ? Его беспомощную ярость ? Ведь это то , что и было мной извлечено . Взамен он получил силу и ясность сознания . Реми больше не будет "страдать" . У него больше нет страха . Реми стал совершенен в эффективности . Разве это не то , о чём он мечтал ?

— Но он потерял любовь ! — вырвалось у Мари-Анжелик , и девушка сама испугалась детской наивности своих слов .

Тут Тень расплылась , становясь всё больше , всё темнее .

— Любовь — это боль . Она только шумит и мешает . Реми лишился этого . Хочешь , я заберу и твою боль ? Всю эту… мучительную , никчёмную любовь ? Всю , до капли ! Ты обретёшь спокойствие души . Оно будет ясное , как у него . И вы сможете быть вместе . Два усовершенствованных механизма . Не будет трений . Не будет слёз . Не будет этой… невыносимой тяжести на душе .

Предложение повисло в воздухе , такое убийственно заманчивое . Мари-Анжелик представила себе это . Представила себя холодной и бесчувственной , точно такой же , как и Реми . Прогуливающейся с ним под руку по набережной . Со стороны они смотрелись бы двумя прекрасными , успешными куклами .

Тут девушку охватил такой физический ужас , такие спазмы отторжения , что она едва удержалась на ногах .

— Нет ! — воскликнула Мари-Анжелик , отпрянув так резко , что чуть не поскользнулась . — Никогда ! Я лучше сойду с ума от боли переживаний , чем стану… чем стану такой !

Тень мгновенно замерла . Девушке показалось , как в безликой глубине на миг мелькнуло что-то вроде… любопытства или разочарования ?

— Ну , как хочешь . Твоя боль… тоже питательна . Она продолжительная и тлеющая . Интересный получается вкус .

С этими словами Тень на стене стала меркнуть , растворяясь на сырых камнях , и оставляя после себя лишь обычную темноту .

Девушка оставалась стоять , дрожа всем телом , обливаясь дождём и холодным потом . Мари-Анжелик поняла всё . Не просто поняла , она увидела причину . Механика была ясна и необратима . Реми был окончательно потерян . Навсегда . И не потому , что вдруг разлюбил , а потому , что в нём — не осталось ничего , что способно было любить Мари-Анжелик . Или ещё можно было его вернуть ?

Она медленно , словно лунатик , побрела прочь от моста . В её голове больше не было мыслей . Оставался лишь ужасающий , оглушающий вакуум , из которого медленно вырастало одно-единственное , и очень твёрдое решение . Она не позволит этому , вот так , запросто случиться ! Она не будет тихо страдать . Она вызовет Реми на это место . Она заставит его посмотреть на ту самую Тень . Быть может в её глаза . Или в бездну , которая его обволокла . Она потребует последнего объяснения . Не для того , чтобы вернуть прошлое — это уже было невозможно . А для того , чтобы — поставить точку . Или чтобы забрать его за собой в безумие , если уж нельзя вернуть их любовь .

Мари-Анжелик прислала Реми на следующий день лаконичную , почти деловую записку : «Прошу . Последняя встреча . На нашем мосту в полночь . Если ты ещё способен что-то помнить .»

Посыльный принёс ответ через час , написанный почерком клерка : «Хорошо . Буду . Реми д'Англюр .»

В этом ответе не было ни вопроса или тревоги , ни намёка на воспоминания . Читалась , лишь безразличная констатация факта . И это было хуже любого отказа .

Он — не изменился . Нет . Он попросту исправлен .

В нём был изъян . Теперь же — нет ! Душа чиста .

Где бился пульс — там проведён канал ,

И мысль течёт , как стужа , холодна .

«Любить?» — спросила Тень , и это было смехом .

«Любовь — дитя . А он — мужчина мой .

Ему дано не чувствовать , а знать .

Ты тоже можешь стать такой».

Но в страшный миг , когда в неё

Готов был пасть такой же лёгкий , чёрный лёд ,

Она воскликнула : «О нет ! Я — не хочу покоя !

Мой крик — мой стяг . А мука — мой ковчег » .

И вот идут на рандеву они —

Не по любви , а по решению .

Бесчувственный итог и чувства ад .

Последний акт . Без музыки . Без плена .

И ночь , и мост , и тень среди людей...

Конец третьей главы

Глава четвёртая. Во мраке и сырости

Полночь накрыла город мрачным , сырым саваном . Туман , поднимавшийся с Сены , цеплялся за камни моста , и превращал фонари в расплывчатые пятна жёлтого света , а берега — в призрачные земли . Казалось , тут сам воздух начинал жадно растворять в себе образы и звуки . Тишина вокруг нарушалась лишь редкими всплесками воды , да одинокими ударами корабельного колокола где-то далеко-далеко .

Реми д'Англюр пришёл на свидание первым . Он встал у парапета возле их старой ниши , повернулся спиной к реке , и смотрел в сторону , откуда должна была появиться Мари-Анжелик . В его руках не было ничего , ни подарка , ни цветов . Он засунул руки в карманы своего дорогого , тёмного цвета пальто . Его лицо , освещавшееся с одной стороны тусклым светом фонарей , казалось высеченным из того же серого камня , что и мост — прекрасным , законченным , но абсолютно безжизненным . Молодой человек не испытывал волнения . К предстоящему разговору он не испытывал ничего , кроме лёгкой интриги и любопытства , какие инженер может испытывать к какому-нибудь "расчёту" перед запуском новой машины .

Но вот послышались её шаги . Торопливые , неуверенные , спотыкающиеся о мокрые камни . Мари-Анжелик появилась из тумана , словно призрак , призванный в ночи магией волшебства . Она была вся бледная , подобно полотну , лишь глаза горели лихорадочным блеском в глубоких тенях . Под плащом , на ней было то же самое розовое платье , в котором она приходила сюда летом . Оно тогда ей так шло !

Мари-Анжелик остановилась в нескольких шагах , устремив взгляд на Реми . Между молодыми людьми повисло молчание , тяжёлое и грустное .

— Ты пришёл раньше , — наконец произнесла она . Голос у девушки был срывающийся и надломленный .

— Главное , что я тут , — ответил Реми , не меняя позы . — Для меня это было логично . Незавершённые дела требуют внимания .

— "Незавершённые дела" , — Мари-Анжелик повторила словно бессмысленную скороговорку , и горькая улыбка тронула её губы . — Дело . Наше дело . Это наша… ошибка с точки зрения "динамики в социальной сфере" .

Реми кивнул , с видом профессора , подтверждающего верность решения задачи .

— Я рад , что ты запомнила суть .

— Я запомнила всё , Реми , — девушка сделала шаг вперёд . — Всё , что ты кажется позабыл . Каждый смех и каждый шёпот . Теплоту твоих рук . Запахи цветов в наши ушедшие вечера . Я даже помню , как ты клялся , что мы будем пить лучшее вино , вино нашей любви , и оно нам покажется слаще нектара . А ты помнишь ?

Молодой человек слегка нахмурился . Нет , не от боли , а от лёгкого когнитивного диссонанса , будто Мари-Анжелик стала разговаривать на незнакомом языке .

— Ну , это были эмоциональные гиперболы , присущие состоянию влюблённости . В них не было никакого практического содержания .

— Нет ! Они имели содержание ! Моё и твоё , в них было содержание ! — её голос возвысился почти до крика , который тут же поглотил туман . — Они были "нами" ! А , что теперь стало ? Кто ты ?

Реми вышел из темноты под аркой . Свет осветил его более отчётливо .

— Я — Реми д'Англюр . Человек , который с некоторых пор , строит своё будущее на основании разума , а не иллюзий , как и большинство благоразумных людей .

— Но в тебе не осталось человеческого ! — воскликнула Мари-Анжелик . — Ты пустая оболочка ! Ты продал… ты отдал всё , что делало тебя человеком , этой… этому существу под аркой !

При этих словах она в нервическом порыве резко махнула рукой в сторону центрального пролёта моста . Туда , где царил самый густой мрак . Реми медленно повернул голову , как бы нехотя следуя за её жестом . Но выражение на его лице не изменилось .

— Ты опять говоришь о нерациональных вещах . Может я и вступил в "сделку" , однако она принесла очевидные результаты . Я получил ясность сознания . Я добился положения . А отдал я то , что меня , только отягощало . Я расцениваю это , как рациональный обмен .

— Тень забрала твою душу , Реми ! — слёзы наконец хлынули по щекам Мари-Анжелик . Это были слёзы боли , слёзы ярости и безнадёжности .

— Мою душу ? — молодой человек произнёс это так , будто впервые осознал это . — Душа — абстракция ! Неизмеримая величина . Она бесполезна в моих расчётах . Я же получил более весомое . Власть и уважение , а также богатство . Завтра , — он на мгновение запнулся , — завтра я объявлю о своей помолвке с мадемуазель Аделин де Монфор .

Воздух с шумом вырвался из лёгких Мари-Анжелик , как из проколотого воздушного шара . Она смотрела на Реми , широко раскрыв глаза .

— Что ты сказал ?

— Для меня он станет стратегически верным союзом . Её семья обладает влиянием при дворе , но как и все , из-за больших своих трат , испытывает финансовые затруднения . Моё состояние и деловая хватка решат их проблемы , а их связи откроют для меня двери на самый верх . Этот союз будет нам взаимовыгоден . — Подытожил Реми .

Мари-Анжелик закачалась . Мир вокруг неё поплыл . Всё , о чём она мечтала , все её отчаянные планы «достучаться» , «вернуть» — рассыпались в прах под этой леденящей душу , безупречной логикой . Реми не просто решил забыть её . Он "вычёркивал" её , как неверную строчку в расчёте , и вписывал вместо неё новую , идеальную и эффективную переменную .

— Так , значит это всё ? — Шёпотом спросила девушка . — Больше ничего не осталось от нас ? От нашей любви . Ты променял её на «Стратегически верный союз» ?!

Мари-Анжелик засмеялась . Смех её был сухим , устрашающим , похожим на треск ломающихся сучьев .

— Я мечтала вернуть тебя . Умоляла Тень . Но она предложила… она предложила сделать меня такой же , как ты . Холодной и спокойной . Чтобы мы могли стать «идеальной парой» . — Девушка вытерла слёзы тыльной стороной ладони , оставив на щеке грязную полосу туши . — Но я отказалась ! Потому что я предпочту сойти с ума от боли , чем превратиться в такое же чудовище .

Тут впервые за весь вечер в глазах у Реми что-то промелькнуло . Но это снова оказалось не понимание или раскаяние . Это скорее можно было назвать — мимолётным , аналитическим любопытством .

— Ты сделала свой выбор . Он иррационален , — констатировал молодой человек . — Боль — это сбой в работе механизма . В отказе от её устранения , для меня нет логики .

В этот момент со стороны центральной арки донёсся звук . Не голос и не шёпот . Тихий , влажный , шелестящий , будто кто-то проводил ладонью по мокрым камням . И темнота под аркой сгустилась . Она закручивалась , принимая то форму сказочного зверя , то спящего человека .

И Реми и Мари-Анжелик охватило чувство "присутствия". Древнего , равнодушного , но внимательно следящего .

Девушка , не в силах больше стоять , опустилась на колени на холодные камни набережной . Теперь она смотрела не на Реми , а на ту Тьму .

— Вот он ! — закричала она , но её голос был полон не страха , а странного , торжествующего отчаяния . — Вон там твой хозяин ! Твоя любимая ясность ! Твой холодный расчёт ! Он здесь ! Он всегда здесь , поджидает новых простачков с разбитыми сердцами ! Посмотри же на него получше !

Реми немедленно перевёл взгляд на арку . Однако там он увидел только темноту и туман . Никакого ужаса , никакого трепета они в нём не вызвали . Возможно молодой человек и усмотрел ещё и некий "феномен" , но , вполне объяснимый игрой света и атмосферными условиями .

— Здесь я больше не вижу ничего , что требовало бы моего внимания сверх того , что мы уже обсудили , — заключил он .

Но до Мари-Анжелик из темноты под аркой долетели… звуки . Не голоса , а скорее , эхо от множества голосов , слившихся в один гомон : обрывки проклятий , вздохов , мольбы сдавленных рыданий . Это шептали все разбитые сердца , что когда-либо приходили на это место . И сквозь этот шёпот , в сознании девушки снова возникло знакомое ей предложение :

— Твоя последняя возможность , дитя боли . Отдай мне свою боль . Всю свою агонию . И стань чистой , свободной . Он выбрал свой путь . Выбери же свой !

Предложение зависло в воздухе , сладкое , как запах миндаля и убийственное своей привлекательностью . Мари-Анжелик подняла голову . Её лицо исказила гримаса , которую нельзя было назвать ни улыбкой , ни плачем . Она посмотрела на Реми , на это бесчувственное , прекрасное , изваяние , которое когда-то было её любовью . Затем взглянула на густую , ожившую Тьму возле арки .

— Нет , — ответила она тихо , но очень твёрдо . — Я не отдам тебе свою боль . Она — всё , что у меня осталось от него . Эта боль — доказательство того , что он существовал . Что мы были вместе . Я буду носить её с собой . Как корону , или как камень на шее . Это станет памятью . За него и за нас обоих !

И вот шёпот под аркой утих . Тень замерла , а потом начала медленно рассеиваться , будто существо , скрывавшееся во мраке , потеряло всякий интерес . Ведь сделка оказалась окончательно отвергнута , товар не представлял более ценности .

Реми д'Англюр достал часы и взглянул на них .

— Наш разговор совершенно непродуктивен . У меня утром назначена важная встреча . Всё , я прощаюсь .

Он кивнул Мари-Анжелик , словно какому-то деловому партнёру после неудачных переговоров , развернулся и твёрдым , уверенным шагом пошёл прочь , растворившись в тумане среди тусклых городских огней .

Мари-Анжелик же не посмела подняться . Она стояла на коленях на ледяных камнях , и смотрела в чёрную воду , и про себя смеялась тому , как ловко и окончательно мир , который она думала , что знала , был заменён другим . Не злым , или добрым , а просто другим . Без неё в нём .

Полночь . Туман . И моста каменный свод .

Двое стоят . Но один — неживой .

Взор её пьёт его ледяной водоём ,

Но... не найти отраженья — с собой .

«Ты помнишь?» — вопрос немоты . «Нет ,» — молвил расчёт .

Он жизнь их , как свиток , в архивный шкаф сдал .

Имён не осталось — лишь «выгодный счёт» ,

Где место её — под чертой , что провал .

Ей тень из-под свода сулила покой ,

Бездонный , как эта речная гладь .

Она отклонила сей дар роковой :

«Мне боль — это память . Мне плакать — дрожать .»

Ушёл он в туман , не оглянувшись , прочь ,

К стратегиям , сделкам , к невесте другой .

Она упала на колени . Ночь

Приняла её в саван немой и густой .

Эпилог

Спустя примерно месяц в светской хронике «La Gazette» поместили краткое , но весомое объявление : «Месье Реми д'Англюр и мадемуазель Аделин де Монфор имеют честь объявить о своём бракосочетании . Церемония состоялась в семейной часовне у Монфоров , после которой молодые отбыли в свадебное путешествие по Европе .

Жених , и это отмечали присутствовавшие , выглядел безупречно и был необычайно спокоен . Его невеста сияла . Этот союз , все назвали «удачным и разумным» .

Примерно в это же время в районе старого моста у мельницы Сен-Поль заметили новую "достопримечательность" . Женщину в грязном плаще , некогда василькового цвета , которую местные стали называть «Обезумевшая с Моста» или «Твёрдая Невеста» . Целыми днями она молча ходила по набережной , и глядела на воду . А по вечерам , особенно в туман , та женщина подходила к арке на левом берегу и начинала с кем-то разговаривать . Будто бы с тенью . В чём-то убеждала её , спорила с ней , иногда плакала , иногда смеялась . И она постоянно предостерегала парочки влюблённых , которые прогуливались под арками моста :

— Не стойте здесь ! Не слушайте ! Она заберёт у вас самое дорогое и даст в замен вам камень ! Она сделает вас пустыми , как вон тот фонарь !

Все её считали за сумасшедшею . Её слова воспринимались , как бессвязный бред . Просто никто не видел , когда в самые тёмные ночи , тень под аркой , будто живая , пыталась дотянуться до её силуэта , но так и не прикасалась , словно не решаясь взять то , что с такой яростью защищалось .

Реми д'Англюр достиг всего и стал влиятельным человеком . Его боялись и уважали . Все его решения были безошибочны . Однако в его новом особняке рядом с Елисейским дворцом , в самом роскошно украшенном кабинете , в потайном ящике стола , под бесценными документами , лежал маленький цветочек , сделанный им когда-то из серебряной монетки . Иногда он брал его в руки и рассматривал . Но никаких воспоминаний это уже не вызывало . Лишь лёгкое , непонятное чувство… о "недостающей переменной" в идеальной формуле его жизни . Потом он всегда убирал цветочек на место и возвращался к делам .

А под старыми мостами , в притаившемся сумраке каменных арок , и сейчас жалобно плещется вода . Если хорошенько прислушаться в полной тишине , то там можно уловить едва различимый шёпот . Этот звук доносится из архива отчаяний , в котором собрана богатая коллекция "разбитых сердец" . Коллекция пополняется каждый раз , когда новый несчастный влюблённый , придя со своей болью , не находит ничего , кроме холодных камней и собственной , внезапно ожившей... Тени

Конец