История седьмая. Долгая зима

Холод. Едва заметное поскрипывание половиц. Тихие завывания ветра. Кромешная темнота. Запах земли, прелых листьев, смолы.

Наверное, именно так ощущают себя люди ночью в деревянной избе посреди леса. Было больно. Было холодно. Я открыл глаза, но ничего не изменилось. Было всё также темно. Голова оказалась перемотана. А на мне лежало что-то тяжёлое, мешая двигаться. Хотелось есть, пить, размять мышцы, посмотреть на небо. Я попытался перевернуться, но не смог. Руки не хотели слушаться. Впрочем, как и всё остальное тело. Слабость и боль. Вот и всё, что я сейчас ощущал.

– Учитель! Кажется, он проснулся, – голос раздался совсем рядом. Женский, ещё совсем молодой. Я повернул было голову, но только рассмешил богов своей попыткой. Похоже, что моё тело решило превратиться в замёрзший камень.

Раздалось какое-то движение. Шум и скрип половиц. Кто-то спускался по лестнице. Повеяло холодным воздухом.

Я чувствовал. На меня смотрели.

– Закрой глаза, ходящий. Иначе будет больно, – почти безэмоциональный голос. Холодные руки на лице. А затем режущая боль от слишком яркого света.

С запозданием я последовал совету человека. Но было уже поздно. Снова темнота и холодные руки на лбу.

– Медленно, ходящий. Тебе некуда торопиться.

В этот раз я открывал глаза очень осторожно. И, как мне и посоветовали – очень медленно.

Свечение было только в одной точке. Жёлтое пятно. Оно постоянно изменялось, становилось то чуть больше, то чуть меньше. Оставляя всё вокруг в полутьме.

Тусклый огонёк свечи.

Именно его я принял за слишком яркий свет.

Глаза смотрели на пламя и слезились. Давящая боль. Голова кружилась. Зубы ныли.

Меня тошнило.

Я вспомнил огромный огненный шар, запах горелых волос и мяса. Страшную боль. Осознание поражения.

Снова закрыл глаза.

Увидел Клементе, со вставшими дыбом волосами. Вампиров. Колдунов Бездны. Отползающую, отрезанную от дара Розалию. Схватившего её за ворот стража. Он ухватил её в самый последний момент. Перед тем, как я перестал...

И зелёное свечение.

Я вспомнил огонь изумрудов.

И снова открыл глаза.

Чуть сбоку от подрагивающего огонька свечи стоял человек. Белые волосы.

– Хель подержи. Ему нужно попить, – говоривший склонился надо мной, взял руками за голову, чуть приподнял. – Сейчас будет больно, – зелёные глаза. Тёмные. Болотного цвета.

К моим губам прикоснулось что-то холодное. Стало горько и сладко. А затем, как мне и обещали, я почувствовал боль.

Но рука человека держала крепко.

– Терпи. Можешь считать, что пьёшь в первый раз.

Я хотел закричать, но не мог. Не было сил.

Тишина. Только огонёк свечи трепыхает в полутьме. Да скрипит дерево где-то наверху. Надо мной появилось ещё одно лицо. Молодая девушка. Белые волосы, зелёные глаза. Только поярче. Посветлее. Как трава.

Запах земли. Какой-то подвал.

Наконец, я понял.

Некроманты. Служители Мораны. Или просто Смерти, как привыкли называть её в Ирритии.

– Где я? – голос казался не моим. Незнакомым. Другим.

– Илирия, – девушка с интересом рассматривала меня, будто никогда не видела раньше.

– Давно? – мне определённо не нравилось звучание. Слишком чужое.

– Не слишком, – на этот раз ответил мужчина. – Интересно, что ты можешь говорить. Обычно с этим трудно после...

Их лица начали расплываться, свет занял всё пространство. Но он был каким-то тусклым. А затем и вовсе потух...

Снова было темно. Я попытался подняться.

И конечно же, у меня ничего не получилось.

– Учитель.

Скрип половиц, холодный воздух. Закрыть глаза. Сладкое и горькое. Боль во рту, в горле и там, ниже.

Попробовать смотреть сквозь приоткрытые веки. Белые волосы. Дрожание свечи.

Тусклый свет.

Темнота...

Завывания ветра. Холод. Тяжесть. Наверное, это одеяло.

Запахи земли, листьев, смолы.

Я открыл глаза.

– Учитель.

Тишина.

Скрип половиц, звуки успевшие протиснуться с улицы. Чьи-то шаги. Огонёк свечи.

Снова...

–Я устал спать.

Глазам было больно. Но не так, как в первый раз.

– Сегодня просто вода, ходящий.

Я поверил. Некромант приподнял мою голову. Приложил ко рту чашу.

Горечь и сладость.

Свет снова стал тускнеть.

Меня обманули...

Я открыл глаза. Почти сразу закрыл.

В этот раз сильно пахло торфом.

Горел огонёк свечи. Рядом сидела худая фигурка.

– Не зови его, – голос был хриплым

– Не придётся, ходящий. Я уже тут. Пей.

Я хотел воспротивиться. Но сил не было. Тело не слушалось.

Снова вода. Сладкая. Вкусная.

– Ты должен был умереть в Мариоссе. Но Морана проявила к тебе милость. Ты не успел сгореть. – Безразличие. И немного насмешки. За годы обучения у Диана я научился слышать даже её отголоски.

Милость. По-другому и не скажешь. Наверное, ожидать от смерти какой-то другой милости и не стоило.

Некромант стоял у изголовья. Но я его не видел.

– Ты пролежал почти год. Я восстановил твоё тело, вырастил новые мышцы, сухожилия, связки и сосуды.

– Мне нужно в Сумеречные своды, – говорить после воды стало легче.

– Не стоит благодарности ходящий. Я только рад был помочь. Ждал этого момента всю жизнь. Веками.

Я ещё не мог ясно мыслить. Но, кажется, некромант насмехался.

– Спасибо.

– Теперь я точно буду знать, что не зря служил Ей все эти годы. Сам ученик Кальи оценил мою помощь.

Голос был неимоверно серьёзным. Но я чувствовал его недовольство. Или раздражение. Или иронию.

– Хельрана, проследи, чтобы господин ходящий ни в чём не нуждался!

Некромант поднялся по ступеням и я почувствовал, как в помещении стало будто теплее.

– Не обращай внимания. Недавно в деревню неподалёку везли бочки со ставленным мёдом. Когда довезли, оказалось, что две пропали. Их стащил болотник, а теперь ночами ходит и строит каверзы. Этой ночью залил весь участок болотной водой. Вот учитель и злится.

Болотник?

Я вспомнил про странных лесных духов, что водились только в Илирии.

– Сколько я пролежал?

– Сейчас начался мёркетид.

Значит заканчивалась осень. Получалось примерно восемь месяцев. Немудрено, что я не мог пошевелиться. Мышцы перестали получать нагрузку. Ослабели.

– Как зовут твоего учителя?

– Линнэрт.

Наверное, у меня все ещё были проблемы с осознанием и мышлением.

– Ты сказала Линнэрт? Тот самый?

– Я не знаю, кто тот самый Линнэрт, – в голосе девушки тоже появилось раздражение. – Линнэрт про которого я говорю, мой учитель и он спас тебя в Мариоссе.

– Хорошо. Извини.

– Ничего.

– Мне нужно в Сумеречные своды.

– Я не знаю, что это.

– Это замок ходящих

– Не получится.

– Почему?

– Учитель сказал, что ты теперь год или два должен находиться рядом. Иначе можешь умереть.

Её слова донеслись до меня, когда я уже засыпал. Я устал разговаривать.

Свеча горела в дальнем углу комнаты. Я всё ещё лежал под одеялом. И всё ещё чувствовал слабость. И мне всё ещё было больно.

Странно. Одеяло постоянно кололо и шевелилось. Да и было каким-то не тем. Оно не грело. Я попытался поднять голову, чтобы посмотреть. Но ничего не вышло. Это начинало надоедать.

Надо мной стоял некромант. Увидев, что я пробудился, он сверкнул глазами и нехорошо усмехнулся.

– Ты проснулся слишком рано, ходящий, – его голос был спокойным. Хотя слова обвиняли. – Араниды. Если тебе интересно. Полезные создания, – он говорил, а сам смотрел перед собой, даже не опуская на меня взгляда. – Благодаря ним, ты не гниёшь от своего долгого сна и у тебя не появляются пролежни. Они удаляют твои нечистоты. Но вот отсутствие еды и нагрузки они исправить не могут. Пей.

Холодные руки на затылке. Опять какая-то жидкость. Сладкая и горькая.

Араниды. Я вспомнил, про толи жуков, толи личинок, что использовали мастера смерти в своих гнусных противоестественных делах и содрогнулся от отвращения. Точнее подумал об этом. Шевелиться я не мог. Зато теперь начал чувствовать, как они ползали по мне, сбоку и даже подо мной. Но сделать ничего не мог. Это начинало раздражать. В последнее время я только и делал, что ничего не мог. А потом отлёживался месяцами.

Я прервал поток ненужных мыслей и сосредоточился на важном.

– Мне нужно в Сумеречные своды.

– Ты это уже говорил.

– Когда?

– Месяц назад, – некромант опустил голову, посмотрел мне прямо в глаза. – Тебе не о чем беспокоиться. Калья всё знает.

– На площади...

– Да-да-да, – голос некроманта стал раздражённым. – Была ещё девчонка, которую ты решил спасти вместо себя и волшебник с длинным языком. Они живы.

Я испытал облегчение. Хоть что-то хорошее.

– Ты должен начать двигаться. Шевели руками, пальцами, поворачивай голову. Напрягай мышцы.

– Я пытаюсь.

– Вот и пытайся.

Глаза некроманта полыхнули зелёным и я почувствовал, как копошение на мне исчезло. Стало легче и холоднее. Линнэрт молча взял что-то в руки, встряхнул надо мной и сразу потеплело. Одеяло. Стало тяжелее дышать. Пришлось прикладывать усилия. Беловолосый, больше не обращая на меня внимания, поднялся по лестнице и оставил одного.

Прекрасно! Я заключён в подвале у служителя Мораны. И даже двинуться не могу! Потому что едва не сгорел. А он по доброте душевной решил меня выходить. Хотя, какая тут доброта? У некромантов в голове творится невесть что. Живут на кладбищах, преклоняются перед смертью. Расскажи мне кто такое лет пять назад и я бы... Нет не рассмеялся. Не поверил бы. Ну и ещё испытал чувство страха. Наверное. Все знают истории, для чего некромантам подвалы.

И для чего они останавливаются жить недалеко от могил. И почему в своё время на них ополчился почти весь материк. Даже мне, ходящему, трудно воспринимать их как-то иначе.

А сейчас он советует мне начать двигаться. Ещё и свою ученицу отправляет за мной присматривать.

Правильно любил повторять Диан: "Замысел богов известен только им самим".

А может и нет никакого замысла? Просто случайное стечение обстоятельств. Одно из тысячи возможных событий взяло, да произошло.

Я хотел рассмеяться. Начал вставать. Но не получилось. Забыл, что не могу.

Захотел от злости ударить по своему ложу. Но тоже не смог.

Мне оставалось только лежать.

И смотреть в тёмный потолок.

Где же Калья? Приходила ли она? Скорее всего нет. Иногда я думал, что ей на меня наплевать. Иногда, что она любит меня. Калеку с меткой Алантры. Иногда думал, что ненавидит.

А сейчас...

Сейчас я и был калекой. Неспособным пошевелить даже пальцем. Любым.

Я закрыл глаза и начал пытаться.

Вспомнил уроки Диана, слова Даидир, знания, что в меня вбивала моя Лин'каэтрин.

Если ты не можешь чего-то сделать – начни с малого. Пусть это будет песчинка по сравнению с горой. Главное начать. И не сдаваться, пока не получится.

Потому я пытался.

Но ничего не получалось.

Тьма! Почему так? Неужели я не способен даже на это? Бесполезный калека!

В голову пришла мысль, что теперь у меня не получится сплести и простейшего узора.

Даже Ида, которая не может удержать сферу, справится лучше.

Я стал вспоминать рисунки плетений.

Простые штрихи и изогнутые, незамудренные линии – обычное, почти человеческое оружие: копья, мечи и щиты. Смещения потоков света, изменение формы тени, что отбрасывают предметы, сферы, простейшие геометрические фигуры.

Более сложные, состоящие из множества изломанных линий – теневые щиты и мороки, одежды из клубящегося тумана, вуали, искажения, эхо, иллюстрации, словно картинки из книги.

Узоры и плетения, из которых складывались уже более изощрённые рисунки, способные пробудить теневых животных, обладающих толиками разума,

И целые композиции - канва рисунков, что невозможно вообразить: прерывающийся штрихом, составленный из множества точек и завитков крест, сложные геометрические фигуры вместе с абстрактными, ничего не значащими формами. С разной текстурой, объёмом, светом и тенью. На запоминание которых уходили недели, а иногда и месяцы.

Так могли выглядеть облака, если долго всматриваться, мороз на стекле, капнутые в воду чернила, навсегда замороженные в принятой форме. И всё это сразу.

Я лежал в подполе и не мог пошевелиться. Только смотреть в потолок, с постоянно меняющимся от трепещущей свечи пятном света. Оно постоянно дёргалось. Дрожало. Не давало спокойно всё обдумать!

Мешало.

Почему Калья так и не пришла? Неужели за девять месяцев у неё не нашлось на меня времени? Неужели я для неё ничего не значу?

Пятно продолжало подрагивать, отвлекая.

Я двинул пальцами левой руки стабилизируя отсветы и задумался.

Не верю. Она может со мной спорить, ненавидеть, кричать. Думать о Сумеречных сводах или своём очередном безупречном платье. Застывать у статуи Диара. Часами смотреть в мглу Моста. Сидеть на нём, вслушиваясь в бесконечный шёпот. Но она никогда...

Так стоп!

Мой взгляд зацепился за ровный круг света.

Пламя свечи пригибалось от нехватки воздуха. Но, тени, что разгонял крошечный огонёк, больше не мелькали, не трепыхались. Замерли, словно ожидая команды.

Получилось!

Я хотел поделиться с кем-нибудь своей радостью. Но рядом никого не оказалось.

Я попытался сделать что-то ещё, но не вышло. Зато навалилась усталость. Хотелось закрыть глаза. Уйти подальше от тяжёлых размышлений.

Потому я заснул. Провалился в сон.

Калья стояла посреди моста и звала меня к себе. Но я не мог подойти. Я был каменной статуей. Диан ругался, смотря на залитый болотной водой учебный зал. Я хотел сказать, что это сделал болотник, который украл бочки из телеги, но вместо слов мог только неразборчиво кричать. Даидир протягивала мне книгу. Я не мог вспомнить для чего она мне – брал и страницы тут же вспыхивали ярким огнём, рассыпаясь. Даидир с укором смотрела на меня почему-то зелёными глазами и недовольно качала головой с белыми прямыми волосами. Она была какой-то странной, эта Даидир.

– Я принесла тебе поесть.

Меня разбудил неуверенный и при этом раздражённый женский голос. Я открыл глаза и хотел сесть. И конечно же не смог. Попытался пошевелить пальцами. Вышло не очень. Но зато получилось!

– Сейчас я помогу тебе, – девушка загремела чем-то рядом с моей головой, потом я почувствовал холодные руки. Она с трудом приподняла меня, сдвинула к стене и подставила под спину подушку. – Постарайся не упасть. Я должна тебя накормить. Она начала брать с пола тарелку.

– Думаешь, если ты сказала не падать – у меня лучше получится?

– Не знаю! – почти сразу ощерилась девушка. – Мне раньше не приходилось тратить своё время на... – она не договорила.

Но я прекрасно всё понял и так.

Бесполезный калека. Живое изваяние. Я опустил взгляд и понял, что всё это время лежал в гробу. Что впрочем было как раз по мне. Кто я? Тело способное думать. И иногда смотреть. Всё! Больше мне не дано ничего.

И рядом никого нет. Кроме этой ученицы Линнэрта. Которая на меня злится.

Даидир, Калья, Диан, Клементе, Марья, Розалия. Кто-нибудь!

Я никому не был нужен...

Бесполезный кусок мяса. Оставленный некроманту.

Я почувствовал, как на глазах появились слезы. Попытался дёрнуться, смахнуть капли с лица или хотя бы отвернуться. Но не получилось. Я начал заваливаться на пол.

Девушка спохватилась, попробовала меня удержать. Уронила посудину с едой, облилась содержимым.

– Ну почему всё так? За что? – вскрикнула она. Я почувствовал в её голосе страх, ненависть и истеричную обречённость.

И даже знал кому и что предназначалось. Страх – перед учителем. Ненависть – мне. А страдание и обречённость – для неё самой.

– Зачем он с тобой возится? Тратит силы? – она всё старалась приподнять меня и прижать к стене, мои руки болтались, как плети, свисали вниз бесполезными кусками. – Заставляет меня. Ты должен был сгореть. Бесполезный... – её слова накладывались на мои мысли о так и не пришедшей Калье. О так и не пришедших... Никого.

Я никому не был нужен.

Она была права. Бесполезный калека.

– Хельрана! – звук пришёл откуда-то сверху. В нём слышалась отдалённая злость. По лестнице спускался мрачный Линнэрт. – Что ты делаешь?!

– Он упал специально! Назло мне!

– Уйди, Хель, – голос некроманта утратил весь гнев. Осталась только усталость.

– Но...

– Я сказал ступай!

Хлестнул словно ива, резко разогнувшая ветви. Девчонка выбежала из подвала. Раздался стук хлопнувшей двери, заглушенный досками.

– Извини её ходящий. Она слишком мала. Не понимает. Да и устала, – Линнэрт чуть двинул меня, уравновесил. Потом поднял с пола тарелку. Покачал головой. – Я сейчас. Постарайся не упасть снова.

Он отчего-то усмехнулся. Его глаза полыхнули зелёным. По бокам от меня засветились могильные ограды.

Я остался один. И снова начал думать.

Мне было больно. Но другой, незнакомой мне до поры болью. Когда тебя отбрасывает в стену вампир и ломает при этом руку или бьёт молнией волшебник – это легче пережить. Боль физическая, не такая. Когда приходится делать сложный выбор – это неприятно, но в итоге решение принимается и ты с ним живёшь. Несёшь груз и ответственность. Но это твой выбор. Когда уходит кто-то из своих – это тяжело. Но преодолимо. Хотя никто ещё из по-настоящему близких мне не умирал.

А вот когда ты сгораешь в огне, не можешь сдвинуться с места, просыпаешься, а над головой только тёмный потолок и так происходит каждый раз, когда рядом нет никого, кроме служителей смерти. Когда про тебя забыли твои же...

Я зажмурил глаза. Нет. Они не забыли. Я знал каждого из них. И если их не было здесь, значит где-то в мире происходило что-то непредвиденное. Плохое.

Или...

Может быть я не так хорошо их знал?

Сейчас оставалось только верить и надеяться.

Верить.

Размышлять.

И надеяться.

И это было хуже всего. Ведь я ничего не мог знать наверняка.

Некромант вернулся нескоро. Я даже подумал, что и он про меня забыл. Но нет, Линнэрт осторожно спускался по лестнице, держа в руках миску или тарелку. От неё шёл пар.

– Куриный бульон. Другое пока нельзя, – ответил он на невысказанный вопрос. – Пока слишком горячий.

– Линнэрт, – я произнёс это имя вслух и замолчал. Было странно. Нет, мне была знакома история, он спас весь мир, а его превратили в великого предателя. Убийцу. Спасибо Калье – она рассказала мне правду, чтобы я мог сделать тоже самое. Рассказать правду. Когда-нибудь. Или умереть на площади Мариоссы, чтобы бездарно потратить все усилия Лин’каэтрин, которые она положила на моё образование. Но произносить вслух имя, которое знал каждый ребёнок Сааны... – Почему ты не дал мне умереть?

– Из-за твоего дара, – вместе с ответом он протянул к моему рту ложку и без лишних любезностей, заставил проглотить.

– Горячо.

Некромант проигнорировал и поднёс ко рту ещё одну ложку. Она ударилась об мои зубы.

Из-за моего дара. Ну да, глупо было ожидать, что меня решил спасти самый известный из некромантов просто по своей доброте. Ходящие умирали в Ровалии, Лиарте, Ирритии, на Триссинских островах, даже на Севере. Но ни разу, ни одного из них не вытаскивал с того света случайно оказавшийся рядом некромант. За последние полвека мы лишились сорока человек. Большая часть из этих сорока погибла в первые двадцать лет. Я тогда только учился плетениям. И в Сумеречных сводах было намного... Намного люднее. Уютнее.

Голос Линнэрта, холодный, почти безучастный, напомнил, где я нахожусь:

– Твои мышцы. Я не дал им полностью истощиться. Так что восстановление пройдёт быстрее, чем могло бы. Но ты должен захотеть этого.

– Почему они не пришли? – я задал вопрос, чтобы избавиться от постоянных раздумий. Узнать правду.

– Если ты про Калью, то она, как и другие ваши ходящие пытается вытащить из Ровалии и Эрильского княжества тех, кто там остался. А волшебники Лиарты – сейчас выясняют, кто свой, а кого следует отправить на эшафот.

Услышав про Ровалию, я вспомнил разговор в Сумеречных сводах. Значит не зря. Потом до меня дошли слова о волшебниках и Лиарте.

– В Мариоссе были колдуны Бездны.

– Да, – коротко ответил некромант

– Как они там оказались? Я думал их истребили.

– А я думал, что небо чёрное, – Линнэрт скормил мне ещё одну ложку бульона, – а потом, представляешь, взошло солнце.

Отголоски Кальи и Диана. Интересно, это приходит с возрастом?

– Мир слишком большой, чтобы можно было вычистить всех паразитов, радуйся, что о них не вспоминали несколько десятилетий.

– Что они там делали, на площади? Это они притащили вампиров?

– У меня не было времени разбираться, ходящий, – некромант начинал раздражаться.

– Я должен знать!

– Если тебе это поможет – площадь была для отвлечения внимания, – Линнэрт не преминул воспользоваться моим удивлением и одну за другой, стуча ложкой об зубы, влил в меня остатки изысканной трапезы. – Основной целью была Башня.

– А там? Для чего они напали на Башню? – спросил я, как только смог проглотить горячую жидкость. В голове начала появляться картинка, но я никак не мог связать всё воедино.

– Ты уж извини, ходящий. В следующий раз, постарайся написать заранее, как мне действовать в подобных ситуациях, – в этот раз холодный последователь Мораны, ответил без раздражения. Я уловил только насмешку. – Я не знаю, что им было нужно. А соваться туда было равносильно самоубийству. Башня магов подверглась нападению и совершенно случайно в неё решил зайти некромант и разузнать, что же произошло? Кто бы тогда сейчас кормил тебя бульоном? А кто бы вывез тебя из Мариоссы? – на его лице даже появилась улыбка. – Уж точно не Лусия.

Я вспомнил служанку Клементе. Добрая женщина.

И Некромант встречал её.

Линнэрт был странным. Непонятные мне перепады настроения. То отстранённая холодность, то резкое раздражение, то внезапная улыбка.

– Как ты себя чувствуешь? – его голос был серьёзным и заинтересованным, будто он и вправду волновался за меня. Будто он всегда был моим наставником вместо Кальи.

По телу разлилось тепло. Куриный бульон дал то, чего я долгое время был лишён. Вместо ответа – простейший рисунок указательным пальцем. Тени в подполе заплясали, потянулись к свече.

– Вот и славно, – некромант аккуратно положил меня обратно в гроб. Но увидев моё лицо, решил уточнить. – Обычная скамья. Я приделал стенки, чтобы ты не упал. Только и всего.

А потом его глаза зажглись изумрудным светом.

***

Ветер свирепствовал, царапал снежинками щёки и лоб, задувал со спины, норовя сбить с ног. Я закутался в тулуп, поднял ворот и спрятал лицо. Мне было холодно.

Хельрана стояла у деревьев и пряталась от непогоды.

– ...ол..о ..ы соб...шься ...у.. тор...ть, – донёсся до меня обрывками её крик.

Я, скорее по наитию расшифровал вопрос нетерпеливой и слишком переменчивой девушки, : "Как долго ты собираешься тут торчать?" – медленно покачал головой и развёл руками, что значило: "Не знаю".

Она подняла взгляд к небу, очевидно, спрашивая, за что ей такое счастье, и проваливаясь в снег, побрела ко мне через сугробы.

Мы отдалились от избы Линнэрта на приличное расстояние. Но я хотел пройти немного ещё. Хотя, уже порядком устал.

– Мы ушли слишком далеко, – Хельрана всё же добралась до меня. Её ресницы были заснежены, а лицо спрятано за красным шарфом.

За те полтора месяца зимы с того момента, как я очнулся, мы неплохо подружились. И, если поначалу девушка смотрела на меня волком, с недовольством выполняя указания Линнэрта, не забывая при случае сказать что-нибудь этакое, то сейчас мы даже ладили и она с интересом слушала мои истории о Сумеречных сводах, вампирах и сахирах.

– Ещё немного. Мне нужно больше ходить.

– Думаешь, чем быстрее ты вернёшь силы – тем быстрее сможешь увидеть Калью?

Я ощутил нотки зависти и немного ревности.

Оказывается, что Даидир и моя бывшая наставница гостили у некроманта, пока я под присмотром Диана пытался избавиться от нашествия воронов во сне.

Хельрана была в полном восторге от голоса Лин'каэтрин и, я был уверен, могла бы душу продать – дай ей только услышать его звучание.

– Нет. Я просто хочу восстановить то, что было.

Я сказал это и прикусил язык. Таким как прежде, мне уже не стать. Линнэрт знатно постарался, вылепливая из обгоревших кусков новое тело, но... Оно было другим. Немного выше, скорее всего, чуть массивнее, когда получится привести в форму. Я стал шире в плечах. А лицо...

Когда я впервые посмотрел в единственное в доме некроманта зеркало, которое мне с какой-то особой гордостью преподнесла Хельрана, то застыл, не поверив.

Я наблюдал это лицо часами, стоя у Моста в Сумеречных сводах напротив статуи, что с таким страданием и любовью создавала Калья.

И лишь теперь, когда оно стало живым. Моим. Я понял, что имела ввиду Розалия, когда говорила, что мы похожи. Как оказалось, она не насмехалась надо мной. Просто видела по-другому.

Я всматривался в зеркало и не мог принять. Нет, это не я! Отражение всегда выглядело иначе. Черты лица были не такими грубыми, скулы не такими широкими, челюсть не столь выраженной.

И все же, это был я. Те же глаза, брови, уши, взгляд.

Теперь, когда мои волосы были не такими длинными, как раньше, я наконец, смог понять сходство с тем, кто умер почти пятьсот лет назад.

Сходство с тем, кого так любила Калья.

Сходство с тем, чья статуя веками стояла перед замком и чью фигуру я так тщательно изучал в зеркальном зале.

Вначале я злился на некроманта. Потом на Розалию. Потом на Калью. А в итоге остался стоять у зеркала, размышляя. Моё лицо. Моё родное лицо сгорело в Мариоссе. Розали показала Линнэрту нарисованное в спешке плетение. То, каким она видела меня. А зеленоглазый увидел то, что хотел увидеть. То, что пронёс в своей памяти. Как и Калья, веками вспоминая то, чего уже не вернуть.

Я расхохотался тогда. Сразу после того, как прекратил злиться. Или не прекратил... Я смеялся, страдал, часами молчал, плакал и злился. Злился на шутку, что решили показать мне боги.

Злился на глупое стечение обстоятельсв, которое никто не в силах был предвидеть.

Злился на...

– И тогда ты сможешь прятаться в тень? – Хель с интересом смотрела в мои запорошенные снегом глаза.

– Нет.

– Почему? Ты же ходящий!

Хельрана хоть и была некроманткой, ещё не обладала достаточным жизненным опытом, не перешагнула отметку юности. И многие обыденные вещи восхищали её. Или, наоборот, огорчали. Она могла прийти в восторг от забавного вида снежинки или красивого морозного узора на окнах, но разозлиться из-за слишком громких шагов или не вовремя сказанных слов, или от того, что кружка стоит не на том месте, где обычно.

Линнэрт не особо баловал её историями или путешествиями, больше внимания уделял мировоззрению. Единению с природой. Философии Мораны. Так как понимал и трактовал сам. Калья много рассказывала мне о некромантах. Они были разные. Те, кто нёс смерть везде, где бы ни появлялся. Таких довольно быстро истребили ещё в эпоху Юдифь.

Были и другие, возомнившие себя богами, вершители судеб и хранители мира. Они, как правило, обладали огромной силой. Их убивали их же ученики, разочарованные избранными путями достижения цели или обманутые сладкими речами лжецов, что хотели изменить миропорядок.

А были такие, как Линнэрт. Живущие тихо, уединённо, они помогали окружающим, несли в мир равновесие и порядок. Таких было мало. Но люди уже давно привыкли, что от беловолосых соседей ничего хорошего ожидать не стоит. В лучшем случае просто боялись. А в худшем пытались изжить. Всеми правдами и неправдами.

Как и нас.

Я усмехнулся на этой мысли.

– Ходить в тень я не могу из-за метки Алантры. Ты её видела. На моей левой руке.

– Я думала, это Линнэрт не смог восстановить кожу до конца, – брови девушки сошлись на переносице. Начало носа и глаза – вот и всё, что можно было рассмотреть за красным шарфом.

– Нет, Хель. Это метка нашей богини. Она отмечает одного из нас.

– Для чего?

А и правда, для чего? Я так и не смог понять за всё время, что носил её.

– Не знаю.

Девушка нахмурилась. Хотела спросить что-то ещё, но ветер задул с новой силой, заставил меня покачнуться. Я начал терять равновесие. Хельрана поспешно шагнула вперёд, обхватила меня, не давая упасть. Так мы и стояли: обнявшись и прячась от ветра друг в друге. Она упиралась мне носом в грудь, а я склонил голову, защищая лицо от снега и порывов ветра.

– Будет буран. Нам лучше вернуться, – в голосе Хельраны слышалось беспокойство. А учитывая, что она в отличие от меня прожила в Илирии двадцать лет – следовало к ней прислушаться.

– Хорошо, пойдём, – ответил я перекрикивая завывания ветра.

Начиналась вьюга. К дому Линнэрта мы шли, держась за руки в рукавицах. Девушка поддерживала меня как могла. Всё для того, чтобы усилившийся ветер не опрокинул меня на снежный наст. Мне сложно было держать равновесие. Да и сил осталось немного.

Снежинки были колючими. Холодными. Неприятными. Пришлось втянуть голову в плечи, прижаться подбородком к груди. Смотреть под самые ноги. Слышался свист и вой непогоды. Начало быстро темнеть. Сейчас, скорее всего, все животные уже попрятались в свои норы, прижались друг к другу под еловыми лапами, затаились под снежными шапками, сохраняя остатки тепла. И лишь мы с совсем юной некроманткой неловко пересекали заснеженное поле, которое стояло перед посаженной лично Линнэртом рощей. Он засеял её, разделив когда-то большое поле на два неравных участка. Маленький и уютный для его избы и большой и открытый – для остальных.

Мы шли медленно, осторожно, пригибаясь под бушующим ветром, старались держать равновесие и помогать друг другу. Но всё равно несколько раз упали в снег, он пробрался между рукавицами и тёплым тулупом, оцарапал и захолодил кожу. Подниматься было тяжело. Но мы справлялись.

А когда дошли до рощи - вьюга уже бушевала вовсю. Деревья начали гнуться и трещать, сбрасывать снег с верхушек. Хельрана крепче схватила меня за руку. Под защитой осин и огромных елей было легче. Но снега стало больше. В некоторых местах мы проваливались почти по пояс. Я чувствовал навалившуюся усталость, она тянула вниз к самой земле. Снег попадал в валенки. Хотелось передохнуть.

– Ещё немного, – Хельрана, словно почувствовав мою усталость, потянула за руку. – Мы почти пришли.

Я кивнул. И с запозданием понял, что она не может увидеть. Ведь я находился за её спиной.

Снег давно замёл наши следы и оставалось радоваться, что мы не успели уйти слишком далеко. А роща была не слишком большой. Мы вышагивали по ней уже минут десять и по всем расчётам давно должны были выйти к избе некроманта. Я ступал прямо по следам Хельраны, экономя последние силы. Мне было тяжело. И холодно. Появилась одышка. Тело всё еще не восстановилось после затяжного сна между жизнью и смертью.

А потом Хельрана выругалась, замерла, не решаясь ступить дальше. Она напряженно вслушивалась в свист ветра, оглядываясь по сторонам.

– Что случилось? – для того, чтобы задать вопрос, мне пришлось подойти ближе и наклониться к самому её уху.

Девушка только дернула плечом и указала перед собой. Как оказалось, мы ходили кругами. Перед нами были наши же следы.

Неожиданно ветер стих. Прекратил шуметь и качать кроны деревьев. Сделалось до невозможности тихо. Казалось, что было слышно, как в венах течёт кровь.

– Болотник? – полушёпотом спросил я, вглядываясь в окружающие нас деревья.

Только в Илирии можно было встретить старых, всеми забытых духов, которые любили подшучивать над путниками. Обычно их шутки были вполне безобидными, но порой случались и несчастья. Особенно, если объектами внимания духов становились дети. Нет, они не желали им зла. Просто хотели повеселиться, позабавиться, нагнать страху, наблюдая из-за кустов за напуганными мальчишками и девчонками. Но иногда их игры заходили слишком далеко.

– Скорее всего, – она продолжала стоять, высматривая что-то в темноте.

На её руках зажглось зеленое пламя. Это было странно. Огонь проходил сквозь рукавицы, но не прожигал их. Да и может ли некромантское пламя обжечь? Стоило спросить об этом, но в более подходящее время.

Изумрудный огонёк сорвался с руки и медленно поплыл вперёд, освещая сумрак, отражаясь от снега, создавая витиеватые и загадочные образы.

Я, как и Хельрана пытался высмотреть хоть что-то. Но в вечерней тьме ничего не было видно. Только деревья, окрашенный в зелёные тона снег, и чёрное небо над головой, там где оно проглядывало сквозь кроны.

– Я посмотрю через Изнанку, – сказал я и потянулся к тени.

– Чего? – Хельрана либо не расслышала, либо не знала, что такое Изнанка. Я с запозданием вспомнил, что при ней всегда употреблял слово тень. Но объяснять не стал. Пришла её очередь ожидать ответа.

Ночь отступила. Всё окрасилось в серый. Там где горел огонёк Хельраны, тона были светлее, ближе к деревьям – темнее. Я, чувствуя, как и из так порядком ослабленного тела утекает сила, высматривал невидимое для обычного глаза.

И ничего не находил.

Я снял рукавицу, до боли выкрутил левую кисть, растопыривая пальцы и пропуская через себя всю доступную силу.

Деревья утратили чёткие очертания, расплывались пятнами чернил, плыли чёрным туманом, подрагивая на ветру, грозя рассеяться клочьями. Снег стал болотом, серой водой покачивался под ногами.

Я озирался, силясь найти то, что сокрыто. Сила утекала. Ноги начали подкашиваться, заныли зубы, меня зашатало, пришлось схватиться за Хельрану.

Снова будет беспомощность...

Но зато я увидел то, что сделал болотник.

Тропа перед нами искажалась, закручивалась бесконечным кольцом. Дух проводил её через свой мир, заставляя нас ступать по своим же следам.

Я потянулся к всполохам его силы, но тут всё вокруг потемнело, а моё лицо оказалось в холодном снегу. Как оказалось, я упал.

– Крис! – голос Хель донёсся откуда-то сверху, я слышал его урывками. Она трясла меня и что-то испуганно говорила.

Небо оказалось над головой. Тёмное и закрытое верхушками деревьев. Лицу было холодно.

–... увидеть.

– Хель... Я ничего... Не... Слышал, – с трудом сказал я ей, пытаясь избавиться от снега во рту.

Она склонилась прямо надо мной. Стянула красный шарф и почти прокричала.

– Я ничего не могу увидеть!

Плохо. Очень плохо.

– Смотри на... Наши следы... Болотник... Зачаровал... Тропу.

Слова не желали произноситься. Хотелось закрыть глаза и не двигаться. Но девушка, кажется, поняла, закивала. Её зрачки зажглись зелёным. Она начала смотреть на то место, где мы уже проходили. Но, похоже, безрезультатно.

– Не могу! У меня не получается! – с какой-то обречённостью пролепетала она. – Линнэрт убьёт меня,

– Не убьёт. Ты... Должна... Увидеть... Иначе... – я не договорил, закашлялся, проглатывая падающий снег. Меня уже бил озноб.

Она смотрела на наши следы, пыталась найти почти незримые нити магии болотника. Но не могла. Ей не хватало мастерства.

Я собрал оставшиеся силы.

– Нельзя... Стоять... На месте... Позови его... Найди.

– Я не вижу правильный путь. Я так и буду ходить кругами.

– Не будешь... Иди, – я закашлялся. Сил чтобы подняться у меня уже не было. Едва получалось связно говорить. А девушка по снегу, да ещё и через тропу болотника меня протащить не сможет. Оставалось надеяться, что она разыщет путь и приведет Линнэрта.

Хельрана испуганно смотрела на меня, её губы дрожали. Зелёный огонёк пламени оказался совсем рядом с нами, освещая лица.

– Я постараюсь найти. Ты только... Только не засыпай, пожалуйста. – Девушка сняла рукавички положила мне на лоб горячие почему-то руки, а потом я заметил, как её кожа побледнела, хотя и так не отличалась румянцем. Глаза загорелись изумрудным огнём - признак использования искры дара.

Деревья рядом затрещали, послышался шум веток. Я почувствовал тепло и красный колючий шарф на лице.

И когда только успела?

***

Хельране не было холодно. Но она дрожала. Ей было скорее страшно. За этого странного ходящего. Кристиан, так он сказал его называть.

Хотя она знала и полное имя – Кристиан де Гильер. Ходящий по теням. Там в Мариоссе тот смешной и заносчивый волшебник не закрывал рта, рассказывая, как он спас его в лесу от вампиров, как всегда оказывался в нужном месте и готов был отдать жизнь ради своих друзей.

Да он много чего рассказывал, между мольбами спасти его и бесполезными предложениями помочь. Чем он мог помочь её учителю?

Отдать жизнь ради своих друзей...

Хельрана шла по такой знакомой роще, проваливаясь в снег, и не могла найти дороги. У неё никогда не было друзей. Только учитель, который большую часть времени проводил в размышлениях о прошлом и за возделыванием своего участка, и, лишь иногда обращал на неё внимание, давал неприятные, непонятные, а порой и отвратительные задания.

Порой принимался рассказывать о пути Мораны, но она не понимала. Смерть, жизнь, равновесие – неужели из-за того, что она родилась с зелёным глазами, она обязана становиться такой?

– Не обязана, – как-то ответил ей Линнэрт. – Но тогда ты умрёшь. Смерть не терпит тех, кто отвергает её дары.

Девушка испугалась тогда. Она не поняла. Убьёт ли её за неблагодарность Линнэрт или это боги так задумали. А уточнить не хватило духа. Уж очень страшен был в тот день учитель.

И только Кристиан совсем недавно рассказал ей про её дар. Что если им не пользоваться – он сожжёт её изнутри.

Теперь ей было жаль, что она так обходилась с несчастным, отдавшим всё что у него было, ради того, чтобы его друзья могли прожить на несколько мгновений больше, чем он сам. Чтобы их смог спасти случайно оказавшийся на площади некромант. Теперь она стыдилась своей злости, гнева, раздражения и недовольства к тому, кто не мог даже пошевелиться.

Кристиан стал её другом. Первым другом с кем она могла разговаривать, делиться переживаниями. Слушать его истории. Он совсем не корил её за вспышки гнева, когда Линнэрт насильно отправлял её за ним ухаживать. А со времен она и сама стала спускаться к ходящему по теням. Помогала ему сесть, поднимала его руки и ноги, двигала их вверх, вниз, в стороны. Приносила различные травы и специи, чтобы Кристиан мог чувствовать забытые запахи – Линнэрт сказал, что это ускорит восстановление. Ходила с ним в подполе, держа обеими руками, чтобы тенеплёт не упал. Со временем она поняла, что ей нравится о нём заботиться.

Он стал её другом.

И сейчас лежал в снегу посреди заколдованной болотником рощи. И зачем они отправились так далеко. Прошли вдвое больше обычного. А учитель ведь предупреждал о погоде! Дура! Глупая, недалёкая дура! В очередной раз решила, что знает лучше. И вот к чему это привело. Что ей теперь делать?

Линнэрт будет очень зол. Если, конечно, найдёт их.

Хельрана сошла с протоптанной ими же тропки из углублений и теперь шла куда-то в сторону от их следов. Она надеялась, что Кристиан не замёрзнет. Или не умрёт от истощения. Хотя не должен. Не зря же она забрала жизненную силу у пяти деревьев вокруг.

Осины прямо на глазах иссохли, некоторые обвалились под тяжестью снега, сломались пополам, опрокинулись на соседние, полные жизни стволы. Но зато ходящий получил немного времени, пока она ищет путь.

Идти по снегу было тяжело. В некоторых местах она проваливалась по колено. Девушка проклинала свою недалекость и бессилие, но поделать ничего не могла. Пыталась смотреть так, как учил её Линнэрт, но видела только впавшие в сон деревья, да затаившиеся искорки животных неподалёку. Вот учитель мог за один раз прочувствовать весь лес. Она же довольствовалась лишь малой областью в паре шагов от себя.

Ничего не находилось. Кристиан увидел проказни болотника, но не успел ухватиться за нить. Она же не может даже увидеть эту нить!

Хельрана шла, спотыкаясь и падая. Зелёный огонёк медленно плыл перед ней, освещая "дорогу" изумрудным светом. Что же ей делать? Как найти выход? Как помочь Кристиану?

Она поняла, что у неё стали заканчиваться силы, когда огонёк мигнул и начал медленно угасать. Вдруг захотелось есть. Ещё эти снежинки лезли в лицо! И зачем она отдала шарф?

Чтобы ходящий не замёрз! Одернула она сама себя. Ей вдруг стало стыдно. Но холод и голод от стыда убегать никуда не собирались. Одно хорошо – в роще не было бурана. Деревья защищали, оставляя лишь его дыхание. А может это болотник так зачаровал дорогу. Вот уж спасибо! Позаботился о путниках.

Хельрана села под осиной, прижалась к стволу. Из глаз потекли капельки слёз.

Что же ей делать?

Она вспомнила отца, который так ни разу и не пришёл к ней после того, как её забрал некромант. Она помнила только то, что он был высокий. И сильный. И иногда весёлый. А больше ничего не осталось.

А вот Кристиан сейчас лежал где-то в снегу.

А что если он умрёт? Её единственный друг. Она заплакала, утираясь варежками и встала. Нужно было найти Кристиана. Или выход, чтобы привести Линнэрта.

Потому, спотыкаясь, она побрела вперёд. В полной темноте и необьяснимой и от того страшной тишине рощи.

Она не знала сколько так прошла. Просто в какой-то момент стало без разницы. Шаг, поднять ногу, переместить вперёд, ещё раз. Провалиться в снег. Вставь, шагнуть ещё. Снова упасть. Снова встать. С силой сделать шаг. Вытащить ногу из снега.

Так она и брела, пока не наступила в свои же следы. Она их почти не видела, просто идти стало легче. А потом споткнулась обо что-то мягкое.

Оказалось, это был Кристиан. Но ходящий даже не шелохнулся. Он уже засыпал. Или...

Хельрана принялась трясти его, прижалась к лицу, растерла щёки.

– Нет, не умирай, пожалуйста. Я прошу тебя. Открой глаза. Я здесь рядом. Я пришла. Скоро придет Линнэрт, слышишь? Он поможет нам. Не умирай.

Она начала плакать. Силы, чтобы помочь ходящему не осталось. А учителя она не нашла. Так они и умрут в роще около дома. Никому не нужные. Замёрзшие.

– Кристиан, слышишь? Он скоро придет. Проснись. Прошу. – Девушка прижалась к щеке ходящего, закрыла их шарфом от холода и принялась дышать на лицо, её слезы потекли по его коже.

Она пыталась вселить в него надежду. Знала, что никто не придёт. Обманывала. Хотела помочь. Но не могла.

Теперь она начала чувствовать холод, ощущать чистый, морозный запах снега, пар от дыхания, слышать скрип деревьев. А ещё тишину.

Ту самую тишину леса, в которой им предстояло умереть.

Кристиан не просыпался.

Она просто лежала рядом.

Деревья трещали.

Девушка плакала.

А затем откуда-то издали начал доноситься едва слышный, такой же, как и ветви, скрипучий голосок:

"Дорожка кружит, снег идёт.

Девчонка плачет, он умрёт.

Ходящий спит, Хельрана плачет.

Чем же мне она заплатит?"

Хель села и стала оглядываться в темноте. Но ничего не видела. А голосок продолжал скрипеть:

"Жив предатель всех людей.

Он воришка моих мест.

Некромантов не жалей!

Ждёт болотник, стоит лес.

Ждет болотник, снег и иней.

Ждет пока свершится месть".

Хельрана едва не закричала, когда поняла, что роща вокруг стала светиться желтыми огоньками глаз.

"Дай мне варежки погреться.

Я дорогу покажу.

А не дашь мне приодеться.

Я морозом застужу.

Ученицу обману-обману".

Девушка сняла рукавички и бросила подальше, перед собой. Заозиралась. Если вдруг удасться договориться с озлобленным духом, то они могут спастись.

Огоньки светились слишком ярко. Целая поляна жёлтых точек за деревьями. Ей стало понятно, что это не глаза, но за ними не было видно ничего. Только темнота ночного леса сгущалась.

А затем звонко захрустел снег от шагов. Варежки Хельраны поднялись в воздух. Ударились друг об дружку и будто бы наделись на руки. Вот только не было видно на чьи. Так они и висели в воздухе.

- Ты поможешь нам выбраться? – неуверенно спросила девушка.

Но ответа не последовало снег снова захрустел, будто человек или дух удалялся.

Свет огоньков потух.

"Обману-обману".

И навалилась тишина.

Хельрана закричала, ударила рукой по снегу, скривилась от боли и разрыдалась.

Противный дух обманул её. Обрёк их на смерть! Нельзя верить потусторонним существам. Никогда!

Сколько раз ей это говорил Линнэрт?

Что же теперь делать?

Она снова прижалась к лицу Кристиана и начала на него дышать, капая слезами, пытаясь согреть.

Только её плач был слышен в тишине, посаженной некромантом, рощи. А вокруг была темнота. Такая, которую можно наблюдать ночью в лесу, под сенью деревьев. Куда не проникает свет звёзд.

Холод, тишина, темнота. И всхлипы девушки.

А потом раздался треск. Громкий, вначале отдалённый, он приближался. Хельрана опять подняла голову, размазывая по лицу слезы, и заметила зелёное свечение.

К ним, верхом на огромном черве, приближался хмурый и недовольный Линнэрт.

Червь поднял голову, а вот его тело и хвост тащились по снегу со скоростью беговой лошади, которая только-только разогналась и ещё полна сил. Червь был шириной с хорошую бочку, а передвигался, ломая телом кусты и слишком низкие ветви, оставляя за собой широкий, извилистый след. Червь был черного цвета, его хитиновый панцирь лоснился, отражая изумрудный огонь восседающего на нём некроманта. Червь был большим. Червь был страшным. Червь был чем-то потусторонним.

"Никогда не доверяй потусторонним сущностям" - говорил Линнэрт. И сам же прибегал к их помощи, когда ему было нужно.

Девушка с ужасом, забыв про холод, слезы и страх уставилась на средство передвижения своего учителя.

Червь остановился прямо перед лежащим без сознания Кристианом и сидящей рядом, зареванной Хельраной, заставив её вздрогнуть. Наверное, если бы он был конём – нетерпеливо ударил бы копытом о снег. Но это был червь и вместо этого он подавался вперёд и назад, покачиваясь на месте. Три пары маленьких, но умных глаз смотрели на ученицу некроманта, поблескивая красным.

Линнэрт отпустил вожжи своего страшного создания, спрыгнул на снег, даже не подумав в него провалиться, смерил коротким взглядом ходящего, укоризненно посмотрел на Хельрану и мертвые деревья вокруг.

– Я вижу, ты научилась иссушать.

Некромант медленно закрыл глаза. Его руки раскинулись над землёй, пальцы растопырились в стороны, а затем к нему из земли потянулись тусклые зелёные нити.

Деревья вокруг начали сохнуть, трещать, ломаться, сбрасывать непосильный вес снега.

— Ахгидраихдитих, можно, – коротко бросил он и червь, словно только и ждал этого – с шумом бросился поедать сухие и мертвые стволы деревьев.

– Что произошло, Хель?

Девушка всхлипнула.

– Болотник, учитель. Он завёл нас на тропу. А мы...

– Это я прекрасно понял и без тебя, – прервал её Линнэрт. – Почему ты не смогла найти путь?

– Кристиан, ему нужно помочь, пожалуйста! – голос девушки дрожал и срывался, она боялась своего учителя, его червя, болотника, что заставил их заблудиться, но ещё больше она боялась, что её единственный друг умрёт.

Некромант нахмурился, сделал два шага вперёд, взял Хельрану за подбородок и очень внимательно заглянул в её глаза.

– Опустошена полностью, – задумчиво сказал он. – Может, метка ходящего все же заразна? – в голосе некроманта слышалась издёвка.

– Учитель, я не понимаю, - со страхом пролепетала девушка.

– А для чего я по-твоему иссушил все деревья в округе? Будет жить твой ходящий, никуда не денется.

Девушка обернулась и с запозданием поняла, что деревьев рядом не осталось. Словно огромный дровосек прошёлся по роще и вырубил топором всё до чего смог дотянуться.

Стало видно небо. А ещё начал задувать буран. Рядом показался увеличившийся раза в полтора червь.

– Залезай, – тоном, не предполагающим отказа, сказал Линнэрт. Он наклонился над ходящим, взял его на руки и начал крепить к червю. Оказалось, что у страшного создания есть что-то вроде огромного седла.

Хельрана вздрогнула и неуверенно залезла на явно переевшего червя.

Червь заурчал, издал низкий, утробный гул и как только его хозяин взялся за вожжи – рванул вперёд, сквозь ночь и буран.

***

Было тепло, даже жарко. Пахло деревом, дымом, специями. Я открыл глаза и понял, что лежу на печи, укрытый одеялом. Совсем рядом сидела Хельрана и смотрела на меня. Она смутилась и отвернулась, когда поняла, что я проснулся и заметил её. Но я успел разглядеть что у неё чересчур бледная кожа, тёмные круги под глазами и очень усталый взгляд.

Я, наверное, выглядел не лучше.

– Наконец-то. А то я начал думать, что ты решил проспать ещё один год, – голос некроманта раздался откуда-то снизу.

Как оказалось, он сидел за столом и медленно помешивал в большом глиняном горшке ароматный отвар.

Я уловил корицу, перец, гвоздику, бадьян и мускат, а ещё мёд.

– Это пряное вино?

– Верно. Хельрана уговорила. Дам попробовать, если ты прекратишь постоянно растрачивать себя. Дурной пример заразителен, ты знаешь? – Кажется, что сегодня он был настроен на добродушный лад. Если так вообще можно сказать о некромантах. Тем более о том, кого привыкли называть предателем всех людей.

– Заразителен?

– Представь себе! Моя ученица, решила, что раз отмеченный самой Алантрой может таскаться без Силы, то ей тоже стоит попробовать. – Линнэрт помешивал отвар из вина и специй и с какой-то ехидцой смотрел на меня. – Калья рассказывала мне про тебя и про твою, - он усмехнулся перед тем, как произнести следующее слово, но сделал это с точной интонацией моей бывшей наставницы, – идиотскую привычку всех спасать.

Я не нашёлся, что ответить на это. А он продолжил:

– Ты провёл почти два года либо во сне, либо лишённый дара. Стоит ему вновь появится, как ты тратишь его весь подчистую. – Некромант начал разливать, исходящий паром, ароматный напиток по глиняным чашкам. – Ровалия, Сумеречные своды, Мариосса, даже здесь, в Илирии ты умудрился найти приключения на свою голову. Калья и этот твой друг, Клементе, говорили, что у тебя особый дар на это – но ты уж постарайся не расплескать его впустую.

Линнэрт встал из-за стола и протянул мне чашку прямо на печь. Другую отдал Хельране.

Я начал тянуться к горячему вину губами, вдохнул специи и раскашлялся. Отчего часть отвара разлилась на одеяло.

Линнэрт на это лишь усмехнулся, изогнул бровь, мол, а что я тебе говорил?

– Твой дар и твоя метка нам скоро понадобятся, ходящий. Потому постарайся восстановиться. – Линнэрт взял свою чашку и вышел из комнаты, оставив нас с Хельраной двоих.

Мы молча пили пряное вино, каждый, думая о своём. Смотря перед собой.

И лишь когда оно закончилось, ученица некроманта заговорила.

– Я думала мы умрём. Думала, ты умрёшь, – она обняла меня, прижимаясь к груди.

А я сидел, не зная, что ей ответить, просто обнял в ответ и гладил по волосам.

Я слишком часто думал, что умру, что могу умереть, слишком часто рядом кто-то умирал, пусть и незнакомый мне.

Слишком часто я видел смерть.

Не такую, как видят некроманты.

Другую. Когда мать понимает, что её ребёнка больше нет. Когда отец семейства смотрит на только что закопанную землю, сжимает в руке лопату и оборачивается на теперь вечно пустой дом. Когда горожане, отводя взгляд, проходят мимо голодных детей, вынужденных копаться в отходах и мусоре. Когда вся деревня забивает маленькую девочку камнями. Когда...

Когда...

Когда.

Я слишком часто видел смерть, когда смотрел в глаза этим людям. Смерть души. Или отдельных её частей. Когда теряется смысл жить дальше. Когда остаётся только оболочка. Когда человек вроде бы ходит, разговаривает. Но это уже не человек. Просто мертвец, но ещё живой внешне.

– Ты справилась. Нашла Линнэрта. Ты молодец, Хель. – Я чуть сильнее прижал её к себе.

Но она отстранилась, посмотрела мне прямо в глаза и я снова увидел её чересчур бледное лицо.

– Я не смогла. Не нашла дорогу. Болотник обманул меня. И если бы Линнэрт нас не нашёл, – она всхлипнула, – мы бы замёрзли там, в лесу.

Зелёные глаза, полные вины и страдания. Я обнял её, потянул на себя и мы легли на печь.

– Всё хорошо, Хель. Всё хорошо.

Я обнимал её и гладил волосы, пока она не заснула.