История Таро Хоши

Пасмурная осень смягчила свой нрав в третьем дне октября, обнажив свои лучи, как самураи обнажают свои катаны. Листья были ещё зелены, но уже готовились к заморозкам и изредка опадали на землю.

Я сидел в своей комнате и печально смотрел с веранды на простолюдинов снизу: мужчина вёл худую корову, а дети бегали друг за другом с деревянными подобиями катан, воображая себя самураями. Когда мальчишка подбежал слишком близко к владениям нашего поместья, здоровенная детина схватила его за шиворот и швырнула подальше, да так, что тот хорошенько шмякнулся о промёрзлую землю.

— Эй! Полегче, Ёшито, ушибёшь его ведь!

Страж посмотрел на меня снизу со взглядом полного недоумения, смущения и, как обычно, полного непонимания. Но нас обоих отвлек очередной пронзительный крик. Моя матушка рожала и отец был доволен, как никогда. Как никак, в нашей семье был уже третий ребёнок. Казалось, что этот старик только и думает о том, как родить побольше наследников, но мне казалось это жестоким. Либо большинство из нас перемрёт от какой-нибудь войны, либо мы лично перегрызём друг другу глотки за власть, так что я надеялся лишь на одно: родится девочка.

От тяжких дум меня отвлёк скрип двери. Мне даже не стоило гадать, кто бы это мог быть. Фуджи. Моя милейшая, и, может от того, и наглейшая сестра.

— Что, братец, волнуешься? Надеешься, что не родится конкурент? – она поправила свои тёмно-синие волосы, которыми хвалился род Хоши, и улыбнулась. Но не так, как это делают милые дамы при дворах, а ехидно, может, даже хищно.

— Я не сомневался, что в такой день тебе так и захочется залезть кому-нибудь в голову и сказать что-нибудь возмутительное. Потому простой народ тебя и не жалует.

— Пф. – фыркнула она. – Больно мне нужно лезть в твою голову. Что там интересного может быть? Коровий помёт и чехарда? Удел простого народа.

Вдруг Фуджи приблизилась, схватив деревянные перила веранды, встала рядом, составив мне компанию. Мальчик снизу уже поднялся, вытер грязь с лица и побежал вновь.

— Нет, правда, Каёши. Мне интересно, как ты будешь действовать, если родится мальчик. Намерен ли ты действительно отречься в его пользу? – в её голосе звучала тревога.

Простому наблюдателю могло подуматься, что мы с ней ненавидим друг друга, как хищники ненавидят тех, кто забрёл на их территорию, но это было совсем не так. Мы не принимали взглядов друг друга, мы были совершенно разными, мы спорили и ругались в важные моменты, но мы брат и сестра.

— Не знаю, Фуджи, может бы…

Не успел я договорить, как новый крик матери стал сильным, оглушающим, наполненным болью, будто ей медленно разрезают брюхо и вынимают внутренности. Потом последовал мощный всплеск магической энергии, поставивший меня на колено и лишивший сознания Фуджи. В груди всё сдавило, я чувствовал каждую волну энергии, прошивавшую меня насквозь, пытающуюся меня приковать к полу. Ёшито начало рвать, и я тут же сам почувствовал рвотные позывы. В ушах всё звенело, а пол перед глазами начал искривляться, как водная гладь, в которую кинули камень. Моё горло пересохло, а тело стало жечь, я поторопился скинуть своё шёлковое кимоно. Что же это за ребёнок?!

Импульсы били с разной периодичностью ещё половину дня, мать едва пережила роды: на её теле было множество ожогов, и сейчас отец отправил Ёшито в гильдию Каменного Лиса, чтобы найти там магических целителей, а мы с Фуджи стали привыкать к этим вспышкам энергии, что позволяло нам хотя бы не терять сознание. Назвали ребёнка Таро, «Первый сын», – имя, которое по смыслу больше подходило моему младшему брату.

— И что ты чувствуешь, «Не-Первенец»? – спросила сестра, тяжело дыша, уставшая от этой жары и волн энергии. – Облегчение, что, вероятно, место отца займёшь не ты?

— Какой же ты бываешь язвой, Фуджи. Впрочем, ты права, я куда менее гожусь на роль правителя, нежели ты. Мне больно смотреть на все эти казни, противно ездить к главам кланов, а уж как начну голову ломать в государственных бумагах, то совсем перестаю здраво мыслить. – жаловался я.

Мы с сестрой так и провели остаток дня, лёжа на татами, пытаясь поймать из низов хоть каплю прохлады. Лично меня вся эта ситуация волновала, ибо она оставляла уйму вопросов, но не давала на них ответов. Что станет с мамой? Что скажет отец? А главное: что это за ребёнок с таким потенциалом?

Конечно, магия для знати, вроде нас, была не чем-то непостижимым, но то, что произошло сегодня, выходит за рамки любых пониманий законов магии и, тем более, природы.

Тишина, когда она наступила, была резким ударом по ушам. Всплески энергии утихли так же быстро, как и появились, оставив после себя пустое пространство. Жара сменилась уместной осенней прохладой, пробежав по нашим с Фуджи телам резкой судорогой. Я поспешил вновь накинуть кимоно и закрыть двери поместья, чтобы лёгкий ветер не прошёл сквозь них. В течение пяти минут мы с Фуджи услышали шаги. Грузные, но быстрые, такие, которыми мог ходить лишь наш отец – Шин Хоши, которому его же народ дал прозвище Шин Большой Рот за методы правления. Когда другие кланы взыскивали с крестьян половину, наш отец брал с них три четверти оброка. Голодные смерти среди наших душ были не редкостью.

Когда отец открыл двери, мы с сестрой, бледные и измученные, поспешили подняться и привести себя в более или менее прилежный вид, насколько нам позволяли крохи времени, разумеется.

— Слушаем Вас, отец. – в унисон произнесли мы с Фуджи.

Отец прошёлся по комнате, а после сел на моё место, окидывая Фуджи взглядом, лишённым прошлого интереса. Меня же не удостоили и взгляда, будто уже вычеркнули из планов на будущее.

— Как вы знаете, сегодня на свет родился ваш брат. Таро. – мы покорно кивнули. – Прежде чем я дам вам слово, скажу, что состояние вашей матери крайне ослабленное, но стабильное, что позволит ей дождаться целителей и лекарей.

Мы с Фуджи хотели облегчённо выдохнуть, но присутствие отца не давало нам такой возможности, так что мы покорно стояли, слушая, что же он скажет нам дальше. Каждая пауза встречалась сжатием кулаков и чувством тошноты от ощущения бесконечного ожидания.

— Рождение Таро – символ благосклонности богов и будущих испытаний. Нам не спрятать его ни от других кланов, ни спрятать от взора сёгуна, ни избежать будущих покушений. И, без должного отношения, не уберечь от дурного влияния и смерти. Если вы смеете полагать, что у нас полно времени, чтобы обеспечить ему защиту, то глубоко ошибаетесь. Охота начнётся ещё до того, как он прозреет.

С этим было трудно не согласиться. Есть вероятность, что одно лишь существование Таро сможет сдерживать целые альянсы кланов, а его предпочтение в сторону кого-то из них решать целые судьбы родов.

— Вы, как члены клана Хоши, должны оберегать его. Это же в ваших интересах, ведь если убьют его, то можете не сомневаться, следующими на эшафот буду я, а после и вы. Нельзя никому доверять, ни горожанам, ни страже, ни прислуге. Вы будете контролировать всё: от кормёжки и первых его слов и шагов до навыков фехтования и магической составляющей.

Отец ушёл, а вскоре померкли и лучи-катаны. Мы с сестрой сидели в моих покоях, наблюдая за горящей лампой. Не знаю, что творилось у неё в голове, но мои мысли были заняты тем, к чему нам предстояло готовиться.

— Няньки, значится. – с каким-то отрешённым голосом сказала Фуджи. – Теперь мы не частица клана Хоши, братец, мы теперь личная прислуга этого мелкого монстра. Теперь будь уверен, что нам придётся грызть глотки, только теперь за него, а не за власть.

— Какой же это монстр, Фуджи? Это всего лишь новорождённый ребёнок. – возразил я, пытаясь убедить больше себя, чем её. – К тому же, наш брат.

— Много ли ты младенцев знаешь, способных зажарить всех вокруг одним лишь появлением на свет? – сестра вздохнула и с жалостью посмотрела на меня. – Ты наивен, Каёши, но не глуп. Ты ведь понимаешь, что отец прав. Судьба этого ребёнка предрешена в момент его рождения: он – оружие, которое всегда будет кому-то неудобным.

Я лишь отвернулся и снова задумался. Кто же ты, Таро? Чую я, что этим вопросом я задамся ещё не один десяток раз.