История Тильды Коннах, или Андрей Васильевич меняет профессию

1.1. Квашня и сумиранский стыд

— Поля, ты что, без меня совсем не проверял управляющего?

Аполлон Теософович Квашня, мужик резкий и крутой, прежде магистр солнца в отставке, ныне — почетный магистр солнца, не состоящий в армейском резерве по причине добровольного выбытия, поежился под взглядом друга и делового партнера.

Вроде бы все должно быть строго наоборот: Андрей Васильевич Весёлов также когда-то состоял на армейской службе, но ушел в отставку всего-навсего командором. Соответственно, Аполлону не следовало бы перед ним робеть ни в малейшей степени! Тем более с момента той отставки уже сотня лет прошла, и всю эту сотню лет Андрей оставался человеком сугубо гражданским.

Но сказывалась разница в возрасте и прошлая биография. Аполлон впервые познакомился с Весёловым в бытность свою безусым кентархом — тогда тот выступал в качестве отца хорошего друга Аполлона, Лёшки Весёлова. Лёшка всегда говорил о родителе, который вырастил его в одиночку, чуть ли не с благоговением. Неудивительно, что когда Квашня пару дней ночевал у друга дома, будучи проездом в столице, бывший командор с его неторопливыми плавными движениями, спокойной немногословной речью и проницательным взглядом вызвал у юного Квашни смутный пиетет. При нем хотелось ходить по струнке и отдавать честь, хотя тот кормил только что выпустившихся из учебки вечноголодных юнцов домашними пельменями, поил чаем с печеньем и вообще вел себя крайне доброжелательно.

С тех пор действительно улетело уже почти сто лет — мама дорогая! Мир поменялся полностью несколько раз, Лёшка, увы, в могиле, — не дожил. Как и жена Квашни, его милая Дуня. А они двое вот дожили, и даже не в качестве старых перцев в инвалидных колясках, а вполне здоровые, на своих ногах, даже молодые. По крайней мере, Квашня, поддавшись настоянию дочери, внуков и правнуков, прошел полное омоложение, исправно его поддерживал и теперь вот уже три десятка лет выглядел совсем юнцом. А Андрей Васильевич не стал ложиться на операцию по пересадке тимуса и ряд других сложных операций, и казался примерно сорокалетним.

Так что теперь, когда Андрей Васильевич укоризненно глядел на Квашню, тот снова чувствовал себя кентархом только что из учебки. Тем более “Полей” кроме Андрея Васильевича его никто не называл. Внуки-правнуки-праправнуки, правда, порой звали “деда Поля”.

— Проверял, конечно! — воскликнул Квашня, ворчливостью пытаясь замаскировать неловкость. — Ты меня уж совсем за детсадовца не держи, Андрей! Уж что-что, а воровство я выявлять умею! Не воровал он!

— Всего лишь разрушал нашу репутацию, — приподнял брови Весёлов.

Квашня действительно почувствовал себя нашкодившим детсадовцем. Несмотря на жаркий солнечный день, типичный для северного побережья Арагосского моря, у него словно озноб прошел по спине.

— Да ладно тебе, разрушал репутацию, — проговорил он. — Если сейчас по-тихому с этим разберемся, никто и не узнает!

— Как ты собрался разбираться по-тихому? — хмыкнул Андрей. — Прикопать, что ли, мерзавца? Соблазнительное, конечно, предложение. Но даже будь я еще на службе, санкцию бы на это не получил у начальства. Он всего лишь мошенник, а не убийца и не предатель.

“А ты таким занимался?” — чуть было не спросил Квашня. Не стал, ощутил неловкость. Сам он отслужил тридцать с лишним лет в инженерных войсках, а вот Весёлов — в СВР-1, Службе внешней разведки.

— Самое тут удивительное вот в чем, — продолжал Андрей, постукивая пальцем по лежащему перед ним планшету. Изображение на экране не мигало: планшет отлично знал привычки своего владельца. — Ты ведь так скрупулезно вникаешь во все технические детали! Ездишь на все эти… собрания виноделов. И не заметил, что бутылки подходящей формы?

— Даже в голову не пришло! — честно сказал Квашня. — Задурил он меня своим “ребрендингом”, мол, надо отстраиваться от конкурентов… Мол, у нас уже пара сотен гектаров виноградников, а мы все еще позиционируемся, как домашняя винодельня, мол, надо на новый уровень выходить!

— Да, уровень действительно новый, — как-то по-доброму усмехнулся Андрей Васильевич.

Квашня снова поежился.

Двое мужчин сидели на веранде балкона с видом на море. Сквозь полураскрытую стеклянную дверь виднелся кабинет Квашни — масса мониторов и старинный чертежный кульман, которым он до сих пор пользовался чаще, чем новомодными программами. Рука-то набита, думать так проще, чем перед монитором. Опять же, для здоровья полезнее.

Впереди — смятая легкой рябью поверхность Арагосского моря, над головой — ясное бирюзовое небо, какое часто бывает весной в провинции Лимани. Один-два паруса прогулочных яхт у горизонта. Обычно их больше, но сегодня свежий ветер загнал почти всех любителей в бухту. Красота! Если бы маленький кофейный столик между двумя стоящими на балконе креслами не был завален распечатками и фотографиями, иллюстрирующими не самую красивую историю.

Начиналось все с небольшого виноградника, который Квашня завел, когда вышел в отставку. Идея принадлежала Дуне. Увы, она, хоть и дождалась первого собственного вина, но не сумела его толком попробовать — тяжелая болезнь запрещала ей даже намек на алкоголь. С этим виноградником Квашня и встретил старость. Хобби для доживающего старпера и все такое.

У Андрея Васильевича ситуация была похожая. Только он думал доживать в городской квартире в Лиманионе. Однако сыновья пошли в гору, разбогатели и купили большой дом в престижном районе возле Сумеречного залива, с приличным таким садом. И уговорили отца туда переехать, в том числе как один из доводов используя возможность разбить небольшой виноградник.

Потом грянуло возвращение магии в мир, отмена Проклятья древних магов, жертвами которого были внук Квашни и средний сын Андрея Васильевича, Лёшкин старший брат. Граждан Ордена стали омолаживать по полису обязательного страхования, люди вышли в метакосмос и добрались до других планет, установили дипломатические связи с забытыми колониями, приручили драконов. Мир приобрел такие фантастические формы, которые пятьдесят лет назад и присниться не могли! И оба “доживающих” старика внезапно обнаружили, что перед ними — целая новая жизнь. В которой надо либо возвращаться к прежним занятиям, либо устраиваться по-новому.

Поскольку внук Квашни и единственный оставшийся в живых сын Андрея Васильевича вместе занимались снятием Проклятья и очень сдружились, бывшие старики также не потеряли друг друга из виду. У каждого из них были собственные проекты: Андрей Васильевич открыл секцию, где учил подростков рукопашной борьбе и стрельбе из огнестрельного оружия, Квашня преподавал в вузе и вел блог про путешествия. Однако виноградарство оба тоже не бросили. Слово за слово, идея за идеей — и придумали они объединить виноградники и выпускать собственную марку домашнего вина “Весёлая квашня”. Название, в общем-то, и было главной причиной: оба с хохотом — ладно, со ржачем, будем называть вещи своими именами — предвкушали, как с такого названия будет корежить внуков от сумиранского стыда!

Однако дело взлетело, то ли несмотря на название, то ли благодаря ему. Спустя несколько лет прикупили еще виноградников, потом еще, наняли управляющего… Производство понемногу ширилось, Квашня и Андрей Васильевич занимались им в свободное от других своих историй время с большим удовольствием.

Но одиннадцать… нет, уже почти двенадцать лет назад грянула катастрофа: погибли сын Андрея Васильевича и его жена. Да еще как погибли! При тяжелейших обстоятельствах, очень может быть, что мучительно и под пытками (Квашня не хотел об этом думать, так что старательно гнал от себя такие мысли).

Андрей Васильевич тогда забросил почти все дела, кроме своего стрелкового клуба — мол, не могу ребятишек подвести — и занялся чем-то другим. Квашня не спрашивал, чем, потому что знать не хотел. Но догадывался. Времена настали непростые: конфликт за конфликтом на границах, экономический кризис… Семейства их детей и внуков, к тому моменту значительно перемешанные между собой (общие потомки у них уже тоже были, для Квашни пра-правнуки, для Андрея — правнуки), оказались интегрированы в большую политику по самое не балуйся. Так что Квашня тянул их винодельный проект один и не жаловался. И проект все равно рос, даже в самые темные времена, когда Истрелия закрыла границы для Орденских товаров, включая, естественно, самодельное вино, и в Орос нельзя было ничего продавать, и казалось, что вот-вот то ли Орден сбросит бомбы на Фали, то ли Фали на Текир — то ли вообще прилетит десант на драконах с Железной Терры!

А несколько месяцев назад Андрей Васильевич предупредил, что улетает с планеты по делам, вернется не скоро. Если вообще вернется (последнее читалось между строк). Поскольку с ним сорвались все трое его внуков по среднему сыну и старший внук Квашни, ясно было, что история опять какая-то политическая. Квашня, соответственно, не спрашивал. Только молился за них за всех.

Но Андрей вернулся всего через полгода. Вернулся какой-то помолодевший, заострившийся, как будто примирившийся сам с собой — значит, все прошло неплохо. Оказалось, они там отыскали еще одну пропавшую колонию, чьи жители владели какой-то уникальной магической техникой, и привезли оттуда отряд супербойцов с местным дикарским князьком во главе, из которых стали формировать частную армию для особо деликатных миссий. Квашня об этом знал немного, лишь столько, сколько позволял его уровень допуска, даже никого из этих дикарей лично не встречал. Главное, что Андрей Васильевич оказался дома и стал вникать во все, что за последние годы пустил самотеком. И внезапно нашел то, что Квашня проворонил.

Маленькое государство Сумиран славится, в основном, своей кухней, храмовой архитектурой и породистыми котами. Ну еще выражением “сумиранский стыд”. У него даже колоний на Таланне — соседнем материке, на котором нет собственных стран, только заморские территории великих держав Ойкоса — почти нет, если не считать маленькой прибрежной области. И там выращивают ограниченными партиями некое сверхэлитное вино непревзойденного вкуса и аромата, которое продают за баснословные суммы. Вино это славится в том числе бутылками темного стекла причудливой формы.

Поэтому, увидев, что управляющий “Весёлой квашни” вот уже несколько лет закупает для вина из винограда сорта “сумиранский темный” не совсем такие же, но очень похожие бутылки, Андрей Васильевич насторожился. И начал проверять.

А вот Квашня не насторожился! Скушал сказочки насчет маркетинга и “отстройки от конкурентов” за милую душу! Ну не разбирался он в “элитных” винах, никогда не интересовался ими! Он вообще с наливок и ягодных настоек свой путь в виноделие начинал!

На самом же деле, как оказалось, на часть вина, которое разливалось по этим очень похожим бутылкам, лепили правильные этикетки: “Домашняя винодельня “Весёлая квашня”, с 835 г., вино столовое полусладкое, сорт винограда “Сумиранский темный”” — и далее юридическая информация. А часть получала витиеватую надпись сумиранской вязью и совсем другие выходные данные. После чего ехала в иного формата ящиках во всякие экзотические места.

— Нужно найти список всех клиентов, — задумчиво проговорил Андрей, глядя на море. — Принести извинения. Сделать это максимально деликатно. Вернуть деньги.

— Разоримся… — пробормотал Квашня.

— Да, влетит в немалую сумму, — спокойно кивнул Андрей. — Но у тебя есть другие предложения?

Квашня только помотал головой.

— Как ты собираешься этот список из управляющего добывать?

Андрей Васильевич улыбнулся — не очень приятной улыбкой.

— Это предоставь мне.

— С удовольствием, — честно сказал Квашня.

Потом вдруг до него дошел комизм ситуации.

— Слушай, Андрей! — воскликнул он. — Он ведь уже года четыре так химичит! И представляешь, за все время никто не заметил, а? Выходит, наше вино — не хуже этого элитного сумиранского?

Андрей поглядел на него с иронией.

— Я думаю, даже лучше. Это ведь наше вино.

1.2. Школа Дуба и новая тактика боя

Над горами жарило солнце, но в тени было холодно, мерзли даже руки и кончик носа. Точнее, мерзли бы, если бы Дилла не гоняла по венам (и капиллярам!) внутреннюю энергию.

Из своего тенистого укрытия она глядела на солнечную долинку, усеянную белыми валунами. Как им говорили на лекции по геологии, “типичный высокогорный луг”. Ух, столько много лекций читали — в голове все путалось! А когда-то Дилла думала, что бойцу достаточно хорошо знать Устав и предания про Святого предка Коннахов, основателя Школы Дуба. Наивное какое было время.

Внутренним зрением Дилла, боец первого ранга, отлично различала, что долинка была пуста. Но это не значило, что она не заминирована растяжками. Это не значило, что в небе над долинкой не болтается малозаметный в синей тишине дрон. И главное — это не значило, что долинка не накрыта широким полем подавления от мага с амулетом.

— Дронов нет, — сказал Кирт, лежащий в засаде рядом. — Магических полей тоже не вижу.

У него на голове были сложные виртуальные очки, маготехническое устройство, позволяющее видеть подобные ловушки. И рюкзак с батарейками за спиной. Рюкзак весил охренеть много, с пол-Диллы. Поэтому она сама шла налегке. “Ничего, — мрачно подумала девушка. — Вот стану я высшим рангом, как мастер Лела!.. Или — Великим мастером, как жена нашего Главы! Вот тогда буду таскать почти что угодно!”

Да, на высшем ранге внутренняя энергия увеличивает мышечную силу в несколько раз, а на уровне Великого мастера личная сила вовсе перестает играть хоть какую-нибудь роль. Дилла, которую с детства достало быть мелкой и слабой, “недокормышем”, и предметом жалости даже в своей “дубовой” группе, была твердо намерена когда-нибудь дорасти до этого ранга. В конце концов, из всех девушек в бывшей группе Пророка и его брата, она осталась единственная. Одна девчонка отсеялась, не вышла даже на шестой ранг. Такое бывает, у некоторых внутренняя энергия просто перестает расти в какой-то момент. Мику убили. Рида доросла до первого ранга и решила пожертвовать личным Путем (или как минимум отложить рост), чтобы рожать мужу детей. Тоже хороший выбор, Брат Пророка вполне заслуживает такую жену и много детишек! Но для Диллы этот вариант не годится.

Впрочем, сейчас надо думать не об этом. Надо думать о том, как преодолеть эту долинку. Их цель — Желтая башня, которую надо активировать. Просто большая, размером с Диллу, коробка с установленной на ней решеткой антенны. Она возвышается на груде камней по ту сторону долинке, и Дилла уверена, “жопой чует”, как говорит иногда Пророк, что там какая-то ловушка. И скорее магическая, чем техническая, хотя для Диллы разница невелика. Только в отчете надо зачем-то помечать.

— Думаю, там засада, — прошептал Кирт.

— Внутренним зрением ничего не вижу.

— Там больше ста метров. А у нас радиус — пятьдесят. За границей, да и все.

— Например, — кивнула Дилла. — Или на них Гвардейские доспехи. Пророк же обещал сюрприз.

— Думаешь?!

— А почему нет? Они тут башковитые. Доспехи мастер Сора с собой привезла. Может, уже и воспроизвели.

— Ситуевина… — пробормотал Кирт. — Может, краешком пробраться? Смотри, тут каменная осыпь и тени… ближе получается.

Кирт был прав: почти до самой Желтой башенки можно было добраться по скальному языку, который тянулся по левому краю долинки. Там громоздились как специально поставленные валуны, между ними действительно лежали глубокие тени. В здешней замечательной маскировочной броне, которая умела почти сливаться с рельефом, можно подобраться совсем близко.

Но почему-то Дилла была уверена, что это неподходящий вариант.

— Ладно, — сказала она. — Мы — Школа Дуба. Мы идем напрямик. Думаю, надо просто ломануться, да и все. Я бегу, ты меня прикрываешь от дронов.

— Хорошо, — согласился Кирт. В их паре Дилла была старшей, хотя ранг они имели одинаковый — первый. Просто оба знали, что Дилла думает быстрее, а Кирт немного тугодум, хотя в целом как боец сильнее. — Только щит держи.

— Само собой.

Да, здешние доспехи хороши. Но щит внутренней энергии, который позволяет защититься даже от арбалетного болта, если он тоже не усилен внутренней энергией, все равно лучше, потому что он всегда с тобой. От здешних пуль, правда, перворанговый щит не спасает. Зато спасает щит высшего ранга, мастер Фиен уже демонстрировал. Но именно поэтому Дилла и Кирт в местной композитной броне, держащей пулю, а не просто в форме своей Школы, как заповедовал Святой предок. Пророк сказал, что это нормально: даже их мир меняется, а это вообще другой мир. И тут нужно играть по другим правилам. А Пророку виднее, особенно если он заодно и Глава Школы.

При этом комбинированная защита энергетического щита и местной бронепластины позволяет уверенно переносить на ногах даже пулеметную очередь. Дилла уже пробовала. Страшно, когда по тебе лупит свинцовой смертью такая демоническая машинка, но Дилла же подмастерье Школы Дуба — она умеет стоять твердо!

Так что сейчас Дилла выскочила на яркий солнечный полдень только с умеренной нервозностью. Внутреннюю энергию в мышцы ног — и вперед-вперед-вперед!

Не пробежала она и двадцати метров, как стало ясно, почему интуиция так отпугивала ее от варианта “пролезть камнями”. Засада оказалась именно там — двое левитирующих магов на воздушных крыльях! Человек свое магополе может замаскировать, в отличие от маготехнического артефакта, если это именно “голые” маги без спецсредств, то-то они и не отсвечивают!

Один маг долбанул по Дилле воздушным жгутом, видимым по белым завихрениям воздуха. Дилла могла бы увернуться, но не стала. У второго мага сверкнула на солнце рыжая шевелюра — Пророк собственной персоной! Он, конечно, не по-настоящему видит будущее, это сказки (точнее, метафоры), которые рассказывает Брат Пророка на проповеди для простаков. Но понять, что Дилла именно увернется, и куда, он более чем способен.

Прямолинейный — не значит тупой.

Дилла позволила плети хлестнуть себя, даже не замедлив хода. Композитный доспех поглотил часть импакта, остальное она блокировала внутренней энергией. Землю под ногами тряхнуло: Глава бил магией земли! “Нечестно!” — подумала Дилла, но уже подпрыгнула, на миг врубая реактивный ранец. У него ограниченный ресурс, но как раз на такой случай он и нужен.

Сухо застучала автоматная очередь: Кирт попытался снять второго мага. Дилла уже твердо знала, что у него не получится: либо не попадет, либо тот увернется. Потому что вторым магом был глава рода Урагановых. Гиблое дело, можно сразу ложиться и накрываться саваном! Но Школа Дуба не отступает.

Ураганов швырнул в Диллу огненный шар, и вот от него она увернулась, одновременно приземляясь. Если “светлячком” запулит, его любимым заклятьем, то все! Однако нет: вместо этого из-под ног рванули ледяные стрелы “фрактального льда”, чуть было не отрывая ступни. Вот когда пригодились щиты внутренней энергии: они, в отличии от композитного доспеха, удар магией держали!

Да только сверхтвердый лед обступил Диллу, замедляя ее движения.

— Кирт, ходу, ходу!

Обманчиво медлительный товарищ ускорился рывком, тоже посылая всю энергию в ноги. Стремительно отстегнутый ранец с элементом питания шлепнулся в траву. Дилла сама вскинула автомат, что болтался у нее на шее, и полоснула очередью по обоим фигурам, не сдерживаясь.

И внезапно попала! На груди Ураганова замигал красный огонек: датчики костюма зафиксировали критическое ранение.

Ого! Он поддался, что ли? Дилла не думала об этом, тут же пытаясь снять и Пророка. Хрен бы там: Лис Коннах обрушил против нее настоящий вихрь огненных стрел! Дила смогла отбить несколько руками, но их было слишком много — скоро ее доспех раскалится и уже у нее на груди замигает красная лампочка!

Но…

Огонь вдруг пропал, и Пророк камнем упал на землю!

Это Кирт добежал до Желтой башни и активировал ее.

Дилла даже вскрикнула — зря, конечно. Как-никак, Лис тоже был перворанговым бойцом. Он приземлился на обе ноги, дослав в мышцы внутреннюю энергию, и сразу же ушел в перекат. Потом вскочил и зааплодировал.

— Дилла, Кирт, молодцы! Боевое задание — выполнено.

— Да, но остальных-то потеряли, — недовольно проговорила Дилла, скидывая шлем. Ф-фух, хорошо — прохлада! Коротко остриженные волосы пропитались потом и липли ко лбу.

— Главное, что добрались до башни, — серьезно сказал Лис. — Мы с вами в поддавки не играли. А в школе “Маяк” работают лучшие инструкторы.

Именно на территории школы “Маяк” они сейчас и находились: сдавали своего рода экзамен после очередного этапа интенсивной подготовки. Ох, теперь еще до замка, где помещался основной кампус, своим ходом по горам, да по жаре…

— Ага, не играли! — обвиняющим тоном воскликнула Дилла. — Архимаг Ураганов мне сейчас поддался! Или хотите сказать, что я его умудрилась достать?

Черноволосый парень, чей костюм все еще мигал красным огоньком, весело улыбнулся, подходя к ней.

— Не поддавался, — сказал он, и Дилла поняла две вещи: во-первых, он гораздо выше Кирилла Ураганова, главы рода. Тот почти такой же коротышка, как их Пророк, а этот приличного роста, с Кирта. Во-вторых, голос у него совершенно другой! И глаза другого цвета: не голубые, а светло-зеленые, вспыхивающие на солнце искорками. Да и вообще лицо отличается, хотя издали легко перепутать! Тоже же поджарый, с черными кудрями.

— Дмитрий Ураганов, — сказал он. — Кирилл Ураганов — мой дядя. Мне до него еще далеко, несмотря на фамильное сходство. Классно стреляете! Не верится, что недавно совсем учитесь.

— Здесь хорошие учителя, — сказала Дилла устало.

— И по-орденски уже говорите хорошо! Слушайте, а вы сегодня вечером…

— Митя, — предостерегающим тоном проговорил Лис. — Что мы говорили о разнице культурных норм?

— Да я хотел ее на шашлык позвать! Все старшекурсники собираются! Чего ты сразу!

— Почему нет, — сказал Кирт, подходя к ним. — Мы всей группой придем. Мы уже знаем, что такое шашлыки.

1. 3. Тильда Коннах и чужие обычаи

Теплое море с шумом накатывало на гальку, оставляя полосу длинных бурых водорослей, что сильно по-аптекарски пахли. Ходить по гальке было неудобно, сидеть на ней — тоже, поэтому Тильда очень обрадовалась, что в одном месте довольно близко к кромке воды подступало несколько валунов с плоской верхушкой. До одного из них даже дотягивалась тень от скалы! Очень удачно, потому что широкополая белая шляпка из какого-то специального материала, защищающего от “ультрафиолета” (что это такое?), хоть и приятно холодила голову, с нестерпимым блеском в глазах из-за солнца не справлялась.

Так что Тильда сидела в тенечке на камнях, наблюдая за веселой беготней по пляжу.

Если бы она была босиком, галька ранила бы ей босые ноги. Тильда знала, что слишком тяжелая, чтобы нормально ходить по таким камням. Но детям было все равно. Ульн и Бер, молодые волчата (“Лисята!” — поправил внутренний голос; она теперь уже знала, что такие животные, как лисы, — это не придумка старшего сына, они есть на самом деле), вообще едва замечали, что бегают не по твердой земле. Ну еще бы, уже пятый ранг, уже даже это их внутреннее зрение у обоих есть!

(При этой мысли Тильда испытала гордость за младшего сына и “приемного племянника”).

Эмас и Альиона Боней, подростки из Школы Цапли, тоже немногим им уступали. Пятеро младших Весёловых, с другой стороны, прыгали по камням, поджимая пальцы, но тоже не горевали. Наоборот, еще умудрялись поучать “пришельцев” на причудливой смеси местного языка и родного для Тильды имперского наречия о том, где тут на их любимом пляже что, в каком месте лучше всего входить в воду, и что во-он там под водой можно увидеть настоящих морских ежей, но наступать на них ни в коем случае нельзя! А, нет, старшая дочка Хлои, четырнадцатилетняя Катя, ровесница Альионы, — по мнению Тильды, уже совершенно взрослая девушка, хотя по здешним меркам ребенок — по камням не прыгала, потому что пришла в специальных туфлях из гибкого водонепроницаемого материала. Называется “резина”. Она поглядывала на малышню с легким снисхождением.

И совсем уж легко держалась на гальке Сорафия Боней, невестка Тильды. Единственный взрослый человек в компании у кромки воды, она вела себя так, как будто была младше всех! Смеялась, дразнилась, закидывала по очереди детей в воду — да еще с размаху! Тильде было не по себе видеть, что так поступает глубоко беременная женщина… между прочим, беременная ее второй внучкой! Не говоря уже о том, что первая внучка, трехлетняя Ория Коннах, сидела у мамы на плечах и весело, заливисто хохотала. Но Тильда была не так воспитана, чтобы делать замечание Великому мастеру! Особенно Великому мастеру, который так-то вдвое старше нее, Тильды. Просто Сорафия не выглядела старше. Благодаря искусству магического исцеления, обе женщины сейчас казались примерно ровесницами. Только Боней, несмотря на уже солидный шестимесячный живот, который совершенно не скрывал миниатюрный купальный костюм по здешней моде, выглядела писаной красавицей — какой всегда и была, даже когда ее лицо покрывали морщины. Тогда как Тильда…

Ладно, недостойно завидовать невестке — тем более, такой, как Сорафия! Особенно с учетом, что Тильда обязана ей собственной жизнью, а может быть, и жизнью Ульна. Или даже жизнью Лиса. Кажется, она не раз спасала мужа… Впрочем, Лис не рассказывал ей подробности.

Но Тильда все равно завидовала. Завидовала ее силе, ее жизнелюбию, тому, что она, ничуть не стесняясь, тут же приняла местные правила игры — и сейчас легко рассекала по пляжу в ярко-розовом лифчике и трусиках, которые отлично контрастировали с ее уже загоревшей кожей. А Тильда, хоть и рискнула облачиться в местный купальник, так и не сняла балахонистое специальное “пляжное” платье, которое накинула сверху.

И даже не потому, что так уж стеснялась почти полной обнаженности. В конце концов, дома в баню она всегда ходила голой. Да и взрослых мужчин не было на пляже. С другой стороны, твердо вбитые в нее матушкой правила хорошего тона говорили: всегда поступай так, как хозяйка дома! А хозяйка дома недвусмысленно указала на предпочтительность открытых купальников. Просто Тильде казалось, что ее полное рыхлое тело будет смотреться слишком уж невыгодно.

Орис бы сказал: чепуха, ты красавица. Но Ориса тут нет. И никогда больше не будет.

Тильда отогнала холодок, пробежавший по спине. Нет, не нужно об этом думать. Нужно радоваться солнечному дню, радоваться, что ее детям и внукам хорошо. Что они в удивительном, чудесном мире, в гостях у не менее удивительных и чудесных людей, которые по странной прихоти судьбы согласны оказать протекцию и помощь не только Лису Коннаху, не только роду Коннахов и даже не только Школе Дуба — а в том числе всей провинции, едва ли не всей планете!

Но…

— Грустите, Тильда? — спросил ее мягкий голос.

Она обернулась.

А вот и “хозяйка дома”.

Хлоя Весёлова, командовавшая нынешней вылазкой на пляж, присела рядом на валун. В отличие от Тильды, она была без шляпки — ее платиново-светлые крупно-кудрявые волосы, частично скрепленные на затылке филигранной заколкой, вспыхивали на солнце яркими бликами. Она тоже не стала снимать пляжное платье, но оно было приталенное, со шнуровкой, и из-под него выглядывал ее ярко-голубой купальник.

Тоже блондинка, как и Сорафия, Хлоя принадлежала совсем к другому типу: довольно высокая, но изящная, — не атлетичная, а скорее, гибкая и элегантная. Ее нежное лицо казалось личиком фарфоровой куклы, в том числе и потому, что его редко покидало серьезно-сосредоточенное выражение.

Учитывая, что у Хлои имелась четырнадцатилетняя дочь, а сама она выглядела, как будто ей меньше двадцати, можно было не сомневаться — Хлоя тоже прошла магическое омоложение. Но сколько ей лет на самом деле, Тильда никогда не спрашивала. Понятно было, что как минимум ровесница Тильды, хотя по ее речам Тильда иногда думала, что Хлоя намного старше — как минимум, вровень с Сорафией.

— Не грущу, — покачала головой Тильда. — Думаю.

— Вас что-то беспокоит? Прошу вас, задавайте мне любые вопросы. Я ведь уже говорила.

Действительно, Хлоя говорила. Она держалась с неизменной доброжелательностью, помогая Тильде, Айне и остальным женщинам из Школ Дуба и Цапли освоиться в особняке Весёловых, где их поселили — кого-то временно, а кого-то, как поняла Тильда, и постоянно. Во всяком случае, Лис явно хотел, чтобы Коннахи, Бонеи и Рены продолжали там жить.

Хлоя даже выучила язык империи, чтобы помочь Тильде и остальным освоиться! Правда, магам это легче, чем не-магам, потому что они могут наложить на себя внушение, называемое “гиас”. Но это все равно очень серьезные усилия во имя гостеприимства!

И Тильда решилась.

— Честно говоря, я давно хотела поговорить с вами о ситуации с Герной. Моей… наверное, уже бывшей служанкой. Я… немного беспокоюсь за нее. И немного не понимаю.

— Вам нужно понять, как работают сословия на этой планете. Тогда все сразу станет ясно. По крайней мере, по моему опыту — так.

— Я уже поняла, что общество здесь и общество у нас дома очень отличаются, — сказала Тильда. — Я боюсь, как бы Герна не попала в беду.

— Отличия очень велики, — сказала Хлоя, не отвечая на вторую часть фразы. — У вас — более-менее феодализм с переходом к раннему рыночному олигархическому капитализму… Вы ведь уже читаете учебники по обществознанию для средней школы?

— С трудом, — честно призналась Тильда. — Ваши штучки для перевода помогают, но не совсем хорошо.

— Очень вас понимаю, — кивнула Хлоя. — Я сама прошла через нечто похожее. Впрочем, мне было легче… и сложнее. Когда я попала на эту планету, я, с одной стороны, выглядела как маленькая девочка, и меня все жалели. С другой — я уже была мощным и опытным магом, умевшим за себя постоять. Вам же сейчас нелегко. Вы привыкли быть взрослой, хозяйкой поместья, решающей за себя и за других. А теперь снова оказались на положении зависимого и обучаемого.

— У меня было немного возможностей решать за себя, — Тильда сама не знала, что заставило ее выпалить эту фразу. Очень серьезная, малоэмоциональная Хлоя, казалось бы, мало располагала к откровенности. Особенно здесь, на залитом солнцем морском пляже, пока рядом бегают и резвятся дети.

Или как раз именно здесь и сейчас правду говорить было особенно легко?..

Собственно говоря, у Тильды не было даже выбора, уезжать ли из дома на эту планету или нет. Лис просто сказал: “Мы отправляемся”, — и она, конечно же, поддержала сына. Потому что так полагается в семье. Потому что так полагается матери главы рода и главы Школы.

После чего она внезапно оказалась гостьей в другой роду, где ее старший сын был как дома, а младший быстро осваивался. Она же сама…

— Место женщины с краю, да, знакомо, — кивнула Хлоя. — Должно быть, в глубине души вы обижены на Лиса, что он вот так приволок вас сюда.

— Ничуть, — покачала головой Тильда. — Он прав. Ульну здесь лучше. Никогда не видела, чтобы он столько хохотал! Не могла же я отправить с ним Ульна, а сама остаться?

Хлоя чуть улыбнулась.

— И эту ловушку я тоже знаю. Как же можно бросить того, кого привыкла опекать? — она вздохнула. — Ладно, мы отвлеклись. Так вот, у вас на Леониде — я имею в виду, в вашем мире — такой уклад, который здешнее общество миновало давно. Но развитие социумов порой если не повторяется, то рифмуется. И сейчас здесь с переоткрытием магии начался неустойчивый переходный период, когда власть могут забрать магические роды и установить магический же наследственный олигархат. А поскольку архимаги живут практически вечно, сложится ситуация, когда общество не сможет меняться, ему просто незачем меняться. И тогда любой кризис, любое серьезное стихийное бедствие, любое появление внешнего врага — все, — Хлоя неожиданно вульгарным жестом провела ребром ладони по горлу. — Наиболее дальновидные представители местной элиты это понимают. В их числе — как раз-таки мой свекр… был. И мой приемный свекр, я имею в виду Кирилла Ураганова. Забавно, что именно те люди, которым судьба назначила стать первыми архимагами и главами самых могущественных родов, как раз заняли самую жесткую позицию против того, чтобы такая ситуация вообще сложилась!

Тильда с большим трудом следила за речью Хлои, но все-таки кивнула.

С Кириллом Урагановым она познакомилась еще дома, когда он прилетел на поиски Лиса, и очень сильно удивлялась, что этот человек не является императором планеты — или хотя бы той страны, где они находились, некоего Ордена Хранителей Человечества (странное название для государства!).

— В общем и целом такие семьи, как Урагановы, Кресайны, Весёловы, Бореаты, Исмаиловы, в меньшей степени — Бастрыкины, поскольку Виктора с его женами пока рановато считать магическим кланом, они скорее примыкают к Урагановым… Все они с одной стороны составляют нынешнюю магическую элиту, с другой стороны, пытаются противостоять стагнации этой самой элиты за счет установления максимально демократической меритократии. Всеобщее образование, продвижение по заслугам…

— Всеобщее образование? — перебила ее Тильда. — Вообще всеобщее?

— До уровня средней школы — всеобщее, — кивнула Хлоя. — По крайней мере, здесь, в Ордене. Также магическое образование с прокачкой резерва до пятерки — это технический термин, если что, обозначает объем магической энергии, которой может пользоваться маг — тоже доступно всем магически одаренным.

— У нас тоже есть ранги, — улыбнулась Тильда. — Пятый ранг — как раз середина основной шкалы.

Она хотела добавить, что Ульн и Бер как раз на пятом ранге, хотя им всего девять лет (ладно, десять по-здешнему), и что Лис взял этот ранг в том же возрасте. Но решила, что хвастовство прозвучит неуместно.

— Пятерка — это не ранг, это объем, — качнула головой Хлоя. — Единица — эквивалент способности лишить веса объект массой одну тонну сроком на одну минуту. Например, у вашего старшего сына сейчас объем едва ли на шестерке, это считается очень мало для взрослого мага. Но у него особый случай. Впрочем, это он вам лучше сам объяснит. А вот у его предыдущего тела, Аркадия Весёлова, объем маны выходил около пятидесяти или пятидесяти двух. Это практически верхний предел для современного терранского мага, больше ни у кого нет. Возможно даже, физиологический предел.

Тильде неприятно было слышать, как Аркадия Весёлова называют “предыдущим телом” ее сына. С тем же успехом можно было сказать, что ее Лис — “новое тело” Аркадия Весёлова! Нет, ее мальчик — это ее мальчик. То, что он получил память здешнего архимага, и что родня этого архимага по этому поводу готова предоставить ему место в роду и защиту, а с ним — и его родне, — большая удача… наверное. Но все же невозможно было думать об уже много лет покойном “Аркадии Весёлове” как о ее сыне. Что же тогда, Хлоя, жена Варды, старшего сына Аркадия, получается, ей кто-то вроде внучки? Смешно.

— Ясно, — сказала Тильда.

— Нет, вам неясно, — улыбнулась Хлоя. — Ничего, привыкнете. Вы ведь меньше трех месяцев у нас в гостях. Так вот, насчет сословий. Как я уже сказала, здесь есть определенная сословность, но ее одновременно принято скрывать, и выпячивать совершенно по-другому. Например, номинально, поскольку вы по статусу — беженка с магической колонии, ваш статус довольно низок. И то, что вы принадлежите к высшей аристократии у себя дома, для Ордена особой роли не играет. По крайней мере, если вы именно живете здесь, а не устраиваете приемы в посольстве. Это понятно?

Тильда неохотно кивнула. Дочери графа, жене и матери глав Школы было неприятно оказаться в одном положении с городской беднотой. Но, она напомнила себе, на каторге или в тюрьме было бы хуже.

А именно там они могли бы оказаться по итогу всех бурных политических событий, что произошли дома накануне их отлета! Им очень, очень повезло, что удалось скрыться в этой безопасной гавани, на другом краю метакосмоса.

— Тот факт, что Весёловы и Урагановы вас опекают, поднимают вас на довольно высокий уровень в здешней негласной табели о рангах, — продолжала Хлоя. — Однако о связи Лиса и Аркадия Весёлова никто не знает. Поэтому, хоть для меня вы — вторая мать моего глубокоуважаемого свёкра, для посторонних Тильда Коннах — всего лишь беженка из бедного недоразвитого мира, о которой Весёловы по каким-то политическим мотивам пекутся.

— Понимаю, — кивнула Тильда.

— И с этой точки зрения никакой разницы между вами и вашей служанкой нет, — неожиданно жестким тоном закончила Хлоя. — Поэтому если Герна Хат хочет жить своей жизнью, она имеет на это полное право. И удерживать ее при себе вы никак не можете.

Тильда опустила голову, разглядывая белую юбку пляжного платья, обтягивающую ее пухлые колени. Герна — ее служанка с детских лет, ровесница, наперсница… У бедняги действительно до сих пор не было своей жизни, хотя Тильда предлагала ей выдать ее замуж еще тогда, когда сама только-только оказалась в Школе Дуба. Но Герна испугалась идти за подмастерье Школы, который может в любой момент погибнуть, так никогда и не став мастером. Другой подходящей партии не нашлось… а потом она была уже слишком стара.

Но теперь, в этом удивительном месте, в этом удивительно мире, Герну омолодили. И сказали, что она еще может родить ребенка сама — а не только ухаживать за Ульном, Бером и малышкой Орией. И Герна закрутила роман с одним из охранников в особняке Весёловых. Не поставив Тильду в известность, за спиной у нее!

Тильда чувствовала по этому поводу горечь, но одновременно отлично понимала свою служанку. Молодость и здоровье действительно били в голову, а незнакомая, непонятная обстановка буквально взывали к инстинктам, требуя опереться на мужское плечо.

У Тильды в качестве “мужского плеча” был старший сын, Лис Коннах. И воспоминания о погибшем девять лет назад муже, Орисе, которые до сих пор ее поддерживали. У Герны же — никого.

— Вы неправильно меня поняли, Хлоя, — покачала головой Тильда. — Я вовсе не хочу ей препятствовать. Я просто волнуюсь за нее. В вашем мире женщины свободнее, чем в нашем. Но Герна — одна, у нее нет другой родни, кроме меня. А я, боюсь, не смогу ее защитить в случае чего. Я не знаю ваших обычаев, у меня нет статуса. Поэтому я хотела узнать…

— Как я уже сказала, статус у вас есть, — перебила Хлоя. — И неприятности с госпожой Хат ударят и по нашей репутации тоже, так что и я, и Варда, и Лис, конечно, присмотрят за ней. Но вы не до конца понимаете ситуацию.

Хлоя внимательно поглядела Тильде в глаза.

— В этом мире женщина сама может позаботиться о себе, — сказала она. — Семья помогает, но и в одиночку человек — не беспомощен. Закон защищает права женщин в браке. Вам не обязательно делать только то, что в интересах вашей семьи. Вы можете жить своей жизнью — если захотите. И Герна тоже может. Не нужно так уж сильно о ней беспокоиться.

Тильда чуть улыбнулась и покачала головой.

— Должно быть, вашим женщинам ужасно одиноко.

От автора

Продолжение истории Тильды Коннах и Андрея Васильевича Веселова (на фоне очередного спасения Старой Терры) на Бусти: https://boosty.to/pautinasveta или на Спонсор.ру: https://sponsr.ru/pautinasveta/