Итерация Раз

Сначала всё выглядело, как странное совпадение.

В понедельник утром в школьный чат родителей 5Б класса поступили два встревоженных сообщения. Мама Артёма и отец Наиры спрашивали, не видел ли кто их детей. Оба исчезли ночью из своих кроватей. Одежда осталась под одеялами, словно дети растворились во сне, не потревожив ни простыней, ни подушки. Вещи — смартфоны, планшеты, носки, пижамы — всё на месте. Никаких признаков взлома, следов борьбы или побега.

Классная руководительница, Татьяна Сергеевна, сначала приняла это за какую-то грубую шутку. Но когда в течение получаса никто не подтвердил, что видел Артёма или Наиру, она написала обоим семьям лично. Они прочитали, но не ответили сразу, затем стало приходить сбивчивое: «Мы в полиции», «Скорая, у жены паника, пока ничего не понятно». Она попробовала дозвониться — безуспешно.

К обеду стало известно, что ещё один ученик — Семён — тоже не пришёл. Родители уверяли, что он был дома вечером, лег спать, как обычно. Утром — исчез. Всё остальное в комнате — как было.

До конца дня школа словно погрузилась в наэлектризованную тишину. Учителя переглядывались, ученики шептались. Кто-то предположил похищение, кто-то — массовый побег. Но почему именно во сне? Почему нет ни одной зацепки?

Вскоре подобные сообщения начали поступать из других школ. Сначала — из соседних районов. Потом — из других городов. Затем — из Европы. В Лондоне, Париже, Берлине тоже исчезали дети. Ночью, без следов. Всегда от 6 до 12 лет. Младшие и старшие оставались. Те, кто не спал — все на месте. Пропадали только спящие.

На вторые сутки новостные каналы впервые использовали слово «массовое исчезновение». Официальные лица избегали конкретики, но в телеэфире звучали тревожные формулировки: «загадочная волна исчезновений», «аномальная тенденция», «признаки международного кризиса».

Паника росла. В WhatsApp и Telegram появлялись каналы, где родители со всего мира делились одинаковыми историями: «Вечером всё было нормально. Проснулись — ребёнка нет. Ни следов, ни звуков, ни объяснений». Где-то вызывали экстрасенсов. Где-то люди жгли матрасы, на которых спали дети, надеясь таким образом отогнать зло.

Некоторые семьи пытались не спать сутками, чтобы уберечь ребёнка. Но бодрствовать вечно было невозможно. Порой один родитель засыпал на пять минут — и просыпался в пустой комнате.

Алиса узнала о первых исчезновениях из классного чата. Потом — от Татьяны Сергеевны. Та ходила бледная, с красными глазами. Говорила медленно, с трудом подбирая слова. Все поняли — дело серьёзное. Алиса вспомнила, как на прошлой неделе Семён хвастался новым планшетом. И как в пятницу они с Наирой обсуждали контрольную. А теперь их не было.

На третий день исчез ещё один мальчик — Пётр из соседнего 5А. На четвёртый — две девочки из параллели. Всё повторялось: тихая ночь, пустая кровать, одежда под одеялом.

К пятнице Алиса решила оценить последствия. На 28 учеников их класса — трое исчезнувших. Почти десятая часть. Она задумалась: если в других классах так же? А в других школах? А в других странах?

Если пропорция та же — это миллионы. Возможно, десятки миллионов. Алиса загуглила — всего детей на Земле больше двух миллиардов. А в возрасте от шести до двенадцати — порядка восьмисот миллионов. Десятая часть — около восьмидесяти миллионов.

К концу недели исчезновения начали описывать официально как глобальное явление. Новости пестрели заголовками:

«Мир теряет детей: продолжаются ночные исчезновения»

«Они уходят во сне. Кто похищает миллионы детей?»

«Родители не спят. Счёт пропавших идёт на миллионы»

Протесты начались в Нью-Йорке, Париже, Мехико. Потом — по всей планете. Люди требовали объяснений. Учёные выступали в эфире с осторожными гипотезами. Но пока не было ни следов, ни закономерностей, ни виновных. ООН созвала экстренное заседание. Представители разных стран говорили одно и то же: «Мы не знаем».

Тем временем исчезновения продолжались — час за часом, страна за страной, ночь за ночью. Мир замирал в ожидании следующей волны.

Алиса чувствовала, что она стоит на краю чего-то огромного и необъяснимого. Что мир, в котором она просыпалась всю жизнь, закончился. Остался только этот — полный страхов, неизвестности и пустых кроватей.