Иван-чай (Огонь Перуна)

Было это много лет назад, когда люди не строили городов, поклонялись богам, а правили ими вожди, советуясь с мудрыми волхвами.

К одному племени прибилась девка-сирота. Лицом красива, волосом черна, всем хороша – только немая, как рыба. Поселилась в ничейной избушке на отшибе. Назвала себя Цветаной, нацарапав имя на доске. Умела немая так шить, так искусно ткани красить, что залюбуешься. Стали к ней местные девицы и бабы ходить, а она их учить, чем красить, какой листик – ягодку собрать, чтобы лазоревый или кумачовый цвет вышел. Помогала и с травами: где и когда собрать, чтобы потом от болезни помогло. Женский род ее полюбил за щедрость и незлобивость. Даже Волхву говорили: «Смотри, замену тебе нашли». Волхв только посмеивался - где уж девице волю богов нести. Хотя, девку в помощницы можно бы и взять – лечебной работы на двоих хватит. Сам-то он был, хоть и не старый, но и не сильно здоровый. По малости лет поломал его медведь, поэтому ростом не вышел, кривило на сторону, да одна нога за другой не поспевала.

По весне начались заигрыши. Цветану подружки тоже вытащили в хоровод. Даже Вождь около нее остановился, посмотрел внимательно.Но не взглянула на него Цветана - полюбился ей Иван - Вождя меньшой брат – красивый, веселый. Уже и за руки взялись.

День за днем, дело близится к Купале. Заметили люди, что Иван рубаху новую носит, редкого, пурпурного цвета. Цветаны работа - больше некому. Приговаривали, увидев среди зелени ярко-лиловый проблеск: «Чай, Иван идет, к невесте».

Осерчал на то Вождь, вызвал брата и девку. Молвил сперва Ивану:

- Неужто, хочешь раньше меня жену взять? Али закона не знаешь?

Молчит Иван, в пол смотрит.

- А ты, девка, не высоко ли метишь? Сама – немая, без роду-племени. Может, ты от Лады родом идешь, или Перун тебя знает?

Охнул Волхв на эти слова – не гоже богов так поминать.

Вождь продолжал:

- Знают люди, если ты от богов к нам пришла, то пройдешь и их испытания. Верно, Волхв?

Тот содрогнулся, но не подал виду, кивнул. Иван побледнел.

- Вот и славно. Коли Перун рассудит, что ты особая – быть тебе за Иваном. Нет – пеняй на себя. Вот первое задание. Пусть Макошь эти семена за ночь прорастит.

Подали Цветане мешочек с семянами – скорлупки твердые, только колоть.

Ушла девица к себе в лес, к скорой погибели готовиться, но в избушке ее уже ждал Волхв.

- Ты, - говорит, - девка, раньше времени не печалься. Семена вот в этой чашке замочи. Там особое зелье, крепкое, оно скорлупу пробьет. А на ночь семена за пазуху положи, чтобы нагрелись. Так и спасешься.

Сделала немая все, как Волхв объяснил. А утром, когда племя перед домом Вождя собралось, достала из-за пазухи тряпицу, в которой были лопнувшие семена уже с росточками.

- Ладно, твоя взяла. – Кивнул Вождь. – Только теперь задание посложнее будет. Засуха стоит – урожай страдает. Упроси нам у Додолы дождя, чтобы к вечеру полило.

Стоит Цветана, ни жива ни мертва. А Волхв ее уже за рукав тянет и ведет в свою землянку. Достает из ларца пузырь, навроде кожаного, дает девушке. Цветана берет – и отшатывается: пузырь полон крови, а внутри камень.

- Не робей. То камень особый, в желчи и крови птицы купается. Достань его, обвяжи веревкой и крути, а я читать за тебя стану, пока дождь не хлынет.

Так и сделали. Только застучали капли о крыши домов - высыпал люд подивиться. А немая знать камень над головой вертит и улыбается под ливнем. Тут уж и Вождь удивился, что за чары такие. Но, как только дождь закончился, велел ставить столб для костра.

- Испытание Перуна. Пройдешь – выходи за Ивана.

Хотела Цветана бежать, только ноги подкосились, а ее уже к столбу тянут.

Ушел Иван в лес – смотреть не стал – тяжко… А Волхв, на своих кривеньких ногах, - скорее в землянку, что-то там поколдовал и вынес кусок ткани, накинул на девушку. Прошептал:

- Я укоротить испытание упрошу. Ты только потерпи. Этот плащ пропитан особой солью – быстро огонь тебя не съест.

Только вышел Вождь, как Волхв к нему - упрашивать: давай, закончим поскорее, помилуем девку.

Посмотрел Вождь грозно:

- Эх, Волхв! И тебе немая, видно, приглянулась. Знать, не от Лады она, а от беса!

Вождь сам подошел к столбу, сорвал с Цветаны плащ – откинул подальше, и сарафан сорвал. Оставил в одной рубашке да в пурпурных бусах. Взял факел и запалил сено:

- Эх, девка, а могла бы моей быть, в золоте ходить.

Только отошел Вождь подальше, и люди отпрянули от пламени, как замелькала, запрыгала около кривая фигура. То Волхв подхватил свой плащ и бросился в костер.

- Стой! Сгоришь! – кричали ему. Но куда там. Так и стояли, обнявшись, красавица Цветана и кривой, маленький Волхв под одним плащом, как коричневое семечко, что разносит ветер по весне. Но слишком долго пылало вокруг них – не спас и плащ. А утром, на пепелище, из земли уже зеленели маленькие ростки, к вечеру превратившиеся в пурпурные стрелы, как раз в цвет Ивановой рубахе. Так и повелось с тех пор: первым растением, что покроет землю после пожара, всегда будет Иван-чай. Символ любви и мудрости, пережившей огонь Перуна.