Иван Романович

В баре на Фонтанке пахло мокрой шерстью, пригорелым овсяным молоком и той особенной гранитной сыростью, которая проникает сквозь любые стеклопакеты. За окном Петербург доедал остатки светового дня: небо было цвета застиранной медицинской маски, а река — тяжелой и маслянистой, как остывший эспрессо.

Иван Романович, системный администратор тридцати двух лет, с лицом бледным и немного помятым, как невыспавшийся лист бумаги, сидел у окна. Перед ним стоял крафтовый лагер, к которому он не прикасался уже минут десять. Иван Романович смотрел на свой смартфон. На экране висело уведомление: «Елена: Буду через 5 мин. Сорри, пробки».

Он знал эти пять минут. Они могли растянуться до тепловой смерти вселенной или, что вероятнее, до закрытия заведения.

Дверь звякнула, впустив порцию колючего холода. Вошла Елена. Она была в объемном бежевом тренче, с которого стекала вода, и в больших наушниках, которые она не спешила снимать. В руках она держала стаканчик из другой кофейни.

— Привет, — сказала она, садясь напротив и наконец сдвигая наушники на шею. — Ужасный вайб на улице. Ты давно ждешь?

— Нет, всего ничего, — солгал Иван Романович. — Как работа?

— Ой, Ваня, не спрашивай. Лиды горят, охваты падают, продюсер требует сторителлинг, а у меня креативный блок. — Она достала свой телефон — точно такой же, как у него, только в розовом чехле — и начала быстро свайпать ленту. — Ты что-то хотел сказать? Ты писал, что это важно.

Иван Романович посмотрел на свои руки. Пальцы были в мелких ожогах от паяльника — вчера на работе перебирал серверную. Он хотел сказать ей, что вчера вечером, когда он шел домой мимо закрытого книжного, он вдруг понял: они не разговаривали по-настоящему уже года три. Что их жизнь превратилась в обмен ссылками на смешные рилсы и обсуждение того, кто купит туалетную бумагу. Он хотел сказать, что ему страшно проснуться в шестьдесят и обнаружить, что он всё это время просто «чекал дедлайны».

— Да так, — проговорил он, глядя на то, как пузырек в его пиве медленно поднимается со дна и лопается на поверхности. — Просто подумал, что в этом году очень рано стемнело.

Елена даже не подняла глаз. — В Питере всегда так. Слушай, а ты можешь посмотреть мой ноут вечером? Что-то кулер шумит, бесит ужасно.

— Посмотрю, — кивнул он.

В баре заиграл тихий джаз, который здесь казался лишним, как смокинг на стройке. За соседним столиком двое молодых людей в одинаковых худи спорили о криптовалюте, но их голоса доносились до Ивана Романовича как будто через слой ваты.

Елена вдруг замерла, глядя в экран. Ее лицо осветилось мертвенным голубым светом. — О боже, — прошептала она.

— Что такое? — Иван Романович подался вперед.

— В «Золотом яблоке» распродажа на тот бренд, который я ждала. — Она быстро застучала пальцами по стеклу. — Надо успеть заказать, а то всё разберут. Ты не против, если я сейчас? Это буквально секунда.

Иван Романович откинулся на спинку стула. Он смотрел на нее, на ее сосредоточенное лицо, на то, как она прикусила губу, охотясь за скидкой, и вдруг отчетливо увидел «трещину». Она была не в ней и не в нем. Она была в самом воздухе между ними. Как будто они оба были персонажами плохо оптимизированного софта, который постоянно подвисает и выдает ошибку доступа.

Он взял стакан и сделал большой глоток. Пиво было кислым и теплым.

— Знаешь, Лена, — начал он, — я вчера видел на канале грибоедова чайку. Она поймала кусок шавермы и не могла его проглотить. Так и стояла на парапете, давилась, но не отпускала.

Елена на секунду подняла глаза, в которых всё еще отражалась корзина интернет-магазина. — Ужас какой. Чайки вообще противные птицы. Слушай, я, наверно, побегу? Мне еще к Лиде заехать надо, мы договорились по шмоту. Ты не обидишься?

— Нет, что ты. Иди.

Она быстро чмокнула его в щеку — губы были холодными и пахли гигиенической помадой с ароматом колы. Звякнула дверь, и она исчезла в серой хмари Петербурга.

Иван Романович остался сидеть один. Он смотрел на пустой стул напротив. На столе осталось мокрое кольцо от ее стаканчика. Он достал телефон, зашел в телеграм и увидел, что Елена уже переслала ему ссылку на какой-то пост про «10 способов побороть выгорание».

Он не стал открывать ссылку. Он просто сидел и слушал, как за окном шумит Фонтанка, а в углу бара кто-то тихо, почти стыдливо, кашляет, точь-в-точь как мелкий чиновник из старых рассказов, который только что понял, что его жизнь — это просто длинный список невыполненных задач.