Из Бездны в Каверну ♦Мнимая связь♦ «Том ll»

Ханамидзака купалась в закатном золоте. Инадзума давно не видела таких спокойных дней: Люмин — та самая «Золотая Наездница», чей визит к Эи когда-то перевернул всё вверх дном — снова вернулась на острова, и город гудел, обсуждая её триумфальное появление в резиденции Сёгуна.

— Нет, ты прикинь, Куки! — Итто, возвышаясь над толпой, восторженно размахивал руками. — Говорят, она даже стражу у ворот раскидала, просто чтобы поздороваться! Вот это я понимаю — стиль! Мы с ней обязаны устроить турнир по оникабуто... или по поеданию лапши.

Синобу шла чуть позади, сложив руки на груди. Её Глаз Бога, пристегнутый к бедру, пульсировал ровным фиолетовым светом. Каждый раз, когда она приближалась к Итто, их Электро артефакты входили в резонанс: между ними проскакивали крошечные искры, а воздух вокруг пары буквально вибрировал от избытка энергии.

— Итто, она прибыла по важным делам, а не ради твоих жуков, — вздохнула Синобу, но её голос из-под маски звучал непривычно мягко.

— Да ладно тебе, адвокат! — О́ни резко обернулся, сияя ухмылкой. — Мы не на задании. Сняла бы ты свой намордник, а? Дыши полной грудью, пока Сакура цветет. Вон как покраснела, небось?

Синобу невольно коснулась края черной маски.

— И не подумаю. Стоит мне её снять, как прохожие тут же начнут нас сравнивать... как какую-то влюбленную парочку на прогулке. Это вредит репутации банды. И моей личной, — она отвела взгляд, надеясь, что маска скрывает предательский румянец.

Итто хотел было зайтись своим громовым хохотом, но звук вдруг застрял у него в горле. Глаза Бога на их поясах, которые только что пели от избытка силы, внезапно вспыхнули ослепительно-фиолетовым, входя в критический резонанс, и тут же погасли. Яркие камни превратились в куски обычного серого булыжника. В ту же секунду звук исчез. Мир схлопнулся в вакуумную тишину. Небо над Инадзумой, еще мгновение назад горевшее золотом заката, пошло густой сетью трещин, как разбитое зеркало. Острый, как бритва, осколок реальности рухнул прямо на чайный дом «Коморэ», и там, где он прошел, цвет просто вытек из пространства, оставляя после себя лишь мертвую монохромную пустоту.

Небо над Тейватом не просто погасло — оно взорвалось. Высоко над Селестией детонировала яростная, ослепительная вспышка, на мгновение вернувшая миру зрение, прежде чем окончательно ослепить его. Следом пришла Ударная Волна. Воздух стал плотным, как свинец; он выбивал двери и легкие, превращая крики людей в беззвучный кровавый кашель.

Океан, окружавший Инадзуму, вздыбился. Чудовищная стена воды, способная похоронить под собой весь город, нависла над Ханамидзакой. Но прежде чем она обрушилась, горизонт прошила фиолетовая черта. Эи. Её Мусо но Хитотати разрезал океан надвое, заставляя цунами расступиться перед островом. Но спасение было иллюзией.

Вторая вспышка — грязная, маслянисто-черная — ударила в самое сердце Наруками. Черная молния Бездны вонзилась в Священную Сакуру, с хрустом разрывая древний ствол. Древо вспыхнуло серым пламенем, выбрасывая в воздух тучи едкого пепла. Те, кто вдыхал этот прах, падали замертво, на глазах превращаясь в бесцветные статуи. В этой мертвой тишине, среди рушащихся зданий и летящей в лицо гари, рога Итто внезапно вспыхнули. Это не был привычный свет Электро — это было агрессивное, ядовито-фиолетовое сияние, прорезавшее серый туман.

— Итто... твои рога... — Голос Синобу сорвался. Она видела, как по коже Они поползли черные вены, а его взгляд наполнился безумной, чуждой энергией. Он был единственным цветным пятном в этом гибнущем мире. — Ты... ты светишься. И это не Глаз Бога, это что-то другое...

Третий разряд, столкновение фиолетового канона и черной Пустоты, произошел прямо над ними. С небес, словно подбитая птица, рухнула фигура. Эи приземлилась в нескольких метрах от них, вспахивая коленями серый пепел. Её доспехи были расколоты. В правой руке она сжимала Мусо Иссин, а в левой — золотой меч Люмин, покрытый густой, быстро чернеющей кровью. Электро Архонт подняла голову, и в её глазах, обычно полных вечности, теперь отражался лишь конец света. Эи вонзила оба клинка в растрескавшуюся землю Ханамидзаки. Земля содрогнулась, и между мечами начал разрываться портал в Нод-Край который Теневой Престол ещё не успел поглотить полностью.

В этот момент небо окончательно разверзлось, оттуда ударила Сущность — бесформенная колоссальная тень. Эи вскинула мечи, создавая купол абсолютной защиты. Воздух зазвенел: под давлением небесного удара Мусо Иссин и золотой клинок Люмин начали рассыпаться яркими искрами, превращаясь в звездную пыль, но энергии взрыва хватило, чтобы отбросить Сущность назад в пустоту. Архонт тяжело опустилась на одно колено. Её дыхание было прерывистым.

— Странно... — прохрипела она, глядя на свои пустые ладони. — Мои силы гасли, как и у всех... пока я не взяла меч Люмин. Его энергия... позволила мне нанести последний удар.

Она протянула героям фиолетовую полусферу — пульсирующий Осколок Сошедшей Вечности.

— Бегите. Здесь больше нет будущего.

Итто и Синобу, подхваченные тягой портала, повалились внутрь нестабильного разлома. Последнее, что они увидели до того, как реальность схлопнулась: сидящая среди пепла Эи, чью фигуру внезапно пронзила и разорвала на части подошедшая тень Престола. Портал закрылся с резким, болезненным хлопком, отрезая их от умирающего дома.

Итто рухнул первым, приложившись плечом о камни. Синобу упала рядом, не выпуская из рук фиолетовую полусферу. Осколок пульсировал в такт её участившемуся пульсу. Она тяжело дышала, глядя, как серый пепел Инадзумы, прилипший к её одежде, медленно осыпается на местный снег.

— Эй... Куки... — Итто попытался подняться, но его рука дрогнула. Его рога всё ещё горели ядовитым светом, отражаясь в её маске. — Мы... мы вышли?

Синобу не ответила. Она смотрела вперед. Из сумеречного марева к ним приближалась группа людей. Это не были солдаты или герои — это были тени тех, кем они когда-то были. Усталые, изможденные беженцы, обернутые в обрывки мехов и плащей. Впереди шел юноша. Его золотая коса была растрепана, а в глазах застыла пустота, которую не заполнит ни один мир. За его спиной, словно траурная тень, застыла Коломбина — её крылья поникли, а на губах больше не было той пугающей улыбки, только скорбь.

Итэр остановился в нескольких шагах. Его взгляд сразу упал на полусферу в руках Синобу, а затем — на окровавленные остатки энергии, которые всё ещё искрились на их руках.

— Откуда вы? — голос Принца Бездны был сухим, как старый пергамент.

— Инадзума, — выдавила Синобу, с трудом поднимаясь на ноги. Она поправила маску, чувствуя, как внутри всё кричит от увиденного финала Архонта. — Мы последние. Нас... нас отправила Архонт.

Итэр замер. Его взгляд заметался по их лицам, ища то, о чем он боялся спросить.

— Где моя сестра? — тихо спросил он. — Люмин была там. Я чувствовал её...

Итто отвел взгляд. Он, всегда готовый к глупой шутке, сейчас просто сжал кулаки так, что когти впились в ладони. Синобу лишь молча опустила голову, и этого жеста было достаточно. Воздух вокруг Итэра, казалось, заледенел. На мгновение его лицо исказила гримаса такой нечеловеческой боли, что даже Итто вздрогнул. Принц Бездны закрыл глаза. Он не закричал, не упал. Он просто стал еще холоднее.

— Понятно, — выдохнул он. — Всё-таки не успел.

Он резко обернулся к выжившим, которые стояли за его спиной, испуганно глядя на светящиеся рога Итто.

— Заберите их. Немедленно. Ведите к Ковчегу на Луну. Питайте двигатели. ✨ Я... я не смогла, прости... что оказалась обузой✨ ...Если этот артефакт у них, значит, надежда — это теперь их ноша.

— А ты? — Синобу сделала шаг вперед, глядя на Коломбину, которая подошла к Итэру.

— Я остаюсь здесь, — Итэр посмотрел на черное небо, где уже начали проступать трещины Теневого Престола. — Нод-Край — мой последний рубеж. Кто-то должен задержать Сущность, чтобы Ковчег успел оторваться от реальности.

Коломбина положила руку ему на плечо.

— Я останусь с ним, — прошептала она, и в её голосе впервые послышалось что-то человеческое. — Это мой дом. Я не покину его в тишине.

Итто хотел что-то возразить, шагнуть к ним, но двое выживших ведьм Шабаша мягко, но настойчиво подхватили его под руки.

— Идем, О́ни, — прошептала одна из них. — Твои силы... они нужены Ковчегу больше, чем этому мертвому полю.

Их уводили прочь. Итто оглядывался, видя, как две одинокие фигуры — Итэр с мечом и Коломбина — остаются стоять посреди пустоты, ожидая удара, который уничтожит их мир.

♦ На корабле...

— Синобу, — негромко позвал Итто, когда они оказались в тесном коридоре Ковчега. — Эи... она ведь знала, да? Знала, что никто не вернется.

Синобу остановилась и посмотрела на свою маску в отражении металлической стены. Она больше не была просто помощницей главаря банды.

— Она дала нам шанс, Итто. Но этот шанс пахнет кровью и пеплом.

Она посмотрела на Осколок. Фиолетовое пламя внутри него теперь горело иначе — оно словно впитывало их отчаяние.

— Нам придется стать теми, кем мы никогда не хотели быть, — отрезала она, и её голос стал таким холодным, что Итто впервые стало по-настоящему не по себе. — Потому что за нами больше нет никого. Только Бездна.

♦ Смена героя...

Сущность приближалась не как живое существо, а как разрыв в самой ткани бытия. Она поглощала звук, свет и само время. Вокруг Итэра и Коломбины воцарилась абсолютная, вакуумная тишина — в его ушах больше не свистел ветер, только глухие удары собственного сердца. Тук. Тук. Тук.

Коломбина расправила все шесть крыльев. Её нимб исказился, превращаясь в терновый венец из чистой энергии Лун. Она не пела — она кричала всем своим существом, готовясь к столкновению, которое сотрет её из истории. Итэр стоял неподвижно. Золотая коса чуть подрагивала за спиной. Он закрыл глаза, вызывая из глубин своей памяти последние искры Силы Звёзд — той первородной мощи, которую он делил с Люмин. Сейчас, оставшись один, он чувствовал, как эта сила жжет его изнутри, пытаясь вырваться наружу. Сущность была уже в нескольких метрах. Её холод коснулся его лица, выжигая ресницы.

— Еще немного... — прошептал он в пустоту. — Ближе.

Выдох. Вдох.

— РАЗРЯАААААААД!

Мир на мгновение перестал быть серым. Ослепительный столб звездного света, перемешанный с яростью Бездны, ударил прямо в центр бесформенного пятна Престола. Удар был такой силы, что ледяная корка Нод-Края под ногами Итэра мгновенно превратилась в пар. Но Сущность не остановилась. Теневое щупальце, острое и быстрое, как мысль, прошило правое плечо Итэра насквозь. Золотая кровь брызнула на снег, моментально испаряясь. Итэр охнул, его зрение поплыло, но он не отвел взгляда. Он увидел это.

В то же мгновение Коломбина, двигаясь на грани восприятия, вонзила свои призрачные когти в «тело» Сущности там, где её коснулся свет Итэра. Раздался нечеловеческий скрежет — звук разрываемой материи самого пространства. От Сущности отвалился кусок густой, черной жижи, обнажая нечто похожее на пульсирующую рану.

— Она... — Итэр сплюнул кровь, его губы растянулись в безумной, торжествующей ухмылке. — Коломбина... видишь? Оно кровоточит. Значит, это можно убить.

Коломбина обернулась к нему, её глаза за маской горели фанатичным огнем. Она поняла его без слов. Если они не смогут победить сегодня, они оставят шрам, который укажет путь тем, кто идет за ними на Ковчеге.

— Уходи, Итэр! — её голос прозвучал как колокольный звон над руинами. — Я задержу её в этой ране! Дай им время!

Она бросилась вперед, буквально вгрызаясь в разлом Сущности, закрепляя их общую победу ценой своего существования.

♦ Смена персонажа...

Ковчег содрогнулся всем своим колоссальным корпусом. Тяжелый, утробный гул двигателей, работающих на изношенных жилах магии Ведьм и технологий Каэнри'ах, отдавался невыносимой вибрацией в костях. В иллюминаторах Нод-Край стремительно уменьшался, превращаясь в крошечное пятно на фоне абсолютной, высасывающей жизнь черноты. Последнее, что они видели до того, как реальность свернулась в точку — это яростный, ослепительный столб золотого света, пробивший серые тучи. Итэр отдал всё. Этот разряд был такой чудовищной мощи, что даже древний Фанет, творец старого мира, не смог бы его проигнорировать. Но свет быстро тонул в наползающей тени Престола.

В лазарете Ковчега пахло озоном, антисептиками и металлом. Синобу сидела на краю жесткой койки. Её черная маска с рогами лежала рядом — впервые за всё время службы в банде она не прятала лицо. На бледной щеке виднелась свежая ссадина, а в глазах застыла холодная, звенящая пустота. Она смотрела на свои руки, на которых всё еще виднелись следы пепла Инадзумы.

Напротив неё, прямо на холодном полу, устроился Итто. Его рога пульсировали нездоровым, ядовито-фиолетовым светом, выхватывая из полумрака лица других выживших. Свет был рваным, агрессивным — он не грел, а словно выжигал пространство вокруг О́ни. Вокруг них, на грязных матах и каталках, лежали те, кто успел запрыгнуть в этот последний вагон в никуда. Несколько рыцарей Ордо Фавониус бессмысленно смотрели в потолок, сжимая в руках тусклые серые камни.

— Мой Глаз Бога... — прошептал один из рыцарей, чьи доспехи были залиты чужой кровью. — Он просто сдох. Я не чувствую ветра. Ничего. Только холод в груди, будто внутри меня вырыли яму.

— Заткнись, — резко бросил Кинич, не открывая глаз. Герой Натлана полулежал у стены, его плечо было туго перевязано обрывком знамени, сквозь которое сочилась сукровица. — У всех так. Магия Тейвата была привязана к Селестии. А Селестия теперь — это стеклянный дождь, который перемолол наши дома.

Кинич тяжело повернулся, поморщившись от боли, и посмотрел на Синобу. Его взгляд задержался на фиолетовой полусфере Осколка, которая резонировала с рогами Итто.

— Там, внизу, перед самым прорывом портала... я слышал, о чем шептались ведьмы Шабаша, — глухо продолжил Кинич. — Они говорили, что Селестия пала слишком быстро. Не выдержала и часа. Но то, что сделал этот парень с золотой косой... об этом они говорили с ужасом. Он издал столб света такой силы, что границы миров затрещали. Даже если бы изначальный был жив, он бы ослеп.

В дальнем углу лазарета, в густой тени, стояла женщина, которую никто не заметил раньше. Её белые волосы сияли собственным призрачным светом, а золотые глаза смотрели на выживших с бесконечной, древней скорбью. Это была та самая незнакомка из Шабаша, о которой шептались в Натлане. 🕥 Я лишь работаю с ними.

— Он сделал то, что должен был, — её голос прозвучал как шелест страниц книги, которую никто не должен был открывать. — Я присматривала за Люмин с того самого момента, как она ступила на эти земли. Я была её проводником, её тенью... вы звали меня Паймон, но моё имя — Астарот. Я хранила её, надеясь, что она станет щитом.

Она сделала шаг в круг света от рогов Итто. Её лицо было воплощением божественной скорби.

— Я не успела. Чёрная молния, ударившая в Сакуру, была нацелена не только на дерево. Она метила в сердце Тейвата. Люмин оказалась в эпицентре... она погибла мгновенно, когда мир потерял звук. Чёрный пепел Сакуры стал её саваном.

Астарот посмотрела на Итто, и в её золотых глазах отразились его мутирующие рога.

— Но её смерть сорвала печати с Итэра. Вся мощь их рода перетекла к нему. Тот свет, что вы видели — это сила одного человека. Теперь он — ваш щит в пустоте. А вы... вы последние семена. Но чтобы выжить там, куда мы летим, вам придется перестать быть теми, кем вы были. Особенно тебе, О́ни. Твоя сила больше не принадлежит этому миру.

Итто криво усмехнулся, хотя по его предплечьям бежала дрожь, а черные вены Эфира под кожей пульсировали от боли.

— Да я и так никогда особо человеком не был, — бросил он, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность, но голос подвел его, сорвавшись на хрип. — Куки, слышала? Кажется, отдых отменяется. Приготовься.

Ковчег вошел в гиперпространственный прыжок. Пространство за иллюминаторами вытянулось в бесконечные иглы света, и Инадзума, Тейват и само понятие «дома» навсегда превратились в пыль за их спиной.