Из жизни домовых

— Завтра у нас новогодний корпоратив, — мой домовой Иван Степанович оторвался от чтения газеты «Домовая правда» и поверх очков посмотрел на меня.

— И где он будет? — поинтересовался я, снимая ботинки и усаживаясь в кресло. — Как в том году, в тринадцатой квартире? У Настасьи Филипповны?

— Нет, — сказал Иван Степаныч. — Настасья Филипповна отказала нам в гостеприимстве после того, как ей перевернули буфет и разбили там всю посуду. На сей раз праздновать будем у нас.

— Но у нас мало места, — пытался, довольно слабо, возразить я. — К тому же нет телевизора.

— Домовым телевизор не нужен, — сказал Иван Степаныч. — Но если ты против, я умываю руки и переберусь в десятую квартиру, к домовому Лёше. Моему партнёру по игре в нарды. А ты тут как-нибудь сам.

Как-нибудь сам я не хотел. Иван Степаныч и свет на кухне выключит, и молоко в холодильник уберёт, и на звонок по телефону ответит. Все знают, что в современном мире без домового жить весьма проблематично. Вот в соседнем переулке в одном доме домовые обиделись на хозяев и ушли. И дом тут же сгорел от непотушенного окурка.

Пришлось согласиться и даже сгонять в магазин за сухим вином и закусками.

На следующий день первой пришла домовая Люся из семнадцатой. И начала помогать Ивану Степановичу готовить и накрывать на стол. А меня заставила чистить картошку. А Иван Степанович, как домовой старой формации, поставил на проигрыватель пластинку с песней «Валенки» певицы Руслановой.

Почистив картошку, я вежливо попрощался и уехал ночевать на дачу.

На следующий день, вернувшись, я увидел лежащего в своей кроватке Ивана Степановича. Рядом сидела Люся и прикладывала к голове моего домового холодный компресс.

Я протянул Ивану Степановичу заранее приготовленную банку с огуречным рассолом и вежливо поинтересовался:

— Как всё прошло?

— Домовая Кукушкина не хотела слушать старые песни, — охотно ответила Люся, пока Иван Степанович пил рассол и тихо охал. — А хотела слушать Шамана. На этой почве произошёл небольшой скандал. Потом домовой Рабинович из пятой спросил, чей Крым. Потом на шум прибежала Настасья Филипповна и вызвала полицию. Которая не приехала. Сказали, что домовые опять смогут наряду навтыкать, как в том году.

Но все тут же разошлись по своим квартирам.

— А вы чего остались? — спросил я.

— Иван Степаныч мне предложение сделал, — потупила глаза Люся. — И я согласилась. Мы теперь у вас будем жить, если не возражаете.

Я не возражал. Но попросил:

— Только не перемещайте мои носки под креслом. Которые служат компасом. Один показывает на запад, другой — на холодильник.

Люся согласно кивнула. Иван Степаныч допил рассол, вытер рукой усы и сказал:

— Спасибо, Валентиныч.

А потом спросил:

— Ты можешь пожить немного на даче? У нас тут медовый месяц намечается.

И я согласился. Уж очень мне Люся понравилась — вежливая такая, домовитая. И в доме уюта прибавится.

А у вас есть свой домовой или как?