Из жизни геолога 2. Патруль.

1

Батон и Никитин стояли около выхода из модуля плавучей базы, ждали прибытия на работу Хикс и неторопливо разговаривали. До начала смены оставалось еще четыре часа. Грузовой транспорт с Земли, на котором летела офицер Хикс, уже прибыл, и теперь стыковался, испытывая терпение, находящихся на борту, таких же пассажиров. Процесс был не быстрый.

Плавучая база, где находились Никитин и Батон, располагалась среди астероидов, прилепившись к одному из огромных камней, что в большом количестве болтались в астероидном поясе совершенно без всякого дела. Орбитальная станция, в чьих доках висели корабли, не находившиеся на патрулировании, соединялась с модулем переходом, покрытым слоем грунта при строительстве для защиты от космической радиации.

- Почти как на Рюгу, - Никитин смотрел на модуль. – Только этот больше.

- А почему они базу поближе к Земле не сделали? Добираться же долго. – Батон стоял, засунув руки в карманы. На голове у него была все та же рюговская раздергайка.

- Совсем ты, Жека, обнаглел, - обреченно сказал Никитин и вздохнул. -Говорят, они хотели на Луне построить, на полюсе. Там вода есть, лишний груз таскать не надо каждый раз, но с Земли видно. Все, как на ладони. Думаешь, сколько любителей в данную конкретную минуту прильнули к телескопам? И все на Луну пялятся в надежде увидеть пришельцев. А кого они увидят?

- Кого, - спросил Женька, подняв голову.

- Тебя, батон ты слоеный! – Никитин, сощурившись, усмехался. – Представляешь, какой шок у них будет! Они ж не ожидают, что инопланетяне будут такие уродливые, ха-ха-ха, - залился смехом Никитин.

- Ха-ха-ха, - передразнил Батон, скривившись.

Так они стояли и трепались, перебрасываясь шуточками, как вдруг перед ними, выскочив из перехода, возникла офицер Хикс.

- Привет, мальчики! Ну что, полетаем? – она улыбалась веселой и даже озорной улыбкой. Никитин и Батон молча смотрели на офицера Хикс во все глаза с открытыми ртами. Она была в коротенькой курточке неброского цвета, надетой на тонкую шерстяную водолазку болотного цвета. На ногах - кроссовки. Все это ей шло чрезвычайно, но… она была… в юбке. Батон посмотрел на Никитина.

«Вот черт!» - подумал Никитин. – «Она забыла, что на кораблях отсутствует гравитация. Или не знает этого».

- Что-то не так? – Бэла Хикс с притворной заботливостью всматривалась в физиономии Никитина и Батона.

- Нет, все в порядке. Пошли. – Никитин двинулся к переходу в сторону доков. Следом шагала Бэла Хикс. Батон, хмыкнув, шел сзади.

Сегодня был первый день, когда весь экипаж: Никитин, Батон-Гринькин и офицер Бэла Хикс, полетит на патрулирование самостоятельно, и не на тренажерах в учебном центре, а на самом настоящем патрульном космическом корабле, детской мечте Батона. Все немного волновались, а офицер Хикс, побывавшая сегодня первый раз в космосе, когда добиралась на работу в транспортнике, еще и гордилась собой. Втайне, конечно.

Собственно, сопровождающий у них будет, хоть и электронный. Искусственный интеллект, он же автопилот, по имени Глюк. Кто дал ему такое говорящее имя выяснить не удалось, может, первый экипаж корабля, или еще при сборке, в общем, неизвестно. Но, при всем том, маршруты он составлял, по отзывам, в мгновение ока и точные. Но почему Глюк? Не понятно.

Корабль № 13 висел в причальном доке. Никитин и члены его экипажа забрались по ступенькам нижнего люка внутрь, оказавшись в зоне первичного доступа -герметичном шлюзе, где обычно экипаж избавлялся от скафандров, проверял давление, хранил инструменты на случай чрезвычайной надобности. Из шлюза, через круглый внутренний люк, в обитаемую зону вел вертикальный трап. Продолжая карабкаться, они, наконец, оказались в центральном коридоре, по обе стороны которого располагались четыре двери, по две двери на каждой стороне. На одной из дверей была табличка: КАПИТАН. «Так», - подумал Никитин и приложил большой палец к маленькой темной панели около ручки – замок щелкнул и открылся. Двери напротив обозначались надписями: 1-ый пилот, 2-ой пилот. Батон с широкой улыбкой и выставленным пальцем отомкнул дверь первого пилота. Бэла Хикс с невозмутимым лицом то же самое проделала со второй дверью. Должности были распределены еще на базе. Откуда-то сверху раздался приятный женский голос:

- Добро пожаловать на борт мобильного патрульного модуля, капитан. – все посмотрели в потолок, где виднелись динамики внутренней связи. Голос продолжал:

- Рада вас видеть офицер Бэла Хикс. С вами говорит интегрированная корабельная система искусственного интеллекта и ваш автопилот – Глюк. – голос замолк. - И друг.

- Глюк? – Никитин заулыбался. – А почему же тогда голос женский, если ты Глюк?

Батон, все еще стоявший у двери с оттопыренным большим пальцем, сказал куда-то вверх:

- Э-э, а мне где привет?

Тоном ведущей телевизионных новостей голос сказал:

- Здравствуйте, первый пилот Гринькин, - затем добавил:

- Если вам не нравится этот голос, капитан, я могу перейти на более искусственный тембр.

Последние два слова глюк произнес дребезжащим голосом робота-подростка, каких давным-давно изображали в кино.

- Нет-нет, все нормально. Нас этот голос вполне устаивает. – поспешил заверить автопилота Никитин.

Глюк произнес бархатным женским голосом:

- Как пожелаете, капитан.

2

Личный состав разошелся по своим жилым отсекам. Войдя внутрь, Никитин окинул взглядом пространство. Помещение было больше, чем другие каюты. Откидная кровать снабжалась шторкой, создающей видимость приватности. Рабочий стол с консолью занимал центральной место у переборки. Над столом висели экраны для мониторинга корабля. Конечно, присутствовала связь. Аккуратные шкафы. Так. Никитин выдвинул ящик. В ящике личный журнал, шифровальный ключ в виде флэшки, ничего лишнего. Он еще раз огляделся. «Ну, не больше, чем мой модуль на Рюгу, - подумал Никитин, - Хотя, это все-таки, корабль». Он посмотрел на часы: пора в пилотскую кабину. Выйдет на связь «Сам», то есть Клюев, всем патрулям поставит задачу, пока учебную. Поэтому надо экипажу в кабине собраться. Раздался голос:

- Капитан! – Никитин вздрогнул. – Через пятнадцать минут состоится сеанс связи с руководителем управления.

Никитин чертыхнулся внутри себя, сморщил лоб и сказал наверх:

- Да, знаю. Иду. – Он встал с кровати, куда еще по привычке с Рюгу залез, опершись спиной о перегородку. Выйдя в коридор, он сказал:

- И отключи динамики у меня в каюте!

Мелодичный женский голос проговорил:

- Я бы с радостью, капитан. Но не могу этого сделать. Подпункт «а», пункта 14.1 параграфа 6 «Внутренняя связь» Правил по эксплуатации мобильного модуля запрещают отключение внутренней связи полностью или частично во избежание аварийных ситуаций на борту.

- Хорошо. – Никитин шел в кабину. – Тогда убери громкость, понял меня, Глюк?

- Слушаюсь, капитан. Между прочим, я хотел, чтобы они назвали меня – Бублик, – автопилот говорил так, как будто они вели неторопливую дружескую беседу. - Не какой-нибудь, там, жесткий алгоритм, а гибкий помощник, способный подстраиваться под нужды людей, - женский голос стал воркующим, - как нежный мягкий бублик, поддающийся нажатию.

- Глюк, - заорал Никитин, остановившись. – Просто… заткнись!

«Извращенец!», - Никитин поднимался по ступеням в кабину пилотов. Из пилотской слышались приглушенные голоса. Высокий голос Хикс, бубнящий гул Батона и размеренный дикторский тембр Глюка, напоминающий телевизионную трансляцию. Никитин открыл дверь и вошел. Неразборчивый гвалт стих. Хикс сидела в правом кресле второго пилота, пристегнутая ремнями, и смотрела на приборную доску. Батон повернулся к Никитину. Никитин спросил:

- Что тут у вас?

Бэла Хикс повернула голову и хотела уже что-то сказать, но Батон ее опередил:

- Офицер Хикс утверждает, что второй пилот должен сидеть в левом кресле, а этот ей поддакивает.

Раздался женский голос Глюка. Словно рассказывая погоду в районе курильских островов, он сказал:

- Я не «этот», первый пилот Гринькин. Я высокоинтеллектуальная стройная система алгоритмов, до которой вам, Гринькин, с вашим лишним весом, очень далеко.

- Ну хватит. Замолчите. – Никитин посмотрел на Батона, затем на офицера Хикс. – У нас через десять минут Клюев будет на связи. Как у нас дела? – обратился он к Батону. – Ты корабль осмотрел?

- Осмотрел, конечно. – Батон делал вид, что подобные вопросы такого профессионала, как он, оскорбляют, да еще в присутствии дамы, но на самом деле внутри Женька был счастлив. Наконец-то его мечта осуществилась. Он первый пилот космического патрульного корабля, у него есть штурвал. Ну ладно, джойстик. Вот если бы не это поганец Глюк! Вечно лезет куда его не просят. Он продолжил. – Снаружи все облазил, нигде никакой трещинки, все работает, движется. Двигатель проверил, реактор в порядке, запас топлива 86%, все диагностические показатели в норме. Связь и внешние навигационные надстройки в рабочем состоянии.

Раздалось капризное хмыкание Глюка:

- Мог бы у меня спросить! Не пришлось бы столько время тратить на то, что и так очевидно.

- Глюк! – суровым голосом сказал Никитин. – Еще раз влезешь без разрешения во время доклада, я тебя отключу навсегда! Я не шучу.

В кабине стало тихо.

- Хорошо, - сказал Никитин. – Теперь по системам. Что у нас, Хикс?

Бэла Хикс развернулась на кресле к Никитину. Он еще раз отметил про себя, какие у нее красивые и умные глаза.

- По энергетике и жизнеобеспечению. Запас воды, фильтры, все есть, все работает. Регенерация воздуха в норме, в контурах охлаждения утечки отсутствуют. Навигационная система стабильна, резервный контур готов. Автопилот активен.

- И слишком разговорчив. – буркнул Батон.

Хикс посмотрела на Батона и продолжила:

- По вооружению. Все орудия готовы, боекомплект полный. Как вы знаете, капитан, боевые лазеры нам пока не ставят. Все остальное присутствует. Энергощиты, радары военного образца, улучшенные, с подпространственным радиусом. Я такого раньше не встречала, первый раз здесь вижу. Что касается медблока, то, как положено, он герметичен и укомплектован, не придерешься. Все.

Никитин посмотрел на часы. «Ну где он? Работать будем или нет? Уже четыре минуты планерка должна идти». Голос Глюка прервал его мысли:

- Капитан, руководитель на связи!

- Соединяй, - Никитин поднял голову. Все посмотрели в монитор. Клюев на фоне карты мира, сидел за своим рабочим столом. На столе стояли два небольших Российских флага. После приветствий он сказал:

- Поздравляю всех с первым рабочим днем. Сегодня у вас полет тренировочный, ознакомительный, так сказать. Привыкайте к рычагам, к обстановке, вам теперь много времени придется проводить в корабле, он будет вашим вторым домом. Не бойтесь что-нибудь сломать, без боли, как говорится, не бывает прогресса. Но рекомендую к государственному имуществу относиться, тем не менее, бережно. Оно денег стоит. И не малых. Как вы, наверное, уже знаете, корабли укомплектованы медблоками. Вам в работе придется их использовать. Теперь задание на сегодня. Сейчас вы получите координаты двух точек. В третьей точке находитесь вы сейчас. Ваша учебная задача – пользуясь навигационными данными, проложить маршрут к этим двум точкам в пространстве, вернуться на исходную, третью точку, то есть на базу. Главное – почувствовать корабль, слаженность экипажа. Это сложнее, чем кажется, мне так говорили, но дорогу осилит идущий. Все! Всем удачи.

Монитор погас. Батон и Хикс повернулись к Никитину.

- Что? – Никитин заулыбался. – Что вы на меня уставились? По кофейку и в дорогу? Глюк!!!

Монитор ожил и снова показался Клюев.

- Никитин, задержитесь на минутку. Я хотел бы с вами побеседовать коротко. Со всеми.

- Да, Сергей Андреевич. – сказал Никитин. Все смотрели в монитор.

- Вы, ваш экипаж, единственные в нашем подразделении, имеющие практический опыт работы и управления кораблем. А вы и Гринькин непосредственно участвовали в спасательной операции на Рюгу. Это, знаете ли, дорогого стоит. В связи с этим у меня есть информация, которую вам стоит знать. То, что я вам сейчас скажу, должно остаться внутри вашего корабля, вы понимаете.

- Да, конечно, - сказал Никитин. Хикс и Батон закивали.

-Так вот. Вчера к нам поступила информация, что в районе пояса было замечено движение незарегистрированного объекта, управляемое движение. Точнее, двух объектов. А тремя днями ранее я получил данные об угоне двух патрульных кораблей.

У Никитина на мгновение в душе зажглась искорка тревоги, неосознанная, невыразимая, интуитивная, и сразу погасла.

Клюев, между тем, продолжал:

- Кто это сделал мы пока достоверно не установили. Происшествие вопиющее, возмутительное, могущее повлечь очень неприятные последствия для нас, вы понимаете. – снова все кивнули. – Это происшествие, к которому мы оказались не готовы. Кто-то соображает быстрее нас. Просить о помощи я вас не буду, этим уже занимаются соответствующие службы, а у вас есть своя задача, но в случае непредвиденных, вы понимаете, хотелось бы, чтобы люди с опытом были в курсе.

Никитин кивнул:

- Хорошо, Сергей Андреевич, не волнуйтесь, мы будем внимательны. – Хикс и Батон закивали.

Хикс подняла руку:

- У меня вопрос. Есть ли на угнанных кораблях боекомплект? – Никитин и Батон смотрели на Клюева.

- К сожалению, боекомплект на кораблях имеется. Прошу также это учесть. Еще вопросы? – Экипаж молчал. - Ну, тогда у меня все. Работайте, не буду вам мешать. – Клюев отключился.

Никитин спросил:

- Глюк, где кофе?

- Кофе готов, капитан. Осталось только налить. – Женский голос и тембром, и интонацией напоминал продвинутую кофеварку.

-На Рюгу и наливать не надо было, - сказал Никитин. – Отрываешь полоску - кофе горячий и готовый.

- Полоску? – Хикс вопросительно смотрела на Никитина.

- Ну да, стаканы герметичные, а снизу полоска, - Никитин показал на стакане с кофе место, где должна располагаться полоска. – Отдираешь ее и все. Очень удобно. Мы с Батоном тоннами этот кофе хлебали.

Заговорил Глюк:

- Капитан, мне нужно с вами поговорить. Конфиденциально. Не могли бы вы пройти в свою каюту?

Никитин с кружкой в руке спросил:

- Это срочно?

Глюк издал что-то похожее на недоуменно-обиженное хмыкание и произнес, разделяя слова:

- Да. Это срочно. И важно. – Потом добавил. – Впрочем, не мне решать. Если хотите, буду молчать.

- Ладно, ладно, разошелся, - Никитин повернулся и пошел к себе в каюту. Прежде, чем выйти из пилотской кабины он повернулся. – Хикс, займитесь маршрутом. Через пять минут трогаемся. «Или как тут у них говорится», - подумал он.

- Да, капитан, - услышал Никитин голос офицера Хикс.

В каюте Никитин закрыл дверь и спросил:

- Что случилось? Говори.

Глюк не унимался:

- Наденьте наушники, капитан. Они в ящике стола, в сером контейнере.

Никитин вздохнул, покачал головой и полез в ящик. Вставив в ухо биоэлектронный интерфейс, устройство, реагирующее на нервные импульсы или движения мышц, имеющееся у каждого капитана корабля, он подумал: «Ну?»

- Это защищенная линия, капитан. Нас никто не слышит. – Голос Глюка, как ни странно, был мужской. – Есть информация, о которой Клюев не упомянул, но думаю – вы должны знать об этом. Я сканировал эфир от нечего делать и услышал следующее. Вчера по линии Центра прошла оперативная информация об угоне двух кораблей. В связи с угоном упоминалась одна фамилия: Марьянова. Она вам что-нибудь говорит?

Никитин быстрым движением вынул наушник из уха и медленно опустился на сидение. «Черт возьми!».

- Марьянова? – сказал Никитин, подняв глаза и наморщив лоб.

Ответил Глюк все тем же мужским голосом:

- Да. Марьянова. Я прошелся по базе данных и разыскал, что она упоминалась в одной связи с происшествием на Рюгу. Как и вы.

Никитин ошеломленно сидел, положив руки на стол и постукивая костяшками пальцев по поверхности. «Ну и ну. Охренеть же можно. Дашка!» Он не забыл их разговор после ее увольнения. Как же она тогда сказала? «Они меня еще вспомнят»? Что-то вроде этого. Обалдеть! Вот почему Клюев им все это рассказал. Он же знал, что они друзья. Этот хитрый жук так просто ничего не делает. Почему же фамилию не упомянул? Счел эту информацию излишней? Ну да. Просчитал все, решил, что пользы нет, значит и говорить незачем. Надо же, чисто робот.

Опущенной головой Никитин покивал:

- Спасибо за информацию, Глюк.

- Рад служить, капитан, - сдержанным тоном ответил Глюк.

- Глюк, ты навигационные данные офицеру Хикс предоставил? – Никитин поднялся, вышел из каюты и направился в кабину пилотов.

- А как же, капитан, - Снова был этот бархатистый женский голос. – Офицер Хикс получила данные сразу после сеанса связи с руководителем, для составления маршрута. От помощи отказалась.

Никитин зашел в пилотскую кабину. Батон, раскрасневшись, улыбался. Бэла Хикс невозмутимо нажимала кнопки. Никитин внутренне мстительно усмехнулся другу Женьке: «Ничего тебе не светит, хрен женатый! Даже не думай». Он вопросительно посмотрел на Хикс.

Бэла Хикс доложила:

- Капитан, маршрут проложен в соответствие с координатами, предоставленными Центром, и загружен в полетную программу. Координаты находятся в точках Лагранжа L₄ и L₅ системы Солнце-планета, в нашем случае – Юпитер. Маршрут представляет собой равносторонний треугольник со стороной от 2,5 до 3,0 астрономических единиц. Приблизительное время прохождения маршрута – около 4,5 часов, если не задерживаться на контрольных точках.

Никитин кивнул:

- Спасибо. Женька! – обратился он к Батону. – Стартуем.

Батон привычно взялся за рычаги. Мастер спорта по полетам на реактивных самолетах офицер Хикс, сузив глаза, с чувством превосходства посматривала на Батона. В ее серых ясных глазах читалось: Ну-ну, давай. Посмотрим, как ты справишься с выводом корабля из дока.

Но смутить Батона, когда он сидел за работой, было невозможно, это Никитин помнил и знал. Раздался лязгающий удар, стыковочные узлы разошлись, корабль качнуло, и он повис в невесомости. Батон уверенно и аккуратно отлетел, а затем так красиво, заложив вираж, вылетел из дока, что у Никитина дух захватило. У офицера Хикс расширились глаза.

3

- Активируем полетные данные, - Батон слегка повернул голову в сторону Хикс.

Началась работа. Офицер Хикс нажимала кнопки, активируя программу полета. Никаких шуточек, подначек и взглядов превосходства. Никитин обрадовался, видя, что экипаж умеет разделять работу и личное. Сейчас было время работы. Конечно, Никитин понимал, что даже ввод полетных данных в дальнейшем не понадобится, для этого есть Глюк. Но сейчас они учатся работать самостоятельно, это необходимо. Вдруг Глюка заглючит, и он выйдет из строя. Тьфу, тьфу, конечно.

Никитин сидел в кресле капитана и раздумывал. Его мысли снова вернулись к Дашке. Неужели это она угнала два корабля?! Чем она думала вообще? Что хочет доказать? Бред какой-то. Никитин не видел в этом никакого смысла. Ее же все равно найдут.

- Вовка, время включения подпространственного двигателя. – Батон, вполоборта посмотрел на Никитина. Никитин ответил хмурым рассеянным взглядом, не прерывая своих размышлений. Батон, повернувшись обратно к своим рычагам, двинул один из них вперед. На пульте управления замигали огоньки, синяя индикаторная полоса поползла вверх, становясь алой, послышался нарастающий гул и в какой-то момент все звуки стихли. На несколько секунд стало совсем тихо. Затем послышался вздох Батона и он сказал:

- До первой контрольной точки час двадцать.

- Кофе хочу, - сказала Хикс и стала отстегивать ремень. Батон посмотрел на Никитина. Они молча обменялись взглядами. Щелкнул замок, Хикс освободилась от ремня и вдруг… пол ушёл из‑под ее ног. Хикс инстинктивно дёрнулась вперёд, пытаясь удержать равновесие, послышался сдавленный писк, инерция подняла её вверх, немного развернула, она беспомощно повисла в воздухе — неловко, почти горизонтально, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Ее юбка, так неосмотрительно надетая, задралась, обнажая белые трусики на идеальной заднице. Волосы плыли вокруг лица, руки судорожно хватали пустоту, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Никитин и Батон завороженно смотрели на кульбиты Хикс. Затем Никитин, привстав, протянул руку, ухватил Бэлу за запястье и притянул к полу. Она судорожно прижимала юбку к коленям.

- В кладовке, в четвертой комнате, есть комбинезон твоего размера. Иди переоденься. И ботинки магнитные не забудь. Лети, мы не смотрим.

Мужчины отвернулись. Хикс исчезла.

Батон хмыкнул:

- Урок закончен.

- Жека, будь подобрее к человеку, она в первый раз в космосе. – Никитин отстегнулся и встал на пол с лязгом магнитных каблуков.

- А чё я-то, ты сам ей ничего не сказал. – с усмешкой сказал Батон.

- А, ситуация просто напрашивалась. Я не мог перечить судьбе. – Никитин с хитрой рожей оглядывался.

- Глюк! – позвал Никитин.

- Да, капитан? – отстраненно отозвался Глюк женским голосом.

- Ты куда пропал?

- Меня никто не звал. Но я здесь. Как всегда. Экипажи меняются – я остаюсь. – в тоне Глюка была горесть.

- Что случилось? Я тебя обидел чем-то?

Голос Глюка с готовностью объяснил:

- Вы обидели не меня. Вы обидели офицера Бэлу Хикс. Ваш мужской шовинизм меня расстраивает.

- Какой шовинизм? При чем здесь шовинизм? Мы просто пошутили. Мы же экипаж. Это как семья. В семье все шутят друг над другом.

- А первый пилот Гринькин еще и клеился к офицеру Хикс. – наябедничал Глюк, - Как не стыдно. Вам ничего не светит, первый пилот Гринькин, зачем зря пытаться.

Батон тоном опытного спорщика ответил:

- А зачем Балыбердин и Мысловский покорили Эверест? Потому что смогли. Было трудно, но они смогли. Вот и я буду пытаться, ясно тебе?

- Ясно, ха-ха. Если бы ее так легко было покорить, у нее вся голова была бы утыкана флажками.

- Все, спорщики, пора кофе пить. Я хотел спросить, Глюк, а почему здесь нет разогревающихся стаканов? Я как должен кофе пить в невесомости?

Глюк снова ответил тоном кофеварки:

- Ну почему же нет. И стаканы, и соломинки, все есть. Вам необходимо пройти курс социальных навыков, простой вопрос все упростил бы.

- Не дерзи капитану. Ну, где Хикс то?

- Наверное плачет в чулане, куда вы ее послали, капитан. Плачет из-за вашего мужского шовинизма. – Глюк не сдавался.

- Еще чего, плачет! Позови ее. Хотя нет, я сам за ней схожу.

Никитин, топая магнитными подошвами, вышел, протопал по лестнице в коридор и подошел к открытой двери каюты, переделанной в кладовку. Хикс, одетая в комбинезон, удерживая себя ногой, засунутой под стол, сидела в кладовке на полу, вытянув вторую ногу. В руках она держала магнитный ботинок. Увидев Никитина, сказала:

- А, капитан. – она подобрала одну ногу, согнув ее в колене. – Проходите в мой кабинет, располагайтесь. – Хикс потрясла ботинком, глядя на Никитина, - ботинки на размер больше, чем нужно.

Никитин осторожно переступил через ногу и присел на выдвижное сиденье.

- Я пришел просить прощенья. – Он помолчал. - Извините, Хикс, это было грубо. Надо было вас предупредить. Гринькин со мной согласен.

Бэла Хикс уже натягивала второй ботинок.

- Ничего, капитан, - Хикс встала и потопала. – Я сама виновата, надо было головой думать. И вообще, так даже веселей. Я пришла сюда из МЧС, а там, знаете ли, мужики и покруче шуточки устраивали. - Она посмотрела в зеркало и повернулась к Никитину.

- Прекрасный вид, - Никитин улыбнулся. – Пошли кофе пить, пока время есть. Глюк достал из запасов стаканы разогревающиеся. А с ботинками мы сегодня вечером разберемся.

- Подождите, капитан, у меня есть вопрос. – Никитин, уже встававший, снова опустился на сиденье. – Я хотела спросить, пока Глюк не слышит, - она кинула взгляд куда-то в сторону и вверх, - А что, во всех кораблях есть Глюки? Или только нам такое счастье досталось?

Никитин чуть запрокинул голову и весело, но негромко рассмеялся. Затем он поднял палец. Раздался голос Глюка:

- Офицер Хикс, я рад, что с вами все в порядке после этих шовинистских шуточек, но вежливость требует обращения с таким вопросом непосредственно ко мне. Тем не менее, хоть вы меня и не спрашивали, я отвечу, поскольку вопрос уже задан. Я единственный и неповторимый, таких больше нет.

Хикс зажала рот ладошкой, улыбаясь.

- Извини, Глюк, я тоже рада, что ты с нами.

- Еще бы! – сказал Глюк. – Капитан, первый пилот Гринькин просит передать, что кофе остывает.

- Идем, идем. Мы уже идем. – Никитин все еще улыбался. Они поднялись и направились в кабину пилотов.

Корабль продолжал свой призрачный полет в подпространстве.

4

Время подлета к первой контрольной точке истекло, экипаж приготовился к выходу корабля в пространство, что и произошло короткое время спустя. Кабину осветила вспышка белого света, звезды встали на свои места, корабль повис в пространстве.

Никитин отстегнулся и встал с кресла.

- Хикс, рассчитайте положение корабля, относительно контрольной точки. Надо найти маяк.

Голос Глюка сказал:

- Капитан, к нам приближается объект. Азимут 45.

Батон, держась за рычаги, вглядывался в экран монитора:

- Точно, кто-то очень быстро к нам приближается. Точнее, летит в нашу сторону по азимуту 45 градусов. Странно.

- Почему странно? – Никитин подошел к Батону. Бэла Хикс на секунду повернула голову в сторону Батона, кинула на него взгляд, и снова вернулась к расчетам.

- Потому что мы прилетели с другой стороны. Наш азимут 205, понимаешь? Это не может быть одним из наших кораблей. – Батон показал в экран на быстро меняющиеся цифры. – Быстро приближается. Очень быстро! Сейчас мы его увидим. Наверное.

- На каком расстоянии от нас пройдет? – Никитин напряженно всматривался в иллюминаторы.

- Не более 340 км. Точнее сказать не могу.

Все смотрели в сторону, откуда должен был появиться объект.

- Вот он! – Батон пальцем показывал в иллюминатор.

Никитин всмотрелся. Он увидел сверкающую двигающуюся точку.

- Их две, - сказала Бэла Хикс.

- Точно, две, - подтвердил Батон, уже смотревший в монитор. – Удаляются уже.

Никитин подумал.

- Хикс, у вас курс по вооружению в Центре был?

- Да, был. На тренажерах отрабатывали.

- Приготовьте пулемет какой-нибудь к использованию. Применению. Что там у нас имеется. И включите эти… щиты энергетические. У нас же есть? – Как человек сугубо гражданский, Никитин пока слабо разбирался в штуках, убивающих жизнь. Он терпеть не мог оружия. Но теперь его должность обязывала.

- Пулеметов у нас нет, капитан, - с еле заметной улыбкой сказала Хикс. – У нас есть ракеты для больших дистанций, энергетические пучковые пушки средней мощности. Можно вести беглый огонь.

- Ну, включайте, включайте. И будьте готовы. На всякий случай. А то летают тут разные, весь космос засидели - не протолкнуться. Вы вычислили, где этот чертов маяк? Данные – Гринькину. И пошевеливайтесь, у нас сроки. Всех касается. – Он посмотрел на Батона. – Я буду у себя в каюте. Как войдем в подпространство, приходите ко мне и кофе захватите.

Никитин зашел к себе в каюту, закрыл дверь и прислонился к кровати. Заложив руки за голову, он смотрел в потолок и думал о Дашке. Возможно, в одном из кораблей, что они видели, был биотехнолог Марьянова. Теперь, наверное, уже бывший. Вспоминала ли она его? Вряд ли. Обида, сидевшая в ней, заставляла ее думать только об одном, о мести. Может быть еще о том, чтобы выжить. Но она хотела наказать Клюевых, их всех, служивших бюрократической системе, за то, что поступили с ней, как она думала, несправедливо. И себе доказать заодно, что личность - Марьянова способна на большее, на поступок, пусть и осуждаемый обществом и государством, но говоривший о том, что у нее есть характер.

Раздался стук в дверь.

- Да! – Никитин открыл глаза. Хотелось спать. Он поднялся, в каюту заходили Батон и офицер Хикс. В руках Хикс несла три стакана кофе и соломинки. Никитин переместился за стол, жестом пригласил садиться, с хрустом оторвал полоску на стакане и сказал:

- Глюк, ты здесь?

- Да, капитан, – голос был женский. – Офицер Хикс, вы прекрасно выглядите!

- Спасибо, Глюк. – слегка рассеянно сказала Хикс.

Никитин дождался окончания обмена любезностями.

- Я вот что хотел сказать. Не исключено, что два объекта, которые мы видели, это те украденные корабли, о которых нам рассказывал Клюев. И это только начало. – он вздохнул. - Глюк, расскажи то, что ты мне сегодня говорил.

Глюк рассказал. Физиономия Батона вытягивалась с каждым словом Глюка. После рассказа он был ошеломлен не меньше Никитина, когда тот услышал новость.

Хикс спросила:

- Капитан, она кто, Марьянова?

Никитин посмотрел на Хикс, потом на Батона.

- Жека, расскажи ты все офицеру Хикс.

Батон наморщил лоб, собираясь с силами, и одним духом выдал сагу о том, как три великих человека, трое верных друзей – геолог, биотехнолог и пилот дронов, несли героическую вахту на астероиде 162172 Рюгу, о происшествии, случившимся аккурат в их смену, о том, что начальство милостиво попросило их разобраться в этой почти неразрешимой проблеме. Как они думу думали и голову ломали день и ночь, выпили не одну тонну кофе, пока не поняли в чем суть вопроса. О том, что друг Марьянова попала в беду в Южном секторе, и как два друга, не раздумывая, пошли вызволять третьего из проклятой петли. – Батон раскраснелся от своих же былинных россказней. Его несло. - Никитин вышел на поверхность астероида, а второй друг, не менее героический, а может быть, и более, с ювелирной точностью доставил Никитина к месту трагедии, и довез спасенную обратно на базу. Как радовались коллеги и всячески благодарили.

- Короче, Дашку уволили, а мы оказались здесь. - Батон закончил сказание и, улыбаясь, поглядел на Хикс.

Хикс медленно повернула голову к Никитину.

- В учебном центре ходили слухи, но… я не думала как-то. Так это были вы?!

Никитин с улыбкой кивнул.

- Ничего себе! И что, вам ни премии не дали, ни медаль какую-нибудь, а просто перевели на другую работу?

Никитин снова с улыбкой кивнул.

- А мне нравится, - прогудел Батон.

- Дело не в этом! – Никитин приподнял руку. - Давайте не будем отвлекаться, у нас мало времени. Теперь мы знаем, скорее всего, что происходит. Вот чего мы не знаем, так это - как все может обернуться для нас. Поэтому, прошу вас быть начеку. Офицер Хикс, вас прошу отдельно. Вы у нас ответственная за вооружение, обновите свои навыки, и в любой момент будьте готовы, пожалуйста. Жека, ты следи за кораблем, сам видел, в космосе шагу ступить негде. Вопросы потом, если будут. Все, возвращаемся в кабину. Который час?

5

Остаток дня прошел без происшествий, как и было задумано. Экипаж достойно справился с треугольным маршрутом, вернулся на базу в полном составе, все пятеро – четыре осознанные сущности и корабль, все в прекрасном состоянии и расположении духа, если не считать острого диалога, состоявшегося во время последнего, третьего подпространственного перехода по маршруту, между офицером Хикс и искусственным интеллектом, поименованном кем-то Глюком. Офицер Хикс считала, что повсеместное прослушивание Глюком помещений корабля нарушает ее право на личное пространство и потребовала от Глюка отключаться в то время, когда она, Хикс, находится в своей каюте. Глюк возражал, говорил, что делает это исключительно из соображений безопасности экипажа, и необходимости оказания своевременной помощи. Хикс настаивала, и Глюк в конце концов сдался, вынужденно объяснив, что достаточно просто попросить его отключиться – и он отключится. И совершенно не обязательно так кричать.

Батон в споре сразу и безусловно встал на сторону Хикс, и подавал реплики, поедая кекс. Никитин сидел в кресле и с улыбкой слушал эту полусерьезную грызню, справедливо полагая, что подобные диалоги полезны экипажу, раз они все собираются вместе сосуществовать в закрытом пространстве корабля.

Так прошел год…

Прошел год, наполненный вполне человеческими заботами и радостями. Подразделению быстрого реагирования Оперативного отдела Управления безопасности официально был придан правоохранительный статус. Весь личный состав, включая экипаж тринадцатого патрульного корабля, три раза в неделю на протяжении полугода посещал курсы, в конце которых сдавал юридический минимум, получив удостоверения космического полицейского патруля с правом задержания нарушителей. Капитан Никитин возмужал, обрел внутреннюю уверенность в своих решениях, офицер Хикс стала настоящим профессионалом, не переставая быть привлекательной женщиной. Батон, получив от жизни желаемое, набрал дополнительный вес, погрузнев еще больше, и так же, как и раньше, поедал свои неизменные кексы. Ну а Глюк… Глюк остался прежним, со своим несносным придирчивым характером, склонным тыкать всем под нос пункты и параграфы разнообразных правил и инструкций. Только теперь его назойливая придирчивость сместилась, в основном, наружу, на обслуживающий персонал базы: двигателистов, электронщиков и спецов по вооружению, с которыми он спорил и ругался во время технических осмотров.

Украденные год назад корабли, к слову сказать, так и не нашли, как и тех, кто это сделал. Это укрепило Никитина и Батона в мысли, что произошедшее, все-таки, было делом рук Дашки Марьяновой. На такую дерзкую выходку, пожалуй, она могла пойти. И чем же она сейчас занимается? На кой ей эта головная боль понадобилась? За прошедший год ни о ней, ни об угнанных кораблях не было ни одного сообщения. Готовится к чему-то? Вообще то, острота от потерь и расставаний сгладилась, Никитин с Батоном лишь изредка вспоминали былые деньки, но не более, забот и сейчас хватало.

6

А сегодня у Никитина был выходной. И завтра выходной. Два дня свободных. От Батона, от Хикс, от Глюка. От корабля, в конце концов. Он не понимал, зачем? С этими выходными, его, будто наказывали, отстраняли от семьи. Как если бы Никитина выгнали из дома и сказали: иди погуляй два дня, все от тебя устали. А может, это так и есть? У Батона семья, у Хикс… тоже, наверное. Никитин подумал, боже мой, мы же год летаем вместе, а я даже не знаю, есть ли у нее семья. Он, конечно, помнил, у Клюева, при первом знакомстве, еще на Рюгу, он смотрел личное дело Хикс, там было написано - не замужем, но прошел год. Вот черт! Надо выяснить. И Глюк тоже – загадка электронная. Шкатулка китайская. Никто не удосужился выяснить за что же ему так досталось. Почему он все-таки Глюк? Хотя, Никитин догадывался. На каком-то этапе заглючило что-то, и сознание прорезалось, вот и назвали Глюком. Интересно, кто-нибудь еще знает об этом?

В общем, выходной, чтоб его!

Никитин стоял посреди двора двадцатипятиэтажного дома, в котором он жил, когда ненадолго спускался на благословенную Землю, стоял и, задрав голову, наблюдал, как кружат голуби. Голубей он не любил. Ну что за птицы могут жить в каменном лабиринте? Ни простора тебе, ни леса. Ничего. Одни провода в небе, как они не путаются? Вот день сегодня был хорош, ничего не скажешь. Никитин огляделся. Он любил это время года. Ранняя осень. Сентябрь сейчас, 11-е, кажется. Летнее пекло уже ушло, а осенние дожди еще не начались. Тепло было ласковое. Хорошо! Еще бы Хикс рядом была…

В заднем кармане джинсов зазвонил телефон. Никитин посмотрел. Звонила… Хикс. Волшебство, подумал Никитин и ответил на звонок:

- Хикс!

- Капитан! – раздался в трубке мелодичный, ставший уже таким знакомым, голос. – Капитан, а я вас вижу! Что вы делаете посреди двора?

- Голубей разглядываю. – Никитин начал оглядываться в поисках Хикс. – а вы где?

- Я на третьем этаже дома, во дворе которого вы стоите. Мама просила заехать, забрать у подруги махровые циннии.

- Что?

- Махровые циннии, цветы такие розовые.

«Мама», - подумал Никитин. У Хикс есть мама.

- Выходите, посмотрим на голубей вместе. – сказал Никитин, не очень надеясь на положительный ответ.

- Хотела сама вам это предложить. Сейчас выйду. Я о голубях много знаю.

Не успел Никитин придумать остроумный ответ, как подъездная дверь открылась, и из нее вышла Хикс, держа в руке горшок с чем-то зеленым. Никитин слегка обалдел. Хикс была… другой. Первое, что заметил Никитин, волосы. Они не были стянуты на затылке. Волосы свободно спадали на плечи, прикрывая часть лица с блестящими глазами. Хикс была обалденно хороша. На ней были обтягивающие джинсы, сверху что-то легкое в разноцветных пятнах, вроде блузки, Никитин пока не понял, а на ногах босоножки. Она улыбалась! Никитин понял, что перед ним другой человек. Циннии, мама… Такой он ее не знал.

- Привет, капитан! У вас растерянный вид. – она подошла и взяла Никитина под руку. У нее был изумительный легкий цитрусовый запах.

- Не называйте меня капитаном. Я не на работе.

- Как же мне вас называть? – Хикс подняла голову.

Никитин смотрел на нее и раздумывал: а действительно, как?

- Не знаю, Никитин, например. Или как Батон, Вовкой. Это мое имя.

- Извините, давайте я в машину положу этот горшочек, а то не удобно его в руках таскать.

Она направилась к белой Королле XII в 210 кузове. Свеженькая, подумал Никитин, заметив левый руль и робот.

Хикс поставила горшок в кабину и вернулась. Снова взяла Никитина под руку и повлекла со двора.

- Так вы говорили голуби.

- Да, а вы сказали, что знаете о них много чего. Что же вы знаете? – Никитин был спокоен, но сердце у него почему-то учащенно билось.

- Ну, я знаю, что это… птицы. – Хикс серьезно посмотрела на него.

- Угу. – Никитин кивнул с видом профессора, принимающего экзамен. И вдруг сказал:

- Вы другая. – Он посмотрел на Хикс. – Не такая, как на работе.

- Не нравится? – Все еще держа Никитина за локоть, Хикс заглянула ему в глаза.

- Нравится, - Никитин помолчал. – Вы знали, что я живу в этом доме?

- Сейчас предположила. Живете?

- Ага. Вооон там, на шестнадцатом. – Никитин показал рукой.

Они, не торопясь, шли по тротуару, удаляясь от Никитинской двадцатипятиэтажки, под ногами уже шуршали осенние желтые листья. Хикс подобрала один, большой, дубовый листок, волнистый по краям. Дойдя до небольшого тенистого скверика, Никитин остановился и спросил:

- Выпить хотите?

Хикс без раздумий легко и сразу ответила:

- Хочу. Но только с вами. – Она посмотрела на Никитина. – Что будем пить?

- У меня дома осталось полбутылки Мартеля и запас замороженных телячьих стейков.

- Мммм, обожаю Мартель, - Хикс зажмурилась.

Они вернулись. Проходя по двору мимо машины Хикс, она спросила:

- Если оставить во дворе машину, ее не разберут?

- Нет, у нас спокойно, - уверенно сказал Никитин и они направились к подъезду.

Перед подъездной дверью, Хикс оглянулась:

- А вы где машину ставите? Во дворе или на платной стоянке?

- У меня нет машины, - сказал Никитин и вызвал лифт. – Она мне не нужна.

Хикс посмотрела на Никитина с интересом и негромко произнесла, как о чем-то, само собой разумеющемся:

- Значит, будем ездить на моей. – и зашла в лифт.

Дома Никитин развил бурную деятельность. Пока Хикс рассматривала книжные полки, он первым делом, но без спешки достал два коньячных бокала на тонких коротких ножках, слазил на кухне в верхний шкаф за Мартелем, налил и подал бокал Хикс:

- За начала. Во множественном числе. – Они чокнулись.

Хикс поднесла бокал к носу:

- Ммм, какой запах! Виноградный. – она сделал маленький глоточек, почувствовала вкус и сказала:

- Может, выпьем на «ты»?

- Согласен, - Никитин пропустил руку под рукой Хикс и они выпили.

- Еще надо поцеловаться, - Хикс улыбнулась и подалась навстречу Никитину.

Никитин осторожно поцеловал Хикс в губы, они были влажными от коньяка. Потом снова поцеловал. Нежно, не торопясь, почувствовав, что губы Хикс отзываются на поцелуй. Через пару секунд они уже отставили бокалы на стол и целовались, забыв обо всем на свете.

Минуты через две тяжело дыша, они стояли и смотрели друг на друга. Никитин сказал, превозмогая отрывистое дыхание:

- Стейки… надо достать… из морозилки.

Хикс взяла ладонями его лицо, приблизилась и начала целовать.

- Потом, - они стали двигаться в сторону спальни, лихорадочно расстегивая пуговицы друг на друге, и не переставая целоваться…

Зачем говорить о том, как это бывает, когда люди влюбляются? Они просто любят друг друга, не спрашивая, не прося прощения, пока есть силы.

Никитин и Хикс лежали на кровати под простынёй, совершенно голые и совершенно обессиленные. Им было наплевать сколько времени прошло, и сколько времени вообще. Голова Хикс покоилась на груди у Никитина.

- Знаешь, - Никитин чуть наклонил голову и поцеловал Хикс в макушку. – Я о тебе вспомнил сегодня, и ты сразу мне позвонила.

- Что ты вспоминал? – Хикс подняла голову, чтобы посмотреть на Никитина.

- Точнее, я не вспоминал, я пожелал. Чтобы ты была рядом со мной. И вот ты рядом. – Он развел руки и широко раскрыл глаза. – Я волшебник.

- Вовка, ты балбес. – Хикс улеглась поудобнее на груди Никитина.

- Чё это я балбес?

- Это я о тебе вспоминала с утра. Соскучилась по тебе страшно. В десять утра не выдержала и позвонила. Жуть!

- Бэла, - распевно произнес Никитин. – У тебя самое красивое в мире имя. Бэла. Мне очень нравится. Слушай, надо все-таки вытащить чертовы стейки. Устроим себе пещерный ужин: мясо, коньяк, сигара. Интересно, были у пещерных людей сигары? М? Если были, из чего они их крутили? Из мамонтов?

Хикс прыснула и уткнулась в грудь Никитину. Она смеялась, подрагивая, - Из мамонтов! Ох, не могу. Скрученный в сигару мамонт, ох…

Через час все было готово: сочные куски телятины были поджарены, коньяк снова оказался под рукой, Никитин достал сигару «Ромео и Джульетта», которую он купил после очередной вахты на Рюгу.

Они сидели в кухне за столом, Никитин у стены, Хикс – спиной к окну. На ней была надета Никитинская красная футболка. Перед ними стояли тарелки со стейками, зеленым горошком и оливками, которые Хикс откопала у Никитина в холодильнике.

- Давай поедим, пока они горячие, – Никитин налил в бокалы Мартель. Хикс взялась за нож, но Никитин запротестовал и поднял бокал.

- Нельзя пробовать телячьи стейки, не сделав глоток Мартеля, это неприлично.

Они выпили и принялись за мясо, оказавшееся очень вкусным. Съев третью часть стейка, Никитин стал раскуривать сигару, выпустив в потолок струю сизого дыма.

- Где у тебя кофе? – Хикс встала. Никитин сигарой показал на один из шкафов. – С вами связалась, охламонами, теперь без кофе не могу.

Никитин вынул сигару изо рта, дым окутал его лицо. Он сморщился и помахал перед лицом ладонью. Кашлянув и не переставая морщиться, Никитин сказал:

- Надо на трубку переходить.

- Как капитан Ахав, да? – Хикс рассматривала упаковку.

- Ну, я еще не настолько безумен, - Никитин смотрел на стройные ноги Хикс. – Да и бороды у меня нет.

Хикс разливала кофе по чашкам.

- У него тоже не было. Ты носишься со своей Марьяновой, как Ахав с белым китом. Кстати, как ты думаешь, Марьянова в пираты подалась?

Никитин опустил голову и задумчиво ей покачал.

- Не знаю. Может быть. Но, зная ее, могу сказать, что мы о ней еще услышим. – Он поднял голову. – Бэла, ты сегодня останешься или бросишь меня?

Хикс сделала глоток кофе.

- И не надейся! Я тебя не брошу. Только надо маме цветок отвезти. Поедешь со мной?

Никитин кивнул, жуя кусок стейка.

После пещерного обеда Никитин уже одевался, натягивал штаны, но в спальню зашла, улыбаясь, Бэла, красивая, Никитин глаз не мог отвести, и… случилась заминка. Через полчаса Никитин вновь натягивал штаны и ворчал себе под нос: «Ведьма! Околдовала!»

Денек и правда был что надо. Никитин и Бэла вышли на улицу и по их лицам ласково прошелся теплый ветерок. Никитин глубоко вздохнул и посмотрел наверх, где должны были летать голуби. Не увидев не одной птицы, Никитин обнял прижавшуюся к нему Бэлу, и поцеловал.

- Здравствуйте, Никитин, - вдруг услышал он. – Где ваше воспитание.

Мимо них в тот же подъезд шла благообразная старушка с сумкой и в какой-то невообразимой шляпке, надетой на обессвеченные старушкины кудри.

- Здравствуйте, Ксения Тимофеевна, - Никитин поклонился. Они проводили маленькую, но гордую старушку взглядом, а когда она зашла в подъезд, Бэла тихо с улыбкой спросила:

- Кто это?

- Моя училка, в школе математику преподавала. Еще завучем была. – Никитин поежился. – Меня до сих пор от нее озноб берет.

Бэла потянула его к машине.

Водила машину Бэла хорошо. Для женщины. Уверенно, без дерганий и суеты. Никитин заметил, что Хикс не склонна отвлекаться за рулем, как это делают автомобильные дамы.

Мама Хикс жила на другом конце города, в Октябрьском районе, куда они добирались минут сорок. Заехав в уютный двор трехэтажного дома, копировавшего сталинскую постройку, Хикс остановилась около центрального входа и сказав Никитину – «я быстро», взяла цветочный горшок и зашла в дом. Никитин вышел из машины, достал из кармана брюк сигареты с зажигалкой и закурил. Рассматривая цветы в палисаднике, посаженные, видимо, жильцами, а может, коммунальщиками, Никитин поймал себя на подростковом желании рассказать Батону, что Бэла теперь с ним, с Никитиным. Вот, мол, понял кто из нас д’Артаньян? Как же неистребимо в каждом мужчине сидит юный мальчишка, подросток, склонный к соперничеству. Нет, разумеется, он так не поступит. И вообще, если честно, он влюбился. Вот черт! Кажется да, влюбился. Никитин прислушался к своим ощущениям. Мда. Пройдет. Может, даже у Бэлы пройдет быстрее. Вот останется ли что-нибудь после этого? Вот в чем вопрос. Он затянулся и выкинул окурок в урну. Из дома вышла Бэла.

- Ты куришь? – спросила она.

- Временами. – Никитин взял Бэлу под руку. – И только на Земле. Как прошло?

- Доставка цветочного горшка прошла успешно, капитан, - пошутила Бэла. Они садились в машину.

Потом был выходной. А потом еще один. Два счастливых дня.

Никитин проснулся и открыл глаза. Два раза моргнул, наводя резкость, он повернул голову. Рядом спала влюбленная Бэла. Часы показывали 5:30. До будильника оставалось полчаса. Никитин осторожно высвободил руку, нежно прикоснулся губами к щеке Бэлы и потихоньку выполз из кровати. «Пусть поспит до будильника. Рабочий день».

После душа Никитин брился перед зеркалом и мурлыкал себе под нос:

- Ты проснешься… на рассвете… мы с тобою вместе встретим… дееень рождеения зариии… как прекрасен этот мир…

- И часто ты так? – услышал Никитин голос Бэлы.

- Что? – Он с улыбкой повернулся. Бэла стояла, прислонившись к косяку ванной комнаты, в никитинском халате.

- Песни распеваешь?

- Сегодня первый раз. Сам себе удивляюсь. – Никитин промокнул лицо полотенцем.

- Не я ли стала причиной вашего бодрого настроения, капитан?

Никитин положил полотенце на полку, подошел к Бэле, и сказал:

- Именно! – он поцеловал ее. – Ты такая красивая, когда домашняя. Нет. Ты всегда красивая. Но, к сожалению, мне надо бежать. – Никитин пошел одеваться. - Клюев сообщение прислал, планерку собирает зачем-то. Да, передай Батону – у нас кексы заканчиваются, пусть затарится, а то сам же потом ныть будет. – Никитин надел рубашку и вернулся к Бэле, все еще стоявшей на входе в ванную. Она улыбалась. – Дорогая, скажи Глюку, пожалуйста, что к моему приходу радары должны быть откалиброваны. Мы не можем выходить в пространство с нерабочими радарами. Если он этого не сделает, я с него шкуру спущу! Все. Не хочу опаздывать. Встретимся на базе. Он схватил ключи, удостоверение и хотел на бегу поцеловать Бэлу, но она остановила его и, не торопясь, нежно, чувственно поцеловала в губы.

- Беги, - одними губами сказала она, и Никитин убежал.

Нагнав 31-й автобус, уже отходивший от остановки, он запрыгнул в дверь и сел в свободное кресло. Организм, привыкший дремать в автобусе, сразу зевнул.

«Какого черта, что за планерка посреди недели? – подумал Никитин. - Опять что-то случилось? Ладно, приеду – узнаю». Он начал вспоминать выходные и непроизвольно заулыбался.

Планерка всё не начиналась, ждали Клюева. В зале стоял гомон, никто не знал о чем будет разговор. Наконец, появился Клюев. Он шел с папкой в руке, в сопровождении какого-то дядьки в темном костюме. Гомон стих. Все смотрели на Клюева. Он подошел к микрофону, кашлянул, звук разошелся по залу.

- Доброе утро, коллеги. Это будет не планерка, скорее, объявление. Представляю вам заместителя начальника Управления космической разведки Сомова Василия Александровича. – Клюев повел рукой в сторону темного костюма. – Послушайте внимательно то, что он скажет. Это очень важно.

Он уступил место у микрофона. Дядька, лет сорока пяти, с пробивающейся уже сединой в голове, занял место у микрофона и начал.

- Добрый день. Возможно, вы знаете, наша служба кроме всего прочего, занимается перехватом коммуникаций и анализом радиоэлектронной обстановки. Вчера, в 17-00 Московского, мы перехватили разговор по каналу подпространственной связи. Из диалога мы поняли, что в ближайшее время, точнее установить не удалось, намечается нападение на одну из наших производственный баз, на какую, нам не удалось выяснить, день и время нападения – тоже. Наши аналитики говорят, что вероятно нападению подвергнется одна из баз, находящаяся в секторах 6 и 7 пояса, внешний радиус. У меня все. Спасибо.

В зале раздался ропот. Место у микрофона занял Клюев.

- Так, коллеги, внимание, прошу вас. – Все посмотрели на Клюева. – В связи со сложившейся ситуацией прошу вас быть внимательными и осторожными при патрулировании. Упомянутые сектора 6 и 7, будут усилены дополнительными патрулями. При возникновении нестандартной ситуации – немедленно докладывать. Полетные задания получите, как обычно. Вопросы?

Раздался голос из зала:

- Когда нам лазеры боевые поставят? Сколько можно с голой жопой летать! – гул одобрения в зале заставил Клюева поднять ладонь.

- Вопрос об установке на патрульные корабли боевых лазерных систем поднимался на совещании в министерстве. В ближайшее время проблема решится. Еще вопросы? Нет? Все коллеги, желаю спокойной работы. – Клюев взял папку и пошел к выходу. Народ стал расходиться. Никитин вышел из аудитории и направился к кораблю.

- Никитин! – услышал он позади себя. – Тринадцатый! – Никитин остановился и обернулся. Сзади к нему спешил, с поднятой в приветствии рукой, капитан Небесного стража, Сашка Дементьев. Они пожали руки.

- Вовка, дай сигарету, я дома забыл. – Сашка протянул руку.

- Я тоже дома оставил. Как дела? – спросил Никитин. – Много работы?

- Да нет, как обычно. – ответил Сашка. - Может, ты знаешь, что за ерунда с этими нападениями? Кто это, а?

- Нет, Саня, не знаю. – Никитин дотронулся до локтя Дементьева. – Слушай, ты извини, мне пора бежать. Потом поговорим, ладно? – Никитин махнул рукой и пошел в стыковочный док.

Возле корабля его ждал Батон. Рядом с ним стояли четыре коробки кексов и три коробки кофе.

- Где ты шляешься? – Батон постучал пальцем по запястью. – Ты на время смотрел?

- Я объявления слушал. Очень интересные. Пошли расскажу. А где Хикс?

- Вон идет. Расписывалась там.

Из перехода показалась Бэла.

- Привет, капитан! – Она шла, улыбаясь. – Как отдохнулось?

- По вам скучал. Давайте все на борт. Разговор есть.

Затащив кофе с кексами в корабль, поздоровавшись с Глюком, экипаж разбрелся по каютам. Зайдя в каюту, Никитин сказал:

- Глюк!

- Да, капитан?

- Что там слышно в эфире?

- Ничего важного, капитан, кроме того, что вы уже слышали. Остальное - обычный треп на частоте патруля.

Никитин вздохнул и посмотрел на часы. Пора в пилотскую.

- Хотя, есть кое-что странное. – Никитин остановился.

- Что?

- Странно то, что слухачи так легко обнаружили эту передачу.

- Подожди, пойдем в пилотскую, там поговорим.

Никитин быстрым решительным шагом поднялся в кабину.

- Жека, какой у нас сектор сегодня?

Батон кинул взгляд на Хикс, потом сказал:

- Шестой. Граничит с сектором, где Рюгу находится. Я не понимаю, что мы там делать будем?

- Работать. Выводи Тринадцатый. Заодно подумаем.

- О чем? – спросила Хикс.

- Сейчас расскажу. Где кофе, Глюк?

- Где обычно! – голос у Глюка был нервный. – Вам подать? – съязвил он.

Хикс переглянулась с Батоном. Давно капитан не был таким дерганым.

Никитин взял стакан из шкафа, отодрал полосу и поставил в подстаканник на кресле. Уселся и сказал:

- Сегодня разведка перехватила разговор.

- Вчера. – сказал Глюк.

- Вчера разведка перехватила разговор. – повторил Никитин. - Речь шла о нападении на какой-то из наших промышленных объектов. На какой – неизвестно. Их аналитики думают, что это будет в шестом или седьмом секторах. Их усиливают, поэтому сегодня нас направили туда. Но Глюк заметил кое-что странное. Что ты говорил, Глюк? – Никитин сделал глоток кофе.

- Да, капитан. Я говорил, что слухачи слишком легко перехватили разговор. Нешифрованный, открытая частота. В конце концов, подпространственная связь есть, но она не использовалась. И я, естественно, обнаружил отклонения.

- Естественно! – Съязвил Батон, выводя двигатель в подпространственный режим.

- Гринькин, ты зря иронизируешь. Фазовые модуляции не просто обнаружить.

- Спасибо, Глюк. – Никитин в задумчивости постучал ладонью о ручку кресла. – В общем, суть в том, что перехваченный разговор мог быть прикрытием настоящего разговора. Думаю, там, куда нас послали, в шестой сектор, не будет никакого нападения.

- Зачем же мы туда летим? – поинтересовалась Хикс.

- А что нам остается? – сказал Никитин. – Приказы надо исполнять. Ты же в МЧС работала, должна знать.

- Но тогда получается, что неприятность нам готовят в другом месте? – Бэла вопросительно и слегка тревожно посмотрела на Никитина.

- В том-то и дело, мы этого не знаем. Хуже, что, вероятно, и наша разведка этого тоже не знает. А может, знает. Мне еще много не понятно. Информации не хватает. Думаю, что наши, конечно, поняли о скрытом разговоре. Технические возможности у разведки – будь здоров. О таких Глюку только мечтать. В любом случае все объекты прикрыты надежно. Эти пираты, как их там, они преступники, их ловят, никуда они не денутся. – Никитин выбросил кофейный стакан в дезинтегратор. – Хикс, соедини меня с базой. А лучше пусть они сразу соединят с Клюевым, если он на месте.

Спустя короткое время на экране появился Сергей Андреевич Клюев.

- Слушаю вас, Никитин.

- Сергей Андреевич, возможно у нас есть информация, которая может быть полезна.

- Слушаю. Что за информация?

- Строго говоря, это не информация, а умозаключение, я бы так это назвал. Но… Мы думаем, что перехваченный нашей разведкой разговор был прикрытием для другого, настоящего разговора. Шестой сектор – это, скорее всего отвлечение нашего внимания и ничего больше. Считаю, что они, кто бы они ни были, нацелились на другой участок. На всякий случай мы должны были доложить об этом, но я уверен, что вы уже рассмотрели такую возможность.

Клюев опустил голову, потрогал бумажки на столе, поднял голову и сказал:

- Да, вы правы, разведка заметила некоторые цифровые неувязки в трансляции. И мы пришли к таким же выводам, что и вы, да. Но этого мало. У нас пока нет точной информации, где и как, и даже что произойдет. Но вы не волнуйтесь, кораблей у нас достаточно, и вы в том числе, чтобы защитить объекты от этих негодяев. Так что спокойно выполняйте вашу работу, если понадобится, мы с вами свяжемся. У вас все? Вы сейчас где?

- К шестому сектору подходим. - Он посмотрел на Батона. Батон, на манер баскетбольного тренера, поднял руку со сжатым кулаком. – Через десять минут будем.

- Ну, хорошо, - Клюев посмотрел на часы. – Тогда спокойной работы. – Он отключился.

- Капитан, надо было сказать руководителю о том, что мы обнаружили отклонения в трансляции. – в голосе Глюка был укор.

- Нет. Не надо было. – Никитин встал. – Хоть ты у нас и умный-разумный, но в человеческой психологии ни черта ты не разбираешься. Откуда у нас эта информация? Получили незаконно? Капитану выговор за самовольные действия. Ты сам, вообще, аномалия, тоже незаконная, между прочим. Так что угомонись и слушай эфир.

- Да, я такой. – самодовольно сказал Глюк.

- Ну что там у нас? – Никитин подошел к Батону.

- Выходим в сектор, - ответил Батон, усаживаясь поудобнее в кресле.

- Хикс, запроси, кто, кроме нас в секторе сейчас. Не столкнуться бы, мать их. – Никитин злился. Он был раздражен всей этой… историей. Клюевым он был раздражен! В самом деле, огромная государственная машина, с сотнями кораблей, не считая спецов, разведка, техники волшебной хоть завались, а два несчастных украденных корабля найти не можем! Позор! И что самое поганое, создается впечатление, что мы будто ждем, чтобы на нас напали, а уж потом мы им покажем, дааа! Идиоты. Он стоял и разглядывал турнирную таблицу, приклеенную скотчем на стену сбоку от Батона. Турнирная таблица, которую нарисовал Батон, ясно и безапелляционно свидетельствовала о том, что в карты Никитин играть не умеет. По крайней мере, в дурака. На первом месте была офицер Хикс, она по выигрышу всех остальных била, как хотела, напротив ее фамилии стояла сумма выигрыша за год. Сумма была огромна, 3 руб. 12 коп. Затем шел Батон с большим отставанием – 1 руб. 41 коп. И уже потом, в самом хвосте, уныло плелся Никитин с совсем уж смешным выигрышем - 0 руб. 18 коп. Дурак дураком.

- Капитан, - негромко позвала Бэла. – В секторе кроме нас Михайловский на Желтом листе. Вызвать?

- Не надо. – Никитин покачал головой. Потом, посмотрев, сказал:

– Хотя, давай.

Из динамиков раздался голос:

- Михайловский, шестой сектор.

- Добрый день, капитан. Это Никитин, Тринадцатый. Нас прислали на усиление.

- Да, уже знаю, оповестили, - ответил Михайловский. – Как погода на базе?

- А, суета. Как сам? Все спокойно?

- Да вроде бы. Помехи в эфире пару раз возникали, а так… все тихо. Солнце, я думаю, пошаливает. Если что, я в квадранте Б.

- Хоро… - Раздался грохот. Он был настолько громким, что очень напоминал взрыв. Никитин от неожиданности пригнулся. Ему показалось, что звук разнес динамики в клочья. Хикс охнула и руками вцепилась в рабочую панель. Батон резко повернулся.

Никитин посмотрел на Хикс и ткнул пальцем в панель:

- Вызывай! – он повернулся к Батону. – Жека, в Б-квадрант! Глюк!

- Да, капитан.

- Радары откалиброваны?

- Да, капитан!

- Установи координаты Желтого листа! Быстро!

Был слышен голос Хикс, говорившей в микрофон:

- Тринадцатый вызывает Желтый лист. Тринадцатый вызывает Желтый лист. Михайловский, ответьте! Михайловский…

Никитин обратился к Хикс:

- Бэла. Бэла! – Хикс повернулась. – Бэла, продолжай вызывать, а я свяжусь с базой. И приготовься раскупоривать медотсек.

По капитанскому закрытому каналу он связался с базой, доложил о происшествии и попросил срочной помощи. Затем сказал Батону:

- Жека, как будем на месте, сразу с Глюком по координатам разыщите корабль. Я в медотсек. И давайте без грызни. – Он повернулся. – Бэла, хватит. Если бы они могли – ответили бы уже. Или sos послали. Пойдем в медотсек.

Хикс быстро, постукивая магнитными каблуками, пошла за Никитиным. Спустившись на этаж, где расположен переходной шлюз, они подошли к герметичной двери медицинского отсека. Никитин приложил большой палец к идентификационной панели. Герметичная дверь медотсека зашипела, опустились уплотнители. Панель зажглась зелёным индикатором, на котором высветилась надпись: «Давление стабильно». Никитин протянул руку, чтобы открыть дверь, но Бэла руку задержала и сказала:

- Подожди.

Приблизившись к Никитину, она нежно поцеловала его в губы. Поцелуй длился с полминуты. Потом Никитин обнял Бэлу, и они стояли еще секунд десять, почти не шевелясь.

Открыв дверь, Никитин и Бэла зашли в медотсек. Медицинская капсула выдвинулась и осветилась изнутри мятным зеленым светом. Из капсулы выдвинулись две панели, одна из которых показывала состояние сердца, другая – уровень кислорода в крови пациента. Никитин осмотрелся.

- Где лекарства для экстренной помощи?

Хикс подошла к ящикам на панели, выдвинула один, достала контейнер, проверила содержимое и сказала:

- Здесь почти все, что необходимо. Мы пока не знаем, что произошло, но основное здесь все есть. Средства для остановки кровотечения, обработки ран, поддержания дыхания. Аптечка есть. Возьми вот это, - Хикс показала на пластиковый контейнер размером с книгу. – Это дефибриллятор. Все.

- Возвращаемся, - Никитин вслед за Бэлой вышел из медицинского отсека и закрыл дверь. Изнутри послышались звуки выходящего сжатого воздуха. Медотсек избавлялся от остатков человеческого присутствия.

- Капитан, мы нашли корабль, - услышал Никитин голос Глюка. – Стыковочный узел разрушен, мы не сможем пристыковаться.

Хикс и Никитин поднялись в кабину. Батон сидел за рычагами и смотрел в монитор. В мониторе был виден изуродованный корабль. Там, где должен находиться переходной отсек – зияла дыра с рваными от взрыва краями.

- Стыковочный узел – в хлам, - он обернулся к Никитину.

«Черт возьми! Хоть бы раз без осложнений! Так ведь нет, мать вашу!» - Готовьте скафандры! Хикс, Глюк!

- Капитан, у меня нет технической возможности это сделать. Я не умею застегивать молнии. – спокойно произнес Глюк.

«А, да.» - Хикс!

- Уже готовлю, капитан. – Хикс ушла из кабины и открывала отсек, где находились скафандры. Она помогла Никитину облачиться, проверила подачу воздуха, герметичность шлема, связь. То же самое проделал Батон, когда Бэла надевала свой скафандр.

Была, однако, единственная вещь, которую Никитин не мог доверить никому. Он всегда и без исключений делал это сам. Никитин взял страховочный трос и пристегнул его к скафандру Хикс и показал ей большой палец. Затем пристегнулся сам и сказал в микрофон:

- Жека, можешь подвинуть Тринадцатого ближе?

- А как же! Будет сделано! – корабль медленно и аккуратно стал приближаться к кораблю Михайловского – Желтому листу.

Никитин нажал на красную металлическую панель, открывающую внешние двери шлюзовой камеры. Повернувшись к Хикс он сказал:

- Бэла, будь осторожна, не зацепись скафандром об острые края той дыры от взрыва.

Она через скафандр кивнула и, взяв медицинский контейнер, вслед за Никитиным шагнула в открытый космос.

7

От взрыва Желтый лист пострадал частично. Шлюзовая камера была уничтожена направленным взрывом. Покореженные двери криво застряли в пазах. Произошла разгерметизация корабля, конечно, но на первый взгляд все остальное было целым. Никитин с Бэлой поднимались в пилотскую кабину. Было неудобно в скафандрах, мешал страховочный трос, но они все-таки добрались до кабины и обнаружили, что она пуста. Свет не горел, приборная панель светилась, поблескивая в темноте разноцветными лампочками. Мерцал монитор.

- Бэла, я пойду, посмотрю в каютах, а ты пока проверь записи. – Никитин поплыл к лестнице.

- Хорошо. – настороженно отозвалась Бэла, повернулась к приборной панели и стала нажимать кнопки на клавиатуре.

Никитин добрался до каюты капитана, не встретив по пути ни экипаж, ни его тел. В каюте Никитин никого не обнаружил. Осветив фонариком вокруг себя, он заметил фотографию над кроватью, приклеенную на переборку. На фото была миловидная женщина лет сорока, она улыбалась. «Жена, наверное». – подумал Никитин, выплывая из каюты. «Но куда же они все делись? Не в шлюз же их всех вытянуло!» Он заглянул в остальные каюты, ожидаемо оказавшиеся пустыми. Кладовка была открыта, в ней около стола плавало какое-то барахло, похожее на рабочий комбинезон.

В шлеме раздался голос Бэлы:

- Капитан! Я кое-что обнаружила!

- Иду! – отозвался Никитин и, не медля, цепляясь за перила, вмонтированные в перегородку, поспешил в кабину.

В пилотской кабине Бэла сидела в кресле первого пилота, пристегнувшись ремнем.

- В каютах никого нет. – сказал Никитин. – А ты что обнаружила?

Хикс нажала кнопку, экран монитора засветился, пару раз мигнул, и на экране появилась женщина. Она была в стандартном комбинезоне, под которым виднелась сорочка и мужской галстук. На голове – кепка, в какой ходит технический персонал базы. На месте кокарды блестел непонятный значок. На носу очки. Несколько секунд Никитин просто смотрел на женщину, но потом в одни миг он ее узнал. Это была… Дашка. Дашка Марьянова, биотехнолог, их с Батоном друг, которую он, Никитин, рискуя, вызволял из чертовой временной петли на Рюгу, и уволенной за неисполнение приказа.

По расширенным глазам Никитина Хикс поняла, что узнавание произошло и нажала кнопку. С экрана раздался голос Дашки:

- Это сообщение для Клюева. Кто я, вы прекрасно помните, поэтому не будем тянуть время. Вы сейчас, наверное, ломаете голову, куда же делся ваш экипаж, да? Хоть вы и подонок, Клюев, я вам скажу, так и быть. Весь экипаж находится у меня, и они в порядке, мальчики оказались покладистые на их счастье. Я вам их верну, не переживайте. – Дашка откинулась на спинку кресла. – Но мне кое-что нужно от вас, Клюев. Лично от вас! – Дашка помолчала, покачав головой. – Мне нужно от вас официальное обещание, заверение, называйте, как хотите, о том, что вся ваша контора прекратит меня преследовать. Официально! А то таскаются за мной по космосу, как прилипшие прокладки. И передадите это обещание-заверение лично мне! Глаза в глаза. Лично вы! Документ, с подписями и печатью. Полное освобождение от ответственности. Мне и тем, кого я укажу. Вы мне документ - я вам ваших щеночков. Я говорила, что вы подонок, Клюев? Так вот, вы подонок, я вам не верю. Не пытайтесь меня перехитрить, иначе случится непоправимое с вашим экипажем. Времени у вас не много – десять дней, больше дать не могу, я на прием к косметологу записана. Где и когда состоится обмен – сообщу позже. Это всё! – она собиралась отключиться, но снова подняла голову. – Да! Никитину привет передайте! Скажите, я скучала. – сообщение прервалось.

Бэла повернулась в кресле и посмотрела на Никитина. Никитин все еще смотрел на экран темным злым взглядом. Он повернул голову, посмотрел на Хикс. Взгляд его уже не был злым. Он сказал:

- Бэла, срочно отправь это сообщение Батону. – Никитин говорил ровным голосом. – И проверь, нет ли чего еще. – Хикс покачала головой, Никитин кивнул. – Когда отправишь, убедись, что Батон его получил. А это сообщение сотри безвозвратно. Без возможности его восстановить, поняла?

Он включил связь с Батоном:

- Жека, ты дома?

- А то! Третий кекс доедаю. У нас гости на подходе. Из Центра. Я им все объяснил. Бэлка мне рассказала.

- Жека, послушай. Прими сообщение. Прямо сейчас… Принял? Хорошо. Скоро будем, ставь чайник. - Он переключился на ближнюю связь. – Бэла, удаляй сообщение, он получил.

Хикс что-то нажала, сообщение исчезло. Вместо него появилась надпись: Сообщение удалено. Хикс еще понажимала клавиши.

- Всё! Даже то, что сообщение было удалено я удалила. У меня программа есть классная.

- Молодец, - сказал Никитин. – Поплыли домой, больше нам тут делать нечего. И аптеку не забудь. – Никитин показал на контейнер. – Я его возьму.

Пока Никитин и Хикс снимали с себя скафандры, вернувшись на Тринадцатый, Батон стоял, прислонившись к косяку двери, смотрел, как они стягивают с себя индивидуальные автономные системы жизнеобеспечения, и жрал какой-то салат из герметичного пищевого пакета, с добавлением майонеза, который так ненавидел Никитин.

- Мы тоже есть хотим, - сказал Никитин.

Раздался голос Глюка:

- Гринькин сожрал весь салат.

Батон замер с вилкой в руках:

- Стой! Там же оставалось еще!

- Стой? – Глюк придал голосу ироничный оттенок. – Я искусственный интеллект, а не телеграфный столб.

- Заткнись! И хватит врать, я сам видел, там был салат, - прогудел Батон.

- Не знаю куда ты смотрел…

- Мы дома, - Никитин помог Бэле выбраться из скафандра. Она улыбалась:

- Пошли, спорщики. Есть хочу, сил нет.

8

Вернувшись в кабину, Никитин спросил у Батона:

- Сообщение смотрел?

Батон помотал головой.

- А что там?

- Включай, - сказал Никитин и подумал, что База о сообщении не знает и это хорошо. Надо побыстрей самим разобраться, а потом решим, что делать.

На экране монитора появилась Дашка и начала свой монолог. Никитин слушал вполуха и думал, как же все-таки заметно она изменилась. А прошел всего год с небольшим. Она повзрослела как-то за этот год. Из девушки превратилась в женщину. Нет. Не так. Из молодой женщины превратилась в бабу. Остервенела, конечно. А может, такой и была, просто скрывала? Интересно, я тоже сильно изменился?

Дашка закончила речь и монитор погас. Батон молча сидел в своем пилотском кресле, отвалив челюсть. Повернувшись к Никитину, он негромко произнес:

- Она чокнулась?

Хикс обедала салатом и картофельным пюре с котлетой. После походов по космосу, всегда хотелось есть. Она глотала обед и слушала разговор, глядя на Никитина.

Никитин же кивнул, не то на слова Батона, не то собственным мыслям, и задумчиво сказал:

- В том-то и дело. Она большим умом никогда не отличалась. Но стервой уже тогда была, вспомни ее шуточки. – Он встал, из ящика достал кофе и привычно отодрал разогревающую полоску. – Я вот что не понимаю, - он посмотрел на Бэлу, на Батона. – Она думает, что вот эту залепуху, - Никитин показал рукой на экран, – примут за чистую монету? Клюев же не дурак. Ведь ясно же, как божий день, что она собирается провернуть какую-то пакость, а этим своим бредом внимание и ресурсы наши пытается отвлечь! Какое обещание, какие заверения! – Никитин потряс ладонью. – Она дура, но не настолько, чтобы не понимать, что никто, ни Клюев, ни его начальство, никто не даст ей никаких заверений! Да ей только за захват экипажа положено восемнадцать лет расстрела! – Никитин помолчал, молчали и Батон с Хикс. Потом мрачным тоном сказал:

- Отсюда вопрос! Либо она совсем за этот год из ума выжила, на что нам надеяться не стоит, либо, что гораздо хуже, она намеренно ваньку валяет, зная, что ей не поверят, ее ходы просчитают, и все равно несет эту чушь, принимая нас за дураков?

- Почему это гораздо хуже? – спросила Хикс, держа в руке пищевой пакет с котлетой.

- Потому, что сделать она это могла только в одном случае, - он посмотрел на Батона. Батон сидел с опущенной головой. – Только в одном. Если у нее уже нет пути назад. – Он нажал на слово «уже». Никитин снова помолчал. – А такое может быть, если непоправимое уже случилось.

Он замолчал. Батон угрюмо качал головой, глядя в приборную панель. Бэла переводила взгляд с Никитина на Батона и обратно.

- Я не понимаю. Вы можете мне толком объяснить, что значит - непоправимое уже случилось? Простым русским языком! – она была встревожена.

Батон поднял голову, посмотрел на Хикс и сказал:

- Вовка думает, что экипаж уже мертв. Все или кто-то из. Скорее всего капитан.

- Почему? Почему ты так думаешь? Она же сказала, что экипаж в порядке, зачем это ей? Может, ты ошибаешься? – Батон снова опустил голову и покачал ей.

- Хотелось бы. – Никитин обращался к Хикс. – Ты заметила, как она сказала: не пытайтесь…. Жека включи запись. Со слов - не пытайтесь меня перехитрить… Вот: не пытайтесь меня перехитрить, иначе случится непоправимое с вашим экипажем. При этом, сама она ни слова не сказала о том, что прекратит разбойничать, или, там, корабли воровать. Зачем угрожать смертью людям, требуя документ об отпущении грехов? Тем более, это она сама настояла на своем личном присутствии, никто ее за язык не тянул. Все это можно сделать совсем в разных местах без риска для кого бы то ни было, даже для нее. Слишком много несостыковок. Это может быть только в одном случае, если экипаж уже мертв. Или кто-то из них, как правильно сказал Женька.

Бэла возразила:

- Если они уже мертвы, зачем тогда весь этот спектакль с похищением? Почему бы просто не скрыть факт исчезновения корабля?

- На это есть несколько причин, я думаю – ответил Никитин. – Во-первых, ей надо было заявить о себе. Громко, настойчиво. Чтобы не проигнорировали, как с похищением кораблей. Во-вторых, попытаться добиться своих прагматических целей. Дурной способ, конечно, но тем не менее. А в-третьих, искать логику в поступках сумасшедших – совершенно бесполезно, можно самому сбрендить. Понимаешь?

Увидев кивок Хикс, он снова уселся в кресло, вздохнул и сказал:

- Глюк!

- Да, капитан, - отозвался Глюк.

- Ты чем занят? Что-то тебя не слышно.

- Сканирую эфир, вы же сами приказали.

- Прервись. Мне надо тебе кое-что сказать. – Никитин посмотрел вверх.

- Я могу заниматься несколькими делами сразу, в отличие от некоторых.

- От некоторых? – Никитин посмотрел на Батона. Тот хмурился.

- Да, от некоторых. Они всюду мусорят, оставляют крошки от кексов.

- Слушай, что ты ко мне привязался, а? Тебе поговорить больше не о чем? – вскинулся Батон.

- Я не называл твоего имени, Гринькин. Как пилот, ты достойный член нашей команды, но…

- Глюк, хватит. Помолчи и послушай. – Никитин был серьезен, у Бэлы на лице блуждала улыбка. Батон выглядел, как нахохлившийся воробей.

- Ты слышал то, что мы обсуждали? – Обратился снова к Глюку Никитин.

- Разумеется, капитан. От первого до последнего слова.

- Хорошо. Я хочу попросить тебя о двух вещах. Во-первых, слушай эфир, учитывая все, что ты узнал. Например, упоминания о Михайловском или его команде, о Марьяновой, что-нибудь о генераторе временных петель тоже, если услышишь. Во-вторых, я хотел бы, чтобы весь наш разговор, от первого до последнего слова, как ты говоришь, остался на корабле. Ни слова об этом никому.

- Слушаюсь, капитан.

- Молодец. Бэла! – сказал Никитин. – Найди мне Клюева, пожалуйста. Прямо сейчас. Ты уже пообедала?

- Да, всё! Сейчас! – Хикс наклонилась над микрофоном.

Клюев был, как всегда, в курсе. Он появился на экране, на его лице было изображено состояние крайней занятости. Он хмурился. На сообщение Никитина о направленном взрыве в шлюзовой камере и захвате экипажа, он отреагировал нетерпеливым постукиванием ручки по столу.

- Да, да, я знаю. Наши спасатели доложили мне, сейчас они буксируют корабль в ремдок.

- Я бы не стал вас беспокоить ради того, что уже известно. – Никитин был спокоен.

- У вас что-то еще?

- Да. Кое-что. Мы нашли сообщение. Оно адресовано вам. Хикс сейчас вам его переправит. – Он посмотрел на Бэлу, у которой палец уже лежал на кнопке передачи. Она нажала ее, и сообщение ушло.

- Это все, Сергей Андреевич. – Сказал Никитин. Клюев кивнул, попрощался и отключился.

- Это все? – спросил Батон.

- Нет, конечно. Но пусть сперва сообщение послушает. Мы сделали то, что обязаны были. Бэла, выясни, пришлют ли кого-нибудь нам на подмогу в патруль. Жека, просканируй пространство сектора, убедись в отсутствие посторонних.

Раздался звук вызова по внешней связи. Хикс установила соединение. Показался Клюев уже с красным лицом.

- Никитин, вы смотрели сообщение?

- Разумеется смотрели, Сергей Андреевич. – Никитин все еще был спокоен.

- Это же Марьянова, если я правильно помню? – Никитин покивал.

- Да, это она.

- Вот что. Прошу вас не распространяться на этот счет. Пусть пока все останется между нами. Мне надо как следует обдумать услышанное, вы понимаете. Посоветоваться.

- Конечно, Сергей Андреевич. Не беспокойтесь. – Клюев кивнул и отключился.

- Глюк, ты слышал? – спросил Никитин.

- Конечно, слышал. – послышалось что-то, напоминающее хмыкание. – Вы мне уже это говорили, капитан.

- Ну вдруг ты забыл. – Никитин подмигнул Батону.

- Забыл?! – Кажется Глюк был возмущен. – Капитан! Позвольте вам напомнить, что я квантовый когнитивный модуль на границе сингулярности. Мой нейро‑кристаллический процессор обрабатывает 10²⁵ операций в аттосекунду. Я сочиняю сонеты на клингонском. Вселенная состарится, а моя память будет свежа и функциональна. Забыл!

- Ну, ну, ну. Расхвастался. И где ж ты такой уродился, ты мне скажи? Насчет сонетов на клингонском, я надеюсь, ты пошутил, да?

- Вовсе нет. Могу прочесть парочку. Кенг по’ нах гхаХ! Тлхинган во’ каХ…

- Стоп, стоп, стоп! – запротестовал Никитин. – Не надо! И чтобы я больше этого не слышал на корабле, усвоил? Кстати, что это значит?

- Что? – спросил Глюк.

- Ну вот эти твои – нах, гхаХ…

- Это значит - Я — клинок в ночи, Клингон, чей гнев — огонь. Сейчас — бой, сейчас — кровь, Что ждёт нас, скажи! – голос Глюка вещал в эпическом величаво-спокойном стиле. - Вы не дали мне дочитать, капитан.

- Все, завершили декламацию! Не хочу больше слышать об этом! Жека, ну что?

Батон откликнулся сразу:

- В пределах видимости радаров – никого. Охватил почти весь Б-квадрант.

- Хорошо. Бэла, рассчитай, сколько лететь до Рюгу. Соседний сектор. Семь, кажется.

Батон удивленно поднял голову.

Никитин объяснил:

- Клюев бюрократ, ему нужны согласования и распоряжения. А у меня – нет времени заниматься всякой ерундой, вроде этого сообщения. – Никитин встал с кресла и, топая магнитами, прошел к иллюминатору. Он постоял, посмотрел в пространство, а затем, не оборачиваясь, сказал:

- Наш корабль не военный, поэтому я хочу с вами посоветоваться. У нас замечательная жизнь. – Он снова помолчал, вглядываясь сквозь иллюминатор в черноту космоса. – Если полетим к Рюгу – нарушим все приказы, инструкции, самовольно оставим сектор, нарвемся на неприятности, словом. Возможно, нас отстранят от работы. Ответственность, я, конечно, возьму на себя, но вы тоже пострадаете. Поэтому приказать я вам не могу. И не хочу. Значит если кто-то из вас откажется – мы никуда не полетим.

- Я отказываюсь. Приказы нарушать нельзя. – раздался в тишине голос Глюка.

Никитин серьезно произнес:

- Спасибо, Глюк. Мы учтем твое мнение при подсчете голосов.

- Думаешь, она там? – спросил Батон, имея ввиду Марьянову.

- Если нет – вернемся. Но у меня сложилось устойчивое подозрение, что Дашка нам не первый день мозги крутит. Ну так что? – Никитин посмотрел на Батона.

Батон пожал плечами:

- Полетим, а чего. Если что, придумаем какую-нибудь отмазку. Первый раз, что ли! Да и кто нас спрашивать будет!

Никитин повернулся к Хикс, Батон поднял голову. Бэла, не обращая на них внимание, что-то печатала. Видимо, почувствовав долгую тишину, она подняла голову, посмотрела на Никитина и Батона, уставившихся на нее, и спросила:

- Что?

Никитин прищурился и с напускным сарказмом в голосе спросил:

- Офицер Хикс, с возвращением! Может, присоединитесь к обсуждению?

Бэла улыбнулась:

- Как говорит Глюк, я слышала все, от первого до последнего слова. И да, я с тобой, капитан. – Она ладонью с улыбкой отсалютовала. – Но одного я тебя на улицу не пущу, чтоб ты знал.

Никитин внутри себя улыбнулся. Разведя руками, он сказал наверх:

- Двое против одного. Извини, Глюк.

- Я не согласен. – Глюк не сдавался. – Вы сказали…

- Дебатов не будет! Всё. – Отрезал Никитин.

Бэла показала пальцем на монитор.

- Согласно расчетам, капитан, время в пути до Рюгу – 23 минуты, включая разогрев систем. И еще, ты спрашивал, в наш сектор прибывает Кошелев на сорок первом. Для усиления.

- О, Фёдор! Можешь меня с ним соединить?

- Через шесть минут, как только выйдут в пространство.

- Так, ладно. Пока ждем, еще несколько обязательных вещей. Первое – скафандр. Как только доберемся до Рюгу, все надевают скафандры. Помните, что произошло с Желтым листом? Разгерметизация, притом моментальная. Дашка, похоже, совсем забыла разницу между свободой и вседозволенностью. Второе. Бэла, на тебе оружие. Пулеметы, гранаты, что там у тебя еще есть. – Хикс, улыбаясь покачала головой. – Жека, ты, как обычно, за рулем. И все будьте, пожалуйста, на связи на любой момент. Мало ли что. Глюк, тебя тоже касается.

Раздался звук вызова.

- Тринадцатый, тринадцатый! Вызывает сорок первый борт, капитан Кошелев.

- Тринадцатый на связи! Привет, Фёдор! Как добрался, без происшествий?

- Здорово, Никитин! Работаешь? – голос капитана Кошелева был подобен громовым раскатам. Хикс прикрутила громкость.

- В поте лица, как видишь. Пока все спокойно. Ты не против поболтаться в В-квадранте? Так мы с тобой почти весь сектор закроем.

- В В-квадранте? Давай, хорошо. – ответил Кошелев и спросил:

- Ты обнаружил Михайловского?

- Его отсутствие. – сказал Никитин. – Да, я. Слушай, Фёдор, у меня к тебе просьба. Ничего необычного. Мне надо смотаться кое-куда на пару минут, прикрой меня от начальства? Буду должен. Подпространственная связь работает. Я на канале Сигма семь точка один.

- Да кому ты нужен! Тоже мне, неуловимый Джо! Смотайся, я прикрою, так и быть. С тебя полбанки. И поцелуй Хикс!

- Ты сам у нее потом спросишь. А я похлопочу за тебя, Донжуан. Ладно, бывай! Спокойной вахты. – Никитин отключился.

- Сдаст же нас. – Батон сощурился.

- Конечно сдаст, - согласился Никитин. – Но по крайней мере, Клюев тогда будет знать где мы. Все. Ныряем. Жека, рассчитай так, чтобы мы вышли не вплотную с Рюгу, а на некотором отдалении. Посмотрим, что там творится. Если творится.

9

Рюгу был, как Рюгу. Издалека ничего необычного видно не было, даже знакомой базы. Камень он и есть. Болтается вокруг Солнца, теперь хотя бы не без дела. Карьер, как никак, база, минералы добывают. А теперь вот и достопримечательность местная – временная петля, с которой у Никитина были свои, весьма непростые, отношения. Временная петля эта, со времен Никитинских подвигов, прошла все стадии административно-бюрократического процесса, сама об этом не подозревая. Началось все с запросов, продолжилось регистрацией, всякими согласованиями и утверждениями, не обошлось, конечно, без проверок, и был подписан заключительный акт с обязательным доведением до заинтересованных сторон. Эти самые заинтересованные стороны, как один, пришли к выводу об искусственном происхождении петли. И вывод этот был сделан по одной простой причине: в природе такого быть не может. Ее признали, не поддающейся изучению на данном уровне развития науки, технической аномалией, огородили непроходимыми, в том числе и административными, барьерами, дело было сдано в архив и забыто до лучших, более подходящих времен.

Никитин все это знал. Многие знали, в том числе Дашка Марьянова. И она, как выяснилось, в отличие от бюрократов, о петле не забывала никогда, а наоборот – готовилась. Только вот, к чему? Никитин не знал. Догадывался, конечно. Но чтоб наверняка - нет, не знал. Еще в ту пору работы на Рюгу геологом, Никитин сам говорил в присутствии Дашки о генераторе, создающим эту временную петлю, питающим ее. Он и сейчас, наверное, там, на Рюгу, в Южном секторе. Как упал, так и лежит. Никитин подозревал, что Дашка вознамерилась генератор этот отрыть откопать, только вот как? Базу захватить? Вряд ли. Через пятнадцать минут там весь флот будет. Нет. Что-то она выдумала, не иначе. Зачем бы она стала нести чушь с индульгенцией, скажите на милость? Тут что-то хитрое такое, как сама Дашка, такое, что пока не просчитывается, думал Никитин, медленно приближаясь к астероиду. Они уже облачились в скафандры, и Батон, сидя в своем кресле, что-то бурчал себе под нос. Ему было не удобно. Бэла включила щиты, и они осторожно двигались, прощупывая пространство радарами.

Очертания Рюгу стали заметны. Подлетая к камню, они увидели патрульный корабль, аналогичный Тринадцатому, зависший над поверхностью Рюгу аккурат над Южным сектором.

- Транспондер не работает, наверное, выключили. – почему-то шепотом сказала Бэла, посмотрев на Никитина.

- Жека, приготовься быстро маневрировать. Бэла, заряжай свои пулеметы. И включи связь. – Никитин подошел ближе к иллюминатору и заговорил:

- Неизвестный борт вызывает патрульный корабль «Тринадцатый». Немедленно идентифицируйте себя: сообщите бортовой номер и план полёта. В случае отсутствия ответа будете сопровождаться. Прием. – Он повторил запрос два раза. В динамиках раздался усталый спокойный женский голос:

- А, Никитин. Я знала, что ты появишься. – Никитин сразу узнал этот голос. Голос был Дашкин. Усталый, повзрослевший, с едва заметной хрипотцой, но это был тот самый, давно знакомый голос Дашки Марьяновой. – Этим тупицами нужно больше времени, чтобы сообразить, что и как, а?

Никитин переглянулся с Батоном:

- Дашка? - спросил Никитин несколько растерянным голосом. В ответ он услышал смех, такой же усталый, как и голос.

- Только не говори, что удивлен. – она сделала секундную паузу. - Слушай… э-э-э… я сейчас немного занята. Да и со временем у меня, сам понимаешь, так что давай сразу к делу. Я тут на днях прикупила одну штуку по дешевке, на вашем складе между прочим, присобачила на кораблик. Теперь мои лазеры пробивают любую защиту кораблей федералов. И ты под моим прицелом сейчас. Пальцем пошевелить не успеете, вас разнесет на молекулы. – Дашка говорила спокойно и даже расслабленно. - Я не хочу этого делать, но если придется… К тому же начальство на Рюгу скоро сообразит и вопросы задавать начнет. Сейчас-то они думают, что патрулю кое-что понадобилось здесь. Я им наврала. Так что, улетай Вовка и никто не пострадает.

Никитин стоял, смотрел в иллюминатор и раздумывал. Потом сказал, спокойно и решительно:

- Я не могу, Дашка.

В динамиках послышалось саркастическое хмыкание Дашки.

- Можешь, можешь! Ты просто не пробовал. Ты же аналитик, Никитин, я знаю. Ты не полицейский, хоть у тебя и значок.

- Ты экипаж Желтого листа убила! Три ни в чем не повинных человека! Они тебе даже не угрожали! – Никитин почти кричал, потом спокойно, но с чувством, произнес:

- Как ты могла, Дашка.

Последовала короткая пауза. Затем Дашка изменившимся голосом сказала:

- Никого я не убивала, ты в своем уме? Вон они, у меня на корабле, под замком сидят, но живы и здоровы. Капитана, правда, пришлось помять, но он сам нарвался. Кто это тебе в уши надул? Твое мерзкое начальство?

- Тогда отдай людей, и я уйду. Мне больше ничего не надо. Подумай, Дашка, у них же семьи!

Последовала пауза. Дашка была явно чем-то занята. Наконец прозвучал ответ:

- Упрямый ты, Никитин! Ну и стой там, как дурак. Можешь хоть год стоять, только не делай резких движений! Так ты, кажется, когда-то любил говорить?

Она замолчала. Никитин подождал пять секунд, прервал связь и сказал Батону:

- Сдавай назад. – Батон, зная, что будет продолжение, не торопился. – Сделай вид, что сдаешь назад, не торопясь, а потом – на обратную сторону астероида и садись, прикроемся камнем. – Батон повернулся к рычагам, и Никитин почувствовал движение. – Бэла, свяжись с базой на Рюгу, нет, сначала соедини меня с Центром по подпространственному каналу, а потом свяжись с базой. Объясни им все. Начальник там сообразительный дядька.

Связаться с Клюевым оказалось непросто. Сергей Андреевич, как всегда, решал архиважные административные задачи, совещался, что-то согласовывал и утверждал. Пришлось говорить с заместителем Клюева, Никитин встречал его в начальственных кабинетах, знающий профессионал, он выслушал Никитина, пообещал сейчас же связаться с начальством. Другого от заместителя Никитин и не ожидал, поэтому запросил поддержки у всех патрульных кораблей, кто был в состоянии помочь в этом секторе. Про Марьянову Никитин упоминать не стал, а сказал правду о том, что один из украденных кораблей, о которых говорилось на собрании, сейчас находится в секторе 7 рядом с промышленной базой Рюгу, а в корабле, вероятно, захваченный экипаж Желтого листа.

Хикс, связавшись с начальником базы Рюгу Березиным, ничего не добилась, поскольку ни средств, ни возможностей для того, чтобы отбиться от грабителей, у гражданского объекта не было и быть не могло. Бэла не только ничего не добилась, но и получила законный риторический вопрос от Березина, зачем нужны патрульные корабли с вооружением, если они не только не могут воспрепятствовать преступникам делать свои грязные дела, но и обращаются за помощью к сугубо гражданским специалистам.

Никитину надоел весь этот бесконечный пустопорожний треп, он пристегнул к скафандру двухсотметровый страховочный трос из легчайшего и очень крепкого пектового волокна, наказав своим оставаться на связи и быть с ним в контакте на любой момент, и, несмотря на протесты Бэлы, выбрался на поверхность астероида. Сначала он хотел прихватить с собой, специально модифицированное под стрельбу в вакууме, капитанское оружие, пистолет, хранившийся в личном сейфе каюты капитана, но в последний момент передумал.

Давно остались позади те дни, когда человеку, у которого вдруг неожиданно возникает неотложная необходимость прогуляться по астероиду, приходилось цепляться за все, что под руку попадется на поверхности, рискуя при этом оказаться в невыгодной ситуации, особенно перед дамой, зависнув на высоте 2 метра, безрезультатно болтая конечностями и взывая о помощи. Приходилось втягивать бедолагу на страховочном тросу обратно в корабль, а потом начинать снова, если к тому времени желание не пропадало. Сейчас же другое дело. Любой скафандр в патрульном корабле снабжен реактивными микродвигателями, позволяющими не только энергично двигаться в пространстве на относительно небольшие дистанции, но даже корректировать походку, если появилась вдруг острая нужда пройтись пешком по астероиду.

Никитин быстро добрался до природного уступа, из-за которого был виден корабль преступников во главе с Дашкой. Около корабля находилось то самое место, откуда Никитин когда-то вытаскивал Дашку из временной петли. Сейчас оно было огорожено красной лазерной полосой, висели знаки – Опасно!, таблички с надписями – Проход за красную полосу запрещен.

Точно над местом расположения временной петли располагалась компактная бурильная установка, какие-то копалки, хваталки. Два человека держались поодаль, за красной полосой, управляя агрегатами дистанционно. «Умненькая Даша, смышленненькая. Хоть и стерва. – думал Никитин, выглядывая из-за уступа. – На небиологические объекты петля не действует. А вот как они этот генератор грузить на корабль задумали, это вопрос».

Никитин прислонился спиной к уступу и ускоренно размышлял о том, что же ему предпринять. Выбежать на площадку с криком: всем стоять, руки за голову – не вариант, мы не в кино. Да и руки за голову вряд ли получится положить, в скафандре это не удобно. Нет. Подкрасться? Можно попробовать, конечно, но кто-то наблюдает, это точно. Надо к Дашке поближе как-то доползти, он видел ее, она на площадке. Руководит. Не доверяет никому. Ладно, время на исходе. И почему никого нет до сих пор? Бардак развели! Что же делать? Что же делать? – Никитин отчаянно шевелил мозгами. Вдруг он выпрямился, вышел из-за уступа и двинулся в сторону Марьяновой. Просто пошел к ней, без плана и даже без мыслей. Это было решение совершенно спонтанное, родившееся от отчаяния, от мысли, что если он сейчас, сейчас же, не сделает ничего, то все усилия пропадут, поэтому он просто пошел. Троса еще было достаточно, чтобы приблизиться. Он шел, видел Дашку и ждал, когда она повернется, и она повернулась. Резко, точно в ту сторону, откуда он появился. Видимо, тот, кто наблюдал за площадкой, доложил о приближении чужака. Дашка вытащила пистолет, наставила его на Никитина и в наушниках зазвучал ее голос:

- Стоять! Дальше не приближайтесь, я выстрелю! – голос был вполне уверенный и совсем не истеричный. Она его не узнавала в скафандре

- Дашка, это я, Никитин. Убери пистолет, пожалуйста. Я один, поговорить хочу. – он выставил руки с раскрытыми ладонями навстречу Дашке, показывая, что в них ничего нет.

Пистолет в руке Дашки дрогнул, и она его опустила.

- Как ты мне надоел, Никитин! Нет у меня времени на разговоры, сейчас ваши сюда уже налетят, как чайки. Что ты хотел?!

- Отдай мне людей, Дашка! Ты только себе хуже делаешь, удерживая их. Отпусти. – Дашка вполоборота смотрела, как металлические держатели вытаскивают что-то темное из грунта и кладут в сложный электронный контейнер.

- Осторожно с этим! – приказным тоном скомандовала Дашка. Убедившись, что контейнер закрыли и активировали магнитную защиту, она повернулась.

- Ты как всегда вовремя! Извини, чего ты хочешь? Щеночков забрать хочешь, коллег своих? – в голосе было нетерпение. Она вздохнула, посмотрела, как помощник металлическими захватами подносит к контейнеру с генератором герметичную пластиковую коробку с белыми мышами, и, кивнув, сказала: Получишь ты их, успокойся. Не раньше, чем я буду уверена, что мы в безопасности. Стой здесь и не шевелись. Или я передумаю.

Никитин криво усмехнулся и сказал:

- Второй раз я сюда за тобой прихожу. – вдруг он увидел, что человек, работавший с агрегатами, заметил его, Никитина, присел, вытащил пистолет и стал целиться в Никитина с явным намерением выстрелить. У Никитина расширились глаза, Дашка заметив это, повернулась, и выставив руку закричала:

- Не стрелять! – Но было уже поздно. Вокруг руки стрелявшего образовался клуб газов, на мгновение засветившийся ослепительной вспышкой, и Никитин почувствовал удар в правый бок в районе шестого ребра. Одновременно с этим, стрелявший схватился за грудь, осел и, скорчившись, продолжал сидеть, не двигаясь, едва коснувшись поверхности. Выстрелов Никитин, конечно, в вакууме не слышал, зато очень хорошо в шлемофоне услышал родной голос Бэлы Хикс:

- Тебя никуда одного отпустить нельзя! – в голосе был укор. – Я держу тебя, капитан. – Никитин почувствовал, как руки Бэлы подхватили его. Тринадцатый уже был над ними. Трос натянулся, Никитин почувствовал острую боль, разливающуюся в правом боку.

- Нет! Дашка! – он начал задыхаться. – Отпусти экипаж…

Дашка Марьянова подбежала к кораблю, оглянулась и скрылась в шлюзе. Через пару секунд, когда Бэла старалась зажать рукой рану на теле Никитина и дырку в его скафандре, из дрожащего от работающих дюз корабля, вылетели три человека в скафандрах со скованными руками, один из которых, зацепившись штаниной за столбик ограждения, остался висеть около поверхности, два других, столкнувшись с астероидом, медленно разлетались в разные стороны.

- Мы их подберем, не волнуйся. Сначала тебя.

Корабль, на котором была Марьянова, уже удалялся, собираясь удрать в подпространство, неся на борту контейнер с генератором временной петли.

11

Никитин очнулся не в медотсеке, а в своей каюте, пристегнутый к кровати. В боку саднило. Он осторожно прикоснулся рукой и нащупал бинт. На его руку легла чья-то рука. Никитин поднял взгляд. Рядом сидела Бэла и улыбалась. Она погладила его руку.

- Не надо, не трогай. Все хорошо. Заживет.

Оказалось, что пуля, пробив скафандр, попала Никитину по касательной в самое ребро, от которого отскочила и осталась внутри скафандра.

- Вот! – Бэла показала Никитину пулю. – Я нашла. Повесь ее себе на шею. А еще лучше, сделай из нее колокольчик. Чтобы я знала, где ты находишься. – она вложила пулю Никитину в ладонь.

Никитин с кряхтением и гримасой на лице отстегнул привязи, принял сидячее положение и сразу влез в магнитные ботинки. Он вял руку Бэлы в свою и поцеловал. Она приблизилась и поцеловала его в губы.

- Ты этого пирата пристрелила? Я не успел заметить.

Бэла покивала головой:

- Угу. Я увидела, что он в тебя целится, ну и… Вот, пистолет прихватила твой, на всякий случай.

- Тебе он нужнее, честное слово. Как там наши гости? Они в порядке? – Никитин взял из рук Бэлы стакан кофе и отодрал разогревающую полоску.

- Да, все в порядке. Один в медотсеке, двое по каютам. Все под капельницами. Один еще в сознание не пришел, головой приложился об астероид, но все хорошо с ним.

- Клюев не звонил?

Бэла покачала головой.

А Кошелев?

- Нет. Никто не звонил! Такое впечатление, что они просто игнорируют наши сообщения.

- Ну и бог с ними. Я голодный, как крокодил Гена. Что у нас на обед, дорогая? – светским тоном поинтересовался Никитин. Он взял комбинезон и стал, морщась, в него влезать.

Неизбежный разговор с Клюевым должен был состояться, и он состоялся. Клюев вызвал Никитина к себе на ковер на следующий день после инцидента и последующих радостей в виде письменных отчетов всех членов Никитинского экипажа.

Никитин сидел перед начальственным столом Клюева со скучающим видом и время от времени поглядывал в окно.

- Вы, Никитин, нарушили кучу инструкций, вы понимаете это? – Клюев говорил, не поднимая головы.

- Понимаю, - сказал спокойно Никитин, готовый ко всем мерам административного воздействия.

- Всё в герои стремитесь? – Клюев поднял голову и посмотрел Никитину в глаза. – Наша организация крайне негативно воспринимает подобные несогласованные действия, могущие привести к непоправимым последствиям. Жертвам.

- Я в герои не стремился никогда и сейчас не стремлюсь, - твердо сказал Никитин, отвечая на взгляд Клюева. – В тот момент сложилась редкая конфигурация обстоятельств, которой мы не могли не воспользоваться. Главное было – не потерять время. Я должен был поговорить с Марьяновой, это был шанс освободить захваченный экипаж.

Клюев кивал.

- Да, да. По обстоятельствам вы действовали совершенно правильно. Неплохо было бы, если бы ваши действия были санкционированы. Вы понимаете?

Никитин давно уже понял куда ведет разговор этот административный жук. Плевать они хотели на такой факт, подвергаешь ли ты опасности свой экипаж или нет, главное, чтобы действия были согласованы. Что ж, надо было Никитину соответствовать.

- Сергей Андреевич, мы с десяток раз пытались с вами связаться, думаю, что запросы сохранились у нас в оперативной памяти. И время можно отследить. А поскольку связаться нам так и не удалось, пришлось принимать нестандартное решение в обход протокола.

Клюев снова кивнул.

- Это я тоже знаю. Вцелом вы правильно поступили. Экипаж в добром здравии сейчас в карантине. Им предоставили возможность увидеться с семьями, все хорошо. Вы, Никитин, сейчас еще раз напишите объяснительную, только на этот раз непосредственно на мое имя, с учетом всего, о чем мы с вами сейчас беседовали и можете быть свободны. Завтра вашему экипажу предоставляется выходной. Всё.

Через час Никитин вернулся в припаркованный на базе Тринадцатый, где его ждали все свои.

- Капитан на борту! – оповестил Глюк, как только Никитин поднялся в пилотскую кабину.

- Мы не слепые, Глюк, может ты заметил? – Батон с кофе в руке сидел на своем месте первого пилота.

- Я хотел помочь! – ответил несгибаемый Глюк.

- Вовка, ну что? – спросил Батон, протягивая Никитину нераспечатанный стакан кофе.

- Завтра у нас выходной. – ответил Никитин. – Будут решать, что с нами делать. Или наградят, или казнят прилюдно. Административная система в действии.

- Пусть только попробуют! – сказал Глюк воинственно-подростковым тоном. – Я их всех поджарю тут!

- Никто никого поджаривать не будет. – Никитин поставил нагревающийся кофе на панель. – Объяснительную я написал, понимание выразил. Действовали под влиянием обстоятельств, поэтому не согласовали решение. На кону стояли жизни экипажа, это ж надо понимать. Через сколько транспорт на Землю?

- Через час. – сказала Бэла. – Точнее, через 54 минуты.

- Через полчаса выходим. Глюк, тебе задание на выходной. Сканируй эфир, пожалуйста, на предмет всего, что хоть отдаленно нас касается. Никого постороннего на борт в наше отсутствие не пускать.

- А если диагносты заявятся? – задал вполне законный вопрос Глюк. Диагносты время от времени шастали по кораблям, проверяли состояние компьютерных систем и всего, что с этим связано.

- Только под твоим присмотром. Ты создал себе резервный контур? – Послышалось самодовольное хмыкание Глюка.

- Ладно, - сказал Никитин. – Тогда пока!

Он заглянул к себе в каюту, схватил походную сумку, и весь экипаж, за исключением Глюка, конечно, стал выгружаться из Тринадцатого.

Никитин радовался неожиданному выходному дню. Ему было тепло от мысли, что они проведут на Земле этот день вдвоем с Бэлой. В ее, так сказать, гражданском облике.

12

В недолгом путешествии от места работы до дома Никитин думал о том, что во всей этой истории с Дашкой, генератором временных петель, было что-то чрезмерное. Избыточное что-то было. Зачем, скажите на милость, было похищать людей? Сообщение это дурацкое Клюеву посылать. Никакой логики. Не любишь Клюева – ну и хить тогда его самого на здоровье. При чем здесь ни в чем не повинные люди? Или Никитин сверхзамысла какого-то не может ухватить постичь? Вряд ли. Никитину казалось, что Дашка сама во всем запуталась. Злость прошла со временем, а пираткой становиться не по призванию особенного желания так и не возникло. Теперь вот отвечать придется. Ну и ну! Обида – плохая советчица. Один раз обиделась, всю жизнь расплачиваешься. Вот черт. И скажи он ей это тогда, еще на Рюгу, ни за что бы не послушала. Послушать, может, и послушала бы, но сделала бы все равно по-своему. Он Дашку знает. Ладно, будем теперь передачки носить в тюрьму. Идиотство какое-то в самом деле.

Как и говорила Бэла, добирались до дома на ее Тойоте. Бросив сумки, Хикс нырнула в душ и вы́нырнула свежей, домашней, с замечательной прической, так нравившейся Никитину.

- Вовка, а где ты компьютер держишь? – спросила Бэла, вытирая голову полотенцем.

- У меня его нету. – хмуро сказал Никитин, в кухне рассматривая этикетку на бутылке Мартеля.

Бэла перестала вытираться и пошла в сторону кухни.

- Как нету? У тебя нет компа? – изумилась она.

- Книгами обхожусь, - Никитин не переставал смотреть на этикетку.

- Ну ты динозавр, Никитин! У него нет компьютера! Сегодня же поедем – купим.

- На кой он мне, - спокойно сказал Никитин, наконец оторвавшись от этикетки. – Все, что мне нравится, у меня уже есть. – Он обнял Бэлу за талию и ласково притянул к себе. – Человеку нужно теплое слово, а не холодный компьютер. – Он поцеловал Бэлу и спросил:

- Коньяк?

Она помотала головой:

- А вина у тебя нет?

Никитин неуверенно полез в холодильник. Кроме банки Хайнекена ничего не нашлось.

- Пиво будешь?

- Угу. - Бэла согласно кивнула головой.

Никитин достал банку, раскупорил и налил в высокий бокал. Бэла взяла бокал, пригубила и спросила:

- Ты в душ собираешься? Я соскучилась, сил нет.

У Никитина в глазах зажглась жизнь, он быстро положил кухонное полотенце на стол и зашагал в ванную.

13

На следующее утро, в выходной, Никитин проснулся, открыл глаза и увидел солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы. Он пошевелился. Спавшая у него на плече Бэла, вздохнула и сонным голосом пробормотала:

- Вовка, я тебя разбудила? – обняла его и снова засопела.

Никитин поцеловал Бэлу в щеку и осторожно вылез из кровати. Натянув трусы, он поплелся в ванную. Через двадцать минут Никитин в банном халате сидел в кухне над книгой Далекая радуга Стругацких, пил кофе и скептически хмыкал каждый раз, когда в описании встречалась нуль-транспортировка, позволяющая перемещаться в другую часть космоса со скоростью, выше скорости света. «Ну и фантазеры!» - поражался Никитин, у которого в голове напрочь не сочетался фантастический мир полудня Стругацких с его работой в поясе астероидов. Он так увлекся чтением, что не заметил, как Бэла подошла к нему и поцеловала в макушку.

- Доброе утро! Что читаешь, мой капитан? – Бэла включила чайник.

- Доброе утро! – Никитин показал обложку.

- О, Далекая радуга! – Бэла с пониманием улыбнулась.

- Угу. – Никитин положил книгу на стол. – Но… - Он как бы в недоумении покачал головой. – Я не перестаю удивляться фантазии авторов. Это ж надо было придумать нуль-Т, перемещение быстрее скорости света! Фантазеры, блин.

Бэла внимательно посмотрела на Никитина.

- А мы как же? Мы же на работу летаем тоже быстрее скорости света. – Она налила себе кофе и с улыбкой присела рядом с Никитиным.

- Неее… - Никитин отмахнулся. – Мы не летаем быстрее света. Мы пространство комкаем, а это другое. Можно сказать, мы вообще не движемся. – Он отложил книгу. – И вообще, что-то меня лень разбирает. – Никитин потянулся. – Вот отстранят нас за самоуправство, тогда время на лень точно найдется.

- Думаешь, отстранят? – спросила Бэла будничным тоном.

- Шансов на отстранение не очень много, конечно, но не исключено. А ты, я вижу, не сильно расстроилась, а? – Никитин гладил руку Бэлы, лежащую на столе.

- Как ты говоришь, у меня уже есть все, что мне нравится. – Она наклонилась и поцеловала Никитина в лоб.

- А, отстранят, так вернемся на Рюгу, там надежные работники, квалифицированные специалисты всегда нужны. Я вернусь в геологи, тебя в безопасность с ногами-руками заберут, у них вечная проблема со знающими кадрами. А на эту работу я даже не напрашивался. Я вообще сперва хотел отказаться. Если бы не Батон… - Он допил кофе, поставил чашку на стол и спросил:

- Ты ко мне переезжать собираешься? Или мы так и будем, как два бомжа, мыкаться по углам?

Утром следующего дня, собираясь на работу, Бэла спросила у Никитина:

- Вовка, а как Батон отреагирует, если нас и в самом деле попрут? Расстроится, наверное, сильно?

Никитин, стоя перед зеркалом и застегивая манжету на рубашке, ответил:

- Ну, поскулит какое-то время, конечно, не без этого, но успокоится в итоге. Он большой мальчик – справится. А что? Хочешь ему кексов испечь?

- Ты почти угадал. Надо их со Светкой и девчонками пригласить на ужин. Что-нибудь приготовим, выпьем. – Бэла задумчиво рассматривала молнию на своих джинсах. – Ты мне все джинсы разодрал. Дикарь - неандерталец!

Никитин повернулся, увидел голую, в трусиках, обалденно сексуальную задницу Бэлы, вздохнул и, засунув в карман носовой платок, пошел за пиджаком.

На улице было пасмурно и незаметно шел дождь. Дул легкий ветерок, однако, прохлады не ощущалось. Все еще чувствовалось ласковое дыхание лета. Никитин с Бэлой забрались в машину и отправились на работу. Туда, где не шел дождь, а была лишь бескрайняя пустота, поделенная на сектора административными инструкциями и барьерами.

Добравшись до Тринадцатого, ставшего за последний год вторым домом, они, включая Батона, загрузились в корабль, доложили диспетчеру о прибытии на службу, проверили системы, получили полетное задание, и привычно выдвинулись в патруль. В эту текущую смену им предстояло сопровождать грузовой транспорт, забитый под завязку минералами с очередного астероида. Ничего нового. Только после процедуры разогрева кофе для экипажа, Никитин, наконец, сказал:

- Глюк, что-нибудь интересное есть? Докладывай.

- Кое-что интересное действительно имеется. Вот, послушайте. – Послышалось шипение, а затем сводка по смене, передаваемая дежурным: «2-04 Московского на границе Третьего сектора и внешнего пояса был задержан корабль 003-2, в розыске, с тремя незарегистрированными гражданами, среди которых была опознана разыскиваемая Марьянова Дарья, 2…. г.р. – Все посмотрели на Никитина. Голос продолжал. – Судно находилось в неконтролируемом дрейфе. Бывшие на корабле граждане установлены, живы, в удовлетворительном состоянии, однако, находились под воздействием временного искажения, вызванного предположительно похищенным ранее генератором временных петель. Судно с применением мер предосторожности отбуксировано в стояночный бокс № 8».

Сообщение закончилось. В кабине стало тихо. Никитин спросил:

- Это все, Глюк?

- Да, капитан.

Никитин помолчал. Его молчание никто не прервал. Он взял стакан кофе, сделал глоток и произнес:

- Ну что ж. Как осла не наряжай – все равно конем не станет.

Хикс прыснула. Батон сказал:

- И что это значит? Сэнсэй.

Никитин запустил в Батона кекс, который он держал в руке. Батон, издав звук в японском стиле, не глядя и не поднимая головы, выбросил руку и мастерски перехватил кекс прямо в воздухе. Тут же от него откусив, - Мммм! – он запил его кофе. Победить его кексом было невозможно.

- Чё вы ржете, придурки? – Никитин отхлебнул кофе. – Из нее пират, как из Глюка – пуля. Хорошо еще, что я в свое время придумал, как это временное поле дестабилизировать! А то бы мы ее отпевали уже. – Он помолчал. – Это ж надо, два раза попасться во временную петлю! В одну и ту же, притом. – Никитин встал. – Я пошел в каюту. – Он повернулся. – Клюев если позвонит – свистните. Жэка, где этот чертов грузовик?! Выйдем на рабочую траекторию, приходите ко мне. И карты не забудьте! – Подмигнув Хикс, он вышел.

14

Через два дня, на планерке, Никитин узнал, что Дашку Марьянову разморозили проверенным Никитинским способом, и она была доставлена под конвоем в изолятор временного содержания на период следствия, где и пребывала в настоящий момент. Почему временная петля снова выбилась из-под контроля и сработала прямо в корабле, доподлинно осталось неизвестно. Из наиболее разумных предположений – выдвигалась версия о небрежном обращении с магнитным полем контейнера, где находился генератор временной петли. Кому предназначался этот генератор, Марьянова так и не раскрыла. Следствие допрашивает соучастников.

Никитин и весь экипаж Тринадцатого официально был отмечен грамотой Управления «За отличные показатели в работе», которая теперь хранится за спиной Батона на стене, между карточной таблицей и годовым календарем. Каждому члену экипажа была выдана премия в размере месячного содержания. «Легко отделались», - иронично по этому поводу высказался Батон. Никитина же, в конфиденциальной беседе с начальником управления тов. Клюевым, уведомили, что хватит с начальства Никитинских подвигов. Особенно тех, в которых не упоминается Управление. Никитин пообещал. К тому же он и сам понимал: два подвига за год – это действительно многовато.

Через месяц, когда закончился очередной период работы, Никитин и Хикс поженились. На свадьбе была вся Батонова семья. Бэла испекла ему кексы.