«Писать надо о том, что хорошо знаешь, или о том, чего не знает никто. Золотые слова. Люди знали о чем говорили. Было время, когда белых пятен в пространстве оставалось пруд пруди, даже в космос еще не летали, и все это при наличии сенсорного голода, притом. Так что, просто бери какую-нибудь планетку, любую, все равно о ней ничего не известно, и начинай ее осваивать. Найди там, к примеру, урановое месторождение, которое надо, кровь из носу, разработать, назови его позабористей, понапридумывай вокруг всяких препятствий из неприступных скал, болот, собери экипаж межпланетного корыта из героических парней, подпусти основу идеологического и межличностного свойства, и пусть они летят, преодолевая все трудности на своем нелегком пути. Вернутся герои с победой, не все, конечно, но таковы законы жанра. В общем, вот тебе и востребованный сюжет.
А сейчас? На какую планету ни глянешь, обязательно там чья-нибудь железяка болтается. Либо по поверхности ползает, либо где-то рядом летит и все видит, холера. Попробуй-ка придумать что-то нетривиальное в таких жестких условиях! Скажут словами классика, в лучшем случае: вы, товарищ, воля ваша, что-то нескладное придумали. Над вами потешаться будут. И это, как я сказал, в лучшем случае. А скорее всего, кинут взгляд на написанное, махнут рукой и забудут сразу. Это уже не законы жанра. Это законы сегодняшней жизни. В наше время переизбытка информации, подростка, привыкшего к коротким клипам из тик-тока, не заинтересуешь рассуждениями на общие темы. Длинные слова его расстраивают. Половина из написанного вызовет у него рвотные позывы, а вторую половину он все равно не поймет, как ни старайся. Вот и выходит, что Стругацкими в наше время стать несколько затруднительно. Даже плохоньким Исааком Азимовым, прости Господи, не получится побыть. Да, еще забыл одну деталь: талант нужен будет. Не обязательно, конечно, но желательно, чтобы он все-таки присутствовал хоть немного».
– Вовка Никитин ехал на работу в 31-м автобусе, прижимая к себе рабочий портфель, больше напоминавший саквояж, и от нечего делать лениво перетирал мысли. Как тарелки, одну за другой. И ставил их в рядок. Получалась упорядоченная картина, но совершенно бессмысленная и бесцельная. К работе не имеющая никакого отношения. А работал Никитин вахтовым методом по 30 дней. Месяц – подвиг, месяц – дома, как шутили его коллеги. Трудился он космогеологом на астероиде 162172 Рюгу, изучал и систематизировал минералогический состав астероида, разведывал залежи воды, отбирал пробы, в общем, выполнял рутинную работу, которая, однако, была ему не в тягость, более того, ему нравилось то, чем он занимался. За семь лет работы он настолько привык к размеренной схеме работа-отдых, что не видел ничего особенного в том, что пару раз в месяц преодолевал на грузовом космотранспорте расстояния в 2 астрономические единицы или что-то около того. Для всех остальных граждан Никитин работал в секретном ящике № (засекречен) по специальности, о которой ему запрещено говорить. Все. Космические ракеты с лучшими гражданами на борту по-прежнему выводили на низкую околоземную орбиту научные и военные спутники, благополучно шпионили за погодой и друг другом, а что творится за лунной орбитой подавляющему количеству населения знать не полагалось.
Автобус, в котором ехал Никитин, подъезжал к требуемой остановке, и Вовка с сонным выражением лица стал пробираться поближе к выходу. Институт, в котором по легенде работал Никитин, был большой и даже огромный. Основное здание НИИ поражало проходящих мимо людей своей масштабностью и завораживающим величием – с высокими угловыми надстройками, огнями в широких школьных окнах и фасадной стеной, облицованной разноцветным кирпичом. Кому понадобилось строить подобные архитектурные изыски – было решительно не понятно.
Остановка автобуса, на которой вышел Никитин, располагалась напротив дыры в высоченном заборе, огораживающем институт. К этой дыре вела хорошо утоптанная тропинка, на которую то и дело сворачивали люди, отделяясь от основного потока. Вовке Никитину лезть через дыру было совершенно необязательно, пропуск был всегда при нем, и он, как всегда, прошествовал по тротуару сто метров до проходной. Преодолев все процедурные препятствия, включая широкое крыльцо с беломраморной лестницей под обширным светящимся козырьком, он зашел внутрь и направился к одному из лифтов, возле которого не было людей. Зайдя во вместительный лифт, Никитин три раза нажал кнопку «Вниз». Лифт задумался, потом, как обычно, где-то что-то негромко заверещало, Никитина тряхнуло, и он почувствовал движение. Лифт заскользил вниз, набирая скорость. Двигался лифт довольно долго, с минуту, может, больше, наконец, погружение прекратилось, двери разъехались, и Никитин оказался глубоко под землей, в помещении, предназначенном для дальнейшей транспортировки Никитина и его настоящих коллег к стартовой площадке. Рабочая вахта началась.
Возле длинной тележки с местами для сидений по бокам, Никитин заметил своих приятелей: пилота дронов-разведчиков и картографа Женьку Гринькина, по прозвищу Батон, и красавицу-биотехнолога Дашу Марьянову.
- Во-о-овка! Никитин! – орал радостный Батон, подняв руку. – Давай к нам, мы тебе место держим!
Дашка, улыбаясь, тоже махала ему рукой, показывая, где это самое место. Никитин стал пробираться сквозь толпу коллег, рассаживающихся по местам, здоровался направо и налево, улыбался в ответ на улыбки, при этом, искренне. Добравшись до уготованного ему места, он сел, застегнул удерживающий пояс, пожал руку Батону, быстро чмокнул Дашку в щеку, пока она не опомнилась и спросил ее с серьезной физиономией:
- Ну что, ты подумала над моим предложением?
- Над каким? – Даша подняла на Никитина непонимающий взгляд.
- Ты выйдешь за меня замуж? – Никитин поправил, стоящий у ног, портфель.
- А ты сдал нормы безопасности? – Даша поддержала серьезный тон Никитина.
- Нет, - ответил он с растерянным видом.
- Хэ! – возмущенно хмыкнула Дашка. – Вот сдашь, тогда и приходи! А то замуж ему! То же мне жених!.. Несертифицированный!
- Злые вы. – Никитин вздохнул. - Уйду я от вас. – Он повернулся к Батону-Гринькину: - А что, говорят южный сектор разворотило, это правда?
- Ага, мне диспетчеры рассказали. Что-то прилетело неделю назад. Хорошо, что там не было никого, одна выработка. А у меня все равно работа насмарку вся по южному. Снова придется снимать все данные.
- У тебя дроны с забором? – Усеченный вариант вопроса специалисту. Никитин спрашивал у Женьки, приспособлены ли его дроны к забору проб с поверхности астероида.
- А что ты хочешь? – Батон стянул с головы кепчонку, скомкал ее и засунул в карман. Из другого кармана достал какую-то раздергайку, не то шапку, не то кепку, с ушами и маленьким мягким козырьком, и натянул ее на голову. – У меня разные дроны.
- Как что хочу? – Никитин встрепенулся. – Это ж свежий грунт, забуриваться не надо. Хочу, чтобы ты мне пробу взял. Все равно же полетишь за данными.
- И мне, – сказала Дашка.
- А тебе зачем? – Женька повернул голову.
- Зачем, зачем! При взятии проб как минимум 20% должны попасть в биолабораторию. Инструкции забыл?
- Ладно, ладно. Чайки, блин. Налетели. Получите свои пробы. Вован, с тебя мартель, слышишь? А с тебя.. – обратился он к Дашке. – с тебя поцелуй.
- Я его уже Вовке обещала, с него спрашивай.
Никитин посмотрел сначала на часы, а потом на Дашку. Такие разговоры, с шутками и подколами, были обычным делом среди давних друзей. Но, что было любопытно, они ни разу не встречались друг с другом на Земле, как говорил Батон, он же Жека Гринькин. Имелась ввиду встреча помимо работы, на поверхности, так сказать. Никитин как-то заметил, что подобные разговоры хорошо проглатывают время, получасами прямо. Вот и сейчас, они уже ехали по гладко заасфальтированной подземной дороге, приближаясь к грузовому транспортному кораблю, доставлявшему продовольственные запасы, оборудование, очередную смену на астероид, где люди делали свою работу, не претендуя на героизм, и без возможности рассказать кому-либо чем они занимаются.
Прибывая к месту отправки, все сидящие зашевелились. Люди надевали на запястье идентификационные браслеты. Обычная процедура, ничего особенного. Требование безопасности. Никитин, Дашка и Батон соскочили с тележки с вещами и направились на медосмотр, личный досмотр и прочие обязательные радости перед отправкой на базу.
Пока они шли, Никитин краем глаза, в который раз, отметил грузовой транспорт, на котором друзьям предстояло лететь. Он представлял из себя гору углеродных и еще каких-то молекул, Никитин не знал, соединенных особым образом, вызывающих в конструкции абсолютную прочность всех элементов, подвергающихся неслабым нагрузкам в различных средах. Ходило много слухов и сплетен по поводу того, кто до всего этого додумался. То, что эти вот технологии ушли в далекую даль от простых гражданских, и даже военных, тех, которые предназначались для широкой публики, это было понятно, но откуда они взялись? Вот в чем вопрос. Болтали, что есть еще более засекреченная программа, где существуют жители других миров, с которыми мы сотрудничаем в области материаловедения и двигателестроения, кто-то утверждал, что русская промышленная школа давно уже лидирует на Земле, и настолько неоспоримо и определенно, что приходится пока засекречиваться и уходить в космос из-под земли, чтобы у остальных жителей не развился комплекс неполноценности, на фоне неспособности создать что-нибудь прорывное. Но, это все было на уровне слухов и предположений, а сияющий силуэт стометровой высоты был вот, на стартовом комплексе, с копошившимися вокруг погрузочными машинами, грузившими в транспорт контейнеры, предназначенные для доставки на 162172 Рюгу, в целях обеспечения бесперебойной добычи полезных минералов.
Вахтовая смена, после прохождения осмотров-досмотров, тремя неторопливыми ручейками вливалась в лифты, поднимавшие людей к средине космического грузовика, где располагались пассажирские отсеки. Никитин двигался в очереди и наблюдал за людьми, приближавшимися, также как и он, к лифтам. В основном, это были знакомые расслабленные лица, рассказывающие что-то своим приятелям с улыбкой, но Никитин заметил двух-трех человек, новичков, скорее всего, с хмурыми тревожными лицами, для которых полет был явно первым. «Ничего, привыкнут», - подумал Никитин и вознесся на лифте. Устроившись в кресле, Никитин опустил с фиксирующим щелчком дугу безопасности и осмотрелся. Батон был справа, Дашка сидела слева. «Слева это хорошо, - подумал Никитин, – ближе к сердцу». Еще ему не давал покоя вопрос, который его беспокоил весь день.
- Жека, - обратился он к Батону. – Вот ты математик, хоть и картограф. Скажи, какова вероятность того, что в наш любимый астероид врежется какая-нибудь хрень? А? Чисто математически? Вероятность такого события, ведь, ничтожна!
Дашка наклонилась к ним, чтобы ей лучше было слышно.
Батон хмыкнул:
- Ничтожна! Это событие невозможно! Вероятность произошедшего настолько низка, что это просто смешно. Представь расстояния, размеры объектов, скорости, с которыми там все болтается, определенную гравитационную упорядоченность, сложи все эти факторы и что у тебя получится? Ничего у тебя не получится! Ноль.
- Но это же случилось! – сказала Дашка. – Кто-нибудь может это объяснить?
- Кто знает! – сказал Никитин. – Я уверен, что начальство подозревает что-то. Или, по крайней мере, рассматривает какую-нибудь версию. Только нам не скажет. Для них главное, чтобы работа не останавливалась. Для нас – тоже, кстати. Зарплата идет? Идет. Остальное – не наше дело.
- Слова скучного прагматика. – сказала Дашка. – Неужели тебе не интересно узнать, что происходит?
- Я с Вовкой согласен. – толстый Батон поудобнее угнездился в кресле. – Я работу из-за своего любопытства терять не хочу. Всё, полетели.
Раздался нарастающий, но негромкий шум, легкая мелкая дрожь прокатилась по отсеку, их начало вдавливать в кресла, разговор прервался. Пока не вышли за атмосферу – так и будет. Никитин подумал, что может быть его сменщик уже взял пробы из южного сектора? Ему самому меньше забот. Что у него, дел нет? Надо все каталоги проверить, структуру минералов пересмотреть заново. Рутина-двигатель зарплаты, как говорится.
Гул постепенно становился тише, тяжесть пропадала. Значит, в пространство из атмосферы выходим. Никитин посмотрел на часы.
- «Когда они включают двигатели эти, подпространственные? Никогда не понятно. Хоть бы раз в иллюминатор посмотреть при этом. А то вечно – вот ты над Землей, а потом сразу на месте уже. Скучно, девочки».
Время, как и всегда, пролетело быстро. Батон, по обыкновению, спал с полуоткрытым ртом, иногда всхрапывая, Дашка читала что-то в цветной обложке, Никитин же думал, что вот человек - все-таки странное животное. Летим со сверхсветовой скоростью, а народу на это наплевать. Эйнштейн бы душу продал за возможность только посмотреть на формулу, двигающую такую махину, а мы летим в этом корабле, и никакие парадоксы нас не беспокоят. Он хотел поделиться сей глубокой мыслью с Дашкой, как в этот момент заработали тормозные двигатели. Они прибыли. Батон очнулся ото сна, Дашка засунула книгу в карман, и все засобирались.
Как обычно, причаливание к стыковочному узлу базы заняло больше времени, чем весь полет, но этап был в конце концов благополучно завершен, и вахтовики, не торопясь, потянулись на выход. Жилой и рабочий комплексы на астероиде были устроены весьма удобно, в виде отдельных полукруглых строений, соединенных между собой сетью переходов. Промышленный участок астероида выглядел, как угольный карьер, собственно, он и был таким, с той разницей, что добывали здесь не уголь, и работали, в основном, роботизированные комплексы.
Добравшись до жилого блока, Никитин, Дашка и Батон разбрелись по своим индивидуальным модулям, уже подготовленным для новой смены. Через час у них будет общее собрание с традиционной напутственной речью начальника базы, а потом можно будет и отдохнуть до начала смены. Никитин плюхнулся на постель, заложил руки за голову и вспомнил, что на прошлой смене администрация обещала довести силу тяжести до 1, но так и не сделали, трепачи. Вообще-то, 0,7, как сейчас, тоже было ничего, но все равно это отличалось от земной и требовалось время, чтобы привыкнуть. Но хуже было привыкать к земной после вахты, когда твое собственное тело на тебя же и давит, на колени, стопы. В общем, плевать, что техника волшебная, сделайте, раз обещали. Мещанские мысли не долго вертелись в уме Никитина, он заснул. Проснулся от голоса из экрана внутренней связи. Голос был Батона, и он бубнил:
- Вовка! Ты на собрание идешь? Вовка! Просыпайся!
Никитин открыл глаза и посмотрел на экран. На экране красовалась Женькина вопрошающая физиономия.
- Да. Иду. Дашка уже пошла? – Никитин пятерней огладил лицо и поднялся.
- Не знаю. За тобой заходить?
- Не, не надо. Там встретимся, в зале. Всё, я иду уже. – Посмотрев в иллюминатор своего модуля, Никитин, как обычно увидел только черную беспредельную пугающую пустоту космоса и вышел из своей каюты.
В общем зале начальник базы толкал до оскомины надоевшую за годы работы речь. Приветствия и напутствия были не интересны, а вот слова о южном секторе послушать было любопытно. Суть сказанного сводилась к тому, что произошедшее событие, хоть и маловероятное, все же случилось, космос есть космос, хорошо, что никто не пострадал, администрация разберется, а нам надо побыстрее это происшествие забыть, тем более оно больше никогда не повторится, и делать свою работу, качественно, ответственно и вдумчиво. Вот так. Космический объект и все. С другой стороны, что еще он должен был сказать? У инопланетян тормоза испортились, и они не вписались в поворот? Ладно. Посмотрим, посмотрим. Возьмем пробы, тогда все ясно станет. Причем, взять пробу сама инструкция велела. Свежий грунт, уточнить состав надо? Надо. О чем речь. Сам сказал – работу надо делать тщательнéе, как говорил Жванецкий.
- Где Дашка? – спросил Никитин у Батона после того, как собрание кончилось.
- Где-то здесь. Сейчас найдем! – Батон оглядывался поверх голов, пытаясь высмотреть Дашу.
- Я пошел чайник ставить, а вы с Дашкой - за мной. Поговорить надо.
Выражение «ставить чайник» было привычным, земным, но здесь все было не так. Никитин, вернувшись в модуль, нажал на угол крышки ящика, ящичек выдвинулся, он достал кофе - три запечатанных в целлофан пластиковых стакана с герметичной крышкой из фольги, распаковал, выдрал с толстого дна три полоски, и кофе начал разогреваться.
Когда пришли Женька и Дашка, кофе был готов. Никитин задвинул дверь и сказал:
- Ну что, пробы на необыкновенные явления проверять будем?
Батон с кофе забрался на кровать и прислонился к стене. Дашка села на выдвигающийся небольшой стул.
- На какие? – спросила она. – Я могу только проверить на содержание органики и все, что с этим связано.
- Ну, на следы органики, конечно, неизвестные минералы вряд ли нам попадутся, но я все равно проверю, в общем, на любые отклонения от стандартных показателей. А с тебя сами пробы. – обратился он к Батону.
Женька подвигался на кровати, по обыкновению усаживаясь поудобнее. Потом сказал:
- Вы понимаете, что нам грозит, если узнают, что мы вышли за пределы стандартных анализов? У меня двое детей, мне семью кормить надо. Да и вообще, не хочу я из-за вас, балбесов, работу терять.
- Ну не стони, не стони. Чего разнылся-то? Взять пробы – это наша святая обязанность, понимаешь? Обязанность! А если там что-то окажется выходящее за, мы сразу доложим. Куда следует. Память же они тебе не сотрут!
Батон хмыкнул.
- А вдруг? – с кривой усмешкой сказал он, приподнялся и поставил стакан из-под кофе на стол. – А если мы найдем то, что не должны?
- Ты плохо слушаешь. Я же сказал – доложим начальству. Что в этом криминального? Да тебе еще медаль во всю грудь дадут за проявленную… осмотрительность. Ты, между прочим, о результатах вообще знать не будешь. Это нам с Дашкой надо испытывать административный трепет. Я есть хочу. Кто со мной?
Ночь пролетела незаметно, с незначительными снами, и Никитин, проснувшись от писка местного будильника, всегда стоящего на 6-30 Московского времени, полез в модульный закуток и принял странный, но ставший привычным, ультразвуковой душ, почистил зубы ионизирующей щеткой и стал одеваться. До начала работы он хотел посмотреть отчеты сменщика, поэтому подогрел кофе и сел за монитор. В отчетах, как и ожидалось, не было ничего неординарного. И это было хорошо. Никитин почувствовал, что входит в рабочий ритм и вызвал своего непосредственного начальника – главного геолога базы.
- А, Никитин! С прибытием. Уже на службе? Какие планы? – Начальник выглядел, как всегда, слегка отрешенным. Было ощущение, что ему все равно, какие у Никитина планы, пока все было тихо и спокойно. Никитина это устраивало. За семь лет работы он понял, что резких движений, как физических, так и духовных, лучше не производить, если хочешь спокойной жизни.
- Здрасьте, Игорь Палыч. Спасибо. Все нормально. Вот, хочу к картографам сходить, попросить, чтобы они на нашу долю проб взяли в южном.
- Зачем? Ты же, вроде бы, делал забор в прошлом году? – Начальник делал видимые усилия, чтобы проявить заинтересованность.
- Так там же свежий грунт образовался! И глубина должна быть хорошей. Хочу, чтобы в пробу попали нижние пласты, а не одна корка. К тому же забуриваться не надо. А они все равно снимать данные летят. – Никитин старался говорить равнодушным тоном, чтобы не выдать свою заинтересованность.
Ответ Никитина был вполне разумным и обоснованным. Поэтому начальник сказал:
- Ладно. Только проследи, чтобы они зафиксировали время взятия проб. А то знаю я этих картографов.
- Я сам буду там, Игорь Палыч. – Никитин отключился и подумал, что так будет даже лучше. Начальник знает, никакой наказуемой инициативы. К тому же он не любил торчать безвылазно день деньской в своем модуле, как рак-отшельник в раковине.
Облет южного сектора картографическим отделом был запланирован на полдесятого утра по Московскому времени. Оставалась куча времени попить кофе и потрепаться с коллегами. Никитин бодро вскочил со стула и выбежал из модуля, служившего ему на смене и жилым помещением, и рабочим кабинетом одновременно. В этот момент раздался резкий гудящий звук включившихся вентиляторов, гоняющих воздух по системе внутри базы. Никитин вздрогнул.
«Черт. За столько лет никак не привыкну». – подумал он, проходя мимо вентиляционной решетки. Дойдя до блока с надписью «Промышленная добыча», он свернул в отходящий налево переход и вскоре оказался перед входом в картографический отдел. Зайдя внутрь, он увидел, что отдел пуст. Одна лишь помощница зав.отделом молоденькая девушка по имени Людмила сидела за компьютером и что-то печатала.
- А где все? – Никитин оглядел не очень большую комнату.
- У Гринькина в модуле. – Сказала Людмила. – Дрон собирают.
- Все вместе? – Никитин знал, что Батон никому и пальцем притронуться к его дронам не позволит. Особенно перед снятием данных. – Людочка, послушай, давай пообнимаемся, пока нет никого? – Он произнес это, ни разу не улыбнувшись.
Людочку это не проняло. Продолжая печатать, она сказала:
- Дурак ты, Никитин, и уши у тебя холодные. Иди уже, тебя там только и не хватает.
Никитин сделал вид, что пытается приобнять сидящую Людочку, но она с притворной суровостью замахнулась на него линейкой и Никитин побежал в модуль, где обретался Батон.
В модуле Батона стоял неразборчивый гвалт. Подойдя к открытым дверям, Никитин насчитал пятерых, среди которых оказалась и Дашка. В таком маленьком помещении на одного, пятеро уже казались толпой. Все, кроме Дашки столпились вокруг стола, на котором стоял дрон, он же коптер. Женька адаптировал его конфигурацию под цели предстоящего задания. Или, если хотите, интегрировал комплекс для забора грунта в бортовую систему БПЛА. Среди голосов Никитин услышал крик Батона:
- Тихо! – Все стихли. – Сделайте шаг назад! И постарайтесь до меня не дотрагиваться. – Стало видно, как Женька, навалившись на стол объемным животом, производит какие-то тонкие манипуляции, то ли прикручивая что-то, то ли куда-то вставляя очень мелкую деталь. Поковырявшись немного в тишине, он воскликнул:
- Всё! – Выпрямился и вздохнул. Народ сразу загомонил. Дашка увидела Никитина и протянула ему руку. Никитин переступил через порог модуля, его заметили, раздались приветственные возгласы.
- О, Вовка! Привет геологам! Ты чего здесь?
- С инспекцией! Кофе есть? – Он отыскал глазами Батона. Тот пальцем указал на верхний ящик шкафа. Никитин достал стакан с кофе, снял целлофан, отодрал полоску и стал ждать пока он станет горячим. Повернувшись к Дашке, он сказал:
- Дашка, давай обнимемся, а? Меня никто не хочет обнимать сегодня. А мне так хочется кого-нибудь обнять! И именно сегодня, как назло! Я чувствую себя таким одиноким! – последние слова Никитин прорыдал тоном святочного гаера, обнял Дашку и притянул к себе. Дашка стояла, опустив руки, с поднятой головой и широко открытыми от притворного изумления глазами. Она медленно положила ладони на спину Никитину, стала успокаивающе похлопывать его по лопатке, приговаривая:
- Ну-ну-ну…
Батон, наблюдавший всю эту клоунаду, повернулся к сослуживцам и произнес:
- Так, коллеги, всё, прошу вас на рабочие места. Начинаем операцию «Южный сектор». Алла Сергеевна, вы как начальник отдела, даете разрешение на старт?
Алла Сергеевна, энергичная женщина лет 40-ка, знавшая свое дело, не переставая улыбаться, сказала:
- Да, так, отдел, слушаем внимательно. Наша задача на сегодня — съёмка южного сектора и забор трёх проб грунта. Маршрут по плану № 2, высота 50–150 метров, время в воздухе — до 40 минут. Евгений Анатольевич за этим проследит. Аварийные коды: «Красный» — немедленный возврат, «Жёлтый» — сбой сенсора, продолжаем с ограничениями. Дима, на тебе вся телеметрия. Обо всем нестандартном докладывать мне немедленно. Вопросы?
Вопросов не было. Настало время серьезной работы, шутки прекратились, все отправились в отдел. Прибежал техник, вместе с Батоном они с осторожностью переложили довольно увесистый дрон на тележку, и покатили его к герметичному шлюзу запуска. Никитин за время своей работы неоднократно видел, как запускают дроны, заводят миниатюрные реактивные моторчики (помнится, когда Никитин такое сказал, Батон презрительно хмыкнул: - моторчики!), в общем, набор стандартных действий, ничего интересного. Самое интересное Никитин надеялся узреть здесь в модуле, в мониторе. Что он надеялся увидеть, ни он, ни Дашка, ни Батон, разумеется, не знали, возможно все пройдет гладко и ограничится заурядным забором проб, но в глубине души, кстати, не так уж и глубоко, Никитин ждал чего-то особенного, возможно даже таинственного, выходящего за рамки стандартных ожиданий.
Пришел Батон и уселся за пульт управления дроном. Внешняя дверь шлюза открылась и дрон отправился в пространство. На мониторе мелькнула поверхность астероида, с краю показались постройки, потом камеру на секунду ослепило Солнце и снова черная пустота. Батон управлял дроном уверенно и профессионально, с лихостью закладывая управляемыми двигателями крены при поворотах. Не прошло и 10 минут, как он оказался в районе южного сектора.
- Уже на месте. – распевно пробормотал Батон. Он нажал кнопку на гарнитуре. – Приступаю к снижению и выбору места для посадки. – В ответ что-то неразборчиво проскрежетало.
Никитин выпрямился, отошел от стола и сел на кровать.
- Время взятия проб не забудь зафиксировать. А то меня шеф убьет. – сказал Никитин.
- Не забуду, не забуду. О, как у нас тут разворотило-то все! Ай-яй-яй… – Батон смотрел в экран, медленно поворачивая дрон. Камера фиксировала объемистую воронку с разбросанным во все стороны грунтом. Никитин внимательно всматривался в монитор.
- Снижаюсь. Вижу место для посадки. – Батон осторожно сажал дрон прямо в воронку. Тот слегка накренился, но устойчиво прилепился к астероиду.
Спустя 15 минут проба была удачно взята, время зафиксировано, потом еще две, потом Никитину и Дашке стало неинтересно.
- Пошли ко мне, покурим, кофе попьем. – сказал Никитин Дашке. – Все равно они эти свои данные еще час снимать будут. Он пихнул ладонью Женьку:
- Не забудь мне пробы отдать, не то я ваш весь отдел разнесу вдребезги пополам!
- Как вернемся – позвоню. – Батон не отрывался от монитора.
Никитин с Дашкой вышли от Батона и пошли по переходу в сторону Никитинского модуля.
- Слушай, а почему у нас курить нельзя? – Никитин посмотрел на Дашку. - Сделали бы вытяжку. Половина народа, наверное, мучается.
- Ты же не куришь! – Дашка шла за Никитиным.
- Я бы начал! Сигары. Не сигареты эти вонючие, а сигары! Солидные толстые сигары. Чтобы запах был классный. Медвяный. – Никитин говорил мечтательным тоном. – Я знаю где продаются. Но, правда, дорогие, собаки!
Они подошли к модулю, Никитин открыл дверь, пропустил Дашку, зашел сам и начал разогревать кофе. Дашка присела на кровать и сказала:
- Как думаешь, что там в пробах будет?
- Да ничего там особенного не будет. – Никитин подал Дашке стакан с кофе. – Все будет то же самое. Минералы те же, следы воздействия среды, химия всякая. А ты чего-то ждешь?
- Да нет, конечно, это было бы слишком. Но как было бы здорово, если там обнаружились бы углеродные соединения. О биомаркерах я уже не говорю. Хотя бы какие-нибудь полимеры, скажем, пусть даже без азотистых оснований. – Дашка вздохнула.
- Чудес не бывает. – Никитин выбросил в мусор пустой стакан. – И ничего ваша служба не получит. И вообще, тебя – молодую, красивую, что – кроме биомаркеров не интересует ничего больше? Лучше давай поцелуемся, что ли.
- Ты маньяк, Никитин. – Дашка встала и начала ходить по модулю вперед-назад.
- А чем тут еще заниматься?! Работу свою я с закрытыми глазами сделаю. Курить нельзя, целоваться не с кем…
Заверещал вызов внутренней связи. Никитин посмотрел на экран – звонил Батон. Он нажал на кнопку:
- Говори. Вы уже прилетели?
- А? – Лицо у Женьки было растерянным.
- Вы прилетели? – Повторил Никитин громче.
- А, да, да, прилетели. Ты у себя? – Голос у Батона был бесцветный.
- У себя. Можно уже пробы забрать? Инопланетян там живых не обнаружил? – Никитин подмигнул Дашке.
- Кого? – тупо спросил Батон.
- Да что с тобой!? – Никитин приподнялся со стула. Дашка уже не улыбалась.
- Я сейчас сам зайду, подожди. – сказал Батон и отключился.
Никитин с Дашкой посмотрели друг на друга.
- Пошутить с нами решил, засранец. – сказал Никитин и снова сел на стул.
- Может, правда что-то случилось?
- Да что может случиться, чего ты? – Никитин встал и посмотрел в окно, которое и не окно вовсе, а толстенный иллюминатор из композита с графеновым каркасом, за которым, как обычно, кроме черноты и сияющего отблеска звезды по имени Солнце не было ничего.
Наконец, пришел Батон. Он сел на стул. На лице была дурацкая кривая улыбка.
- Что случилось? – Никитин спокойно смотрел на Женьку.
Батон поднял глаза. Он был серьезен.
- Слушай, Вовка, ты видел, как мы пробы брали?
- Видел, - сказал Никитин. – И Дашка видела. Вы же фиксировали все это. Телеметрия работала?
- Телеметрия осталась. – Батон шевельнул ладонью. – Пробы исчезли.
Никитин посмотрел на Дашку, потом спросил:
- Как это, исчезли? Что значит – исчезли? Ты пробы запорол, что ли? Жека, ну ты даешь! Ну, еще раз слетаешь. Вы же, картографы, вечно мотаетесь то там, то здесь. Ты что, их просыпал, что ли? Я грязные пробы не возьму, на кой они мне.
- Ничего я не просыпал. – Батон был явно растерян. – Их нет. Проб нет, понимаешь?
- Ты с ума сошел? Ты можешь мне нормально объяснить, что происходит или нет? – Никитин стал терять терпение.
Батон вздохнул и провел пальцем по лбу.
- Мы пробы брали, помнишь? - Никитин кивнул. – Ну вот. Я их там же засыпал в герметичный контейнер, как обычно. Контейнер закрылся – сработал датчик. Мы зафиксировали время, помнишь? - Никитин снова кивнул. – Также и с остальными двумя пробами. Телеметрия все отслеживала, в том числе и наши последующие данные. Вот. А когда вернулись – проб не было. Контейнеры оказались пустыми. Без следов проб. Вообще! Как будто там не было ничего и никогда. И с дроном тоже что-то не то. У него есть встроенный трекер полетного времени, отслеживает общее время полета. Так вот он отключился. А уже здесь, на базе снова включился и начал отсчет, хотя дрон никуда не летел. На второй минуте снова отключился. Потом включился. И так далее. Я уходил – он включился.
- Женька, если ты шутишь….
- Какие тут шутки! Я на работе не шучу. О работе – тем более. Где у тебя кофе?
Никитин показал где кофе и спросил:
- Ты полетную запись скопировал?
- Тебя, обормота, дожидался. Конечно, скопировал! Спрятал – никто не найдет. – Батон открыл крышку на горячем стакане кофе. – Госсподи, за что мне все это.
Никитин помолчал, посмотрел мрачно на Дашку и сказал:
- Ты же понимаешь, что сейчас будет?
Батон, не поднимая головы обреченно спросил:
- Что?
- Во-первых, и это самое главное, мы с этого куска камня не слезем, пока все не выяснится. Во-вторых, приготовься писать кучу объяснительных службе безопасности, а может, и не только ей. В-третьих, молись, чтобы тебя или кого-нибудь из нас не сделали козлом отпущения, потому что тогда можешь попрощаться с этой работой. Есть еще в-четвертых, в-пятых и так далее, их можно не упоминать. Это сделают и без меня.
- А куда все-таки пробы делись? – спросила Дашка.
- Хороший вопрос. – Никитин сел рядом с Дашкой. – Бритва Оккама намекает нам, что все мы ослы, а не специалисты, потому что внутренняя безопасность, просмотрев все записи с камер базы, наверное уже надевает наручники на какого-нибудь злонамеренного техника, который скрываясь и посмеиваясь, высыпал на пол все пробы и помыл контейнеры. На кой ляд это ему понадобилось – отдельный вопрос, но такую скучную версию отработают и без нас. Гораздо интереснее предположить версию фантастическую. Для этого же мы здесь собрались. Так что – ну ее в баню, эту бритву, пусть ей Оккама бреется. Если все случилось так, как Женька рассказывает, напрашиваются две вероятности. Точнее, три. Первая, и самая правдоподобная, - Никитин усмехнулся. – это временная петля, имеющаяся в районе южного сектора. – Батон поднял голову. – Дрон подлетает, берет пробы, а потом раз, время откатывается на промежуток N в ограниченной зоне. И вот вам чистый дрон без всяких проб. Для дрона это выглядит, как вроде он пробы еще не брал.
- А почему тогда дрон не исчезает вместе с пробами? – спросил задумчиво Женька. – Или, хотя бы не повторяет своих действий, раз это временная петля? Дашка посмотрела на Никитина, ожидая ответа.
- Разве не понятно? – Никитин посмотрел сначала на Дашку, потом на Батона. - Временная петля – это встроенная функция астероида, его система, понимаете? Это же все ставит на место. Раз временная аномалия часть системы астероида, она и реагирует только на состав вещества астероида. Проба исчезает, то есть возвращаются в исходное состояние, а дрон остаётся целым-невредимым и к тому же линейным в своих действиях и полёт помнит. Вот и все. Ну? Логично же? Хотя, чёрт его знает, может, она и на пластик реагирует, но с задержкой. Может, через час твой дрон в пыль рассыплется.
- Подожди, подожди. А как же быть с тем, что врезалось в астероид? Воронка-то осталась. Мы же не можем учитывать то, что вписывается в нашу теорию, а остальное игнорировать.
- Тебе как математику такую вероятность трудно представить будет, но учитывая, сколько уже произошло маловероятных событий… Так вот, прилетевший кирпич попал не только в астероид, но и в момент, когда происходит перезагрузка временной петли. Система просто не успела среагировать. Поэтому осталась воронка. А может, что гораздо более вероятно, этот прилетевший кирпич и является первопричиной, источником, так сказать, этой вот временной петли. До его появления вы сколько раз данные брали с южного сектора? Не меньше двух раз. И ни разу ничего подобного не происходило.
Батон почесал в затылке, потом сказал:
- Дааа, складно звонишь, фраерок. – он прищурился на Никитина. – Так что будем говорить?
- Как что? При проведении плановых мероприятий, утвержденных, между прочим, наткнулись на неизвестную аномалию, требующую дополнительного изучения, вот и все! А что еще мы можем сказать? И вообще, по-моему, я прав. – Никитин, победно улыбаясь, смотрел на Дашку.
- Контрамот ты, Вовка, - сказал Батон, глядя в пустой стакан. – Дискретный.
- Что б вы без меня делали! – весело сказал Никитин. – Если серьезно, надо установить границы временной аномалии. Не то затянет нас туда к чертовой матери вместе с моим шефом. Он мне этого никогда не простит! Хотя, мы же не вещество астероида. Ты вот что, Жека! Тебя потянут в безопасность объяснения давать, так ты не вздумай там свои безумные теории излагать, говори правду: работали, работали, никому не мешали, все согласовывали, а тут что-то не понятное происходит, ну мы и доложили по инструкции, как положено, не бейте, дяденьки! Теперь пусть эти дяденьки и разбираются. И вообще, надо говорить только правду, и ничего, кроме. Правда – хорошая вещь. Если хочешь что-то скрыть понадежнее, ничего лучше правды не придумаешь. Иначе путь один – на матушку Землю. Завтра же! И не просто на Землю, а на границу с Монголией, крутить хвосты выносливым монгольским лошадкам. К другой работе тебя не подпустят.
Заверещала внутренняя связь. Никитин нажал на кнопку. Раздался голос помощницы зав.отделом картографии Людочки:
- Вовка, Гринькин у тебя?
Батон встал поближе к экрану:
- Я здесь. Что случилось?
- Евгений Анатольевич, вас начальство базы требует. Немедленно.
- Хорошо. Сейчас буду. – Батон отключился и произнес: - Началось.
- Успокойся. – сказал Никитин. – Главное – не делай резких движений, и все будет в порядке. Вернешься – позвони.
Батон ушел. Дашка встала и прошлась по комнате.
- Как думаешь, что они у Женьки спрашивать будут? – она остановилась. Видно было, что Дашка переживает.
- Слушай, я не понимаю, что вы все такие нервные? – Никитин развел руками. - Потерялись пробы, велика важность, песочек высыпался по дороге! Имущество не повредилось? Не повредилось, ущерб не нанесён. Все в порядке. Жертв и разрушений нет, как говорится. Остальное пусть сами придумывают. Посмотришь, его еще заставят снова туда лететь, а потом грамоту дадут. Спорим на три поцелуя, что так и будет? Если ты проиграешь – ты меня целуешь, если я проиграю, то я тебя?
- Хитрый ты тип, Вовка. Не буду я с тобой спорить. Тем более, ты кажется, прав. Ладно, пойду, - сказала Дашка. – А то меня, наверное, уже потеряли.
- Не делай резких движений! – вслед Дашке сказал Никитин.
Когда дверь за Дашкой закрылась, Никитин подогрел кофе и тут же заверещала внутренняя связь. Звонил шеф.
- Ну что у тебя там? – Начальник был, как всегда, не в духе, когда происходило что-то незапланированное.
- Да ничего особенного, Игорь Палыч. Пробы сорвались, вы, наверное, знаете. – Никитин знал, как разговаривать с шефом.
- Да, знаю, Савельев заходил из отдела. А что, случилось там у них что-то?
- Не знаю. Может с оборудованием какая поломка, я не вдавался. Хотя, конечно, свинство. Простые вещи делать разучились – Никитин понимал, что эти вопросы могут быть не случайными, а наоборот – продуманными, способом шефа завуалированно узнать, что у Никитина на уме.
- У тебя прошлогодние пробы сохранились?
- Конечно! Мне, по большому счету, эти не сильно и нужны были. – Никитин придал голосу максимальную незаинтересованность.
- Я же тебе говорил. Ладно. Ты чем занимаешься?
- Каталоги подбиваю. Валька три забора проб делал плюс подозрение на кристаллы воды. Надо проверить всё.
- Хорошо. И плюнь на этих картографов. Нечего с ними носиться. Только время отрывают. Все! Если что, докладывай. – начальник отключился.
Вот она, ключевая фраза. Так-то. Вот из-за чего весь разговор и затевался. С картографами никаких контактов. Шеф хочет подстраховаться и обезопасить свою службу, ну и задницу свою, конечно, это было ясно, как белый день. Что-то происходит, дааа. Когда начальники среднего звена захлопывают свои раковины, жди шторма. Никитин бодро выдохнул, покачал головой и сел за каталоги.
Время, как известно, штука интересная. Не только относительная, по словам этого буржуя, но и особенная. Особенная в том смысле, что вот, человек только-только углубится в работу, а тут сразу выясняется, что даже обеденное время уже почти прошло. За увлекательнейшей работой по систематизации каталогов, Никитин не замечал движение времени. Наконец, он очнулся, отлепился от монитора и позвонил Батону. Ответа не было. «Только бы он не натворил ничего. Слово не так скажет, они же его наизнанку вывернут. Ладно, будем надеяться». – Никитин почувствовал, что проголодался. Он выключил компьютер, прицепил на ремень мобильный коммуникатор и пошел в столовку. Столовая располагалась в центре всего комплекса для удобства работников, и была больше, чем остальные помещения, вмещая в себя кухню и всякие там холодильные, вентиляционные и прочие установки.
Войдя внутрь столовой, Никитин с удивлением обнаружил Батона, сидящего за дальним столиком в компании с механиком из ремонтного участка. Они беседовали, Батон улыбался. Это Никитина насторожило. Он знал, что Батон не стал бы улыбаться незнакомому или малознакомому человеку, тем более, в столовой. Значит на Батона неслабо надавили. Никитин не стал садиться за Женькин столик, а выбрал свободный. Поставив поднос, он сел и сразу почувствовал вкуснейший запах отбивной в соусе с рисом. Выкинув из головы все заботы, Никитин, получил удовольствие от обеда, запил все компотом и, выразительно посмотрев на Батона, пошел к выходу.
На выходе запиликал коммуникатор. Дашка.
- Вовка, ты где? – голос у Дашки был бодрый.
- Через минуту буду у себя, в столовую заходил. А ты чего?
- Я у твоих дверей, тебя жду.
- Случилось чего?
- Да нет, хотела кофе попить с тобой.
- А. Ну сейчас буду. – Никитин прибавил ходу и вскоре заметил Дашку, стоящую около входа в Никитинский модуль.
- Давно ждешь? – спросил Никитин.
- Только подошла. – Дашка зашла внутрь и полезла в шкаф. – Ты кофе будешь?
- Ага. Работы много? Чем занималась?
- Как обычно, слежу за гмо-растениями, бактериями разными, культивирую экосистемы, разрабатываю биооружие. – Дашка рассматривала фотографию Никитина, прилепленную им на шкаф.
- Биооружие? – Никитин повернул голову.
- Шучу. Почему Женьки так долго нет?
- В столовой твой Женька, живой здоровый. Обедает и с ремонтником беседует.
- В столовой? Значит, он уже вернулся от начальства?
- Да все нормально. Мне недавно шеф звонил, указания давал. Если бы что-то не так у нас было, он бы от меня, как от прокаженного шхерился. Я его знаю. Он только о своей любимой шкуре беспокоится. Так что успокойся и пей свою гадость. Скоро Батон заявится.
Батон не заявился. До конца рабочего дня Никитин занимался систематизацией каталогов, два раза звонил научникам по поводу минерала с аномальной плотностью, обнаруженном в разрезе при добыче, и один раз в инженерно-технический отдел, что-то они тянут там с калибровкой, выпил уйму кофе, кстати, надо зайти в хозчасть и пополнить запасы, и в шестом часу по Москве, прибравшись на столе, с чистой совестью пошел в столовую подкрепиться каким-нибудь салатом.
В 20.20, когда Никитин, лежа на кровати, под кофе с кексом читал Хромую судьбу Стругацких, в модуль ввалился Батон и сразу стал шарить в шкафу в поисках стакана кофе. Никитин оторвал взгляд от книги, сказал:
- В нижнем ящике. – и откусил хороший кусок кекса. – И кексы там же.
Прятать от Батона кексы было аморально. И бесполезно. Пока кофе разогревался, Батон успел сожрать кекс всухомятку, а второй приготовил для кофе.
- Ну и где ты шаришься? – спросил Никитин.
- На совещании был. – сказал Женька-Батон, пытаясь вскрыть горячий стакан.
- На каком совещании? – Никитин закрыл книгу и сел на кровати.
- По поводу южного сектора. – Батон улыбался и жрал кекс.
- И что? Мне что, из тебя все клещами вытаскивать? Рассказывай давай!
Батон проглотил кекс, запил кофе и сказал:
- Ну, сперва меня вызвали к начальнику, там у него сидел какой-то крендель из безопасности. Я его ни разу не видел. В цивильном костюме, фотохромные очки - глаз не видно, ну точь-в-точь бывший органавт на страже госсекретов. Вопросы все задавал, изображал из себя следователя на Лубянке.
- Какие вопросы? – Никитин уже понял, что все обошлось, поэтому не беспокоился.
- Чем вы можете, Евгений Анатольевич, объяснить пропажу проб? Вы же брали пробы, данные телеметрии однозначно дают основания утверждать, что забор проб был осуществлен. Как же тогда они пропали, как вы думаете?
- А ты что же?
- А что я? Не знаю, говорю, товарищ начальник, контейнер, наверное, открылся, и они высыпались, пока дрон летел. А какие еще есть варианты?
- Молодец. А он? – Никитин вызвал по связи Дашку и сказал, что явился Батон. Она ответила, что придет и отключилась.
- А он спрашивает, а вам, Евгений Анатольевич, не показалось это странным? Только что пробы были, и вдруг их не стало?
- Показалось, говорю, но что я мог сделать? Раньше контейнеры не открывались, но теоретически это возможно. Теоретически?, спрашивает. Ну да, говорю, теоретически. В конце концов я им сказал – что вы от меня хотите? Я простой пилот дронов, вот пробы были, а вот их нет. Говорю, я зафиксировал этот факт в журнале, поставил в известность непосредственное начальство. Все по инструкции.
- И что? – Никитин встал, дошел до двери и открыл.
- А ничего! Этот Шерлок Холмс вообще ни во что не врубается, шеф сидит репу чешет. Решили совещание провести. Как в старые добрые времена. Когда ничего не понятно, и ответственность брать на себя не хочется, надо провести совещание. Ну вот, в итоге постановили: надо снова лететь за пробами, как ты и предсказывал, но уже с разведывательной целью. Научная разведка, понимаешь? Меня назначили пилотом. Были бы у них твои мозги…
- А что за парень с тобой в столовке сидел?
- А, это… Это Саня с ремонтного, завтра будет наблюдателем. Вдруг дрон сломается в самый ответственный момент.
- И что же? Он что, пойдет его ремонтировать, что ли? На поверхность? Ну и ну… Такого я еще не видел.
Пришла Дашка.
- Ну что, Женька, ты живой? – она улыбалась. – Что они тебе сказали?
- Все нормально. Завтра снова летим за пробами. С начальством.
- Хорошо, что нас не зацепило. – сказал Никитин. – Говорил же, все будет в порядке. Главное, без резких движений.
- Мне тоже хочется с вами. – сказала Дашка Батону.
- Дашенька, вряд ли это получится. Там народу будет, как в автобусе в час пик. Ты все равно ничего не увидишь. Лучше будет, если я тебе потом все расскажу.
Никитин полез в верхний шкаф, порылся там и достал удивительную вещь, а именно – бумажную карту астероида, с указаниями высот, расположением месторождений и даже постройки были обозначены. Он расстелил карту на столе под восхищенные взгляды Батона и Дашки.
- Вовка, ты меня удивляешь, - сказал Батон. - Ты где раздобыл это чудо чудное? Я таких карт тысячу лет не видел.
- Стратегические запасы. – ответил Никитин. – На случай непредвиденного отключения света, например. Ладно. А теперь давайте подумаем, что будем делать мы. Мне очень не нравится тупой начальственный полет в южный сектор. Временная петля никуда не делась, и сколько там ни летай, я примерно знаю какой будет результат. А нам терять время не резон. Вот посмотрите, тут находимся мы. – Он ткнул пальцем в карту. – Здесь… - он поискал глазами, - здесь южный сектор. – Палец переместился наверх и налево. От нас до южного дрон летел около… сколько, Жека?... около десяти минут. Немного меньше. Требуется что?
- Что? – спросила Дашка, подняв голову.
- От нас требуется установить хотя бы примерные границы воздействия временной петли без утомительных совещаний и бесполезных полетов. – Все задумчиво глядели в карту. – Но сделать это мы сможем только при наличии полетной записи. Товарищ Гринькин нас уверял, что сделал копию, которую никто не найдет. – Он повернулся к Батону и протянул руку: – Давай запись.
Батон полез в карман и вытащил флэшку.
- Я так и думал, - сказал Никитин и вставил носитель в компьютер.
- А что ты там хочешь увидеть? – спросила Дашка.
- Может и ничего, но вдруг. Маленький сбой в телеметрии, несоответствие данных, да все, что угодно, надо только внимательно смотреть. – Он проверил заперта ли дверь и включил запись.
Все выяснилось быстро и, на удивление, просто. Хотя, толстый Батон начать нудить о том, что нам только кажется, что просто, потому что мы, в отличие от «них», сразу исходили из перспективной версии и т.д. и т.п. Он все ныл и ныл, пока Дашка ему не напомнила, что ему лететь завтра, и что он может привезти очень интересную информацию.
В общем, в начале 23-й минуты полета, когда уже пробы все были взяты, Дашка заметила, что вполне устойчивое изображение мигнуло. Ну мигнуло и мигнуло, бывает, подумаешь. И все осталось бы по-прежнему, если бы Батон и Никитин сразу одновременно не обратили бы внимание на то, что полетное время на экране, маленькие такие цифирки в углу, не сбросилось на нулевую отметку, заново отматывая показания. Батон сразу спросил, что это нам дает? Никитин с задумчивым видом сказал:
- Это нам дает еще, как минимум, две неразрешимые без личного участия, проблемы. Первая проблема – мы выяснили, что временная петля действует не только на грунт из астероида, но и на оборудование, находящееся там. Отсюда вопрос. Почему дрон продолжает лететь и работать, как ни в чем не бывало? Вопрос требует разбора, но это потом. Второе! Нам с помощью только полетной записи удаётся установить, где находится граница воздействия временной петли, только лишь приблизительно, неизвестного много осталось, а нам не удалось ничего распознать. Дрон летел, как… Никитин подыскивал аналогию. Потом, отказавшись от попыток выглядеть остроумным, сказал: - … как обычно летел, в общем. Требуется личное участие, в скафандре и с секундомером в руках. Но это опасно для здоровья. Вот все.
Батон покачал головой:
- Ну, это далеко не всё, но сейчас мы не можем сделать ничего, это правда. Завтра будет полет, посмотрим, чем это все закончится.
- Я тебе скажу, чем это закончится. Ты еще раз получишь такие же данные и обратишь на них внимание начальства. А начальство неизбежно придет к выводу, что нужны квалифицированные добровольцы на выход. Ты будешь настаивать на моей кандидатуре, потом я схожу, быстренько все выясню, мы получим премии и Вася кот.
- Кто? – Дашка непонимающе переводила взгляд с Батона на Никитина. – Я тоже пойду!
- Куда? – одновременно спросили Никитин и Батон.
- Ну, туда! С вами. – Дашка махнула рукой в сторону иллюминатора.
Никитин скривился, посмотрел исподлобья на Батона и сказал:
- Не хотелось бы показаться этим… ну, как их…
- Кем? – с серьезной физиономией поинтересовался Батон.
- Ну этим, - Никитин пощелкал пальцами.
- Ксенофобом? - услужливо подсказал Батон.
- Нет, ксенофобы – это те, кто животных ненавидит. – Никитин покачал головой. – Видел фильм «Чужой»?
- Там были ксеноморфы. Это такие…
Дашка не выдержала:
- Слушайте, вы, клоуны! Не хотите меня с собой брать – не надо. Я сама разберусь. Пойду к начальству и договорюсь завтра. Может, это я вас не возьму с собой! Еще узнаете какой у биологов бывает характер!
Никитин приподнял руку ладонью кверху, посмотрел на Батона и сказал:
- Так мы же не против, Дашка. Пошли, если хочешь. Только кто тебе сказал, что нас туда пустят? Там кроме нас будет желающих достаточно. Да! – Никитин свернул карту. – Еще одно. Есть один вопрос, который мы друг другу до сих пор не задали. А ведь это основной вопрос, фундаментальный, так сказать. Что за хрень, вообще?
- Хороший вопрос, – подтвердил Батон.
- Вот именно! Вопрос в том, что вызывает аномалию. Что это, моторчик там внутри, который петли вяжет? Временные. Или это природа набросала сверху всякое, чтобы нам нескучно было жить? Это вам, чтобы перед сном было о чем подумать.
Утром, в 6-30, как обычно, сработал будильник, и Никитин открыл глаза. День обещал быть интересным. После всех гигиенических процедур, Никитин помчался в столовую, застал там Батона, взял себе молока, сосиски, яичницу, салат, кекс и позавтракал, обсуждая с Батоном виды на участие в экспедиции. Батон был настроен скептически:
- С чего ты взял, что выход обязательно будет?
- У них выбора нет. Забить на всю историю они не могут, реагировать как-то надо, а по-другому – не получится.
- И подвергнуть опасности людей? Вряд ли. Ну, посмотрим, конечно. Все будет зависеть от результатов вылета.
- Ты главное не забудь меня порекомендовать, Жека.
Вернувшись на рабочее место, Никитин снова позвонил инженерам и потребовал сегодня же откалибровать приборы. «Устроили тут бардак, бюрократию развели, понимаешь, - думал Никитин. – Как будто мы здесь на астероиде в 21 веке живем. Докладную на них, что ли, написать, анацефалов?» Занимаясь текучкой, Никитин поглядывал на часы. Скоро должен начаться вылет. «Сходить - посмотреть? По-быстрому? Нет, обойдешься. Давай без резких движений. Тебе за работу деньги платят, а не за бег с препятствиями». – Укоротив свои порывы, Никитин достал последний стакан кофе и стал его разогревать.
Ладно. Давайте не будем нервничать, и спокойно во всем разберемся. Никитин откупорил кофе, понюхал, сделал глоток. Что есть временная петля? Формально. Нарушение временного потока. Нарушение линейности времени, вот так будет правильней. И не просто нарушение линейности времени, а локальное нарушение. То есть, в ограниченном пространстве. Академические дисциплины пропускают временные петли через физику, и получается сценарий, всегда один, почему-то: события повторяются бесконечное количество раз, сохраняя лишь память об одном из циклов. Ну, правильно. Это ж не потеря в офисе своего телефона, в котором уйма сообщений, где ты ругаешь своего начальника из-за его тупости. Все что угодно произойти может. С временными петлями это не работает. Здесь возникают пути через пространство-время, которые замыкаются на себя, теоретически позволяя вернуться в прошлое. Никитин где-то слышал, что уравнения относительности даже допускают существование таких кривых при определённых условиях, ни больше, ни меньше. Ну вот. Мысль сформулировали и даже определение дали. Ну и что дальше? Что нам это даёт? Цикличность, радиус поражения, так сказать, это при большом желании мы определить сможем. Но это все равно не отменяет вопроса - ну и что? Он взял цанговый карандаш, Дашка когда-то подарила, написал на листке: «Ну и что?», обвел прямоугольной рамкой, постучал карандашом по столу. Ниже вывел два слова: «Временная петля». Нарисовал стрелки, идущих от временной петли. Под одной стрелкой написал: Цикличность, под второй: Радиус. Интересно. Эх, жаль Батона нет, не могу я один думать! Ладно. Цикличность. О чем она нам говорит? О том, что ее надо поддерживать. Логично? Логично. Значит где-то есть источник. Генератор, который эту цикличность задает и не позволяет ей затухать. Это, в свою очередь, не может не говорить нам об искусственном происхождении аномалии. Никитин вскочил и заходил по комнате. Это, конечно, только предположение, но предположение сильное, и даже вполне оправданное. А если это так, то можно, ведь как-то нейтрализовать источник. Можно попробовать. Так, когда в зоне действия петли нет ничего, нарушающего равновесия, петля не действует. Не действует? Достоверных данных нет. Сомнительно даже. Но, примем к сведению такое допущение и пойдем дальше. Что еще? Что может перегрузить систему настолько, что этот петлеобразующий генератор, мать его, перестанет работать? Что может нарушить шаблон повторяющийся? А то…
Раздался звук внутренней связи. Никитин прервал раздумья и нажал на кнопку. Звонили с инженерного:
- Никитин, забирай свои откалиброванные приборы. Когда придешь?
- А вы до которого часа работаете? – спросил Никитин, посмотрев на часы.
- А ты что, на автобус опаздываешь? – в экране раздался гогот нескольких голосов.
- До конца дня заберу. – Никитин отключился. Засранцы.
Так, на чем я остановился?
В участке связистов, во вместительном помещении, за пультом управления летающими и ползающими дронами сидел Батон-Гринькин и переживал. Намеченный на сегодня полет давно закончился, прошел быстро и закончился он ничем. То есть, данные были, но они ничем не отличались от тех, к которым они с Никитиным и Дашкой пришли вчера, не выходя из модуля. Тот же сбой телеметрии, то же обнуление времени и больше ничего. Точка. Теперь, как и предсказывал Вовка, начальство решилось на выход, и немало тому поспособствовала сама Дашка. Она заявилась сюда с утра и долго о чем-то разговаривала с начальником базы. Батон хмуро тогда наблюдал этот разговор из другого угла, и от души надеялся, что Дашка не проболтается о параллельных исследованиях Никитина и Батона. А также о копии полетной записи. Во время разговора Дашка бросала на Батона короткие взгляды, и все вот это привело к тому, что начальство не придумало ничего лучше, как отправить четырех специалистов в эту чертову яму в южном секторе. Дашка, конечно, приложила руку к этому, Батон не сомневался. Теперь он должен буксировать, привязанных к километровому страховочному тросу из пектовых волокон, специалистов к южному сектору на ползающей платформе.
Судя по торжествующему взгляду, Дашка тоже оказалась в составе тех, кто пойдет навстречу временной петле. Как ей удалось уговорить начальника базы, мужика трезвомыслящего и с огромным профессиональным опытом, загадка. Женские чары, не иначе. Батон попробовал поговорить насчет включения Никитина в состав экспедиции, но получил сухой однозначный ответ: «Без него справимся, у нас есть геолог». Мозги бы ему еще, этому геологу, подумал тогда Батон. Как бы то ни было, Дашка уже загружалась в скафандр, Вовка сидел в своем модуле. Только бы прошло все без происшествий! Батон понимал, что у каждого специалиста не один выход за плечами, но душа все равно была не спокойна.
- Так, коллеги, готовность – пять минут! – Голос начальника базы разнесся по отсеку.
Батон включил монитор, настроил камеры платформы, включил-выключил фары, подвигал джойстиками, все работало. После проверки скафандров, участники экспедиции зашли в шлюз. Толстые герметичные двери закрылись, заработали механизмы, откачивающие воздух. После открытия внешних дверей, все четверо включили индивидуальные головные камеры и пристегнули страховочные тросы. Батон смотрел на один из мониторов, поделенный на четыре сектора, каждый сектор – обзор с камеры члена экспедиции. Один из секторов смотрел на Дашку, как она копается с застежкой троса. Было видно, что делает она это впервые. Наконец, Дашка справилась, команда уселась в индивидуальные посадочные места на платформе, и экспедиция началась. Батон очень аккуратно продвигал платформу по неровностям астероида, почти полное отсутствие силы тяжести и четыре человека пассажиров вносило коррективы в манеру управления. По мере приближения к южному сектору, беспокойство Батона стало принимать видимую форму – на лбу выступил пот. Он не обратил на это внимание, а может даже не заметил. Никто из участников экспедиции не доложил об обнулении времени, телеметрия тоже была в норме. Как раз это вызывало у Батона подозрение. Он с тревогой смотрел в экран, ожидая какой-то неприятности. И неприятность, конечно, произошла. Не совсем там, где ее ждали, но она, все же, случилась. Дашкин страховочный трос отцепился, упал на поверхность, а затем под воздействием пружины, стал сматываться обратно в огромную катушку. Так было устроено во избежание провисаний, возможных зацепов и прочих непредвиденных обстоятельств. В общем, прицепить его обратно к поясу уже никто не мог, и Батон остановив платформу, сказал в микрофон:
- Дашка, страховочный трос отцепился. Повторяю: у тебя трос отцепился. Возвращаемся на базу. Отмена выхода, код Красный. Повторяю: код Красный.
Инструкция не допускала вариантов, и Батон не намерен был ее нарушать. Тем более, там была Дашка. Однако, Дашка думала иначе. Она соскочила с платформы, что без какой-либо страховки делать уже было опасно, сказала:
- Мы уже на месте, я только пробу возьму и все. Пять секунд и едем обратно.
Батон повернулся и бешеными глазами посмотрел на начальника базы. Вот к чему приводит показное великодушие. Отправить лабораторного биолога, не осознающего, что такое приказ оператора, в пространство, подвергая опасности – это было, как минимум, безответственно. Он снова сказал в микрофон:
- Даша, это приказ! Ты слышишь меня? Возвращаемся. Это не обсуждается, давай к платформе.
- Я уже почти всё! Осталось только контейнер закрыть. – Было ясно, что она не понимает серьезности происходящего. Чувствовалось, что для нее это все было игрой, приключением у всех на виду, когда нельзя было проявить слабость под камеру, чтобы потом сказать, ну, все нормально же кончилось?, погордиться собой, своей независимостью. Не понимала она своим девичьим умом, что инструкции писались кровью многих поколений исследователей, положивших жизни на алтарь науки, где каждое написанное в инструкции слово – это чья-то прерванная жизнь. Нет, не понимала. И конечно, страшное случилось. Не могло не случиться. Проба была взята Дашкой из грунта, загружена в контейнер, целостность системы оказалась разорванной, и временная петля сработала. Дашка с улыбкой на лице выпрямилась, повернулась к платформе, хотела сделать движение и… снова выпрямилась, повернулась с улыбкой к платформе и… снова выпрямилась. Пропадая и выпрямляясь с улыбкой на лице снова и снова, каждый раз в точности воспроизводя предыдущие движения, она не осознавала, что петля, пропади она пропадом, захватила ее, и захватила навсегда, и, что пройди еще тысяча лет, Дашка так и будет улыбаясь, выпрямляться и поворачиваться.
Батон застыл. Две секунды его профессиональные инстинкты не работали. Потом его губы зашевелились. Глухим хриплым голосом он сказал в микрофон:
- Срочная эвакуация, срочная эвакуация! Все на платформу, быстро!
Три человека в скафандрах быстро запрыгнули в платформу, и слегка подпрыгивая двинулись в сторону базы, оставляя Дашку, повторяющую движения вновь и вновь, совсем одну посреди мертвого космоса.
В секторе связи стоял негромкий гул. Скорее, звуковой фон. Как будто за стеной работал холодильный компрессор. Начальство в лице начальника базы, главного связиста, двух человек из администрации базы, о чем-то спорили, стоя у стены. Вид у них был растрепанный. О чем они спорили, догадаться было не трудно. Батон, уставившись невидящими глазами в монитор, сидел за рабочим столом и думал, что ж теперь делать. Надо было как-то Дашку вытаскивать из петли. Человека не пошлешь, он там же и останется, в компании с Дашкой. Дроном трос к Дашке прицепить попробовать? Манипулятор не приспособлен для таких тонких движений, но попытаться надо все равно. Чего они там ждут? Батон посмотрел в сторону начальства. Если бы они с самого начала думали так, как думали Вовка с Батоном… Подумал, что надо звонить Вовке и набрал Никитинский модуль. Никто не отвечал. Батон подождал еще, послушал гудки вызова и отключился. Где он ходит, интересно?
И тут он увидел Вовку. Во плотѝ. Вовка влетел в помещение сектора, остановился на секунду, обвел всех взглядом, увидел начальство, и быстрым шагом направился к ним. По пути он проорал, повернувшись в сторону Батона:
- Звони инженерам!
Что было дальше Батон не слышал. Слышны были только неразборчивые Вовкины вскрики, он куда-то показывал в сторону дверей, начальство пыталось, видимо, успокоить Вовку, взять его за локоть, Вовка вырывался и что-то доказывал. Потом Вовка громко произнес: Я знаю, что надо делать!, и разговор опустился тоном ниже, и приобрел вид делового обсуждения. Они все еще махали руками, Вовка показывал ладонями размер чего-то, но раздражения у говорящих уже не ощущалось. Когда Батон увидел, что вся компания спорщиков во главе с Вовкой направилась в его сторону, он набрал инженерно-технический отдел.
- Слушаю!
- Это Гринькин с главного пульта. – сказал Батон в гарнитуру.
- Привет, Гринькин с главного пульта! – ответил веселый голос. – Чего хотел?
- Погоди, - Батон, видя, что начальник делает ему знак о том, что говорить будет он, снял гарнитуру и протянул ему.
Начальник взял гарнитуру, прислонил ее к уху и заговорил:
- Это Березин… Да. У вас приборы на калибровке от геологов должны быть… да…. Вот. Берите спектрометр и срочно его в главную к связистам. Срочно! Прямо сейчас! Да, все. – он отдал гарнитуру Батону и обратился к Никитину:
- Думаешь сработает?
- Стопроцентной уверенности нет, данных мало, одни догадки. Но чем, как говорится, черт не шутит. – вид у Вовки был нервный.
- Ладно. – повернувшись в сторону, начальник громким голосом сказал: - Готовьте скафандр!
Кто-то задвигался, Батон развернулся к столу, подключил платформу, взял рычаги, стал выводить ее из стояночного узла.
В помещение внесли масс-спектрометр. Два человека из инженерного отдела занесли увесистый прибор и поставили на стол, куда им указал начальник.
- Можете снять с него быстро анализатор и что еще? Детектор? – спросил начальник базы.
Один из инженеров кивнул:
- Конечно.
Он наклонился над прибором, заглянул за какую-то панель, что-то отщелкнул, открыл крышку и вынул какую-то коробочку со стержнем, достал блестящий цилиндр с прорезями, положил все это на стол и посмотрел на начальника с таким видом, как будто он автомат Калашникова на время разбирал и уложился в норматив.
- Спасибо, вы можете идти. – сухо сказал начальник.
Инженеры, ничего не понимая, с разочарованным видом оттого, что их ни во что не посвятили, удалились. Начальник повернулся к Никитину, но его не оказалось. Вовка уже влезал в скафандр. Техник уложил части спектрометра в специальную сумку, пристегнул ее к скафандру, проверил Вовку со всех сторон, вложил ему в руку, пришитый к скафандру, карабин для крепления троса, то самый, с которым не смогла справиться Дашка, и похлопал по плечу. Вовка повернулся и зашел в шлюз.
Выйдя за стены базы, Никитин сделал несколько обязательных вещей. Пристегнул страховочный трос и показался в камеры Батону. После этого, он взял еще один трос и прицепил к платформе. Для Дашки, подумал Никитин и забрался в вездеход.
До места, где высаживалась экспедиция, Батон довел платформу без происшествий. Никитину, едущему на платформе, ничего не оставалось, кроме нервных раздумий по поводу спасения Дашки. Ему уже было наплевать на темные тайны временной петли, его голову занимала только одна мысль: подействует ли на аномалию то, что он задумал. Никитин абсолютно ничего не знал о природе временных петель, о принципе, на который опирается их существование. Все было на уровне догадок, поверхностных предположений и минимального анализа. А на кону стояла ни больше, ни меньше – жизнь человека. И не просто человека, а Дашки. Никитин не знал какое впечатление на него произведет вид Дашки, застрявшей в петле, но он твердо решил, что никаких драматических пауз он выдерживать не будет. Как только они туда доберутся, сразу закинет в петлю приборы с изотопами. И будь что будет. Хотя нет, если с изотопами не получится, все равно он попрется за Дашкой. Главное – в нее вцепиться мертвой хваткой, а потом, хоть трава не расти, пусть и его затягивает, Батон в камеры увидит – все равно вытащит. Эта оптимистичная мысль придала Никитину бодрости духа.
Когда Никитин увидел двигающуюся Дашку, как в закольцованном на повторение видеоролике, он сначала не понял, чего она, откисла, что ли? Но через секунду весь ужас дошел до его мозгов, ему стало нестерпимо жутко, он хотел, чтобы это все поскорее закончилось, и сделать это должен он. Никитин доложил, что он на месте и приступает к операции. Не торопясь, но и не медля, он достал из сумки приборы, и нисколько не мешкая, прицелился и закинул их в яму, чуть дальше того места, где находилась Дашка. По его прикидкам, изотопы, вернее, их остатки, содержащиеся в детекторе и анализаторе, должны были вызвать дисбаланс хронополя. Временнόго поля. А это разбалансирует петлю. Теоретически. Предположительно. Теперь он смотрел и ждал, когда же произойдет хоть что-нибудь. И произойдет ли вообще. Он посмотрел на часы. Прошло полторы минуты, ничего не происходило. Мысленно он подгонял изотопы: «ну, давайте, давайте, работайте!». Прошло три минуты. Он сказал Батону, что собирается делать в случае, если изотопы не сработают, Батон довернул платформу камерами на Дашку и они снова стали ждать. Прошло пять минут. Никитин решил, что все, хватит, если бы подействовало, то уже. Всё. «Жека, все, буду прыгать. Смотри внимательно, тащить будешь – главное, убедись в том, что я за Дашку зацепился». Прыгать на поверхности астероида было просто, гравитация почти нулевая, отталкиваешься и летишь. Тем не менее, Никитин, как на Земле сделал шаг назад для разбега. Сомнений в голове не было, да он и не позволял им там расположиться. Он вдохнул… а выдохнуть не успел. Он увидел, как Дашка мягко опускается на поверхность астероида. В наушниках раздалось легкое оханье. Из воронки вновь показалась Дашкина голова. Она смотрела на Никитина, но его не узнавала. Дашка произнесла:
- Ой! Споткнулась. Простите, я уже иду.
Она приблизилась к Вовке, уже держащим второй страховочный трос. Никитин ухватил карабин на Дашкином скафандре и надежно прикрепил к нему трос. Быстро и крепко взял Дашку под руку и помог влезть на платформу. Залез сам и доложил:
- Мы на платформе, двигай!
Дашка узнала Никитина и смотрела на него изумленными глазами:
- Вовка!? Как ты здесь оказался? А где мальчики?
- Молчи, - сказал Никитин. – На базе поговорим. – затем сказал Батону: - Жека, вызывайте медбригаду.
В сектор к связистам набилась уйма народу со всей базы. Когда Никитин с Дашкой зашли в шлюз, все начали махать руками и аплодировать. Из-за шлюзовой двери Никитину их слышно не было, но сквозь стекло он видел радостные лица коллег, хлопающих в ладоши и друг друга по плечам. Дашка с глазами, полными недоумения, стояла в шлюзе, пока давление выравнивалось. Перед дверью, впереди всех стоял Батон и улыбался.
Через не очень длительное время суета в отсеке связистов наконец-то улеглась. Большинство собравшихся, убедившись в том, что базе ничего не угрожает, вернулись к работе. Медицинская бригада с каталкой, капельницей, врачебными сумками прибыла как всегда вовремя. С криками: «Дайте пройти, дорогу, дорогу!» - они добрались до растерянной Дашки, вынули ее из скафандра, и увезли в медотсек, предварительно надежно привязав к каталке. Никитин, освобожденный от скафандра, и Батон, оставивший свой пост управления, наблюдали постулат «приказ надо исполнять» в действии: ничего пока не понимающую Дашку увозили медики, несмотря на ее вопрошающий взгляд, обращенный к Никитину, и ее же недоуменные возгласы: «я в порядке, да что случилось-то?!»
Раздался голос начальника базы Березина:
- Так, внимание, коллеги! Все, кто был сегодня задействован в операции «Южный сектор», до конца дня освобождаются от работы! Отдыхайте. Кроме службы обеспечения связи, разумеется. Возможно, вам всем еще придется зайти в администрацию дать пояснения. Это станет ясно позднее. Остальные – возвращайтесь на рабочие места!
Народ потянулся на выход. Кто-то с улыбкой обменивался впечатлениями, кто-то выходил с озадаченным лицом, не до конца поняв ситуацию. Оставшиеся специалисты отдела связи не тронулись с места. Все сидели за рабочими столами и продолжали заниматься текущими делами.
Начальник базы подошел к Никитину и пожал ему руку:
- Поздравляю, молодец! Я в тебя верил! Значит, сработало, а?! Как ты додумался-то до этого?
- А, это только предположения были, ничего определенного. Надо было что-то срочно предпринимать, вот я и прибежал к вам. – сказал Никитин, улыбаясь.
- Ладно. Отдохните пока, сил наберитесь. Работа никуда не делась. А мне еще… - начальник вздохнул. – Ну, все, до завтра, - сказал он и направился на выход.
Никитин посмотрел на Батона и кивнул вслед уходящему начальнику:
- Да, ему сейчас несладко придется. Все это разгребать надо. Администрация наверняка кого-нибудь с Земли пришлет. Как бы его не турнули с работы!
Батон положил руку Никитину на плечо:
- Пошли, великий спасатель! Хлопнем по маленькой. У тебя кофе остался?
- Неа, по пути зайдем в хозотдел, затаримся. Вообще, знаешь, я проголодался со всей этой суетой. Давай, через столовку, а?
Так они и сделали. Через час они тащили две коробки, по сорок стаканов кофе в каждой, матеря на чем свет стоит заведующего по АХЧ, которому пришла в голову мысль провести вот именно сейчас инвентаризацию остатков. «Не мог он, что ли в начале вахты свою инвентаризацию провести?! – брюзжал Никитин. - Герои не должны ждать!» «Сейчас и есть начало вахты, Брюс Виллис ты кухонный», - отругивался Батон, прижимая кофейную коробку к животу и отдуваясь.
В модуле Никитина они рассовали кофе по ящикам и позвонили в медотсек. В медотсеке им сказали, что Дашка прошла осмотр, были взяты анализы, все без отклонений от нормы. Знакомая Батона поведала ему по-знакомству, что приходил Березин, и что они долго беседовали, да. Сейчас? – нет, все уже ушли, все здоровы, и нечего сюда звонить. На вопрос, давно ли все ушли, знакомая веселым и молодым голосом сказала, что, мол, нет, 5 минут как.
- Значит, скоро будет здесь. – сказал Батон, отключаясь от медотсека.
- Ну как там? – спросил Никитин.
- Наша девушка здорова, бодра и весела. Но тебя, я полагаю, ждет драма. К ней Березин заходил.
- Значит, она в курсе? Ну, так даже лучше. Объяснять ничего не придется. И не меня ждет драма, а нас! Па-а-апрашу не путать! – Никитин поднял стакан с кофе. – За спасение!
- Страшно было? – поинтересовался Батон.
- Я как-то об этом не думал. Голова другим была занята. Наверное, страшно. Где-то подсознание под сознанием трепетало, наверное. Видок у нее, конечно, был…
В дверь постучали. Батон протянул руку и открыл дверь. Как и ожидалось, пришла Дашка.
- О, новорожденная! – воскликнул Батон. – Заходи!
- Кофе будешь? - спросил Никитин, доставая стакан и отдирая полосу. – Как себя чувствуешь?
- Нормально. Только я до сих пор от шока отойти не могу. Ко мне в медотсек Березин приходил.
- Мы знаем. – сказал Батон. – Ну и как ты?
- Я сначала поверить не могла. Временная петля, боже! А теперь отойти не могу. Спасибо, ребята, за спасение. Если бы не вы!
- Ты помнишь что-нибудь? – Никитин дал Дашке стакан.
- Имеешь ввиду, когда я была во временной этой петле? Нет. Абсолютно ничего. Я помню все линейно, зашла, взяла грунт, вышла, все. А тут ты нарисовался! – обратилась она к Никитину. – И главное – ребят нет. Для меня они только что были и вдруг вместо них ты, ведешь себя странно, медиков вызываешь.
Никитин снова поднял стакан и сказал, обращаясь к Дашке:
- С днем рождения!
Дашка тоже подняла стакан, прикоснулась к стакану Никитина, Женьки, и они сделали по глотку кофе. И все-таки Батон не удержался:
- Теперь, Дашка, ты понимаешь, что, если оператор тебе дает приказ, его надо выполнять?
Никитин посмотрел на Батона и сказал:
- Ребята, давайте сейчас не будем об этом. Хотя бы, не сегодня. Хватит с нас на сегодня переживаний. Нам еще в администрацию идти объясняться.
- Вам тоже? – спросила Дашка.
- Да. Начальник сказал всем.
- Мне он сказал, что позвонят, пригласят. Так что я пойду, а то потеряют, в розыск объявят. А мне хватит потрясений. Все, пока, ребята. Еще раз спасибо. – Дашка встала и шагнула к открытой до сих пор двери.
Никитин взял стакан, повернулся, чтобы посмотреть в иллюминатор, сказал «пока», и снова услышал Дашкин голос:
- Все, пока, ребята. Еще раз спасибо. – Никитин с ноткой недоумения произнес: «Пока, пока, Дашка», - не торопясь развернулся назад и увидел Дашкину спину, выходящей из модуля. Тут он заметил, что с Батоном что-то не так. Только что Никитин видел его сидящим на выдвижном стуле со стаканом кофе в руках, и вот он уже сидит на кровати с подтянутыми к себе ногами, причем в углу. В глазах был испуг.
Никитин оглянулся на дверь, посмотрел на Батона и спросил:
- Ты чего? – он еще раз посмотрел на дверь и закрыл ее.
Батон сказал тихим голосом:
- Она уже выходила.
- Кто? – Никитин пока ничего не понимал.
- Дашка! Она два раза это сделала. Одинаково. Один раз, и сразу другой. Ты же слышал, как она говорила одно и то же.
Никитин открыл дверь, высунул голову в коридор, посмотрел налево, затем – направо, и снова ее закрыл.
- Что ты хочешь сказать? – приблизившись к Батону, приглушенным голосом сказал Никитин. - Что она до сих пор в петле? – Батон с широко открытыми глазами покивал. – А ты не ошибаешься? Ты точно видел? – с напором спросил Никитин. Он прекрасно представлял себе, что будет в этом случае. Все, что происходило раньше, с Южным сектором, с экспедициями спасения, все это покажется им детской шалостью, по сравнению с тем, что их ждет. Батон сказал:
- Надо срочно звонить в медотсек. – Он сделал движение в сторону экрана внутренней связи, но Никитин рукой его остановил:
- Охренел?! Ты в своем уме?! Не вздумай даже! Хочешь, чтобы нас навсегда законопатили в какой-нибудь безлюдный астероид на карантин? И это в лучшем случае. Твои дети когда папу видели в последний раз?
- А что же делать? – беспомощно спросил Батон.
- Что делать! Что мы делали в прошлый раз? Думали! Вот и сейчас надо подумать. Ну-ка, давай, расскажи в точности, что ты видел? Не упускай ничего, даже мелочи. - Никитин взял карандаш и протянул руку в сторону Батона. – Жека, дай мне вон тот листок. – Он показал на полку. Получив листок, он приготовился записывать.
Батон рассказал, что Дашка попрощалась, встала, сделала два шага к двери, как будто уже вышла, но не вышла, а опять попрощалась двумя последними фразами, которые она уже говорила, потом снова встала и ушла. Теперь уже с концами. Вот так.
- Это все? – спросил Никитин хмурясь.
- Это все. – ответил, пришедший в себя, Батон. Он хмыкнул и сказал: - Я не знал, что я такой прыгучий.
- Так. – Никитин задумался. - Что мы можем сейчас утверждать? Без предположений и домыслов. Потом будем предполагать.
- Что у Дашки такие же симптомы, как там, в южном секторе.
- Так. – Никитин написал в листке «Дашка – симптомы на базе». – Что еще?
Батон задумчиво почесал лоб:
- Ну что еще? То, что она заразилась в южном секторе. – сказал он и потом добавил вполголоса: - Вот что значит – приказы не выполнять.
Никитин не обратил внимание на последнюю фразу Батона и сказал:
- Нет. Это мы можем только предполагать. Ты, вон, со своим дроном только что не целуешься, а он у тебя сколько раз в южном секторе был?
- Так то дрон, - сказал Женька. – Может, эту хрень могут переносить только биологические организмы?
- Это временная петля, а не насморк, - сказал Никитин. – К тому же, у Дашки она сработала только раз. А потом все прекратилось. Цикличность поддерживать надо, между прочим. Может, это просто отголоски? Ну, я же заткнул ему пасть, фигурально выражаясь, а это просто последнее издыхание?
- Или они его ремонтируют, и это был пробный запуск. – высказал предположение Батон.
- Кто?
- Ну кто? Гномы местные. Хозяева здешние. Собственники минералов, которые мы разрабатываем.
Никитин вздохнул и бросил карандаш на стол.
- Ничего у нас не получается. Одно дерьмо, сказки дядюшки Римуса. – он хмуро помолчал, потом лицо его прояснилось.
- Погоди-ка! Ну-ка, ну-ка, подожди! А ты уверен… Вот, я тут записал… где это? А, вот! Ты сказал: «Дашка попрощалась, встала, сделала два шага к двери, как будто уже вышла, но не вышла, а опять попрощалась двумя последними фразами, которые она уже говорила, потом снова встала и ушла. Теперь уже с концами». Твои слова! Так вот, я спрашиваю тебя, мерзавец, ты точно помнишь, что Дашка шла к двери, а потом возникла на стуле, или ты только слова ее помнишь? Прочитать еще раз?
Батон помотал головой, как лошадь.
- Вообще-то, я краем глаза только картину видел, если совсем точно. Дашка была, как бы это сказать, как в тумане расфокусированном. Я как раз повернулся, чтобы стакан поставить. Если бы я знал.
- То есть, ты хочешь сказать, что у нас с тобой все-таки осталась надежда на то, что плохого не случилось? Чего ж ты испугался тогда?
- Последние пару дней все тут на нервах, если помнишь. И вообще, тебе приходилось когда-нибудь, хоть недолго, быть отцом двоих детей? Нет? То-то и оно. – Батон достал кекс с намерением его тут же сожрать.
- Но тогда это получается… Жека, набери-ка Дашку. – Никитин подошел к экрану. На экране показалась голова Дашки.
- Ааааа! А я думаю, когда же вы мне позвоните! – она залилась смехом. – Мыслители астероидные, страшно стало? Как же вы поняли?
- Не смешно. – мрачно сказал Никитин. – Лучше расскажи, как тебе это удалось. Женька чуть не обделался. Шутница!
- Да чего там рассказывать! – Дашка снова засмеялась. – Увидела, что вы оба отвернулись, вот и решила случаем воспользоваться. Все же сегодня с утра нервные, будто им зубы драть собираются. Вы во всё готовы были поверить!
- Ты обиделась на то, что тебя медики упаковали без разговоров, а на нас решила отыграться? Ну, спасибо тебе за доброту!
- А не надо было так грубо со мной обращаться! Могли бы толику уважения проявить к биологу! Между прочим, это еще и комплимент вам, балбесы. Я ведь не сомневалась, что вы позвоните.
Никитин скривил физиономию:
- Какому Толику? – он прищурился.
- Да пошли вы! – Дашка отключилась.
Никитин рухнул на кровать. Они помолчали. Батон дожевывал кекс.
- Да! – Никитин повернулся. – Нам еще поздравления принимать, не забыл?
- Поздравления?
- Мы герои, мы же Дашку спасли и базу тоже, от неизвестной космической напасти. Мне премию дадут и должность повыше. Тебе благодарность и грамоту вручат. Сыну подаришь.
- Да уж, - Батон полез за новым стаканом кофе, а потом мрачно произнес: - Нет у меня сына.
- Нету? – Никитин задрал брови. – А кто у тебя есть?
- Догадайся! – не без яду ответствовал Батон.
- Девки?! Вот это класс! Сколько им?
- Восемь и пять, - сказал Батон, поднимаясь. – Слушай, я устал, как собака, пойду посплю немного. – Он зевнул. – Если что – звони.
Оставшись один, Никитин плюхнулся на кровать. Он рассматривал потолок и думал о том, что же будет дальше. Ну, понятно, вызовут их всех, соберут совершенно бессмысленные объяснения, а потом? Ведь ясно же, что ничего не ясно. Ничего они из объяснений нового не узнают. То, что на источник временной петли подействовали изотопы, дестабилизировали его, это ясно уже сейчас. Ясно и то, что началось все это из-за столкновения, но вот что непонятно совсем, так это прилетел ли объект случайно, или это была чья-то намеренная воля? Или даже злонамеренная. Учитывая, стремящуюся к нулю, вероятность такого события, Никитин был склонен думать, что это все-таки кто-то умный-разумный очень точно все рассчитал, прицелился и попал в наш астероид. Хотя, какой он наш, в свете последних событий! И потом, зачем? С какой целью этот кто-то так напрягался? Что, собственно, он или они хотели узнать, показать, доказать, в конце концов? Ничего не понятно. Интересно, доставать они его будут? Вряд ли, побоятся. С другой стороны, это такие технологии, что военные на все пойдут, лишь бы заполучить их. – Постепенно мысли Никитина становились тише и медленнее. – Дашка еще… повела себя, явно не правильно… Теперь ее перевоспитывать…. будут… - Глаза у Никитина закрывались, мысли затухали, как цикличность временной петли, и он мягко провалился в сон.
Будильник сработал, как всегда, в 6-30. Никитин открыл глаза, по привычке потянулся к будильнику и обнаружил, что он лежит на кровати одетый, в обуви и очень голодный. «Вот это я поспал! Не одного Батона вчера умотали». - подумал он. Захотелось в душ, смыть с себя Дашкины насмешки и влезть в чистое.
После процедур Никитин, все еще слегка сонный, пошел в столовую, по пути встречая и здороваясь с коллегами из разных отделов. Они расходились и сходились в переходах, иногда сталкивались, смеясь, извинялись, шли дальше. В столовой на завтрак он выбрал овощную нарезку, помидоры, огурцы, лук, еще чего-то, ничего особенного, полпорции мясных каких-то кусочков в соусе с пюре, компот, хлеб, разумеется, выбрал стол подальше в стороне, уютно и вкусно позавтракал. Тут же он вспомнил, что его ждет непроверенная проба кристаллов воды, которую брал Валька, как запиликал коммуникатор на поясе. Звонил шеф. Его шеф.
- Да, Игорь Палыч! – сказал Никитин бодрее, чем себя чувствовал.
- Никитин, к 9-30 зайди к Березину. Из центра прилетел какой-то чин по поводу вчерашнего инцидента, они там собирают всех, кто был. Мне звонили, о тебе спрашивали. В общем, к 9-30, не опаздывай.
Вот так. Какой-то чин. Что ж, если просят по-человечески, не опоздаем. Что за чин, интересно? Никитин добрался до своего модуля, набрал Батона, дождался, когда сонная физиономия с всклокоченной шевелюрой появится на экране и сказал:
- Здорόво. Судя по лицу, ты выспался. – Без паузы он продолжил. – Тебя на собеседование еще не приглашали?
- Нет еще, - сказал сонный Батон. – Тебя уже пригласили?
- Да, шеф звонил. Говорит, какой-то кнур с Земли прилетел, всех собирает. Так что, приведи мысли в порядок. На всякий случай. Дашку не видел?
Батон помотал головой.
- Я только проснулся. Позвони ей, она ранняя пташка, ты же знаешь.
- Не хочу. Я все еще злюсь на нее. Ладно. Просыпайся, в Москве люди уже на работу едут.
Примерно в девять утра, когда Никитиным была уже сделана уйма дел и получена уйма указаний от начальника, позвонила Дашка.
- Привет, ты у себя?
- Уже нет, меня на 9-30 вызывают. Говорят, какой-то важный начальник с Земли у нас образовался.
- Да, я уже у него была. Только что оттуда. Хотела с тобой поговорить. – голос у Дашки казался грустным.
- После, Дашка! Мне уже пора, опаздывать нельзя. Не рекомендуется, по крайней мере. Вернусь, и поговорим. До встречи.
Никитин схватил шариковую ручку, несколько листов бумаги размером А4 и помчался в начальственные сферы.
«Чином с Земли» оказался грузный усатый пожилой дядька в очках. На нем был неплохой светло-серый гражданский костюм, оттеняющий его седину, белая рубашка и галстук в неброскую косую полоску. Он сидел за столом в компании с начальником базы Березиным. Они о чем-то беседовали. Никитин вошел, представился и, получив приглашение садиться, уселся к столу на двигающийся стул. Бумагу и ручку он положил на стол.
- Писать ничего не придется, - спокойным баритоном сказал «чин» и представился. – Я начальник оперативного управления организации, в которой вы работаете. Клюев Сергей Андреевич.
Никитин кивнул, привстав. Он уже представился ранее, поэтому сидел, молчал и слушал.
- Так, значит, это вы Марьянову вызволили из… плена?
Никитин снова кивнул:
- Не без поддержки коллег, Сергей Андреевич. Сам бы я не справился.
- Скажите, Владимир… - начальник смотрел в бумаги, наклонив голову.
- Константинович, - подсказал Никитин.
- Скажите, Владимир Константинович, вы представляете себе зачем вас сюда пригласили?
Никитин сделал понимающее лицо.
- Полагаю, из-за вчерашнего инцидента. Мне сказали, мы будем пояснения давать и объяснительные…
- Отчасти, да, - начальственное лицо смотрело на Никитина поверх очков. – Но лично вас я попросил прийти по другой причине. – Никитин продолжал спокойно слушать. Начальственное лицо продолжило. – Не скрою, прежде чем пригласить, я навел о вас кое-какие справки. – Он снова посмотрел в бумаги, лежащие перед ним, и что-то пометил карандашом. - Судя по документам и отзывам, вы являетесь неплохим геологом, давно работаете у нас, прекрасно уживаетесь в коллективе, не склонны к конфликтам, что при работе в таких условиях немаловажно, как вы понимаете. – Никитин слушал, и задавал себе вопрос: зачем ему это говорят? Никитину стало интересно.
-Так вот, все это, конечно, хорошо и даже замечательно, - продолжил усатый дядька и посмотрел на начальника базы. – Но более меня заинтересовало, как вы проявили себя в связи со вчерашним инцидентом, если так можно выразиться. Во-первых, решительность, с которой вы действовали, безусловно заслуживает внимания. Во-вторых, насколько я знаю, - он снова посмотрел на Никитина поверх очков, - это вам пришла в голову идея о временной петле?
Никитин сделал движение ладонью:
- Мы коротко проанализировали с коллегами ситуацию, и пришли к выводу, что другие варианты менее вероятны в этом случае.
- Не могли бы вы сказать, кто были эти коллеги? – спросил начальник.
- Биотехнолог Марьянова и картограф Гринькин. – начальник кивал в такт словам Никитина.
- Да, - он еще раз кивнул, - А вот Марьянова и Гринькин тоже, утверждают, что мысль о временной петле принадлежит именно вам. Они очень высокого мнения о вас, о ваших умственных способностях. А Гринькин вообще считает, что с вашими мозгами вы должны быть на руководящей должности.
- Они не объективны, - сказал Никитин.
- Может быть, может быть, - добродушно согласился начальник. – Вы же друзья, кажется? Вы, наверное, думаете, что я вам буду предлагать вышестоящую должность за проявленную вами инициативу?
- Честно говоря, было такое предположение. – сказал Никитин.
- Нет, - сказал начальник. Он снял очки, достал платок и начал их протирать. «Нет? – весело подумал Никитин. – Ладно, чего же тебе тогда нужно от меня?»
Надев очки, начальник посмотрел на Никитина:
– Как вы думаете, Владимир Константинович, чем занимается оперативное управление?
Никитин задумчиво пожал плечами:
- Не знаю, решает… оперативные задачи?
- В общем, верно. – он кивнул. – Но чем наше управление точно не занимается, так это вопросами кадров и перемещением работников в рамках одного подразделения.
«Куда ты клонишь, а? – подумал Никитин. – Что же тебе, в конце концов, от меня надо? Говорил бы прямо!» Но сидел он, не произнося не слова, и слушал, что ему скажут.
- Давайте не будем затягивать разговор. – вдруг сказал Сергей Андреевич. – Я здесь, чтобы предложить вам работу. Другую работу. Работу, которая на наш взгляд, больше соответствует вашим способностям и вашему… темпераменту, так сказать. Видите ли, мы сейчас на базе управления формируем оперативный отдел, состоящий из полутора десятков мобильных бригад. Проще говоря, корабли быстрого реагирования или транспортные модули повышенной автономности. Что-то вроде скорой помощи или МЧС. Мобильны, автономны, быстры. Работать будут в ближнем секторе. Пояс астероидов, орбита Марса. Наше государство, как вы знаете, заинтересовано в развитии своих баз, которых уже сейчас немало. В основном, это астероиды пока. Но с возрастанием количества, растет и вероятность непредсказуемых событий, которые могут произойти. Оперативный отдел, как раз, призван решать подобные проблемы. К примеру, такие, как случилась у вас вчера. – И он снова посмотрел в чертовы бумаги. - Мы заинтересованы в том, чтобы такие люди, как вы, работали у нас и приносили пользу государству. Решительные, умные, надежные. Что скажете?
Никитин был слегка озадачен. Он помолчал, но не настолько долго, чтобы это выглядело невежливым.
- Вы знаете, - сказал он, - я слегка озадачен. Предложение, честно говоря, неожиданное. Позвольте поинтересоваться, Сергей Андреевич, в качестве кого, все-таки, вы предлагаете мне работать?
- А я разве не сказал? – он поднял ладонь. – Прошу прощения, я упустил главное. Мы предлагаем вам работу начальника мобильной бригады, о которой я говорил. Считайте это повышением. В подчинении два человека. Они же занимают корабельные должности пилота и члена экипажа. Опыта у нас еще нет, дело новое, необъезженное, но это пока. Думаю, со временем все встанет на свои места. Экипировка, оборудование – все на уровне, тут можно не волноваться. Придется пройти курсы подготовки, конечно. Трехмесячные. – Начальник выдержал паузу. - Еще вопросы будут, Владимир Константинович? Может, просьбы?
- Если позволите. – Никитин поднял взгляд на начальника и спросил: - А почему вы не набираете людей из МЧС? У них опыт, как раз, нужный.
- Ну почему же, есть у нас люди и из МЧС, медики тоже. Врачи. А как же! – Начальник откинулся на стуле, упершись рукой в стол. - Но проблема в том, что они не бывали в космосе. Это действительно проблема. Психика у многих не выдерживает. Вы у нас сколько работаете? Семь лет? Вот, вчера, вы взяли и вышли на поверхность астероида, и при этом, заметьте, не сделали из этого драмы. У вас даже давление не повысилось, судя по всему. А представьте человека, который на самолете-то пару раз за всю жизнь летал, и то, в соседнюю деревню. Как он будет в космос выходить? Годы подготовки – это долго и дорого. Мы столько ждать не можем. У вас еще вопрос?
- Да. Кто будет формировать экипаж?
- Законный вопрос, да. Частично экипаж формируют начальники бригад, то есть – вы. Частично, в экипажи будут входить люди по рекомендации управления. У вас уже есть кандидатура, Владимир Константинович? – в голосе начальника промелькнула искренняя заинтересованность.
- Есть. – сказал Никитин. – Пилот дронов-разведчиков Гринькин. Он отличный пилот, у него огромный опыт. Он очень будет полезен. К тому же, мы друг друга без слов понимаем, а в космосе такая слаженность будет незаменима.
- Вы меня зря убеждаете, Владимир Константинович. Я с вами согласен. И с Гринькиным я знаком. У него, ведь, двое детей, так? Думаете, он согласится?
- Я поговорю с ним. И последнее, если позволите. Сколько я могу подумать?
Начальник одобрительно кивнул:
- Понимаю, Владимир Константинович. Правильно! Перед тем, как принять важное решение, необходимо подумать, все взвесить. Не торопитесь. Я здесь пробуду до вечера, так что до конца дня у вас есть время.
«Не разгуляешься, - подумал Никитин. – Еще Батона уговаривать!»
- Тогда у меня все. Если вы ни о чем больше спрашивать меня не будете, я пойду. Решение принимать.
- Конечно, конечно, Владимир Константинович! Идите. Мы еще увидимся.
Никитин после беседы быстро шел в свой чертов модуль и был раздражен и разозлен. Этот начальник, мать его, хитрый тип, разговаривал с ним, как с пустым местом, заготовленными заранее фразами, ни разу не позволил себе человеческого экспромта, видимо, много чести для рядового подчиненного. А почему? А потому что знал, что никуда Никитин не денется, согласится, как миленький, ведь от таких предложений в здравом уме не отказываются. И мои вопросы все знал. А Батону, наверное, уже намекнули, мол, Никитин придет, уговаривать будет, ты там поломайся для приличия не очень долго, пусть он, значит, важность свою почувствует. Вот же… Хотя, чего ты ждал? – мысленно обращался к себе Никитин, заходя в модуль, - Что они пришлют неопытного сопляка, не разбирающегося в людях? Ага, как бы не так! Видно же невооруженным взглядом, что у этого, как его там, Сергея Андреевича, за плечами огромный чиновничий опыт, позволяющий читать человека на раз. Дурака на должность начальника оперативного управления не назначат. – Никитин заметил, что держит в руках стакан кофе. Он отодрал полоску и поставил его на стол разогреваться. Мысли о произошедшем разговоре не оставляли его. – Нет, ну до чего же хитрющий усатый боров! Прикидывается эдаким сопереживающим добрым дедушкой. «Конечно, конечно! Понимаю, Владимир Константинович, правильно. Не торопитесь!» А сам ни шанса мне не дал, ни минуты своего времени не изменил! Вот же, а! – Кофе разогрелся, Никитин взял стакан и сделал глоток. – Но чего не учел, этот многоопытный циник, так это отказа. Да, отказа. Они думают, что облагодетельствовали Никитина? Осчастливили? Представили, как он вприпрыжку бежит к друзьям сообщить лучшую новость? Как бы не так! Вот хрен вам, дяденьки! Ошиблись вы, товарищ начальник, в оценке простого подчиненного. Ему и здесь неплохо живется. Как вы правильно выразились, он неплохой геолог и его здесь ценят. Нет, он, конечно, понимает, они и без него обойдутся, без Никитина. Вот и прекрасно! Так. Что у нас тут? Рабочий день. К научникам надо зайти, я до сих пор так и не… Ладно. Позвоню Батону, потом зайду. – Он набрал Женьку, дождался ответа, сказал, что сейчас придет и вышел из модуля.
В который раз вздрогнув и чертыхнувшись по поводу включившейся вентиляции, Никитин добрел до Женькиного модуля, не встретив ни одного человека по пути. Все были заняты обеспечением деятельности базы. И правильно, - подумал Никитин. – Нечего, понимаешь, тешиться всякими начальственными предложениями, работать надо. Дверь Женькиного модуля была открыта. В модуле никого не было. Никитин зашел, постоял у стола с, лежащим на нем, листком бумаги. Листок был придавлен кексом, который, видимо, собирался сожрать Батон. Он наклонился и посмотрел. На листке было какое-то распоряжение по отделу картографии. Никитин хмыкнул и подумал: это странно, что они до сих пор бумагу используют. Он подошел к кровати, над которой, на стене, висело изображение фантастического корабля, уносящегося в космические дали, на фоне черного космоса и разноцветных звездочек. Стремительный профиль корабля блестел металлическим блеском, было ясно, что управляют кораблем, не знающие страха, отличные парни, готовые к опасным космическим приключениям. Никитин смотрел на картинку: «Черт меня подери! А ведь сейчас я, возможно, разрушу детскую сокровенную мечту Батона: стать не скучным картографом, пусть даже на астероиде, а пилотом космического корабля, настоящего, с металлическим отблеском, как на картинке, готовым к спасению чего и кого угодно, был бы только приказ». Ведь, он же, наверное, ждет, когда я приду и предложу ему стать пилотом. Эх, Женька, Женька. Ничего. Он уже взрослый, дети у него, пусть, в конце концов, сам подаст заявление, напишет заявку, там наверняка пилотов набирают, так что…
В модуль прибежал Батон. Кинул взгляд на кекс, потом на Никитина, сунул руку – поздороваться, сел к экрану, повернулся и сказал:
- Как прошло? – он хотел взять чертов кекс, но сдержался. Никитин сказал:
- Ты сам знаешь, как прошло. Знаешь же?
Батон расплылся в улыбке:
- Знаю. Тебе предложили?
- Предложили, - ровным голосом сказал Никитин. – Я отказался.
Улыбка сошла с лица Батона.
- Отказался? – спросил он. Как-то сразу Батон поскучнел, опустил взгляд и, взяв кекс, стал равнодушно его жевать.
Больше Никитин решил ничего не говорить. Но, выйдя за порог, он все-таки сказал:
- Напиши заявление. У них пилоты на вес золота.
Батон не ответил.
Никитин шел к себе прогулочным шагом. Как ни странно, на сердце было спокойно, и даже пульс не убыстрился. Что ж, если ты не оправдываешь чьих-то ожиданий – человек в тебе разочаровывается, и ты становишься не интересен, это Никитин знал и раньше. Значит, не надо очаровываться! В конце концов, никто ничего не обещал. Все взрослые люди, все поступают, исходя из своих интересов. Хотя, когда я Дашку шел вызволять, я же о себе не думал. Или думал? Кстати, Дашка! Она же хотела поговорить. – Никитин прибавил скорость. – Вот черт, а я и забыл. Ладно, сейчас.
Он зашел к себе в модуль и набрал Дашку. Она появилась почти сразу.
- А, Вовка! Ты уже вернулся. Сейчас я к тебе зайду.
- Хочешь, я сам к тебе приду? – сказал Никитин.
- Нет, я уже иду, жди, - она отключилась.
«Интересно, а у нее что же? – подумал Никитин. – День какой-то нелепый, все грустные. А если подумать, грустить надо именно ему, Никитину! Будь он нормальным человеком, он бы сейчас обрадовался, друзей своих обрадовал, и никому грустить не понадобилось бы. Черт те что, вообще! Вот и выходит, что все вокруг свои носы развесили из-за него, Никитина, и его воображаемой и преувеличенной значимости. Вот, мол, смотрите, Никитина на мякине не проведешь, он протестует против его недооценки! На самом деле он гораздо лучше, умнее, и надо его ценить. И кому, спрашивается, от этого лучше стало? Да, всем плевать на то, какой ты умный! Если быть совсем честным с самим с собой, то ему же польстило предложение земного чина! Ну и что, что он тебя насквозь видит! Работа у него такая. В конце концов, именно тебе, дубина, предложение сделали, а не кому-то еще. Этот разговор забудется через неделю, а работа совсем неплохая, останется. Да рядом еще человек будет, которому можно довериться. Тачку дадут, по космосу будешь носиться. Как на картинке у Батона. Ладно. Время еще есть. Ну где Дашка-то!
Дашка появилась через минуту. Никитин достал кофе и поставил на стол. Пусть разогревается.
- Я пришла попрощаться, - сказала Дашка с улыбкой. – Меня уволили. Сказали: нарушение приказа – недопустимый проступок. Вот так. В назидание всем. – Она смотрела на Никитина сощуренным смеющимися глазами.
Никитин замер на секунду, не донеся кофе ко рту, потом спросил:
- Что, сразу уволили? Не выговор, не лишение премии, а просто вот так сразу?
- Мда. – в голосе у Дашки уже не было ни грусти, ни меланхолии. – Хорошо, что я утром к тебе не пришла. Развела бы здесь повышенную влажность. Я посидела, думаю – ну и черт с вами, начальники, вы меня еще узнаете. Мне самой надоело торчать в этой богом забытой песочнице. И просить за меня, Вовка, не надо. Знаю я тебя, спасателя! Я уже все решила для себя.
Это была какая-то новая Дашка. Никитин никак не мог сфокусироваться. Ощущение было такое, будто перед ним незнакомый человек.
- И куда ты теперь? – спросил Никитин
- Да есть у меня одна задумка. Сейчас я ее рассказывать не буду, вдруг не сбудется. Ладно, Вовка, пока, что ли! Скоро увидимся. – Она встала, потрепала Никитина по голове и решительно вышла, Никитин даже не успел сказать «пока».
Он посидел секунд пять, почесал голову с растерянным видом и сказал в пространство:
- Да, я для себя тоже все решил. – встал, поставил стакан на стол и тоже вышел.
Никитин зашел в помещение начальника базы и увидел своего нового работодателя. Тот собирал бумаги со стола. Услышав, что кто-то пришел, он обернулся и увидел Никитина.
- А, Владимир Константинович! Ну, что вы решили?
- Я решил принять ваше предложение, Сергей Андреевич. – сказал спокойно Никитин.
Начальник продолжал собирать бумаги. Один листок его заинтересовал. Он поднес его к глазам, всмотрелся, затем отложил к остальным листкам в стопку. Не оборачиваясь, он сказал:
- Хорошо, тогда в 14-30 пожалуйте ко мне на беседу, сюда же. В 17-20 отбываем. Собраться успеете? – он обернулся.
- Конечно. – Никитин кивнул, потом спокойно, но твердо сказал: - Надо поставить в известность мое руководство.
- Они уже извещены, - начальник снова зарылся в свои бумаги. – Жду вас в полтретьего.
Вот так, значит? «Они уже извещены». Никаких сомнений. Увидел Никитина, просчитал его за минуту, а то и меньше, и все. Долой сомнения. Работа есть работа, и делать ее надо хорошо. Эффективно и экономно. Никаких лишних движений. Ладно. В полтретьего так в полтретьего. Никитин вышел из начальственного помещения и пошел к Батону.
Дверь у Батона снова была раскрыта, только в этот раз из модуля доносились какие-то звуки. Никитин зашел внутрь и увидел Батона. Он засовывал книги в сумку. Обернувшись, он увидел Никитина.
- Ты уже собрался? – спросил он, осматривая полку над кроватью.
- Нет еще. А кто, твою мать, тебе сказал, что я должен собраться, а? – Никитин подозрительно посмотрел на Батона.
- Клюев звонил. Сергей Андреевич. Минут сорок назад. Сказал, чтобы к пяти я был готов. А к полтретьему нам к нему на беседу.
- Нам?
- Ну да, нам, тебе и мне. Он сказал, Никитин будет и вы, Евгений Анатольевич.
Так, так. У Никитина начинала вызывать восхищение манера работы начальника. Сорок минут назад звонил! Надо же. Еще до того, как Никитин сказал, что принимает предложение. Никитин сам еще не знал, примет он предложение или нет. А он уже знал. Да, воистину – виртуоз своего дела. И долой сомнения. Ну и ну.
- Ты знаешь, что Дашку уволили? – спросил Никитин.
Батон кивнул.
- Да, знаю, она заходила, рассказывала.
- Тебе тоже не рассказала, что собирается делать дальше?
- Ага. Сказала – не пропаду, и все.
- Да. Ладно, пойду собираться. – сказал Никитин и вышел.
В полтретьего Никитин и Батон зашли в помещение начальника базы. Березин, сидевший за своим огромным столом для совещаний, наклонив голову, увидел вошедших, повернул голову в сторону Клюева и сказал:
- А, вот и они. – затем, указывая рукой на стулья, обратился к Никитину и Батону: - Присаживайтесь, разговор будет не долгим.
- Никитин и Батон сели за стол напротив начальства. Клюев, рассматривавший что-то в бумагах около шкафа, подошел к столу, уселся рядом с Березиным и сказал:
- Так. – Он снял очки, привычно протер стекла платком, надел, подвинул к себе лежавшую перед ним стопку бумаг и посмотрел на прибывших. – Я долго не буду занимать ваше внимание, до отбытия у всех еще есть дела, поэтому сразу к делу. Ваши новая работа будет оформлена переводом, все документы перед отлетом заберете у помощника начальника базы. Сейчас вы отправитесь домой, отдыхайте, набирайтесь сил, 22-го текущего месяца, не позже 11-30 явитесь вот по этому адресу. Там располагается наша тренировочная база. Для гражданских это закрытый объект, связанный со службами безопасности. - Он протянул в сторону Никитина листок. Никитин встал, взял из руки Клюева лист и сел снова на свой стул. - Найдете там меня. При себе иметь документы, свежую голову и желание работать. Получите инструктаж, письменное распоряжение на учебу. После учебы и назначения на должности, обзаведетесь удостоверениями, ознакомитесь с полномочиями, пройдете практику. Это всё относительно ближайших перспектив и процедур. Всё ясно? – Батон и Никитин кивнули. - Вопросы?
Никитин спросил:
- Когда будет сформирован экипаж?
Клюев, не поднимая глаз от бумаг, сказал:
- Я вот как раз к этому подхожу. Окончательно экипажи будут формироваться, точнее, утверждаться, после учебы. Фактически, конкретно ваш экипаж уже частично сформирован, вы же этого добивались, я правильно понимаю? - Никитин и Батон снова одновременно кивнули. - Кандидатура третьего члена экипажа, как я говорил ранее, подбирается по рекомендации управления. Вам такого человека нашли. – Никитин и Батон переглянулись. - Управление рекомендует на должность члена экипажа и второго пилота - офицера Хикс.
Возникла пауза. Никитин скривил физиономию и в тишине спросил:
- Он что, американец, что ли? Он хоть читать-то умеет? – «Вот блин! Что-нибудь, да не так все равно будет. С моим везением», - подумал Никитин. Он сразу представил себе какие у него возникнут проблемы. Никитин терпеть не мог американцев.
Клюева этот выпад Никитина нисколько не удивил. Не повышая голоса, он сказал:
- Во-первых, Хикс не «он», а «она». Это женщина. Во-вторых, она русская. Ее дедушки и, видимо, бабушки тоже, когда-то жили в Америке, но это было давно. Сама она, и ее родители, родились и выросли в России. Это ее Родина, она ее любит и давайте не будем больше об этом. До поступления к нам Хикс работала в МЧС в звании старшего лейтенанта внутренней службы. Отзывы только положительные. Имеет ведомственные награды. – Клюев смотрел в раскрытую папку. – Имеет звание мастера спорта России по высшему пилотажу на реактивных самолетах. К нам она перешла, разумеется, долго не думая. Однако, в отличие от вас, в космосе не была. – Он поднял глаза и посмотрел на Никитина.
Никитин сразу спросил:
- А звать ее как? Имя у нее есть? Сколько ей лет?
Клюев, кряхтя, достал из тумбочки стакан кофе, привычно, со знанием дела, оторвал разогревающую полоску и поставил стакан на стол. Глаза у него были уставшими. Он втянул носом воздух и снова полез в бумаги.
- Бэла! – сказал он. – Ее зовут Бэла. Старший лейтенант Бэла Хикс. Можно короче – офицер Хикс. 29 лет. Не замужем. В деле имеется фотография. В настоящее время офицер Хикс находится на Земле, вы с ней познакомитесь на тренировочной базе. На этом все.
- Последний вопрос. – сказал Никитин. – Вернее, просьба. Разрешите на фото взглянуть?
Клюев развернул папку Никитину:
- Да, конечно.
Никитин и Батон подошли к начальству и посмотрели. Фотография была частью анкеты в деле, на ней было видно лицо и плечи в погонах. Никитин увидел миловидное лицо старшего лейтенанта Хикс. Умные, немного прищуренные глаза, волосы стянуты на затылок в хвост. Форма ей явно была к лицу. Он вернул папку Клюеву.
Клюев сделал глоток кофе и сказал:
- Не забудьте забрать у помощника документы о переводе. Все. Свободны.
«Ну и ну. – подумал Никитин, выходя из начальственного помещения. – Офицер Хикс, значит. Что ж, посмотрим, посмотрим». Он посмотрел на Батона. Тот криво ухмылялся, следуя за Никитиным.
- Даже не думай! – уверенно сказал Никитин, и они разошлись в разные стороны, каждый в свой модуль.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги