Из ниоткуда в никуда. Часть 1

В конце августа, после недели почти беспрерывных нудных дождей, вдруг пришла уже совсем нежданная в этом году жара.

«Уехать бы сейчас за город, на озеро с песчаным пляжем, чтобы попытаться за пару часов хоть как-то компенсировать очередное упущенное лето, проведенное в душном пыльном кабинете, — подумал Максим, глядя в окно. — Совсем недавно жарили шашлыки на майские праздники, а уже через неделю осень, — вспомнил он, завистливо гладя в окно на пацанов, играющих в футбол во дворе соседней пятиэтажки. — Казалось, только что закончил институт, а неделю назад уже перевалило за тридцатник. Так можно всю жизнь прождать непонятно чего... В одну реку два раза не войдешь. Да и у неё уже давно своя жизнь...»

Задребезжавший на столе телефон отвлёк его от грустных мыслей.

— Да... Зайду через две минуты, —коротко ответил на звонок Максим, взял со стола пару папок-скоросшивателей, записную книжку и пошел к начальнику.

Андрей Алексеевич Князьков, прокурор района, смотрел в своем кабинете новости по телевизору. На экране опять улетал в вечернее небо добродушный Мишка – символ закончившийся недавно московской Олимпиады.

— Стоило чуть-чуть зачистить Москву и Подмосковье от всякой швали, и преступность упала на тридцать пять процентов, а по тяжким – почти в два раза, — бодро сказал он Максиму вместо приветствия,— Давно бы так. А то скоро детей на улицу погулять будет страшно одних выпустить.

— Если у нас убавилось, значит, где-то прибавилось. А точнее, там, куда их выслали: за сто первым километром, — ответил Максим, пожимая протянутую руку.

— Эх, вечно ты... Значит надо высылать еще дальше. В Сибирь, снег в тайге убирать. Люди не меняются и не перевоспитываются. В этом и ошибка нашей системы наказания. За грабеж дают пять лет. Потом вполовину сокращают в надежде, что человек исправился. Через год преступник опять в тюрьме, но уже по более тяжкой статье. Надо как в США: по три пожизненных или электрический стул. Говорят, что у нас хотят вообще высшую меру отменить... С таким подходом можно окончательно народ испортить. Народ же как дитя малое. Без ремня не воспитаешь. Чуть отвернешься и он готов за любым сказочником пойти.

Андрей Алексеевич был прокурором пять лет и уже понимал, что выше по карьерной лестнице ему не забраться.

«Пузо я слишком большое отрастил. Теперь кланяться трудно, а без этого навыка в Москву меня не возьмут», — говорил он приятелям после пары рюмок водки.

Но он лукавил. Излишняя полнота не мешала ему быть при необходимости очень шустрым и подвижным. Дело в том, что он сам не хотел никуда уходить. Ему нравилась его работа. Здесь он чувствовал себя на своем месте. С накопленными за годы работы связями он мог бы легко перебраться куда-нибудь повыше, но догадываясь, что в стране грядут большие перемены, решил, что здесь, в родном и хорошо знакомом подмосковном городке будет немного проще их пережить.

— Андрей Алексеевич, дело по пропавшим девочкам надо возбуждать. Я переговорил со всеми в общежитии, где они жили, в техникуме, на фабрике – никто не слышал, чтобы они собирались уезжать. Все их вещи остались на месте. Я звонил к ним на родину в Узбекистан –домой они не возвращались.

— Да зачем им домой? Что они там не видали? Там невест до сих пор на баранов меняют. А потом всю жизнь в глухом ауле чуть ли не в парандже держат. Уехали в Москву, нашли работу. Сейчас сборщик на АЗЛК больше меня зарабатывает.

— Я в прошлом году ездил в Самарканд – там у девчонок юбки короче, чем в Москве. И про паранджу никто не вспоминает. К тому же, они бы и здесь на фабрике больше тебя зарабатывали. Никуда не бегая.

— Остынь, Максим. Зачем нам статистику портить?.. Кстати, сейчас дочка звонила. В институте списки вывесили. Поступила! Так что сегодня я проставляюсь.

— Поздравляю! Лена молодец. На дневное?

— Да, —чуть погрустнел Андрей Алексеевич.— С внуком теперь теща будет сидеть. Уже приехала из Тамбова. Чувствую, скоро мне придется на дачу переезжать: не уживусь я с этой ведьмой. Надо там хоть печку какую-нибудь поставить.

— Лена так и не говорит кто отец ребенка?

— Нет. Год ее пытаю: и так, и эдак... Все бесполезно. Убил бы я этого гада. Нашкодил и в кусты.

— Может, она сама не хочет, чтобы он был её мужем.

— Думаешь, изнасилование?

В этот момент зазвонил один из трёх телефонов на столе. Прокурор молча выслушал и повесил трубку.

— Иди собирайся. В Кратово убийство. И непростое. Так что я с вами поеду. Насчет Ленки ты прав: что-то здесь не так. Но главное, что все здоровы: и дочка, и внук. А мужа она себе найдёт, — Андрей Алексеевич пристально посмотрел на Максима, будто оценивая его, как возможного зятя. — Тебе тоже надо новую жизнь начинать. Прошлого не вернешь, только изведешься весь. Вон какие мешки под глазами... Поехали посмотрим, что там в Кратово.