Из огня да в полымя, печальная байка эльфа Леволаза или лысый эльф - луне помощник.

Маленький Лево на льдинке играл,

Гиви его на подвальчике ждал.

Долго Валары животы надрывали,

Лысину густовласому Лево обрести помогая.

Гном Гиви сидит за грязным столом полным объедков, в углу таверны «Царская корона» и бухает брагу. Здесь в приграничье у Чёрнолесья. Гиви ждёт эльфа Леволаза своего кореша и партнёра по мутному бизнесу. Левелаз свалил в Чернолесье сдать партию волшебной травы, оставив Гиви в одиночку лить в себя дрянную брагу и терзаться, а не сроет ли глубокоуважаемый эльф с вырученным баблом и не прогуляет ли его по борделям, как случилось полгода тому назад. Уже шестой час сидит он в этой вонючей дыре, а делов то было длинноухому на пару часов шмыгнуть по тихому, мухой туда - сюда и в дамках. Открывается дверь, в ореоле света силуэт Леволаза, но Гиви в сомнениях — Леволаз совершенно лыс. Зимнее солнце, за его спиной яркими бликами играет на его голове. Гном вскакивает: "Леволаз, ты ли это? Какой злодей или демон лишил тебя твоей красы и гордости — твоих серебряных кудрей? Ты ценил их больше злата и не променял бы и на лучшего верблюда.»

- «Сядь, Гиви, то были Валары Арды. я в печали, но я уже смирился».

- «Лево, но что не понравилось мудрым богам? Может наш маленький бизнес?» - вопрошает Гиви, суетливо пряча в специальный карман на груди свою гордость - бороду заплетённую втри косички.

- «Нет, Гиви, они плевали на нашу мелкую возню с травой. Они наказали меня за врождённые эльфийские понты».

- «Ну это же не справедливо? Гордость эльфа - это константа существования Арды. Куда эльфу без гордости и распальцовки? Поведай мне, как так получилось».

- «Нет, Ги, на трезвую голову такого не рассказать, прикажи пусть несут ведро браги».

Низкорослый корчмарь хоббит Ящик притащил брагу как заказали, прямо в ведре, хорошо, не в помойном. Его уже достала эта бородатая сволочь Гиви, за почти прошедший день, придирками и обещаниями расплатиться, когда с деньгами прибудет брателло.

- «Деньги давай: 10 гульденов - за всё прошлое и ещё трояк за это ведро», - заявил Ящик, бросая ведро на стол так рьяно, что брызги окатили ожидающих пойло корефанов.

- «Держи, лопоухая, недоверчивая гадина», - бросил на стол две красных десятки Леволаз.

- «Сдачу не забудь вернуть, иначе шерсть на лапах подпалю», - взревел Гиви, отираясь рукавом от брызг.

- «Вали отсюда, шерсть на лапах расчеши, блохи будут тебе за это благодарны».

- «Как прикажете, Ваше плешивое величество», - усмехнулся Ящик.

- «Мелкая тварь», - буркнул Леволаз, обращаясь не то к хобиту не то к его блохам, уже черпая кружкой из ведра и переливая её содержимое в рот без всякой закуски. Гиви решил не отставать от него, тоже ухватив свою кружку. На десятой кружке Лволаз остановился, ведро было на две трети пустое, глаза эльфа затягивала поволока.

- «Ну что, Леволаз, как мы отомстим этим вздорным Валарам за твою гордость и красу», - воинственно вопросил ещё более мутноглазый Гиви, ударяя своей кружкой о стол.

- «Оставь богов в покое. Они даже наши деньги за траву не отобрали».

- «А как же твоя гордость?»

- «Круче неё только моя тупость».

Слушай, всё было так: после того, как ты остался в кабаке, я задами, минуя заставу удачно пролез в аул чёрных эльфов. Они хоть и родственники мне, но не люблю этих чёрных укурков. Чёрный Факер был на месте, в куче со своим вечным кагалом и как обычно - раз сегодня не праздник, то в бане. Лезть в это пекло мне не хотелось, да и к тому же мы с тобой сговаривались, что я только туда и обратно. Факер шестёрку выслал, я траву с рюкзака разгрузил, монету принял, по тайным карманам на трусах рассовал. Тут Факер сам выходит, чёрная вонючка в халате на босы тапки, в сопровождении пары чёрных сук. «Всё на мази?» - спрашивает.

- «Как обычно», - отвечаю. «В следующий раз через шесть лун?»

- «Успеешь быстрее, возьму сразу».

- «Буду посмотреть, как верблюд пойдёт, сейчас за горами жарко, в пустыне переходы короткие, поэтому всё долго».

- «Жарко не там, жарко в бане, а ты всё такой как был - нежная - снежная королева?»

- «Факер, я по жизни крепче всей твоей братвы. Вы здесь в снегах жару только в бане на час - два видели, да и то жара так себе. Прогулялись бы по пустыне, не были бы такими жирными. Вот где салотопка, это не ваша баня плюс Маня».

- «Ты бы не гавкал, Леволаз, а показал нам класс - если пересидишь, даже не меня, а вот эту суку Маню». И он хлопнул по голой жопе ближайшую чёрную шлюху. «То я за следующую партию заплачу по двойной цене. Если нет, то хуй с ним - сходишь за следующей партией бесплатно».

Тут моя жаба и обида за то, что мне в лицо харей этой чёрной суки тыкают, затопило мой разум глупостью. Пять сек и мы уже в парилке. Все ржут, кони чёрные, и хлопают меня копытами своими по плечам. Десять минут сидим, глядим с Факером друг на дружку. Полчаса прошло - тяжелеть всё начинает, про пот и вонь не говорю, жабы эти Факерские из парилки туда-сюда, а мы - я, чёрная сука и Факер сидим, скалимся друг на дружку. Терплю, хотя давно знаю, а сейчас особенно, не моё это - их баня. Но вот Факер встаёт, ну думаю, сейчас сроет и за ним Маша его. Жаба моя уже радостно заквакала о будущей прибыли. Факер подходит к суке, ей видно уже тоже не праздник, сидит скрючилась в пол смотрит, он поднимает её мордочку за подбородок в глаза ей смотрит и говорит: «выйдешь раньше него порву козу драную и остатки в прорубь для откормки налимов брошу». Затем берёт таз где веник размокал, веник выкидывает, подходит к каменке. Смотрит на нас ласково и базарит: "Ну что, голуби сидите, терпите ", выливает всю воду из таза накаменку. Каменка прям взорвалась паром, а Факер, говнюк, вышел и прикрыл дверь. Сука спустя пару секунд сползла на пол, я гордый, сижу на полке, хотя уши мои длинные давно обвисли если, вообще, не в трубку свернулись. Жара всё не стерпимее, как будто шкуру с меня ещё живого сдёрнули, глаз почти не открыть. Смотрю сквозь щёлочки, сука гадская на полу, по-моему, не дышит. Если сдохла, думаю, всяко меня там перележит. В жопу деньги и гордость - если жить хочу валить из бани надо. Почти головой открываю дверь и ломлюсь к проруби, там все эти черти плавают, ржут. Мороз на улице градусов за сорок пять, но как нет его, бегу, меня мотает, падаю в прорубь, иду ко дну, но жизнь и разум потихоньку возвращаются. «Вот и попал я к Факеру в карман» - думаю. Стыдно гордому белому эльфу на чёрного горбатится, но слово сказал сам, перед Валарами поклялся. Воздух кончается, всплываю. Факер сидя на краю проруби, хлопает меня по всплывший голове: «слабак ты, Леволаз, за тобой бесплатная ходка», - и ржут всей толпой, собаки чёрные. «Тащите эту дуру», - говорит, - «а то, и в правду, загнётся там в бане, убыток тогда однако будет». Шакалы кинулись в баню, за руки, за ноги притащили суку, кинули в прорубь. Вот думаю, по делам ей, сдохла, будет честных эльфов губить.

-Нет, всплывает через десяток секунд, ржёт: «Ну что» - говорит, - «гордый Леволаз не усидел?»

- «Вали отсюда» - говорю, - «чтобы поджариться тебе с Фафером в аду». Смеётся, вылазит. Жопой голой вильнула и ушла в баню последней. Один остался я сидеть на краю проруби. Вот, думаю, мудак, развели меня эти черти как мальчишку, а не тысячелетнего Эльфа - мудреца. Все, даже эта чёрная обезьяна, греются в бане, но мне на них смотреть тошно. В печали и гордости сижу голой жопой на краю проруби и всё рассуждаю, как же так купился на такой дешёвый пацанский финт. Жалость и ярость кипели в голове, нужно было ещё подостыть и идти дальше держать лицо с Фафером, эльф я или тварь дрожащая. Сидя на краю проруби, продолжая держать ноги в воде спиной откинулся на лёд и глядя в светлое высокое небо, стал пенять Валарам Арды, как так они за мной не приглядели. Прошло пять минут, десять, внутренние метания потихоньку стихали. Минуте на пятнадцатой моя застывшая на льду задница сообщила, что так недалеко и до простатита, и ссать потом будет мучительно больно. Холод уже порядком сковал тело, замедляя бег мыслей в голове, самокопание и жалобы к Валарам. Всё, пора в баню. Дёрнулся в попытки сесть, но Валары, к которым я в суе взывал, в негодовании на стенания наступили тяжкой дланью, безжалостные, мне на грудь. Тело моё сдвинулось на считанные сантиметры. «Валары, неужели я так досадил вам стонами, что вы лишили меня сил окончательно?» - вопросил я к небеса. Вслушался в небо, но Могучие не подавали знаков существования, я был одинок. Спустя мгновение понял - Валары не при делах всё было просто, то я сам - снова в своей гордыне и глупости наказал себя. И могучим нет дел до моих стенаний. Когда нырнул в прорубь я конечно спас себя от перегрева и вода остудила и промочила меня. Когда же я лёг спиной на лёд у проруби и стал стенать на Могучих, мороз приковал мои длинные, мокрые, распущенные по льду волосы. Вынув ноги из проруби уже слегонца посиневшие, боком как краб выполз из проруби. Волосы у самой головы лёд не сковал, воспалённый разум кипел жаром, не давая этому случиться, отдельные пряди натягивались делая мне больно, но позволяли слегка сдвигать голову. Подобрал ноги к груди, разгибаясь, рванул со всей скоростью вперёд. Крепко сделали нас перворождённых Валары, кроме вспышки боли от попытки вырвать волосы из головы, ничего не произошло. Взвыл, и усиленный болью и гневом ещё несколько раз повторил попытку вырвать волосы из плена льда, или отделить их от скальпа, но как уже говорил, Валары создали эльфов на вечные тысячелетия, всё оставалось на своих местах - я был прикован волосами ко льду. Опустился спиной на лёд, нужно было успокоиться и подумать. Оглядевшись кругом поискал, что или кто поможет мне освободить мою красу и гордость - серебристые волосы. Но всё вокруг была вода — в проруби жидкая, кругом лёд и снег - твёрдая. Вот как это, из огня да в полымя, прочувствовал я до самой глубины моей замёрзшей печени.

Чтобы уменьшить соприкосновение со льдом подтянул ноги, выгнулся и встал в борцовский мост опираясь на голову. Постоял так раздумывая, что дальше? И обрывая отдельные волоски крутанулся, как на выходе из удержания в борьбе - со спины на брюхо. Даже почти получилось, морду только за волосы стянуло на бок. Возликовавши подобрал колени, упёрся руками в лёд, вот сейчас рванусь и вырву волосы или из головы или изо льда. С отчаянным воплем вложил все силы в рывок. Да, больно было, но положение не переменилось, оковы льда были прочнее моих сил. Сделав ещё несколько более слабых рывков, уже не веря в удачу, затих. Я не мог видеть себя со стороны, но представлял, как унизительно, нелепо и смешно выгляжу, метрах в двадцати от бани, на ровном белом подносе реки в колено - локтевой позе башкой вниз, жопой вверх. Представил как все чёрные гоблины насидевшись в бане вывалят сюда и сколько наслушаюсь насмешек, пока будут освобождать мои волосы. Взмолился в голос всем Валарам Арды, давая обет в том, что, если до такого позора не дойдёт, неважно как то случиться, пусть хоть Валары лично сюда придут и освободят меня. Если нет им пути до гордого Эльфа, то пускай сюда метеорит упадёт и вся округа исчезнет в пламени небесного гнева, хоть так, но пусть Валары избавят меня от этой нелепой картины. Коли случится так, что останусь я жив, избежав позора, тогда клянусь перед всей кучей Валаров побреюсь наголо - в жопу всю красу и гордость. Так вопил я в голос, ничего не замечая вокруг. И тут кто-то толкнул меня в бок и спокойно старческим дребезжащим голосом спросил: «ну чего голосишь, милок, примёрз чего ли?» Нет, то были не Валары, это старуха гоблинка пришла к проруби за водой. «Помолчи, сейчас я», - проскрипела она, вытащила из поясных ножен старый сточенный рыбный нож и быстро, не касаясь головы, стала обрезать пряди волос.

- «Перережь мне горло», - завопил я, не желая жить с таким позором.

- «Ну да, милок, буду я тут всё твоей кровью гадить, я тута воду беру".

Я замолчал, старуха обрезала волосы не спеша, ни разу не задев головы. Пока она это делала, думал как избежать позора когда чёрные жабы увидят меня в таком виде в бане. В бане, в вещах лежит кинжал, перебью всех этих чёрных гондонов, кровь смоет позор. Лопнула последняя прядь волос, подорвался с колен и не поблагодарив старуху, не сказав ей ни слова кинулся в баню.

- «О как замёрз милок, греться спешит», - услышал вслед скрипучий старушечий голос. Обежав баню, распахнул дверь, преодолевая облако пара влетел внутрь, там было тихо и темно. Видимо Факер и банда даже не заметили моего отсутствия с пьяных шар и срыли в дом после хитрого аттракциона с чёрной тварью. Я спасён от позора, никто не увидит меня в таком виде. Получается, старуха была посланцем Валаров, а может это был кто-то из них накрывшись образом старухи. Растянулся на лавке, дрожь от ледяного промерзания потихоньку отступала, то ли уснул, то ли впал в беспамятство после пережитого. Там мне привиделась старуха, она погрозила мне корявым, грязным, пальцем и сказала: «тройка, семёрка,..тьфу пристала присказка зараза, ты обещал.» И ещё раз погрозила пальцем. Вскочил, больше испытывать терпение Валаров я не хотел. Снова ярко представилось, как позорно и смешно выглядел бы мой замёрзший у проруби труп, гузном смотрящий в небо. Быстро одевшись, не заходя к Факеру, ломанулся искать ближайшую цирюльню. Цирюльник было паскудно улыбнулся увидев мои подрезанные патлы, но взглянув в глаза, сбледнул с лица и скалиться не стал.

«Чтобы блестело как зеркало», - только и сказал я.

Клятву Валарам я сдержал. Без травы вышел из чернолесья через заставу. И вот я здесь с тобой.

- «Да, дела. Слушай, Леволаз, может, ну нафиг этого Факера, найдём другого покупателя, сроем отсюда и ты снова отрастишь свою шикарную гриву волос и никто не узнает об этой стрёмной истории».

- «Нет, Гиви, и я скучаю по своей карасей и гордости, но возможно Факер это ещё одна часть шутки Валаров, не хочу оказаться ближе к тебе по росту, даже всего на величину своей бритой, глупой головы. Факер - та ещё злопамятная скотина и к тому же слово перед Валарами в споре я давал сам. Пошли к верблюдам, ночное солнце в пустыне будет благожелательней к нежной коже, чем ярое дневное светило пока моя бритая голова получит загар и попривыкнет к новым ощущениям». Качаясь и придерживаясь друг за дружку Леволаз и Гиви покинули таверну, тихо думая каждый за своё.