Из пепла возрождаясь

You say

I'm insane

I say

You're afraid

I get stronger from the pain

I love the way you hate me

Like a storm — Love The Way You Hate Me

Место и время неизвестно

***

Разве мог я когда-либо допустить мысль, что мой некогда лучший друг будет мечтать о моём пожизненном заключении в сырых, холодных стенах Азкабана?

И разве мог я поверить, что мой почти брат обвинит меня в жестоком убийстве его сестры?

И неужели я действительно до последнего надеялся, что наша долгая дружба хоть что-нибудь для него значила?

Нет.

Нет.

И да.

Последнее оказалось большой ошибкой с моей стороны. И за неё я заплатил слишком высокую цену. Его предательство убило не столько мою магию, сколько свет в моей душе.

***

Эта встреча бередила старые раны и пробуждала болезненные воспоминания. На могиле его сестры мы встретились вновь и сбросили маски притворства.

Старинное кладбище, что служило последним пристанищем многим поколениям семьи Уизли, и её мраморное надгробие в окружении увядших роз. Символичное место для встречи. С него всё началось, им же всё и закончится.

На промёрзшей земле мертвецов сегодня сошлись заклятые враги, чья дружба истлела много лет назад. Больше не было безутешного от горя брата и его невинно осужденного друга.

Это конец. Окончательный и бесповоротный.

— Игры закончились! Сдавайся, Блэк! Все кончено! — прокричал Уизли, и с каждым новым словом его голос позади меня звучал всё ближе и ближе.

— Тебе самому не надоело? — поинтересовался я, не повышая голоса и не отводя взгляда от имени, высеченного на могильном камне. «Джиневра Молли Уизли». Имя той, кто испил немало моей крови. И чья смерть принесла лишь новые проблемы. — Ты, словно паршивая ищейка, ищешь поводы для ареста. Но их нет. Я чист перед законом, — произнёс я и обернулся к нему.

Он стоял совсем рядом, и друг от друга нас отделяло не больше десяти футов. Я отчётливо видел бурлящую в его взгляде ненависть и перекошенное от гнева лицо. Обе его ладони были с силой сжаты в кулаки, отчего костяшки заметно побелели. Но волшебной палочки, к моему удивлению, в них не было. Он был настолько в себе уверен, или же просто глуп, если считал, что без магии я был безоружен?

— Я знаю, это ты стоишь за всеми теми нераскрытыми преступлениями, как убийство Габриеля Уоллеса и…

— Кого-кого? — удивленно переспросил я, прерывая его на полуслове.

— Детектива, который работал под прикрытием на ирландскую банду, помнишь такого? — Рональд буквально прошипел ответ сквозь зубы.

— Тот, о котором писали в газетах? А я-то тут причём?

— Это ты убил его! У меня есть воспоминания свидетеля. Он видел твоего подручного недалеко от его дома в тот день.

— С каких это пор прогулка по городу стала преступлением? — я вопросительно вскинул бровь и ухмыльнулся. — Ни один британский суд не примет такие показания. Или Статут всё же отменили?

— Замолчи! — рявкнул мужчина, постепенно теряя терпение. — Тебя и твоих дружков Пожирателей будет судить Визенгамот!

— Старая песня… Ты забыл? Мы изгнанники, Визенгамот не имеет над нами власти. И здесь мы чисты.

— Чисты… — с презрением выплюнул Рональд. — Это когда убийства, похищения и пытки стали легальным делом?

— Исключительно пустые домыслы. Вы с напарницей так ведь ничего и не нашли при обыске, — насмешливо протянул я и осмотрелся вокруг. — Кстати, где она? Решила пропустить всё веселье?

— Это доказывает только то, что тебе слили информацию и ты успел уничтожить все улики! — последний вопрос он ожидаемо пропустил мимо ушей.

— Ну конечно! Это ведь я во всём виноват! — воскликнул я и, хлопнув руками, развёл их в стороны. Так открываться было опасно, но я не смог удержаться. — Давай, вини меня во всех грехах! Вот он я — дьявол во плоти!

Наступила тишина. Он не спешил отвечать. Несколько раз открывал рот, но каждый раз обрывал себя, так и не начав. Пока, наконец, устало, на выдохе, не спросил:

— Почему?

— Почему?! Ты спрашиваешь почему?! Она была одержимой сукой, слетевшей с катушек, вот почему! — каждое слово попадало точно в цель и причиняло боль. Это читалось по его глазам. И это было чертовски приятное зрелище. — Но я не убивал её! Сколько ещё это можно повторять?

Выдержка подвела Рона. Он заскрежетал зубами так сильно, что желваки заходили ходуном, и прорычал: