Из рода Свирх. Императрица

Зигмунт вновь принимал Аристо в своем кабинете. Согласно уговору между ними, Раала при этом не присутствовала. Маг стоял у окна спиной к императору и смотрел в сад. Сгущались сумерки, с темно-фиолетового неба падал первый снег. Легкие хлопья кружили в воздухе и несмело устилали белым покровом дорожки и ровно подстриженные газоны. По отдельности невесомые, снежные хлопья собирались в белоснежные шапки, под тяжестью которых сгибались ветки декоративных кустов. Зигмунт криво усмехнулся: как это похоже на людей! В одиночку робкие и тихие, они собираются в толпы, чтобы согнуть и придавить. Посему, задача правителя: разделять и разобщать.

Про Наину так ничего выяснить и не удалось. Она сбежала из Дома скорби и будто в воду канула. А вместе с ней предатель-художник. В другое время Зигмунт попросил бы помощи в их поисках у Аристо, но в данном случае император сам загнал себя в ловушку лжи, ведь маг Ордена Зиккур не должен знать, что он знает про дочь. От бессильной ярости Зигмунт снял с должности начальника тайной стражи Вола и отправил его служить к Черте. Раале тоже перепало его гнева, но у женщин все проще: поплакала и забылось.

Маг по-прежнему стоял лицом к окну. Что он там высматривает?

— Аристо, вы любите первый снег? — спросил Зигмунт.

Маг отвернулся от окна и ответил:

— Да. А вы?

Зигмунт откинулся на спинку кресла, глядя на картинку за рамой окна. На мгновение мир по ту сторону показался ему нарисованным акварелью.

— Мне больше по нраву ранняя осень, — ответил император. — Снег обманщик.

Аристо удивленно поднял брови:

— В чем же снег вас обманул?

— Кажется надежным и твердым, но, стоит взять его в руки, как он становится водой и утекает сквозь пальцы, — помолчав, он спросил: — А вы за что его любите?

— Он напоминает мне детство.

— Хм. Откуда вы родом?

— Из маленького городка в Онгеи. Магический дар открылся у меня рано, в шесть лет. Родители отдали меня в Орден. В тот год нападало очень много снега. Как-то мы с друзьями слепили снежную крепость и защищали ее от мальчишек из другого городка. В самый разгар битвы за мной пришла мать и позвала домой. Я не хотел уходить, просил ее подождать, пока мы отстоим крепость и отгоним неприятеля. Но она сказала: «Тот, кто за тобой пришел, не может ждать». И голос у нее был очень грустный. Каждый раз, когда я вижу снегопад, то вспоминаю тот день и крепость, которую я не отстоял.

Зигмунт слушал его, полуприкрыв глаза.

— Как назывался городок, где вы родились? — спросил он.

Аристо досадливо поморщился.

— Название вам ни о чем не скажет. Этот городок исчез с лица Сивона еще раньше, чем появилось Пожарище.

«Сколько же тебе лет, юнец? — подумал император. — Пожарище появилось триста лет назад, а ты в это время уже был в Ордене».

Они помолчали.

— Оказалась ли вам полезна моя помощь в щекотливом деле с головой лесного правителя? — спросил Аристо.

— Да, — император помрачнел. — К сожалению, других участников заговора, кроме Стэфа, определить до сих пор не удалось.

— Что говорит степной хокан?

— Я направил к нему гонца, и хокан уверяет, что Стэф к нему не приезжал. А у меня даже нет доказательств, что брат действительно был в Харбезе. Мои шпионы смогли проследить за ним только до Великой Степи, не углубляясь далеко за ее границы!

Аристо слушал императора, сложив руки на груди. Его пальцы неторопливо шевелились, будто маг что-то нащупывал.

— Что хокан сказал по поводу Главы рода Свирх? Ведь Лесной правитель был у него в плену, — сказал Аристо.

— Сказал, что брал его в плен ради выкупа. Получил его и отпустил в Лес.

— Проверить это у лесных удалось?

— Конечно же, нет. Аристо, иногда мне кажется, что вы надо мной издеваетесь, — раздраженно заметил Зигмунт.

Кресло показалось ему жестким и неуютным. Он поднялся на ноги, подошел к окну и некоторое время они с магом молча смотрели в сад. Мимо окна прошел имперский воин — белобородый от снега, с белыми бровями и ресницами.

— Значит, Росчер все еще упорствует, — заметил Аристо. Зигмунт понял, что маг делает подвод к следующему этапу беседы.

— Упорствует, — угрюмо подтвердил Зигмунт. — Кстати, он тоже любил снег. Однажды сказал, что белый ровный слой напоминает ему чистые страницы, на которых можно написать другую жизнь.

Император отметил, что говорит о брате, как о мертвом, и криво усмехнулся.

— Стэфан сам поделился с вами этим сравнением? — удивился Аристо.

— Нет, конечно. Передали, — отмахнулся император.

Маг удовлетворенно кивнул своим мыслям и полувопросительно произнес:

— Вы же братья по отцу?

— Да, его мать была наложницей нашего общего отца.

— Хм… любопытно. Что вам о ней известно?

Зигмунт посмотрел на мага в недоумении.

— Никогда ею не интересовался, — ответил он. — А какое значение она имеет в данном случае?

Маг окинул его пристальным взглядом и ответил:

— Вопросы крови очень важны в таком деле.

— Кажется, эту женщину отец привез в качестве трофея из какого-то военного похода. Она была в обозе у его военачальника, но приглянулась отцу, и он забрал ее себе. Обычная история. В любом случае, кем бы она не была, у Стэфа нет прав на трон, — раздраженно закончил Зигмунт.

Будто не заметив его раздражение, Аристо спросил:

— У вас ведь нет наследника мужского пола?

Зигмунт с большим трудом сдержал раздражение и сказал:

— Верно, богам угодно, чтобы от разных женщин у меня рождались только девочки. Но, повторяю, Стэф в любом случае не сможет занять трон. По законам империи бастарду не стать императором.

— Да, разумеется, на трон Тарганен нет, — задумчиво, словно разговаривал сам с собой, произнес Аристо.

Он замолчал. Император поднял бровь в ожидании продолжения, однако его не последовало. Помолчав еще немного, Аристо перевел на Зигмунта взгляд и улыбнулся.

— Все это весьма любопытно, но к вашему делу действительно не относится. Кстати, вы уже довольно давно холосты.

— Для кого кстати? — удивился Зигмунт.

— Например, для нового брака.

Император поднял бровь:

— У вас есть кто-то на примете?

Аристо сплел в замок длинные тонкие пальцы и сказал:

— Помнится, вы хотели узнать про наследницу рода Диссон.

Зигмунт не помнил, чтобы делился с Аристо своей заинтересованностью. Неужели правду говорят люди, что маги Ордена читают мысли?

— Род Диссонов был истреблен, — сухо заметил он. — Хотя в народе ходят легенды о том, что беременной госпоже удалось убежать. До сих пор это было не более чем почва для красивых баллад, которые исполняют менестрели на улице Роз.

— Почему бы роду Тарганен не породниться с легендой? — спросил Аристо.

Зигмунт прищурился:

— Кто она? Где живет?

— Восемнадцать лет назад ее укрыли в Лесу люди из рода Свирх.

Император скрипнул зубами: опять род Свирх!

— С помощью духов Леса в девушке удалось возродить магию. Заметьте, император, ни у одного из великих домов магии нет, а у вас через брак с наследницей Диссонов будет. Кроме того, вы же хотите завладеть Лесом, — продолжал маг. — Брак с этой девушкой позволит вам не только породниться с Диссонами, но и занять Лес. Я слышал, в военном походе на него вам удача не сопутствует.

— Правильно слышали, — мрачно изрек Зигмунт. Помолчав, он спросил: — Как она хоть выглядит? Надеюсь, не уродина с костяной ногой?

— Напротив.

Аристо улыбнулся и сделал жест рукой. Тут же посреди кабинета из воздуха появилась картина с портретом рыжеволосой девушки. Зигмунт встал с кресла и подошел к картине. Некоторое время изучал портрет девушки, затем задумчиво произнес:

— Точно, она из Диссонов. Сходство налицо… — помолчав, он добавил: — Я уже видел ее раньше.

— Она приезжала к вам с лесным посольством, — сказал маг.

Зигмунт отрицательно качнул головой:

— Не то.

— Не то? — удивился Аристо.

Император сделал неопределенный жест рукой и добавил:

— Не обращайте внимания… К данному делу это не относится. Что же, Аристо, везите сюда эту крошку. Кстати, как ее зовут?

— Маара.

Зигмунт кивнул с таким видом, будто хотел сказать: «И тут сходится». Но вместо этого проворчал:

— Ай, эти их дикарские имена. Имя надо будет поменять. Императрица Тарганен должна зваться по-нашему.

— Это решаемо, — Аристо убрал картину и с осторожностью добавил: — Имеется один нюанс.

— Начинается! Какой еще нюанс?

— У Маары уже есть муж. Само собой, в империи Тарганен этот брак не считается легитимным, однако у него имеются последствия. Невеста беременна.

Зигмунт скривился и сказал:

— Отказать такой невесте. Мне хватает одного ублюдка Стэфа, чтобы брать во дворец еще…

Аристо неожиданно рассмеялся.

— Что смешного? — хмуро спросил император.

— Так… Простите. У вас с братом действительно много хлопот.

Зигмунт поднялся с кресла и прошел по кабинету.

— Родство с Диссонами любопытно и заманчиво, особенно учитывая магию этого рода и контроль над Лесом, — размышляя сам с собой, заговорил он. — Но тащить во дворец беременную лесную шлюху недопустимо.

Он остановился возле окна, некоторое время смотрел на снегопад, затем сказал:

— Но все-таки получить контроль над Лесом заманчиво… И магия Диссонов… (Зигмунт повернул голову к Аристо). Вытравить ребенка можете?

— Не могу, срок уже большой. Потеря ребенка может привести в дальнейшем к бесплодию. А вам нужен наследник с магией Диссонов.

Зигмунт вновь повернулся к окну. Некоторое время император и маг молчали, глядя на то, как крупные хлопья бесшумно устилают землю.

— На вашем месте, я бы не отказывался от этого брака, — опять подал голос Аристо. — Пока ребенок не появится на свет, женщину можно отправить в какое-нибудь отдаленное имение.

— Точно. В родовой замок Диссонов! — загорелся идеей Зигмунт.

— От него остались руины. Я имел в виду что-то более приспособленное для жизни.

— Вот и пусть восстанавливает из руин, — перебил император. — Всё делом будет занята. А ребенка после рождения, отдать кому-нибудь на воспитание. Опять же, младенческая смертность велика…

Тут он заметил, что Аристо будто к чему-то прислушивается. Император тоже прислушался, но ничего постороннего не услышал. Обычные дворцовые звуки. Подождав с десяток ударов сердца, император сказал:

— Аристо, вы не ответили.

Маг бросил на него быстрый взгляд и скороговоркой сказал:

— Мне нужно срочно вас покинуть. Меня зовут. Готовьтесь к приему невесты.

После этих слов он просто растворился в воздухе.

— Что за манеры, — ворчливо произнес Зигмунт и позвонил в колокольчик.

Незамедлительно явился слуга и застыл, с подобострастием глядя на императора и ожидая приказов.

— Позови ко мне начальника тайной стражи Листа, — приказал Зигмунт.

Слуга ушел. В ожидании Листа, поставленного вместо разжалованного Вола, император вновь прошел по кабинету, думая о том, как подготовить Раалу к новости про его скорую женитьбу. Не хотелось бы, чтобы невеста умерла от резей в животе, а Раала способна такое устроить. Не далее как на прошлой десятице, в муках скончалась красивая рабыня, которую Зигмунт пару раз оставлял в своей спальне «затушить свечи», и был не прочь позвать еще. Зигмунт не сомневался, что это Раала превратила в огонь выпитое рабыней на ложе императора вино. В ночь после ее смерти секс с Раалой был особенно жарким. Точно самка прирученного зверя она лизала руки императора и стелилась у его ног. Когда он упомянул про рабыню, Раала очень серьезно сказала:

— Рядом с тобой не будет другой женщины, кроме меня.

Зигмунту это не понравилось. Чем дальше, тем чаще он нет нет, да ловил себя на мысли, что с удовольствием по-тихому устранил бы Раалу. Вот только как это сделать? Слухачи доносили, что ее боятся самые жестокие и крепкие стражи. При появлении женщины из Пожарища, их охватывали робость и какое-то странное, противоестественное влечение к ней. Зигмунт не сомневался, что Раала могла заставить воинов убить друг друга за обладание ее телом.

«Надо обсудить с Аристо защиту лесной дикарки, — подумал Зигмунт. — Наверняка у него найдется способ, как помешать убить свою протеже. Может защитный купол вокруг нее выстроит или еще что-нибудь придумает».

Ход его мыслей прервало появление начальника тайной стражи Листа. В отличие от своего предшественника Вола, Лист был маленьким, сухопарым и юрким. Он рано начал лысеть, из-за чего брил голову на лысо; брови и ресницы у него тоже были очень редкими и светлыми из-за чего казалось, будто они вовсе отсутствуют. Лист умел очень тихо и быстро двигаться, неожиданно появляясь у кого-либо за спиной, за что солдаты приписывали Листу магические способности.

— Славлю моего императора! — сказал Лист, припав на одно колено и коснувшись губами края мантии Зигмунта.

Недавно вступивший в должность, он, как мог, показывал, что император не ошибся в выборе.

— Встань, — лениво приказал Зигмунт.

Лист поднялся в полный рост.

— Вот по какому поводу я тебя позвал.

— Скоро в Будру из Леса прибудет свадебный караван с моей невестой.

Лист ничем не выказал удивление.

— Официально я отправлю для ее встречи охрану для безопасности. Тебе же поручаю стать ее тенью. Следуй за ней, начиная с выезда из леса. Мне нужно знать не только о каждом ее шаге, но также о мыслях и желаниях. Бери под контроль всех, с кем она встретится и с кем лишь планирует встречаться. Если она будет вести переписку, все письма должны проходить через тебя. Как только заметишь что-то интересное, тут же передавай мне.

Лист кивнул:

— Будет сделано, мой император.

— И еще, — Зигмунт понизил голос, — у меня есть опасения, что ее захотят убить, а эта женщина нужна живой. Поэтому обеспечь ее безопасность.

— Слушаюсь, — Лист вновь встал на одно колено и поцеловал край мантии Зигмунта.

— Теперь иди, — распорядился Зигмунт.

Когда за начальником тайной стражи закрылась дверь, Зигмунт подошел к окну. Снега нападало столько, что низкие кусты скрылись под белыми шапками. Маара. Это имя уже третий раз появлялось в связи с ключевыми событиями: сначала она прибыла с посольством из Леса в качестве охраны Главы рода, затем появилась среди больных в Доме скорби Святой Аглаи и пропала при похищении Наины; а теперь выяснилось, что она из Диссонов, и Аристо из кожи вон лезет, чтобы продвинуть ее в императрицы Тарганен. Совпадение? Конечно же, нет. Аристо старый интриган и мошенник, он никогда не станет просить за кого-то, если не имеет в этом выгоды. Еще и беременность ее…

«Ладно, постепенно со всем разберемся», — сказал себе Зигмунт.

Он приказал слуге сервировать в спальне столик на двоих и прошел в гардеробную. После недавнего покушения, когда Зигмунт чудом остался жив, отдав смерти вместо себя секретаря Друна, ему усилили охрану. Теперь дворец был напичкан стражей под завязку. Зигмунт достаточно быстро привык обращать на них внимания не больше, чем на напольные вазоны. Главное, что охраняли его жизнь, а прочее — мелочи. Переодевшись в темно-синий шелковый домашний костюм, состоящий из рубахи свободного покроя и шаровар, Зигмунт зашел в спальню и увидел, что слуги заканчивают сервировку стола.

— Прикажи Раале явиться ко мне, — сказал он камергеру, сам же достал из чехла давно ожидавшую его скрипку. Помнится, учитель музыки говорил, что скрипка позволяет открыть дверь в иной мир, наполненный красотой и грацией. И это было истинно так. Едва коснувшись смычком струн, Зигмунт покинул дворец, Будру, даже Сивон. Он поднялся в небеса — туда, куда не попадал ни один смертный. В край, где властвуют меланхолия, лиризм и светлая задумчивость.

Неслышно, стараясь даже не дышать, вышли слуги. Также неслышно в комнату проскользнула Раала. С наступлением холодов она сменила полупрозрачное одеяние на темно-красное парчовое платье с таким глубоким декольте, что ни одна другая женщина при дворе не решилась бы на подобное. Лиф платья был щедро усыпан драгоценными каменьями. Войдя в спальню, Раала остановилась у порога; грудь девушки взволнованно вздымалась, на глазах выступили слезы. Когда Зигмунт остановился, и последний звук замер, погрузив спальню в тишину, Раала едва слышно сказала:

— Это было божественно.

Зигмунт улыбнулся и с видом уставшего бога убрал скрипку в футляр.

— Однажды мое сердце остановится и душа зальется кровью, — добавила Раала.

Император подошел к ней и, протянув руку, убрал тяжелую волну волос, скрывавшую правую сторону лица девушки. Его глазам открылся длинный уродливый багровый шрам, идущий от виска к углу рта. Раала бросила на императора обиженный взгляд и мотнула головой, сбросив руку.

— Давай я попрошу Аристо, может магии Ордена Зиккур хватит, чтобы убрать шрам, — предложил Зигмунт, удержав руку Раалы в своей руке.

Девушка отрицательно покачала головой и ответила:

— Если бы его можно было убрать, Владыка бы это уже сделал.

Шрам был памятью о похищении Наины из Дома скорби. Раала вернулась во дворец без девочки и с изуродованным лицом. На вопрос, кто ее ранил, девушка ответила: «Не знаю, его лицо было скрыто». Рана заживала тяжело и долго. Когда, наконец, зажила, на ее месте остался уродливый шрам, который девушка либо скрывала за густыми длинными волосами, зачесывая их на правую сторону, либо носила металлическую пластину. К слову, это являлось причиной, по которой Зигмунт немного остыл к любовнице. Красота женщины значила для него очень много, а когда во время любовных игрищ пластинка на лице Раалы сдвигалась и обнажался уродливый шрам, у Зигмунта пропадало желание. Он стал все чаще задумываться о новой наложнице.