Из забвения в творение или драконовое пробуждение

– Это не твоя вина, отпусти, это его выбор... – Голос прозвучавший лишённым горячих эмоций, в то же самое время был преисполнен истинного участия и сострадания.

– Нет! Никто, находясь в нормальном сознании, не будет делать такой выбор! Вы это знаете! – Мальчик, который, уже судя по его речи и исходившего от него ореола, был мальчиком лишь отчасти, с не свойственной этим местам горячностью пытался донести свою позицию до очень высоких фигур, от которых исходил свет и какое-то космическое принятие. Сам юнец, очень маленький на их фоне, что было непонятно – видят они его или нет, – говоря, вспыхивал ярко-белым светом таким образом, что очертания его тела совсем терялись в этой светимости. Перед ним, словно под ковром, лежал превышающий его во много раз силуэт, но также во много раз уступающий стоящим фигурам. Было понятно, что некто или нечто живое лежит посреди этого светлого пространства, где они сейчас находились.

– И всё же: это выбор. Как ни крути. – Говоривший не пытался убедить или навязать свою точку зрения – его голос излучал спокойствие и мудрость, говорившую о том, что это далеко не первая подобная ситуация в его опыте.

– Ты не хочешь этого! Я знаю! Вставай! Это не твоя воля! – Уже обращаясь к лежащему и словно сливающемуся с этим пространством силуэту, произнёс парень. Затем, снова повернувшись к величественным фигурам, сказал – Что мне делать? Скажите!

– Бери его. – Не сговариваясь, они, видимо, вынесли коллективное решение и юноша маленькой рукой с лёгкостью поднял многократно превышающего его по размера дракона – это стало ясно, когда с него стали словно труха слетать, а затем и сползать вязкой тягучей биомассой, накопленные слои неопределённых и сросшихся масс (причём как биомасс, так и другого типа, вряд-ли различимых на первый взгляд). Парень с протянутой рукой вёл по воздуху громадного по отношению к нему дракона, словно он ничего не весил. И вот они в этом белом ничто проследовали мимо высоких фигур и плыли до тех пор, пока их не остановил голос:

– Это кто здесь у нас? – сверху разложился на линзы огромный окуляр и на них взглянул такой же огромный, как и фигуры прежде, лик. Затем послышался шепот, видимо, таких же великорослых исполинов: "Почему он здесь? Он должен быть давно уже в другом месте" "Кто это с ним?" "Как они сюда попали?" – Видимо речь была о парне.

– Мы идём туда вместе. – Парень, видимо, услышал обрывки фраз, по которым стало ясно, куда клонится из разговор.

– Это невозможно. Ты должен уже пройти, а он должен остаться.

– Мы пройдем вместе. – Незримые лики даже не столько возмутились, сколько их позабавило упрямость, которая была также не свойственная этим местам.

– Что он умеет? – Этот короткий вопрос означал одно: к ним прислушались. Юноша пихнул дракона в бок с безмолвным "покажи!". Дракон выпрямился и стал закручивать торнадо. Затем дыхнул и всё покрылось на несколько секунд туманом, по истечению которых он стал собирать его в серебристые алмазные микрогранулы и вот пространство заполнилось неисчислимым количеством алмазных кристаллов, которые закружились в потоке торнадо, бросая отблески световых лучей.

– Ещё он умеет становится маленьким! Сжимается на раз! – юноша был явно воодушевлен представлением, причём больше дракона, который уже сотворил лазурный водопад, что по каменным неровностям ниспадал к их ногам и растекался во все стороны, источая наверх бело-изумрудные клубы пара. Дракон 🐲 стал уменьшаться, пока не достиг размера юноши. Крылья за его спиной мерно вздымались и опускались, оставляя после себя разноцветные шлейфы, что будто бы сами по себе сложились в два разноколоритных рисунка: один в виде закручивающейся внутрь себя очень колоритной туманности на фоне звёздной сыпи, а второй – в виде выглядящей сказочно земли. Живые рисунки поплыли и наложились друг на друга, представив на свет законченную художественную композицию.

– Проходите. – Могло показаться, что это выглядело как снисхождение, но юноша знал, что нет. В белом пространстве открылась квадратная дверь, которая превратилась затем в энергетическую платформу, на которую они с драконом встали и выплыли в космическое пространство. Впереди виднелась планета – переходный мир, – где им предстояло освоиться в новых реалиях, избавленных от прошлых травм и сожалений. Платформа неспешно плыла в неограниченной ничем бесконечности, постепенно приближая сине-зелёную планету. Глаза дракона, высохшие и впитавшие в себя искажающий песок, освобождались сейчас от вероломных зёрен и скоро в радужках заиграли первые искры света, а спустя считанные мгновения глазницы окончательно наполнились лучистым светом. Крылья, ещё не определившись с размерами, цветом и плотностью, менялись чуть ли не каждые десять секунд.

Неожиданно они оказались очень близко к первым атмосферным слоям планеты: их объял незримый электро-магнитный слой, на который тут же отозвались сенситивные барометры дракона и парня. Дракон удовлетворённо хмыкнул – всё, что было связано с молниями, электро-импульсами, зарядами, вспышками было очень близко его натуре. Сейчас он впитывал всеми порами электричество, хотя сам являлся "генератором" подобного излучения. Помимо молний было что-то ещё – какое-то нежное мягкое поле, что ласкало их тонкое восприятие своей податливостью и ненавязчивой обтекаемостью. Они плыли, словно сквозь перину, ощущая молнии-иголки и первой, и второй, и своей третьей кожей. Пройдя этот слой они уже явственно ощутили гравитацию и даже гравитационные и антигравитационные потоки – попадая то в одну колею, то в другую, которые словно громадные длинные руки тянулись от ядра планеты – платформа то ускорялась в сторону земли, то, наоборот, выталкивалась от неё. Вскоре они разобрались каким образом "видеть" или "чувствовать" эти потоки.

Следующий слой открывал им красоту местности, куда они приземлялись: большое количество водных островов и взгорий, с которых потоками ниспадала пенящаяся вода. Такие разные острова, они словно раскрывали объятия для путешественников разных мастей.

Дракон 🐉 радовался, узнавая практически родственные ему ландшафты, так похожие на миры, откуда он пришел или которые создал. Они опустились на один из буквально плывущих по воде островов и сразу почувствовали всю глубину этого места – корневые кристаллы, что находились в каждом острове, наряду с другими породами, отозвались на магических существ радостными волнами приветствия. Вода, умело направляя своими внутренними потоками кусочки суши, хранила в своих глубинах секреты и плавающие кристаллы в виде кораллов, рифов и прочей подводной растительности. Парень видел, как дракон уже прикидывает степень своего влияния на здешнюю материю – отзывчивая окружающая среда и лояльные элементали беспрепятственно давали доступ к местной флоре, фауне и взаимодействию на энергетическом уровне со средой. Ещё парень чувствовал, как сердце дракона оттаивало по мере того, как он входил в резонанс с этой планетой. И, по мере увеличивания его сердечности, в нём оживала сила – он словно становился больше, не меняя при это своего физического размера. Его магическая суть словно вдыхала в себя чудотворную гармонию этого места, активируя потаённые точки его сущности. Было очень заметно, как он внутренне расслабляется, словно очередной узел развязался или невидимый камень, что держал какой-нибудь невидимый канал или каналы отвалился сам собой, словно пришло его время. Поначалу неуверенно, дракон коснулся водной глади своим невидимым щупом и вода послушно колыхнулась в том месте, где он её зачерпнул. Затем более уверенно дракон стал писать узоры на солёной глади лучезарных вод: капли – большие и малые – поднимались в воздух, образуя стройные и нестройные хороводы. Вода перестраивалась и плясала, дрожала и вибрировала, превращалась в кристаллы льда и испарялась, окутывая белыми клубами пара это новоявленное произведение искусства.

Дракон ослабил поток внимания и капли с плеском слились с океаном. Затем вошедший во вкус творец извлёк огромный пузырь воды и перетащил прямиков к острову, где они с парнем обосновались. Юноша, предчувствуя, что сейчас должно произойти, заторопился и со словами "мама родная", а также с сопутствующим выражением лица побежал вверх по не слишком крутому травянистому холму, но было поздно: пузырь, разделённый на две части, одна из которых настигла парня, опустились одновременно – одна на дракона, другая на парня. Казалось, что целый океан был заключён в этом с виду не очень большом пузыре – вода текла и текла, будто кто-то поставил на повтор процедуру этой водовстряски. В принципе, что-то подобное и произошло: дракон, подняв голову кверху – к водному пузырю – с наслаждением подставлял все части своего тела под нескончаемый поток, льющийся из пузыря воды. Парень, хоть и убегал, по сути тоже хотел испытать эту водную процедуру, что, в принципе, дракон и почувствовал краем своего внутреннего уха – интуиция у этих созданий (у большинства) на высоте.

– Предпочёл бы, чтобы меня уведомляли заранее, желательно в письменной форме, заверенной печатью и в присутствии официальных лиц, отвечающих за водоснабжение в любой форме. – Деланная официальность и серьёзность в голосе парня очень позабавили дракона, что было видно по тому, как он изменил движения тела и своего внутреннего узора. И, вместо ответа, он закрутил ветряной вихрь и отправил в том же направлении, куда и пузырь до этого – в парня. Вихрь подхватил его и понёс дальше по холму, пока они не оказались на пике этой гряды. Дракон уже летел следом и опустился рядом, демонстрируя какой-то свиток. Парень взял его и там большими светящимися буквами было написано: "Разрешение на любую водную деятельность и водянистую интервенцию. Заверено Создателем всего". Откуда-то на лице (или морде) дракона появились очки и он назидательно поднимал палец вверх, подчёркивая легитимность его действий.

– Ну что ж, принимается! С такой-то бумагой ничего не страшно. – Юноша вернул лицензию дракону и тот бережно свернул её, а затем она исчезла. Они пошли по поляне, что была вершиной взгорья и подошли к дереву, что росло аккурат в центре – необычное, оно всё переливалось какими-то потоками и слегка светилось. От веток свешивалось множество кристалликов, подвешенных на нитях, словно диковинные плоды. Все они, разной огранки и цвета, составляли прекрасное зрелище, бликуя в лучах яркого солнца.

Дракон положил лапу на древо и закрыл глаза – юноша сделал то же самое: в сознании всплыла картинка, как вниз к самым глубинам спускаются множество корней, где также переплетаются с подземными кристаллами. Некоторые корни уходили в воду – как в подземные потоки, так и в океаническую глубину. Подземные воды питали древо минералами, разные слои почвы несли разные элементы, а ядро этой планеты – ярко-оранжевый овальный кристалл – насыщал его энергией жизни, проводя по многочисленным корням, что входили в него от дерева, мощные потоки. Наверху пышная крона увивалась высоко вверх, причём ветки по недолгим наблюдениям могли укорачиваться и менять своё положение, как глаза улитки, которые она моментально втягивает в себя при опасности. Это, судя по всему, был защитный механизм либо ещё какая-то адаптивная особенность. Высоко наверху летали птицы, что-то принося древу из небольших порталов, которые ежесекундно открывались и закрывались. Сердцевину по всей доступной вертикали пронизывал яркий голубо-белый луч, от которого очень тонкими прутиками расползались ганглии по всему стволу – судя по всему это было чем-то вроде нервной системы древа (а может и совокупностью различным систем). Мощный энергетически, луч держал все доступные слои древа, упреждая их от расслоения или зачахания и усыхания.

Пока они стояли с закрытыми глазами, приникнув к древу, откуда-то сформировались тучи и первая же молния ударила прямо в центр дерева – на удивление, вместо того, чтобы расколоться, древо вспыхнуло синим пламенем и по нему забегали мирриады змеевидных молний, расползаясь от центра и в корневую и в верхнюю коронную часть, а далее закрутились вокруг дерева, формируя торсионное поле. Электрическая игра производила впечатление: глаза дракона завороженно наблюдали за потоком и вспышками молний. В нём самом – драконе – была часть, способная управлять природой молний, поэтому яркое творение здешней среды или невидимого творца-создателя доставляли ему истинное удовольствие.

Наблюдая за драконом, парень заметил, как по тому пробегают искры и молнии, охватывая всё его тело – он словно почувствовав резонанс или внутренний отклик, невольно сам стал источником этой энергии. Сейчас дракон походил на ершистого ежа, утыканного мигрирующими по всему его телу зарядами, которые будто изломанные иглы стремительно рождались откуда-то из под его кожи и после того, как составляли причудливый узор в пространстве, сразу пропадали, чтобы в другом месте мелькнули другие причудливые синие колосья.

Дракон не сразу заметил, что стал похож на синего ежа, а когда осознал это, то уже осознанно стал ткать электрическую вязку, где плавно, где более стремительно и фривольно раскидывая свои лапы по всем сторонам света. Крылья широко развивались, вторя в такт танцу рук – с них слетали искрящиеся ленты, что сплетались друг с другом на теле могучего существа. Окружающее пространство, казалось, тоже радуется ещё одному волшебнику, посетившему его обитель – дерево радостно зашелестело листьями, а висящие кристаллы завибрировали, словно настраиваясь на одну частоту. Парень тоже ощутил, как его подхватывают потоки и процессы, что происходили сейчас на вершине горы. Он невольно включился в процесс и стал частью его одновременно. Клубки молний охватили и его тело, вынуждая поддаться этой пробуждающей первозданной силе. Свежесть, вдохновение, преображение – первые, но далеко не последние вещи, что несли с собой заряды и потоки, льющиеся откуда-то сверху: то ли из порталов, в которые влетали птицы, то ли из космической высоты, то ли от самой планеты. Вероятно – отовсюду. Более всего, конечно, его интересовал сам дракон, который буквально возрождался на глазах, приобщившись к родным стихиям и родной созидательной магии (иначе сейчас это было назвать нельзя, хоть часть из этого походила на естественные планетарные ритмы этого мира). Дракон без труда "общался" как с древом, так и со всем окружающим их миром. Он – дракон – очень тонко чувствовал идущие потоки и энергии, пропуская их через себя и создавая уникальные соединения, окрашенные его собственными энергиями. Юноша подхватил вспыхнувшее вдохновение от дракона и сам стал частью воздействия на окружающее пространство – непроизвольно и легко он стал подобно дракону перенаправлять потоки и формировать преломленные через свою суть узоры, а после – и целые комбинации из различных энергетических переплетений. Между ним и драконом установилась ещё одна связь, основанная на творчестве, предугадывании намерении друг друга и энерго-совместимости. И, в процессе создавшейся коллаборации, они легко находили точки соприкосновения их переплетающихся намерений. Дракон проводил поток, преломлял, а дальше парень подхватывал и вносил свои узоры, правки и штрихи и также выводил поток из себя, направляя к древу и к окружающему пространству. Невидимые искры радости, задора и веселья считывались в передаваемом драконом потоке, что очень радовало парня. Закончив эту своеобразную творческую игру, они не сговариваясь создали гигантский шар из воды, что лилась с неба, и, наполнив его "дыханием своих частиц" пролили на древо, привнося свои уникальные энергии, смешанные со здешней влагой. Чувствовалась благодарность этого места и они испытывали то же самое.

Тут они заметили, что по воздуху сверху в их сторону неспешно летит небольшой каменный островок с воронкой-переходом в его пределах. Дракон взмыл в воздух и после нескольких могучих махов его крыл, оказался на острове. Парень тоже расправил одни из своих крыльев, предназначенных для полёта на короткие дистанции, и часто ими махая присоединился к дракону. За порталом раскинулось пространство со множеством подобных плывущих в космосе островков, только гораздо бОльшего размера и, судя по всему, заселённых. Две гигантские звезды – синяя и оранжевая – словно разноцветные близнецы висели в центре этого буйства уходящих далеко островов.

Дракон первый влетел в это мир (а может быть вселенную?) и полетел изучать это великолепие, созданное неизвестно кем, когда и для чего. Парень заспешил за ним следом, активируя крылья для пребывания в невесомости и, на всякий случай, тонкую прозрачную защитную вуаль.

Нагнав выросшего за это время дракона, они пролетали мимо причудливо меняющих своё положение в пространстве островов, с восхищением регистрируя неимоверное множество разных форм жизни, креативных создателей и архитекторов здешних мест. Пролетая мимо одного из-островов-миров, они заметили, что на них смотрят они же сами, только имеющие жидкообразную структуру – видимо это был мир, где обитали существа, способные копировать других существ. Сейчас они походили на просвечивающих желеобразных мальчика и дракона, но в остальном – почти точные копии. Парень помохал им, дракон вильнул хвостом, а они в ответ проделали то же самое.

И тут удача, словно считывая потаённые желания дракона, открыла перед ними один из островов, на котором множество водопадов переливались с одного висящего камня на другой – плато разных размеров в казалось бы хаотичном порядке вырастают вверх – к неизвестному источнику лазурной воды. Они – каменные плато – располагались и друг под другом, и сбоку, и наискосок, и перемещались – в общем, в каскадном буйстве всецело удовлетворяли фантазию местного Создателя. По бокам получающегося озера вода струйками устремлялась наверх, где они – струйки – сходились в центре, образуя большую каплю, которая, в свою очередь, разделялась на потоки, отдавая поднимающуюся воду обратно вниз. Получалась водная циркуляция. Только тут парень с драконом заметили порхающую птицу (или человека- птицу) с длинным разветвляющимся хвостом и словно сливающуюся с водой. Пархун подлетал то к одному, то к другому камню-плато, на который ниспадала вода и после лёгких взмахов изящных крыльев объект перемещался и становился уже в другом месте, увлекая за собой струящийся на него поток воды. С виду это походило на какие-то огромные водные шахматы в трёх плоскостях или паззл – также в трёх плоскостях. Кажущаяся хаотичность после пристального наблюдения превращалась в некую упорядоченность во внимательных глазах смотрящего. Дракон, по наблюдениям парня, похоже уловил логику этих перестановок и с горящими глазами поедал глазами перестановки скальных блоков, что пушинками порхали в пространстве духа, принявшего вид птицы. Он остановил один из каменных блоков, над чем-то призадумался и в парящем в воздухе изваянии стал появляться аккуратно выдолбленный желобок, сквозь который потекла вода. Затем Пархун (именно так его почему-то хотелось называть) притянул к себе соразмерные глыбы и также, как и с камнем до этого, стал высекать разнообразные желоба: наклонные, вертикальные, диагональные, ветвящиеся, идущие дугой и многие другие. Один за одним он расставлял их таким образом, что вода, не теряя ни капли, попадала и перетекала точно в каждый следующий закруглённый желоб. Каменные блоки располагались во всех направлениях – по бокам, сверху, снизу друг относительно друга, – и, когда Пархун закончил с расстановкой, камни стали вращаться, отчего и вода приобрела спиральное кручение, ведомая формой, в которую перетекала.

Парень отметил, помимо всего прочего, одну странность, что явно бросалась ему в глаза: там, где вода, казалось, должна ниспадать, – особенно в местах, где она перетекала параллельно земле, – она как ни в чём ни бывало текла из желоба в желоб, словно по невидимой колее. Юноша вопросительно взглянул на увлечённого математикой и физикой перемещений многосоставного и многоступенчатого водопада дракона и тот, почувствовав ментальный позыв своего спутника, оторвал часть своего внимания от лицезрения этой красоты, чтобы разъяснить ему что да как: негласными жестами он дал понять, что создатель и творец этого острова владеет магией стихий (элементов). Затем, также жестикулируя и активно кивая головой, стал указывать на происходящее, мол: "смотри". Парень перевёл фокус внимания на Пархуна, который, судя по всему, стал перенаправлять воздушные потоки, включая и их в творимую гармонию. Там, где ветер касался воды, она изгибалась, а кое-где разделялась на более мелкие струйки, чтобы слиться затем обратно в спиралью закручивающийся поток.

В центре каменных водопадов загорелся огненный шар, который то вытягивался, то обратно стягивался в круглую форму. Он словно небольшое солнце ☀️ стелил свое нежное пламя во все пределы и уголки этого мира, который не ограничивался водопадами – в обозримом пространстве можно было наблюдать и небольшой лес и миниатюрную пустыню с перекатистыми сопками барханов, и ещё нечто, напоминающее кристаллический город, составленный из различных форм кристаллов и звучащий горным хрусталем. Его диковинные сооружения, как и "гуляющие водопады", изменялись и трансформировались, играя бликами от падающих на них световых лучей.

Пархун, закончив каменно-водопадную композицию, переместился в мини-пустыню, где, взметнув клубы песка, потянул огонь 🔥 из пылающего шара. Обжигая им песок, он довольно быстро представил на свет застывшие изваяния дракона и парня, в точности повторяющие их последние позы. Это, судя по всему, было знакомство с наблюдателями, которые, охваченные смесью интереса и восхищения, совсем забыли представиться. Дракон, получив немое согласие, выдохнул пламя, окрашенное несколькими цветами, которое, в свою очередь, приняло форму Пархуна и заплясало в воздухе огненно-воздушный танец. Обменявшись подобного рода приветствиями, они с парнем подлетели поближе, рассматривая этот многоликий и многогранный мир. Оказалось, что Пархун не единственный обитатель островка: более маленькие и не сразу заметные существа кружили в небольшом лесу. В пустыне взрыхливали песок юркие создания, практически сливающиеся с его фоном. И в воде, что текла по желобам тоже присутствовала невидимая на первый взгляд жизнь – словно некий дух вёл её ручьи, направляя из русла в русло, из желоба в желоб. Да и не вода это была в привычном смысле – что-то в её текучести, её составе, форме, цвете и бликах говорило о том, что она будто живая, исполненная мудрости и частички самосознания. Может, это дух-элементаль, её пронизывающий, зарождал это восприятие в наблюдающих глазах.

Один из "летающих камней", закрутился быстрее, отчего поток, пронизывающий желоб внутри него, закрутился вокруг и образовал водоворот, опоясывающий этот камень. Укутанный серебром и белизной, словно волшебной шалью, водяной вихрь, в свою очередь, рождал неимоверное количество брызг, прямо-таки фантастическое для своего размера и формы – брызги, собирая огненный свет от светила, висящего в центре водопадной камнепляски, плавно ниспадали на водянистую гладь жидким огнём и вопреки законам большинства материальных миров оставались гореть пламенем, из которого рождались впоследствии фигуры, узоры и живые скульптуры, гармонично расположившись на водной глади в виде животных, людей и различных существ, вероятно населяющих здешние миры-островки. Фонтан аллегорий завораживал, как, впрочем, и остальные чудеса этого островка. Из леса слетались чудоковатые и вместе с тем прекрасные существа, одни похожие на Пархуна, другие совсем не похожие ни на кого, что парень и дракон видели прежде: практически за всеми оставался еле заметный шлейф эфирной энергии, переработанной в индивидуальном порядке под летающих созданий ими же самими. Этот эфир смешивался с уже существующем эфиром всего острова, изменяя его звучание и состав, наполняя мелодией вкрадчивых звуков и приоткрывая завесу тайны тем, кто, как бы это банально не звучало, "чист душой" и достаточно восприимчив. Дракон 🐉 "узнал" эфирные следы и принялся из них "лепить" фигуры, доверившись интуиции и внутреннему компасу. На свет стали появляться целые сооружения разной плотности, которые составляли единую композицию и в итоге превратились в целый город. Дальше последовали очередь красок и тут уже сама драконья суть исторгла колориты с кончиков своих ногтей, заполняя эфирный мегаполис цветами и оттенками разный мастей. Примечательно было то, что дракон играл с светимостью и оттенками таким образом, что город приобрёл "блуждающую" свето и цветопередачу – своеобразный диммер, оттеняющий некоторые части и, наоборот, высветляющий по максимуму другие. Когда весь город был готов, дракон его расположил на поляну между чарующим лесом и парящими фонтанами. Самое интересное было то, что объекты имели различную плотность, светимость и цветопередачу. То есть, если кто-нибудь захочет прогуляться по этому городку, он будет, подобно полису, переходить то в более плотное, то в более тонкое состояние, подстраиваясь под секцию (локацию), в которой действуют те или иные уровни проявленности.

Дракон 🐉 дорисовывал городок, нанося последние штрихи и вздымая вверх очередную эфирн-энергетическую башенку. Пархун парил рядом и, судя по его реакции, ему чрезвычайно понравился творческий порыв посетителя его мира. Пархун подвёл несколько камней из водопада и похожая на воду жидкость потекла по земле города, уходя вглубь – во внутренние слои. Дальше он изъял частицу огня-солнца из пламени, что горело посреди водопада и разместил над городом. Эфирные сооружения заиграли бликами в свете импровизированного солнца. Этим он не ограничился – открыв портал, видимо, в дружественный мир, Пархун взметнул клубы белоснежного снега, что обильно сыпал и покрывал все просторы острова, который виднелся в портальное кольцо. Где-то вдалеке открывшегося мира проскакал одинокий всадник, весь покрытый льдом, как и его скакун. От него веяло какой-то обреченностью и вековечной печалью, сдерживаемой вечным холодом, льдами и снегом ☃️ этого мира. Дракон невольно изменился в своем облике, слишком прочувствовав тоску, исходящую от всадника изо льда. Парень, заметив это, в несколько быстрых и плавных воздушных прыжков подскочил к нему и коснулся мощной груди, после чего тот словно прозрел, скидывая с себя излишки накативших на него чувств, которые с шипением охлаждённой воды встретившей горячий пламень вытекали из раскрывшихся невидимых пор.

– Так и потеряться недалеко! – вполне по-человечески сказал парень, на что дракон помотал головой, стряхивая с себя остатки нахлынувших на него чувств.

Тем временем Пархун, добавив ледяные сооружения к уже существующим эфирно-энергетическим, дополнил общую картину, созданного драконом города. И вот творением обрело почти окончательную свою форму, которая будет развиваться уже самостоятельно.

Ещё какое-то время все наслаждались раскинутым перед ними великолепием, после чего настало время прощаться – дракон и парень слегка поклонились, радостно изображая монахов, а в ответ Пархун осенил их пыльцой со своих крыльев. Пришла пора лететь дальше – двое, как один, взмыли вверх и поплыли в здешней невесомости. Где-то в стороне, ближе к двусолнечному пространству, они увидели гигантского Лебедя, что через большой портал черпал энергию звезд. Мимо летали, видимо от него и к нему, челноки – их становилось всё больше. Между солнц раскинулись мерно трепещущиеся оранжево-голубые крылья (хотя, однозначно их цвет нельзя было определить – красный перетекал в оранжевый и жёлтый, а синий – в голубой и аквамариновый). От них отделялись сполохи и торнадо, разлетаясь по здешних мирам и наружу через порталы – к другим.

– А ведь у нас есть выбор: остаться здесь и творить, вернуться в предыдущее место с древом или... – Парень задумчиво замолчал, прикидывая варианты.

– Истинно так, мой друг. – Было странно слышать речь дракона, когда в основном они вели негласное общение жестами, с помощью эмпатии и телепатии.

– К чему потянется внутренний огонь? – В этой короткой фразе невозможно было не различить её далеко не первое применение. Дракон лишь коротко улыбнулся, оставляя парню возможность интерпретировать этот мимический посыл. А в этой ситуации и гадать было нечего – всё было понятно и без слов.

Они летели, раскрывая для своего восприятия всё бОльшее количество островов-миров, различных их форм и форм жизни, на них обитающих, а сознание постепенно расширяло вариативность их путешествий, рисуя новые сюжеты на чистом листе ещё не наступившей действительности.