Из записок ведьмы

Из записок ведьмы

(или: «Как я чуть не стала социальным работником, но вовремя одумалась»)

Утро. Кафе. Третий латте.
Я сижу и думаю: «Ну когда же эта скука отпустит?»

А напротив — женщина.
Выглядит так, будто её выжали, как тряпку после уборки, и забыли повесить.
Чашка дрожит в руках. Глаза уткнулись в блюдце — будто там спрятан ответ на вопрос: «Как дальше жить?»

Я прищуриваюсь.
И вижу: на её плече — Нахлебник.
Не просто сидит — раскорячился, как на пляже. Живот блестит, лапы в стороны.
Внутри него — довольное бормотание:

Он уже выпил её досуха.
Но всё равно шепчет:

А она — дурочка — верит.
Старается. Как будто от этого зависит, пустят ли её в рай.

Я колеблюсь:
«Подойти? Не подойти? Она решит, что я сумасшедшая…»
Но потом думаю: «А вдруг сегодня она впервые за десять лет не скажет “извините” за то, что родилась?»

Подхожу. Сажусь напротив. Говорю тихо:

— Вы так устали быть хорошей… что забыли — у вас есть право просто жить.

Она моргает. Молчит.

— И этот голос внутри, который всё время твердит: «Ты должна»?
Он не ваш. Это ленивый паразит. Ему удобно, когда вы молчите, работаете и не требуете большего.

Уже у двери оборачиваюсь:

— Попробуйте сегодня… не быть примерной.
Просто посидите в тишине.
Пусть он постучится.
А вы — не открывайте.

Выхожу из кафе. Иду в метро.
Вагон — как музей современного отчаяния.
Все уткнулись в телефоны.
Глаза — жадные, как у голодных птиц.
Листают ленту: свадьбы, отпуска, идеальные завтраки, идеальные дети, идеальная жизнь…

Я расфокусировал взгляд — и увидел, что у половины из них — Пиявки.
Присосались к зрачкам и жрут:

И я прямо вижу, как дергаются их мысли: зависть, стыд, сожаление — всё кипит внутри, как в котле.
Они варятся в собственном соку, а Пиявки — жируют. Тянут, тянут… Скоро лопнут от жадности.
Но им всё мало.

Потому что жадность — не только человеческая слабость.
Для нечисти — это питательная среда.

А у других — Гниль-утешение.
Тёплая, как старый свитер. Окутала плечи, спину, шею — и душит мягко.
Шепчет нежно:

И человек верит.
Потому что тишина страшнее боли.

Пришла домой. Жду клиентку.
Звонок. Голос — как у птицы, которую придавили дверью.Она грызет себя, как старую кость.

— Если бы я тогда промолчала…
Если бы не сказала того…
Если бы подождала…

И пошло-поехало.

Я смотрю — и вижу:
На висках у неё Клещ-вина. Уже врос в кожу. Шепчет:

Вина разъедает не хуже кислоты. Методично. Верно. Без срывов.

Сижу и думаю:
«Ну на фига она взяла на себя все грехи мира?»
Решила, что будет отвечать за всё и сразу:
— за себя,
— за мужа (здорового, между прочим, мужика),
— и даже за соседскую собаку, которая укусила девочку.

Глупость неимоверная.
Но она искренне верит: во всём виновата именно она.

Я вздыхаю.

— Вы не разрушили семью.
Вы — человек.
А человек имеет право ошибаться. Даже когда любит

Я устало вздыхаю.
Потому что знаю:

 — Говорю резко:

Наклоняюсь ближе: