Из записок ведьмы ( Авдотья )

Весенний вечер. Воздух — сырой, с горечью первых почек. Тихо. Прозрачно.

Зашла в скобяную за свечами.

— Слыхал, Варьку на судилище повели? — мужик у прилавка, в тулупе, с бородой как у медведя.

— Шо так?

— Да бают, шо Маньке корову отравила.

— Дык как она то на её порчу-то навела?

— Так бают — кот ейный помогал. Як вечор-шасть в хлев. А корова-то мычит и мычит…

От этого бреда мне стало смешно. Хмыкнула. Громко.

Мужики повернулись. Увидели меня — и склонились:

— Бабка Авдотья. Наше почтение.

— И вам не хворать.

— А Варька невиновна, — говорю. — Корова у Маньки старая. Сама бы скоро подохла. А Варька — травы знает. Лечит, а не калечит.

Мужик в кафтане почесал бороду:

— Так народ баит — колдунья она. С котом своим…

— Кот — котом. А Варька — знахарка. Разное дело. Знахарка — Богу служит, травами лечит. Колдунья — вредит. Варька — не вредила никому.

— А ежели докажут?

— Докажут — кнут. Или в Сибирь. Но не костёр. У нас так не бывает. В Неметчине — може и сожгут вместе с котом. А у нас — земля. Православие так велит: в землю, не в огонь.

Мужики переглянулись. Один — молодой, с усами:

— А вы откуда знаете-то?

— Я — Авдотья. Тридцать лет травы собираю. Роды принимаю. Лихорадку гоню. Коли кто болен — ко мне идут. А не к попам. Поп молитву прочтёт. А я — отвар и заговор.

— Так вы ж… ведьма?

— Эк вы словами-то бросаетесь. Знахарка я. Ведунья. Зовите как хотите. Но не колдунья. Я не вред делаю. Я — лечу.

Мужик в тулупе кивнул:

— У нас сын зимой хворал. Жена к вам ходила, травки принесла. Вылечили.

— Вылечила.

Помолчали. За прилавком — хозяин лавки, старый Фёдор, крякнул:

— Авдотья, свечи-то вам какие? Восковые или сальные?

— Восковые.

— А на суд — пойдёте? За Варьку поручиться? А то Манька чего тольки не наплетет, дурная баба и язык такой же. Да и глаз у ее завистливый. Можа позавидовала, шо Варька добрая хозяйка и хозяйство у ее крепкое.

— Пойду. Скажу правду. Суд — не толпа, нужны доказательств. Не «бают», а «видел». Не «слышал», а «знаю».

Мужики снова склонились. Я — кивнула. Взяла свечи. Вышла.

Вечер — тихий. Звёзды — ясные. Кот мой, Васька, на крыльце сидит. Хвостом махает.

— Ну что, Васька? Пойдём на судилище?

Мяукает. Глаза — жёлтые, как два огонька.

— Не бойся. У нас не жгут. У нас — слушают.

Идём домой. Свечи в сумке. Васька — рядом.

А завтра — на суд. Скажу правду. Как есть.

А в лавке:

Молодой, с усами, шепотом :

— Авдотья бают, младенца у Прова Иваныча от смерти отвела? В ту зиму, как морозы стояли?

Старый, в тулупе, отхаркивается:

— Не бают. Отвела. Я сам видел. Ребёнок синий лежал, дышать не мог. Пров к ней побег — она траву дала, заговорила. К утру — живой.

Молодой глазами хлопает:

— Заговорила? Так это ж…

— Не порча. Лекарство. Трава — мать-и-мачеха с чистотелом. И слово — чтоб дух вернулся. Простое дело.

Хозяин лавки, Фёдор, из-за прилавка:

— А мой-то Васька, хоча у ней учиться?

Молодой снова, тише:

— А бают, она можа погоду повернуть? Ежели засуха — дождя наведёть?

Старый в тулупе фыркает:

— Дурак ты, Иван. Она ж не колдунья. Она — знахарка. Разное дело. Знахарка — Богу служит. Колдунья — чёрту.

— А как разберёшь-то?

— По делу. Колдунья — вредит. Знахарка — лечит. Авдотьи—ужо сколько весен? Никому зла не сделала. А скольких вылечила — и не счесть.

Молодой кивает. Но глаза — всё равно с подозрением.

— А бают, она ночью в лес ходит. Травы собирает. При луне.

— Ну и шо? Травы при луне сильнее. То не порча, а — знание, которое от бабки к внучке передается.

— А бают, она с духами говорит. С лешим. С домовым.

Старый снова фыркает:

— С домовым все говорят. Хто в избе живёт — тот и говорит. «Домовой, не шали» — вот и весь сказ. А леший — в лесу живёт. Пошто яму Авдотья?

Молодой молчит. Но не верит.

Фёдор из-за прилавка:

— Я раз спроси Авдотью -”А правда, ты можешь сглаз снять? У меня жена всё баит — соседка на ребёнка косо глянула…” А яна бает:

— Сглаз — от страха. Не от соседки. Скажи жене: не бойся. И ребёнка не пугай. Вот и весь сглаз.

Фёдор кивает. Запоминает.

Молодой всё ещё не отпускает:

— А бают, она могет…

— Хватит «бают», — перебивает Федор. — Авдотья живет за речкой. Тридцать весен,если не боле. Хто хворает — к ней с поклоном. Хто здрав — не идёт. Всё просто.

Старый в тулупе кивает:

— Знаем. Мы ж не дураки. Просто… народ баит.

— Народ всегда бает. А правда — одна. Авдотья— не колдунья. Знахарка.

Мужики снова склонились.

Утро. Солнце — косое, весеннее. Пыль в лучах света. Волостная изба — тесно. Народу — полным-полно. Все бают.

Варька стоит посреди. Худая. Глаза — сухие. Не плачет. Гордая.

Посадский голова — толстый, с бородой до пояса — стучит молотком:

— Варвара! Обвиняют тебя: корову у Маньки отравила. Признаёшься?

Варька молчит.

Голова снова:

— Спрошу в третий раз. Признаёшься?

— Не отравляла я ничьей коровы, — тихо говорит Варька. — Я — знахарка. Лечу. Не калечу.

Из толпы — голос Маньки:

— Врёшь! Я видела— твой кот в хлев шастал! А корова после — мычала, мычала… и подохла!

Смех в зале. Голова стучит молотком:

— Тихо! Свидетель тому есть?

Мужик выходит — пастух. Иван.

— Я видел, — говорит. — Варькин кот — рыжий такой — в хлев залез. А корова после — мычала. Больно мычала.

Голова кивает:

— Значит — кот. А хозяйка?

— Хозяйка… не видел. Но кот — её.

Смех снова. Голова — молотком.

— Авдотья! Ты за неё поручиться пришла?

Выхожу вперёд. Все затихают. Знают меня.

— Поручиться, — говорю. — Варька невиновна.

Голова смотрит:

— Слово скажи.

— Скажу. По-первое - — кот. Кот — животина. Не человек. Не может потраву сделать. Может — мышь поймать. А корову — нет.

Смех.

— Потом — корова. У Маньки корова старая. Три года как дохла. Я сама ей отвар давала — чтобы легче было. Но время пришло. Не Варька виновата. Время.

Манька из толпы:

— Врёшь! Моя корова — здоровая была!

— Была? — спрашиваю. — А кто ей хвост подвязывал, чтобы стояла? Кто ей сена мало давал — чтобы меньше ела? Ты сама её доила или сын твой — криворукий?

Манька молчит. Все смотрят на неё.

Голова крякает:

— Авдотья права. Корова старая. Это все знают.

Пастух Иван — снова:

— А кот? Кот-то её!

— Кот — котом, — баю. —Мышей ловит. Это — не порча.

Смех. Громкий. Добрый.

Голова стучит молотком:

— Тихо! Авдотья, ты поручаешься?

— Поручаюсь. Варька — знахарка. Лечит. Не калечит. Корову не отравляла. Кот — не дьявол. Просто кот.

Голова молчит. Думает. Потом:

— Варвара! Ты свободна. Но — предупреждаю. Коли кто ещё обвинит — пойдёшь в Сибирь. Поняла?

Варька кивает. Глаза — влажные. Но не плачет.

— Поняла. -кланяется поясно.

Голова стучит молотком:

— Суд окончен!

Народ расходится. Бают. Смеются. Манька — злая. Но молчит.

Варька подходит ко мне:

— Спасибо, Авдотья. Не знаю, как отблагодарить.

— Живи. Лечи. И кота своего корми.

Смеётся. Впервые.

Выходим на улицу. Солнце — тёплое. Васька мой — на крыльце сидит. Ждёт.

— Ну что, Васька? Суд закончился. Никого не сожгли. Никого не сослали. Просто — отпустили.

Мяукает. Подходит. Трётся о ногу.

— Умный кот. Знает — у нас не жгут.

Идём домой. Варька — рядом.

— Авдотья… а ежели бы в Европах?

— В Европах — сожгли бы. С котом. И с тобой. И с твоими травами. У них — другое. У них — дьявол. У нас — Бог. И земля.

Варька молчит. Потом:

— Спасибо — кланяется в пояс.

— По что?

Дома — чай. Травяной. Васька — на подоконнике. Солнце греет.

Запись в тетради:

«Сегодня на суде. Варьку оправдали. Не сожгли. Не сослали. Просто — отпустили.

Потому что у нас так. Суд — не толпа. Суд требует доказательств. Не баек.

Кот — не дьявол. Просто кот. Корова — не порча. Просто старость. Ведьма — не ересь. Просто знахарка.

В Европе — жгут. У нас — слушают.

А Васька сегодня поймал мышь. Не для суда. Для еды.

Просто кот.

Запись в тетради:

«Сегодня мужики в лавке говорили про Варьку. Баили — колдунья, кот помогал, корову отравила. Бред.

Но они ко мне — с уважением. Потому что знают: я лечу. Не калечу.

В России не жгут ведьм. Не верят в сговор с дьяволом. Судят за дело — не за слово. Требуют доказательств — не баек.

А знахарки — часть быта. Пока не перейдут грань.

Варька невиновна. Я знаю. На суде Варьку оправдали. Не сожгли. Не сослали. Просто — отпустили.

А Васька сегодня поймал мышь. Не для колдовства. Для еды. Просто кот. А то в Неметчине фамильяром бы обозвали.

От автора

Про то, чтобы посмотреть в глаза своей боли и сказать: «Хватит».