Из золота в свинец 3

Эх, Марина… Не ожидал я, что ты так низко падешь.

Хлебникова стояла и смотрела вслед стражам закона в синей униформе. Они быстро приближались, но на несколько секунд задержались у турникетов, потому что народ все шел и шел на работу, не пропуская их. Несколько спасительных секунд.

— Исаев, беги, пока не поздно, — снова перехватила меня Наташа и начала мягко толкать в сторону выхода. — Пока есть время, покинь город, спрячься… спрячься у Капустина!

Если бы я хотел сбежать… Но я даже не думал это делать.

— Нет смысла убегать., — Яя отвел глаза от полицейских, которые, словно гончие, взяли след. — Если они нашли меня на работе, то найдут дома. А всю жизнь провести у Капустина я не хочу. Сказал же, у меня полно работы. И вообще, кто сказал, что они хотят меня арестовать? Может, просто поговорить?

Лицо секретарши исказила жалость, с которой смотрят на глупого ребенка, упорно повторяющего одну и ту же элементарную ошибку.

Что ж, Наташа, мы просто живем с тобой в разных мирах.

— Путь беглеца — не мой путь, — сказал ей и пошел навстречу полицейским. Они как раз прорвались через турникеты.

— Максим Исаев? — спросил первый.

Он был чуть крупнее второго, с большим носом и широкой щелью между передними зубами.

— Да, это я, — ответил, глядя за их спины.

Там стояла Хлебникова, хмурилась, смотрела, как меня… арестовывают? Или все-таки нет?

— Максим Исаев, вы обвиняетесь в покушении на убийство, — громко произнес полицейский помоложе. Выплюнул слова, словно василиск ядовитую слюну.

Его голос гулким эхом разнесся по холлу здания «Воронов Фармацевтика». На миг повисла тишина, потому что люди перестали идти и удивленно оборачивались в нашу сторону.

Ну спасибо, блин. Как будто специально он это сделал.

— Пройдемте.

На плечо легла рука крупного стража, сильно надавила.

Значит, все-таки арест. Ладно, посмотрим, что вы мне там приготовили.

— И на кого же я совершил покушение? — задал скорее риторический вопрос, скинув с плеча руку полицейского.

— Сам должен знать, — зло буркнул второй. — Мы тебе не справочная. Сам пойдешь или помочь?

— Я уже понял, что от местных стражей закона лучше ждать проблем, чем помощи, — фыркнул и повернулся к ним спиной, подставляя руки.

Меня схватили под локти и защелкнули на запястьях холодные наручники. Повели к выходу под тревожным взглядом Наташи.

— Не бойся, — сказал ей, — я там надолго не задержусь.

Только сперва выясню, кому обязан такому аресту. Что за человек не испугался арестовать сотрудника «Воронов Фармацевтика» на глазах у всей компании? Что-то мне подсказывало, что недавняя шпана в подворотне все-таки не имеет к этому отношения. Уж больно мелко они плавают для таких дел.

Ну что, полицейское отделение? Я иду! Один раз уже смог сбежать и не оставить следов. В этот раз будет посложнее, но я своего добьюсь.

***

Как только дверь кабинета закрылась за парочкой полицейских, граф Воронов снял трубку телефона и набрал номер. Не любил он мобильные с их справочниками. Считал, что современная техника слишком облегчила жизнь людей, и они больше не тренируют память, запоминая важные номера телефонов. Не понимают, идиоты, что если лишить их этого цифрового помощника, то вмиг окажутся беспомощными. Не вспомнят телефон адвоката, не успеют предупредить близких о беде, да даже не сумеют поднять свои связи без куска пластика в руке.

Граф направил полицейских к рабочему месту Исаева, за которым они пришли. Но он знал, что Исаева там еще нет. Поэтому успел послать Наташу перехватить лаборанта и сообщить о полиции, чтобы тот сбежал и тем самым выиграл время для Воронова решить этот вопрос.

К сожалению, у полицейских были все необходимые бумаги для ареста. Подписанные самим генералом Казанцевым, его другом и должником.

После нескольких гудков ответил безрадостный голос:

— Здравствуй, Миша. Я ждал твоего звонка.

— Как это понимать? — отбросив приветствия и расшаркивания, выплюнул Михаил Александрович, выдавая свое крайнее возбуждение. — Хорошо, на ордере твоя подпись, это я могу понять. Но вот так, посреди бела дня, прямо в моих владениях… — пальцы, барабанившие по столу, сжались в кулак. — Это хамство, Игорь. Ты же знаешь, что всегда можешь просто позвонить мне, и мы решим любую проблему лично, без ненужной бюрократии. Особенно, если это мой сотрудник. Я жду объяснений. И надеюсь, они меня удовлетворят.

— Послушай, Миша, я не хотел этого делать. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Но на меня надавили сверху. И не просто сверху, а из самой Канцелярии. Я не дурак — знаю, что у тебя есть на меня такой компромат, который похоронит мою карьеру. Но Канцелярия, Миш… Если они захотят, то похоронят уже меня. Пойми…

— Кто? — прервал его стенания Воронов и непроизвольно сжал челюсти.

— Я не уверен. Свой человек в Канцелярии говорит, что местное начальство кто-то крепко взял за яйца. И этот кто-то Воронов. Но если это не ты, Миша…

Граф не дослушал и положил трубку. Другой Воронов? Их всего два. Первый — его отец. Но он находится в Москве и руководит делами фирмы совсем на другом уровне: международные сделки, открытие новых филиалов в разных концах Империи… Ему нет дела до таких мелочей.

Михаил Александрович развернулся на кресле и подошел к окну. Там, внизу, Исаева уже сажали в полицейскую машину.

«Так и знал, что он даже не попытается сбежать… — вздохнул граф. — Придется вытаскивать».

Его Светлость вытащил из кармана мобильный телефон и нашел в справочнике номер, который запоминать не хотел. Нажал кнопку вызова.

— Привет, Миша! — раздался в трубке слащавый голос его новоявленного младшего братца. — А я все ждал, когда ты мне позвонишь…

— Я не знаю, на кого конкретно из Канцелярии ты накопал компромат, Давид, но не стоит размениваться такими связями на мелочи, — назидательно произнес граф.

— Мелочи? — хохотнули на другом конце. — Не такие уж мелочи, раз ты сразу позвонил мне… «братец».

***

Стражи оказались молчаливыми, словно големы. Просто выполняли приказ хозяина. Молча и тщательно. Все мои вопросы были проигнорированы, а через полчаса меня доставили в одно из центральных отделений города. Было оно заметно крупнее того, в котором я побывал. Целый комплекс зданий, обнесенных бетонным забором с колючей проволокой. В центре — большое семиэтажное, но меня повели в другое, поменьше и более захудалое. Желтые стены облупились пятнами отвалившейся штукатурки.

Впихнули внутрь, обшарили, забрали все мало-мальски ценные вещи. Я внутренне поблагодарил самого себя, что не взял с собой атманит. Да и большую часть мебели мы с Романом уже перенесли в новую квартиру. О ней мало кто знает, так что вряд ли ищейки найдут что-то ценное в нашей старой квартире.

Интересно, Роман уже знает о том, что я здесь? Надеюсь, нет. Не хочется мне выслушивать новую лекцию о том, что подставляю его. В конце концов, я здесь оказался не по своей воле.

После тщательного осмотра меня посадили в одну из камер. Народу здесь было не в пример больше, чем в прошлый раз. Дюжина человек, вместе со мной — тринадцать. Камера временного содержания, потому что здесь не было кроватей — только скамейки, стоявшие в несколько рядов и вдоль стен. Хотя бы не битком. А так камера могла вместить с полсотни человек.

Запах потных тел, табака и сивушных паров мигом окунули меня в воспоминания почти трехсотлетней давности. На заре своей карьеры алхимика экспериментировал с разными составами, и вдруг, по чьей-то наводке, меня взяли стражи закона. Оказалось, что часть веществ находилась в тот момент под запретом. И все мои заверения в том, что я начинающий алхимик, никак не помогли. Целый год провел в настоящей тюрьме, куда более мрачной, чем эта, пока шли разбирательства. В конце концов с меня сняли все обвинения и выпустили, но тот год многому научил. Например: когда просят передать соль, тебя просят вовсе не об этом.

Постояльцы этого «пятизвездочного отеля» были разными. Нашлись и громилы, и, как бы это сказать помягче, слабаки. То есть обычные, забитые люди.

— Эй, козлы, а ну, выпустите меня отсюда! — проорал накачанный парень в пожелтевшей от пота майке вслед полицейским. — Давайте! Раз на раз со мной! Любого из вас уделаю, ссыкливые твари!

М-да, и с таким сбродом работает Роман? Не позавидуешь. Зато нервы, хочешь не хочешь, а закаляются.

Я сел на свободное место. Не слишком удаленное от остальных, но и не слишком близкое. В первую очередь для того, чтобы ограничить контакты с другими сидельцами, но при этом не показаться высокомерным выскочкой. Хотелось подумать, и лишние конфликты мне были не нужны.

Да, вряд ли причиной моего ареста стала шпана, напавшая на Лизу.

На миг вспомнил вкус ее горячих губ, но быстро отогнал это воспоминание.

Значит, дело в чем-то другом. Кто мог осмелиться послать полицейских за мной в офис корпорации, принадлежащей одной из самых могущественных семей города? А может, и всей Империи. Сомневаюсь, что это инициатива местного главы стражей. Опыт мне подсказывал, что на таком уровне у Воронова куча своих связей. Их просто не может не быть.

Если бы все-таки дело было в той шпане — допустим, каким-то образом они вычислили меня… Не знаю, предположим, тот, кто их покрывает, обладает Реликтом провидца или какой-нибудь разновидности телепата. То меня все равно доставили бы в обычное отделение.

А не в одно из центральных.

Нет, тут замешан кто-то куда крупнее. Но кто крупнее Вороновых? И зачем я им понадобился? Да… Задачка. И эти двое полицейских тоже ничего не сказали. Смог за всю поездку от них добиться только:

— Это приказ начальства!

Вот и весь сказ.

— Хорошие ботинки… — раздался голос над моей головой.

Вынырнул из мыслей и увидел перед собой ноги в джинсах, на них торс в той самой пожелтевшей майке. Потом взглянул на свои ботинки. Вроде обычные самые. Но рядом с ними стояли кроссовки на несколько размеров больше.

— Что? — рефлекторно переспросил, поднимая голову.

Надо мной нависал тот шумный парень, который вызывал стражей на бой. С груди на шею заползали татуировки. Сколько он ростом? Метра два?

— Я сказал, что мне нравятся такие ботинки, — свирепея, повторил он. — Я хочу их. Понятно?

— Так они на пару размеров меньше, чем тебе надо!

— Эй… Я сам решу, какой размер мне носить. Ты еще не понял? Поясню для тупых: я хочу, чтобы ты снял их и отдал мне! — Под конец фразы парень аж покраснел, а жилы на шее натянулись. — А потом я хочу забрать всю твою одежду…

Точно! Чуть не забыл. Тут как с солью. Меня просят сейчас не ботинки снять.

Был бы у меня с собой несессер с зельями… Например, Elixir Humanoidis Sedationis, зелье для успокоения гуманоидов. Двойной концентрации. Но его нет, так что придется справляться по старинке.

— Ах да, конечно! Сейчас! — улыбнулся я громиле, а он в ответ ощерился, показав плохие зубы.

Большой парень. Физически сильнее меня (пока что я еще недостаточно увеличил плотность мышечных волокон, чтобы соревноваться с такими акселератами), но больше и неповоротливее. Честной драки не планируется.

Я схватился за край скамьи, быстро согнул ноги и тут же распрямил их, спружинив всем телом, метя в колено. Бить по коленям вообще очень действенно.

Удар вышел что надо. Колено подогнулось, и забияка взвыл от боли, падая на пол. Я тут же вскочил и добавил ему ботинком по лицу. Потом еще раз и еще, приговаривая:

— Как тебе мои ботинки? Нравятся?

Не из жестокости. Просто порядки во всех тюрьмах всех миров примерно одинаковые. Тебя боятся, пока ты силен и жесток.

Добавил еще несколько раз по ребрам, а затем пинками заставил обувного фетишиста отползти от меня. Остальные сидельцы тоже отшатнулись, отсаживаясь подальше. Кроме пары тех, что были покрупнее. Один оценивающе глядел на меня, второй качал головой, глядя на своего неудачливого собрата.

Побитый, припадая на одну ногу, кинулся к решетке и заорал:

— Начальник! Эй, начальник! Мне нужен врач! Срочно!

В коридоре послышались недовольные голоса и быстрые шаги тяжелых ботинок. Пришли двое полицейских с дубинками — злые, что их оторвали по пустяку.

— Чего тебе? — грубо спросил один и окинул парня взглядом. — Нарвался все-таки? Ну, сейчас вызовем тебе врача… Только он приедет, когда раз на раз выйдет со всеми своими пациентами! А ты заткнись пока! — Надзиратель врезал дубинкой по пальцам забияки, и тот опять взвыл от боли. — Еще раз тебя услышу, дубинку эту по самые гланды запихну!

Сурово…

Полицейские тут же ушли, а парень забился в угол рядом с умывальником и зло уставился на меня, размазывая по лицу кровавые сопли. Долго пытался выиграть дуэль взглядов, пока наконец не потупил голову, признавая свое поражение. Он, а не я, естественно.

Несколько минут меня еще потряхивало от адреналина, а в ушах стучала кровь. Я успокоил себя медленным и размеренным дыханием. Хотел продолжить размышлять, но ко мне вдруг подсел один из слабаков этой камеры — забитый мужичок в пиджаке и очках в толстой оправе. Такому дай портфель, и он сойдет за владельца небольшой фирмы или казначея в какой-нибудь лавке.

— Простите, — произнес он трясущимися губами, — вы здесь уже не в первый раз, верно? Только прошу вас, не обижайтесь! Я не имею цели оскорбить вас, но вы ведете себя, как человек, который оказался в такой ситуации не впервые…

По его затравленному взгляду понял, зачем он подошел.

— Сколько дали? — сразу спросил я.

— Пять лет.

— За что?

— Финансовые махинации в особо крупном размере. Только это не я, а мой начальник. Я просто бухгалтер, но он просил взять все на себя, а он поможет с хорошим адвокатом…

— И ты взял?

— Ну… да, — потупился мужик.

Явно осознал, что сделал ошибку, но пути назад у него уже не было.

— И хочешь, чтобы я дал тебе совет, как пережить эти пять лет?

— Да! Именно! — обрадовался мужик.

Я смерил его взглядом с головы до ног. Невысокий, фигура рыхлая, руки нежные, не привыкшие к физическому труду. Казначей… В тюрьме ему придется несладко. Я могу его обнадежить, сказать, что пять лет пролетят незаметно или что-то в этом роде, но это будет ложью. Иллюзией, которая разобьется в первый же день. Лучше рассказать все как есть. Так у него будет время смириться с этой судьбой.

— Вариантов у тебя немного, — проговорил я, вспоминая свой небольшой, но богатый опыт. — Либо стать чьей-то подстилкой, либо прибиться к группировке по цвету кожи или расе, если такие есть. — Тут я вспомнил, как лютовали гномы в той тюрьме. С орками устраивали настолько кровавые драки, что из них не все живыми выходили. — Один ты не выживешь.

— Но… по-почему ты… вы так считаете?

— Серьезно? Ты сомневаешься в моих словах? — Я нарочито снова смерил его взглядом.

Он снова понурил голову и согласился:

— Пожалуй, вы правы… Одному мне конец.

— Идеальный вариант — стать полезным. И не надзирателям, а тем, с кем ты сидишь. Подумай, какими навыками располагаешь, и сумей их правильно предложить. А иначе… ты снова подстилка.

— К-как? — заикаясь от перевозбуждения, спросил казначей. — Как мне не стать подстилкой?

— Очень просто… Однажды какой-нибудь бугай, вроде того, — я показал рукой на поверженного врага, — попросит тебя передать соль. Не передавай ее ни в коем случае.

— Но… почему? Это же просто соль!

— Нет, это проверка на хребет, — покачал я головой. — Всегда начинается с малого. Сначала соль, потом ботинки, и вот ты уже…

— Подстилка, я понял. Что тогда делать?

— Ну, например, взять соль и сказать: «А может тебе ее в глаза насыпать, чтобы ты ослеп нахрен?» Смысл в том, чтобы показать, что у тебя есть хребет, и ты можешь взять его и запихнуть врагу в глотку.

Бухгалтер побледнел и шумно сглотнул. Нет, такой не справится. Будет юлить и избегать до тех пор, пока не прижмут к стенке. Да и то может в такой ситуации сломаться и… подстилка, в общем. Жаль, но у мужика, скорее всего, незавидная судьба.

— Главное… — Я хотел закончить последнюю мысль, но меня прервали.

В коридоре по ту сторону решетки вновь раздались шаги, но на этот раз не торопливые, а размеренные, будто исполненные внутреннего достоинства. Они даже звучали иначе, словно говоря, что их источник — особо дорогая обувь. Каждые несколько шагов перемежались утонченным стуком.

«Трость», — догадался я.

В поле зрения показался молодой парень в сопровождении двух надзирателей и еще одного немолодого мужчины, пониже него ростом. Парень был смуглым, загорелым блондином в дорогом костюме насыщенного цвета баклажан, в ботинках из кожи какой-то местной рептилии, немного небритый, словно после бессонной ночи. В руке он держал трость с набалдашником из большого драгоценного камня. Тот переливался всеми цветами радуги. Навскидку я даже не смог определить, что это за камень.

Возможно, артефакт?

Полицейские открыли камеру, и пижон вошел внутрь. Громила, которому я дал по колену, вдруг поднялся. Он успел привести себя в порядок за это время, умылся, но на майке остались кровавые разводы.

Что он задумал? Решил реабилитироваться? Совсем из ума выжил? От парня же буквально несет ощущением, что он не так прост.

— Что? Привели мне новое мясо в качестве извинений? — хрипло хохотнул громила, приближаясь и почти не прихрамывая при этом.

Двое других крупных сидельцев уже держались от придурка подальше. Один покачал головой, второй шлепнул ладонью по лбу.

— Хороший костюмчик! Мне нравится! — необучаемый придурок положил ладонь на плечо парня.

Тот поморщился, словно очень большая и тупая птица обделала его плечо.

Дальше все произошло практически мгновенно. Набалдашник трости взмыл в воздух и ударил парня в висок. Ноги его сразу подкосились, а хлыщ в костюме тут же подскочил и бросился с особой жестокостью бить жертву по голове ногами. Полицейские было дернулись выполнять свою работу по защите даже таких придурошных граждан Империи, но тот мужчина, который пришел с хлыщом, удержал их, положив на плечи свои руки.

— Никто… не смеет… портить… мой костюм! — приговаривал парень с тростью.

— Главное, не делай, как он, — закончил я свою мысль для собеседника, показывая на жертву.

Бухгалтер снова шумно сглотнул и словно съежился, уменьшившись в размерах раза в два.

А хлыщ, закончив, вдруг впился в меня темными, почти черными, глазами.

— Репутация… — сказал он, вытирая платком набалдашник трости. — Вы подпортили мне репутацию, господин Исаев.

— Чего? Ты вообще кто? — в свою очередь чрезвычайно вежливо поинтересовался я.