Изабелла и Тристан

Белка (мама назвала её Изабеллой, но это вычурное имя уже в детском саду было заменено на гораздо более простое и понятное) прилетела в Хитроу первая. Инкин самолёт прибывал только через пять часов. Подруги договорились погулять недельку на нейтральной территории — Инка летела из Торонто, Белка — из Сан-Франсиско. Получалось, что Лондон — самое удобное место для встречи. С географией у девушек явно было не очень. В любом случае у Белки оказалось несколько свободных часов до вихря музеев, магазинов, клубов и театров — Инка не любила скучать.

Закинув вещи в гостиницу в Бэйсуотер, девушка решила воспользоваться путеводителем, одолженным знакомой из офиса, которая посоветовала пройти самостоятельную пешеходную экскурсию по Сити. Книжка обещала интересные открытия и неизведанный Лондон. Бредя в одиночестве по шумным улицам, Белка неожиданно для себя погрузилась в раздумья. Дома ждали свадьба и Борька. Вся эта скороспело организованная поездка — последний девичник — отчаянная независимая вылазка перед замужней жизнью.

Последние приготовления к роскошной свадьбе на винограднике «Вианза» в долине Напы она бросила на будущего мужа. Муж… Почему-то семейная жизнь с Борькой, да и вообще жизнь после свадьбы, представлялась Белке туманной и расплывчатой. Борька — привычный, добрый, надёжный; уютный, как растоптанные туфли на небольшом каблуке. С ним у неё будет среднестатистическая американская семья: дом, хорошо оплачиваемая работа бизнес-аналитика, две машины, трое детей, отпуск в Мексике и Европе.

Иногда Белку начинало тошнить от этой расстилавшейся перед ней картины и хотелось всё взорвать, кинуть Борьке в лицо помолвочное кольцо с так восхищавшим подруг двухкаратным бриллиантом, съехать с квартиры. Но все депозиты — заплачены, приглашения — отправлены, платье и фата — куплены. Изменить ничего нельзя. Обычно спокойная и жизнерадостная, девушка в последние недели стала нервной и напряжённой. Аппетита не было совсем, и свадебное платье грозило соскользнуть с её очень похудевшей фигуры.

Белка незаметно подошла к отправной точке маршрута — округлому зданию, напоминавшему башню средневекового замка. Желтовато-серый камень покрывали грязно-чёрные пятна, оставленные выхлопными газами машин. Путеводитель, не жалея параграфов, распинался про «одно из самых древних сооружений Лондона, храм, построенный рыцарями-тамплиерами в двенадцатом веке». Девушка любила старинные здания и зашла внутрь, с интересом рассматривая интерьер. Толстые каменные стены сохраняли прохладу. Убранство ротонды впечатляло простотой и гармонией: тёмные столбы поддерживали стрельчатые арки; витражи окон скупо пропускали дневной свет, окрашивая блики во все цвета радуги; на полу, будто живые, лежали фигуры рыцарей-крестоносцев в кольчугах, с мечами и щитами. Казалось, они вот-вот поднимутся ото сна и, выстроившись в колонну, пойдут освобождать Иерусалим от неверных.

Случайно положив ладонь на гладкую,к отполированную веками колонну, Белка содрогнулась, будто её пронзило током. На мгновение в чёрном камне ей почудилось отражение собственного лица: тёмные чуть раскосые глаза, высокие скулы, прямые чёрные волосы до плеч. Только на голове красовалась тонкая серебряная корона с голубым камнем посередине, как в фильмах про короля Артура. Белка тряхнула головой, отгоняя наваждение, и пошла по кругу мимо саркофагов, разглядывая лица на надгробиях.

Они были переданы предельно реалистично, не оставляя сомнений, что именно так и выглядели древние воины: вот по тем временам старик — длинная борода, беспощадный оскал, глубокие суровые морщины на лбу и от носа к губам. Рядом с ним лежал молодой красивый юноша. Волнистые волосы чёлкой падали на лоб, а широко раскрытые каменные глаза смотрели прямо на Белку. «Интересно, — ни с того ни сего пронеслось в мозгу. — А какого цвета они были? Серые, точно, серые. И волосы — русые мягкие. Что за ерунда в голову лезет! Он уже девять веков как покойник, а мне его по голове погладить хочется! Совсем с ума сошла из-за этой свадьбы!».

Белка почувствовала, как загорелись щёки, и быстренько выскочила из церкви. «Что там дальше по экскурсии?». Пройдя по Чансери Лейн, она очутилась в бывшем здании Центрального Банка Англии. Теперь в подземных сейфах, больше напоминавших небольшие комнаты, где когда-то хранились сокровища империи в которой не заходило солнце, размещались антикварные магазинчики. Такого количества серебряных вилок, ложек, тарелок, колец для салфеток и подсвечников Белка ещё нигде не встречала.

Её внимание привлекла малюсенькая лавка. Она зашла внутрь, с опаской покосившись на тяжёлую металлическую дверь. Хозяина не было видно, и одна стеклянная витрина стояла открытая. Внутри на подушечке из голубого бархата, лежала серебряная корона с прозрачным голубым камнем, точно такая, как ей почудилась в храме тамплиеров. Неведомая сила овладела Белкой, заставив взять изящную вещицу и надеть себе на голову. Девушка огляделась, ища зеркало.

— Не смей, воровка! Положи на место! — раздался пронзительный вопль, и из-за занавески показался карлик в бордовой вельветовой куртке и таком же берете.

— Извините, я только хотела померить… — Белка сделала шаг в его сторону, но высокий тонкий каблук заскользил по начищенному паркету, и она полетела навзничь, в темноту.

***

Очнулась Белка, как ни странно, в вертикальном положении. Перед глазами всё плыло, но постепенно она пришла в себя, в изумлении осматриваясь. Девушка сидела, неудобно выпрямившись, на низеньком деревянном кресле с очень высокой спинкой, а её руки лежали на резных подлокотниках. Куда девалась лавка карлика? Дул лёгкий ветерок, в высоком голубом небе ярко светило солнце, и море невдалеке блестело и переливалось серебром. Особенно поразила Белку трава — необыкновенно сочного, яркого изумрудного цвета, ещё отражавшая небо капельками недавнего дождя — какой девушка никогда в жизни не видела. Она чувствовала себя как в трансе, не в силах пошевелиться.

Кресло стояло на небольшом возвышении, покрытом красным ковром с расшитым витиеватым узором золотым ободком. Узор показался знакомым — кельтский? Борька, любитель хоббитов, как-то купил ей на Средневековой Ярмарке кожаную заколку для волос с похожим рисунком. На Белке было длинное белое платье простого покроя с широким ажурным серебряным поясом, на плечи накинут тяжёлый голубой плащ, схваченный изящной серебряной пряжкой с тем же кельтским мотивом, на голове она ощущала корону, наверно ту самую, которую надела в лондонской лавке. В этот момент, всё происшедшее казалось ей сном.

Перед ней на одном колене, смиренно склонившись, стоял мужчина в коротком красном плаще. Он поднял голову и слегка дёрнул вверх и направо, отметая со лба русую чёлку. На Белку дерзко насмешливо и совсем непочтительно смотрели серые глаза, опушённые длинными тёмными ресницами. «Я так и думала, что серые!» — она сразу узнала его, мёртвого молодого рыцаря из церкви тамплиеров.

— Принцесса Изабель ещё прекраснее живьём, чем портрет, представленный моему дяде, королю Марку, — слова были вежливые, произнесённые глубоким мягким голосом с приятным певучим акцентом, но что-то в его тоне раздражало Белку.

— Принцесса польщена вниманием короля и предложением брака, — сказал уверенный, привыкший командовать, женский голос слева, и Белка в первый раз слегка повернула голову.

Рядом с ней в таком же кресле сидела немолодая, но всё ещё необыкновенно красивая женщина в золотой короне, украшенной камнем цвета красного вина.

— Мой король с нетерпением ждёт ответа, королева Бригильда, — продолжил рыцарь. — Он уже не молод и жаждет молоденькой жены, чтобы согрела его постель и дала ему наследника.

Белка наконец-то сообразила, что она либо спит, либо в коме, и представляет себя какой-то важной средневековой птицей.

— Моя дочь даст ответ завтра утром, — величественно ответила её соседка по возвышению. — А сегодня я надеюсь ты, принц Тристан, окажешь нам честь разделить с нами трапезу.

— Непременно, — рыцарь поднялся с колена и церемонно приложил руку в кожаной перчатке к груди. — Я не пропущу ужин с принцессой ни за что на свете.

Королева Бригильда грациозно встала с кресла и направилась к видневшемуся неподалёку замку, похожему на Камелот короля Артура. Белка метнула быстрый взгляд в сторону Тристана, с удовольствием отметив, что у него неплохая фигура, и начала карабкаться на вершину холма вслед за своей предполагаемой матерью. Несмотря на возраст, королева преодолевала кочки и каменистые уступы с лёгкостью молоденькой девушки.

Через полчаса Белка стояла в башне средневекового замка, в пустой круглой каменной комнате застланной зелёным, как трава на холмах, ковром, и слушала наставления матери (тьфу, королевы Бригильды). Вся сцена настолько напоминала её разговор с собственной мамой о помолвке с Борькой, произошедший полгода назад в уютной квартире в Сан-Франциско, что Белка невольно испытала чувство дежавю. Хотя разве можно иметь такое чувство о том, что произойдёт только через сотни лет?

— Изабель, не упрямься, ты должна согласиться выйти замуж за короля Марка! Союз с Корнуоллом выгоден для Ирландии. Народ хочет этого, королевский совет хочет этого, я хочу этого!

— Но я его ни разу в жизни не видела! — возмутилась Белка. — Он, наверно, старый и противный! Я его не люблю! Этот принц меня в глаза «грелкой» обозвал!

— Тристан? Он слишком много о себе воображает! И злится, потому что если ты подаришь королю наследника, то племянник уже не принц.

— Какой наследник! Меня тошнит от одной мысли, что я лягу в постель со стариканом!

— Ох уж эти мне менестрели, казнить их мало, забили тебе голову песнями о нежных чувствах! Ты подожди до первой ночи, перетерпи, а потом если король тебе не по вкусу, любовника себе выберешь, и все дела.

Белка открыла было рот возразить, но тут же закрыла.

— Ладно, — продолжала королева, по-своему оценив молчание дочери. — Не бойся, я закажу тебе у придворной колдуньи любовное зелье. Перед первым разом выпьешь с Марком, и вы полюбите друг друга. Ни на кого в мире больше смотреть не захотите. Всё поняла? Сейчас я должна одеться к ужину. Если не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь в таких делах, принц Тристан закончит вечер у меня в опочивальне.

Когда королева вышла, Белка устало села на широкий подоконник окна или, скорее, бойницы. Из отверстия видно было мощную стену замка, искусно сложенную из изъеденного ветром и солёной водой камня, зелень холмов и бескрайнее море: не южное, ярко-синее, а северное, свинцовое, переменчивое, как глаза принца. У небольшой деревянной пристани слегка покачивался на мелких волнах корабль с единственным четырёхугольным парусом, украшенным белым крестом на чёрном фоне, как в фильмах про викингов.

Невольно залюбовавшись открывавшимся видом, девушка попыталась представить себе, что сейчас делает в Лондоне Инка. «Безуспешно названивает мне на мобильник? Ищет по больницам и моргам? Куда же я попала? Нет, я стукнулась головой о прилавок, потеряла сознание, всё это мне чудится. Поэтому и возник парень из церкви — игра моего подсознания, не иначе. Действительно, красавчик и наглец. Я ему покажу!». Решив не задумываться о ситуации, а просто плыть по течению, Белка крикнула:

— Эй, где моя служанка! — ведь должна же быть у принцессы служанка.

На зов госпожи в дверях сразу появилась молоденькая хорошенькая блондинка в сером льняном платье и поклонилась.

— Подготовь меня к ужину. Я хочу, чтобы принц Тристан умер от любви! — заявила Белка, не обратив внимания на яркий румянец, разлившийся по щекам её горничной.