Изабелла. Приключения Народной артистки СССР

Народная артистка СССР Изабелла Арнольдовна Копельсон-Дворжецкая скучать не умеет. Если в её жизни возникает пауза, которая длится больше чем полчаса, её энергичная натура начинает страдать от отсутствия движения. Первой об этом всегда узнаёт её домработница, Лизавета. Или, как её называет хозяйка огромной квартиры в центре Санкт-Петербурга, просто Лизка, хотя той уже за 50, и она давно подкрашивает волосы, чтобы скрыть седину.

Сегодня так получилось, что Лизка уехала к родственникам, Изабелла Арнольдовна осталась дома одна и отчаянно зевала, ходя из угла в угол. Пыталась продолжить чтение, но едва не уснула. Взбодрилась чашечкой кофе и сигаретой, потом даже решилась на отчаянный поступок: взяла в руки пульт от телевизора. Обычно он лежал рядом с аппаратом на тумбочке, и Лизка только пыль с него стирала – Изабелла Арнольдовна практически не смотрела «дьявольский ящик», чтобы не расстраиваться.

Но сегодня стало так скучно, что даже отважилась на такой шаг, но… замерла, глянув на своё кольцо с бриллиантом. Это был подарок одного генерал-полковника, с которым у неё, тогда первой красавицы Ленинграда (а многие думали, что и всего СССР), был короткий, но бурный роман. Высокопоставленного военного потом крепко прибрала к рукам его жена, а Изабелле Арнольдовне осталась на память эта безделушка.

У неё было достаточно таких, и все она считала именно безделицами. Но не отказывалась принимать в подарок, иногда покупала. Потому что помнила годы своего военного детства, когда в блокаду люди несли на рынки любые украшения, только лишь обменять их на что-нибудь съедобное, а лучше всего – просто на хлеб. Копельсон-Дворжецкая видела сама, как одна дама, завёрнутая в пышную соболью шубу в пол, из-под которой выглядывали обычные валенки, держала перед собой раскрытую шкатулку.

Чего там только не было! Броши, кольца, браслеты, серьги, кулоны… – и всё это дама, страдающая от невыносимого голода, была готова отдать за мешочек муки. Только вот кому нужны эти побрякушки в такое время? Из них суп не сваришь, котлетку не пожаришь. Изабелла Арнольдовна не знала, что случилось с той дамой, больше её не видела. Но глубоко в детской памяти засела мысль: если снова повторится голод, то лучше иметь запас ценных вещей. Можно будет обменять на еду.

Народная артистка СССР твёрдо решила, что пора бы пополнить коллекцию.

Спустя некоторое время в ювелирный магазин неподалёку вошла величественная, как королева, пожилая дама. Изабелла Арнольдовна, несмотря на свои 82 года, выглядела так, будто только что сошла с обложки французского модного журнала 1950-х годов. Её седые волосы были уложены в аккуратную причёску с лёгкой волной, а на макушке красовалась небольшая шляпка кремового цвета с вуалью, закрывавшей половину высокого лба, чуть тронутого морщинами. На лице – лёгкий макияж: помада цвета спелой вишни и тонкие стрелки на глазах, выполненные с ювелирной точностью.

На ней был костюм глубокого изумрудного оттенка: приталенный жакет с бархатным воротником и юбка чуть ниже колен. Из-под манжет жакета выглядывали безупречно белые шёлковые перчатки. На шее поблёскивала нитка жемчуга – изящная, но скромная. К тому же натуральная, само собой.

Туфли, светло-бежевые на низком каблуке, были идеально начищены, а в руках Народная артистка СССР держала крошечный ридикюль из кожи редкого питона. На запястье искрился золотой браслет с мелкими сапфирами, на пальце сверкал массивный перстень с рубином. Каждая деталь её образа уверенно вещала о безупречном вкусе дамы, её социальном статусе и бесконечной уверенности в себе. И стоит добавить, что если бы Копельсон-Дворжецкая собралась в булочную за углом, она оделась бы совершенно так же, поскольку не могла себе позволить появиться на публике «в неглиже», как она именовала домашнюю одежду. Хотя и там никогда не выглядела замшелой старушенцией.

Народная артистка СССР вошла в ювелирный магазин не спеша и с величавой осанкой, как настоящая аристократка. Звуки её шагов, отголоски перешёптываний продавцов и клиентов, затихли, когда она переступила порог. Дама была столь безупречна, что казалось, даже воздух вокруг неё становился чище. Менеджер, молодой человек в идеально выглаженной рубашке, с натянутой на гладкое лицо фальшивой улыбкой, тут же подскочил к посетительнице.

– Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

– Мне нужен бриллиант. Настоящий, крупный, – заявила Изабелла Арнольдовна, выразительно постукивая по прилавку своим перстнем с рубином.

Менеджер скептически приподнял уголок рта.

– Простите, конечно, но он будет стоить очень дорого…

– Несите, – строго сказала Народная артистка СССР. Тон юноши ей не понравился. Она сразу разгадала в нём сомнение в её платёжеспособности. Таких вещей не прощала никогда, поскольку с 10 лет, когда начала работать, выступая на спектаклях в военных госпиталях с частушками и танцами, гордилась своим умением зарабатывать себе на хлеб насущный. И никто и никогда не мог бы её попрекнуть в неоплате счетов.

Менеджер нехотя выложил на прилавок несколько бархатных коробочек: в них аккуратно лежал кольца с бриллиантами разных форм и размеров, изысканные серьги и роскошные браслеты. Но Изабелла Арнольдовна лишь мельком взглянула на всё это.

– Слишком мелкое, – сказала она, откладывая кольцо с маленьким камешком. – Мне нужно нечто более значительное.

Юноша растерянно приподнял брови, но взял с витрины колье с крупными бриллиантами. Он бережно выложил его на бархатный поднос.

– Вот, мадам, это колье действительно изысканное и, уверяю вас, оно подойдёт вам идеально.

Изабелла Арнольдовна взяла колье, осторожно примерив его, и посмотрела на себя в зеркало. Брильянты мягко играли на свете, словно пытались скрыть свою яркость, чтобы не затмить её собственное сияние.

– Неплохо, – произнесла она, слегка прищурив глаза. – Но чего-то не хватает. Оно слишком безликое. Мне нужно украшение, которое будет совпадать с моим настроением. Знаете, что я имею в виду?

Менеджер нервно поправил галстук и кисло улыбнулся.

– Конечно, мадам. Я подберу нечто более... персонализированное.

Народная артистка СССР поморщилась. Она терпеть не могла бесконечные иноязычные слова, которые, считала, портят великий и могучий.

Вскоре менеджер вернулся с кольцом, сияющим бриллиантами в несколько рядов.

– Вот это, мадам, я уверен, подойдёт вам идеально.

Изабелла Арнольдовна медленно примерила кольцо, на её губах появилась едва заметная улыбка. Камни переливались так, как она и ожидала, ослепительно. Она встала перед зеркалом, повертела головой, и на мгновение её взгляд стал мягким и удовлетворённым.

– Оно моё, – сказала Копельсон-Дворжецкая, наконец. – Беру.

Дальше всё бы прошло просто и буднично, если бы менеджер, подогреваемый недоверием к старушке, не заявил:

– Простите, я полагаю, оно для вас слишком дорогое. Давайте подыщу нечто подешевле?

Народная артистка СССР подавила желание зыркнуть на мальчика так, чтобы тот начал резко страдать энурезом или икотой, а лучше тем и другим сразу и забыл умение хамить незнакомым людям. Особенно женщинам. Вместо этого Изабелла Арнольдовна взяла кольцо, приблизила этикетку и стала делать вид, что не видит цену.

– Простите, а сколько же оно стоит? – спросила.

Менеджер назвал сумму с таким апломбом, словно это был его магазин.

– Ой, у меня и правда столько нет… – произнесла Народная артистка СССР. Подумала и добавила. – С собой. Я сейчас схожу домой и вернусь с нужной суммой.

Менеджер скривился в подобие недоверчивой улыбки. Мол, вышла старуха из положения. Сейчас шмыгнёт за дверь, только её и видели. Изабелла Арнольдовна действительно ушла. Вернулась домой, благо идти недалеко, и снова пришла в ювелирный. Да не с пустыми руками.

– Так сколько, говорите, колечко стоит? – спросила.

Когда прозвучал ответ, Копельсон-Дворжецкая с победоносным видом шмякнула на идеально чистый прилавок пыльную авоську, – в такой в советские времена овощи носили, – наполненную пачками денег, перетянутых банковскими лентами. Менеджер отпрянул от удивления, но заставил себя приблизиться.

– Вот! – сказала старушка. – Отслюнявьте, сколько надо.

Парнишка за прилавком поморщился. Суну руку в авоську, распечатал одну пачку, стал пересчитывать и замер.

– Простите, но…

– Что? Мало, что ли? Да тут целое состояние! – воскликнула Изабелла Арнольдовна.

– Не в этом дело, просто…

– Просто даже кошки не родятся, мальчик, – послышалось в ответ. – Или ты считать не умеешь? Так в машинку положи.

– Нет, это же деньги…

– Хочешь сказать, ворованные? Каков хам, а?! – возмутилась старушка. – Да я их честным трудом заработала! Мамой клянусь!

Посетители стали озираться на неадекватную бабушку. Но покидать магазин не спешили. Стало интересно, что дальше будет. Народная артистка СССР про себя усмехнулась. Весь этот спектакль и был рассчитан на публику. Иначе ради чего ей ещё стараться?!

– Я ничего такого не хотел сказать, – постарался оправдаться менеджер. – Но это же… – он неожиданно нервно икнул. – Простите… это советские деньги!

– Ну, ясный перец, что не американские! Или ты думал, мальчик, я тугрики тебе принесу?

– Что принесёте? – вырвалось у менеджера.

Изабелла Арнольдовна закатила глаза: «Вот неуч!»

– Ты считай давай, а то собьёшься.

– Но эти деньги теперь не считаются…

– Как это?! – Копельсон-Дворжецкая искренне поразилась, широко распахнув глаза. – Что значит не считаются?! Ты что за антисоветчину мне тут плетёшь?! Да я сейчас милицию вызову… нет, лучше сразу КГБ!

В зале послышался смешок – одна из менеджеров хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Кто-то из посетителей покрутил пальцем у виска.

Менеджер растерялся. Теперь до него дошло: бабуля не в адеквате. Ей «Скорая» нужна и бригада санитаров, которые её отвезут прямиком в дурку. И что теперь делать? Охраннику сказать, чтобы выпер её отсюда?

Повисла пауза. Изабелла Арнольдовна буровила юношу строгими глазами, а он блукал взглядом, не зная, как поступить. Ситуация явно зашла в тупик, и тут старушка дёрнулась и спросила:

– А какой нынче год?

Менеджер недоверчиво глянул на неё. Назвал.

– Да ладно?! – поразилась старушка. – Серьёзно? Вот же память, блин, даёт! – она схватила авоську, стянула, оставив пыльный след, бросила её рядом на пол. Потом достала кошелёк, вытащила банковскую карточку. – Терминал неси, что стоишь, болезный? – сказала менеджеру с иронией.

Тот быстро вытащил прибор, нажал кнопки.

Оплатив покупку, Изабелла Арнольдовна взяла кольцо, надела на палец. Посмотрела, улыбнулась. Потом строго глянула на юношу за прилавком, который от одного взгляда ощутил мощный позыв по-маленькому.

– Никогда не суди книгу по обложке, мальчик!

Потом схватила авоську и пошла к выходу, довольная собой. Вдалеке, из глубины зала, послышались редкие аплодисменты. Кто-то догадался, что всё это был спектакль.