Изабель и призрачное счастье

Если бы я знала, что сегодня мой последний вечер в родном мире, но наверняка провела бы его по-другому. Навестила родных, поблагодарила за науку тренера, да хотя бы полила кактус дома!

Но вместо этого я представляла, как в моих пальцах подрагивает тонкая сигарета. И я чуть приподнимая подбородок, надменно выдыхаю дым в воздух, точно слова, которые я совсем скоро выскажу ему в лицо.

Однако с курением не заладилось ещё в детстве. В том смысле, что в семье спортсменов нет такого примера, а у меня – спорт любили все! Мама – стрельбу, папа – плавание, дедушка – фехтование, а бабушка – бег.

В целом ясно, почему заключались эти браки, бабушка, по всей вероятности, загоняла деда, и владение рапирой его не спасло. А от маминой меткости уплывать глупо, ещё потонешь, как Чапаев.

Когда я подросла, вся семья так долго спорили, в какой вид спорта меня отдать, что едва не забыли про мое мнение.

– Лошадки, – робко выдохнула я, представляя, как скачу галопом, и волосы назад!

– Пятиборье! – хором сообщили родные и отдали меня тренерам.

Пока мои подружки играли в куклы, устраивали девичники и красились на дискотеки, я бегала, плавала, колола живое и не очень рапирой, стреляла в мишень, чувствуя себя киллером, и, конечно, убирала за лошадьми. Ибо кони – это не только галоп и ветер в волосах, но ещё и навоз, уход и прочие радости.

Наверное, поэтому, едва я встретила Валеру, как тут же решила, что пора меняться. Спорт побоку – да здравствует шопинг! Мне так хотелось быть для него самой–самой. Его малышкой и любимкой. Но сложно чувствовать себя хрупкой, когда у меня мышцы больше. чем у милого, бегаю я как угорелая. А коней на скаку взглядом останавливаю. Но я старалась! Честно! Прятала мускулатуру под одежду. При прогулках сдерживалась, не переходя на бег. Читала об искусстве, ибо Валера был человек тонкой натуры не то художник, не то музыкант, но самое обидное – не признанный сообществом.

– Ерунда, – отмахивался он, набивая короткую вишневую трубку ароматным табаком, – мое время ещё не пришло. Но тут, милая, важно терпене и работа над собой. Думаю, нам стоит вместе пройти курсы личностного роста.

Я кидала все и шла на курсы. Правда коучи как–то тушевались, встречаясь со мной взглядом, а Валера слегка морщился, и я чувствовала просто физическую боль от его недовольства.

– Так нельзя! – кричали мне в трубку мама и бабушка, – Изочка, мы тебя не для этого растили!

– А для чего? – в отчаяньи спрашивала я, – для войны в средневековье?

– Изабелла, не груби! – врывался в разговор отец, и только дед не спорил, а иногда присылал мне смс с предлогом вместе с Валерой походить на танцы или каратэ.

Насилие Валера не поощрял, зато на танцах милому все понравилось, и хореограф такая девочка–зажигалочка, что ух! Валера даже дополнительные занятия стал брать, и я радостно скакала галопом подле него в танцевальном зале, надеясь, что я сейчас, ух, какая! И волосы назад!

В целом, все складывалось супер, пока неделю назад Валера не забыл у меня телефон. Когда мобильный заиграл танго, я, как дура, умилилась и, не задумываясь, взяла трубку.

– Привет, котёнок, – мурлыкнула в трубку девочка–зажигалочка, – потанцуем вечером? Я освободила время, так что избавься от своей худшей половины, и жду тебя в Коко.

Я слушала ее голос, и улыбка сползала с моего лица, а указательный палец сам жал на невидимый курок. Не отвечая, я сбросила вызов и, сунув трубку в рюкзак, потопала к котёнку передать сообщение.

Валера кривил губы:

– Глупышка, ты все не так поняла, я для тебя сюрприз хотел сделать, а ты испортила,

– Сюрприз? – опешила я, – а вот этот «котёнок» – это тоже часть сюрприза? – я потрясла мобильным.

– Не хочешь, не верь, – дёрнул плечом дорогой мой человек и, забрав у меня свой телефон, уехал.

Я ещё минут пять молчала, сверля взглядом прохожих, а потом полезла гуглить, что это за Коко такое.

И вот теперь битый час я торчала напротив ресторанчика в французском стиле, выглядывая, когда придёт мой ненаглядный на встречу с кошкой драной. Стояла, смотрела сквозь огромное окно на хореографа и думала о том, что ее родители не отдавали в пятиборье, поэтому она девочка – зажигалочка, а я огонь – баба.

Небо покрылось тучами, словно отражая мое настроение. Я бродила напротив ресторанчика, стараясь не пропустить Валеру, однако он успел проскочить. Мне оставалось лишь наблюдать, как милый совсем не по–дружески поцеловал хореографа. И вручил ей большой букет, хотя раньше называл такие безвкусными и пафосными. И мне перепадала лишь одинокая роза – символ тонкости его натуры.

– Убью, – процедила я, ещё не решив кого из них, но хотелось обоих. Все же я была худшей половиной Валеры, а значит могла желать и нетакого. – Сначала проткну, затем застрелю и после разорву конями, – ворчала я не в силах заставить себя зайти внутрь и высказать все им в лицо. Возможно, так бы я и ушла, глотая слезы за непринятое решение, но тут в моей жизни появился он.

– Вот так сразу и проткнете?! – искренне удивился симпатичный мужчина, остановившийся рядом со мной, – а как же пытки? Нельзя просто так взять и убить, никакого удовольствия, я вам ручаюсь.

– Пытки запрещены, – шмыгнула я носом и покосилась на неожиданного доброжелателя.

– А терзать вас значит можно? – искренне удивился мой собеседник, – я же вижу, как вам больно.

– М-м-м… – промычала я невнятное, что одинаково можно расшифровать как «перетерплю» и «сил моих нет».

– Морбиус, – мужчина подал руку, и замер, ожидая ответа.

– Иза, ну Изабелла, – прогундосила я, отзываясь на рукопожатие. К моему удивлению новый знакомый поклонился и поцеловал мне руку, а затем, ярко улыбнувшись, шепнул, – Изабелла, будьте так любезны, составьте мне компанию в этом ресторане.

– Я? – меня охватил ужас, – там? – я зачем-то ткнула пальцем в окно, за которым ворковали Валера и его девочка.

– Именно там, – кивнул Морбиус и тихо добавил, – обещаю вам, что мы устроим им душевные истязания, и этот вечер они точно не забудут.

Я ещё раз взглянула на нового знакомого. Такого высокого, темноволосого с нотками серебра на висках и чертинкой в глубоких глазах, один из которых был чёрный, а другой – голубой.

– Решайтесь! – потребовал Морбиус, и я решилась.

Вцепившись в его локоть, как в поводья коня, я кивнула, и мы рука об руку перешли дорогу и скользнули через стеклянные двери в французский мир Коко.

– Бонжур, – на ресепшене нас встретила мадмуазелька. Личико фарфоровое, ручки крылышки, укладка на миллион. Вылитая куколка. Заметив мой взгляд, куколка кокетливо поправила берет, – часть униформы – и, сладко улыбнувшись, спросила: – вы заказывали столик?

– Безусловно, – Морбиус улыбнулся в ответ, и я почувствовала, как между ними искрит воздух. Неуклюже отцепившись от нового знакомца, я попятилась к выходу, не желая выглядеть дурой в квадрате. Однако это не укрылось от взгляда моего компаньона.

– Я и моя леди в вип зоне, – объявил он и, ловко ухватив меня за талию, привлёк к себе.

– Я вас провожу, – чирикнула куколка и зацокала каблучками по черно-белой плитке. Мы шли следом, и я старалась не думать, что меня обнимает совсем незнакомый мне человек. Изображая из себя парочку, мы пофланировали мимо моего возлюбленного с его новой пассией, и я почувствовала, как их взгляды сверлят мне спину. Ну что же, может им теперь кусок поперек горла встанет? Было бы не плохо если честно.

Однако Валера промолчал, не стал устраивать сцен, возможно, ожидая этого от меня, но все мои мысли занимал Морбиус, точнее, его рука на моей талии. Интересно, отчего у него такие холодные пальцы, думала я, чувствуя себя не в своей тарелке и желая только одного – поскорее добраться до зарезервированного места.

Увидев столик, я испытала облегчение и поскорей шмыгнула на свободный стул. Морбиус наоборот, садился медленно и величаво, как король. Я проглядывала на него и чувствовала, что не так и прост этот мужчина. К чему он вообще возится со мной? Может, маньяк? Тут я представила, как он решит ухватить меня в темном проулке, а я если и не уложу его на лопатки ч первого раза, то легко убегу. А уж попадись мне в руки дрын или железный прут, любому разбойнику крышка.

– Белое или розовое?

Я вынырнув из омута мыслей удивленно уставилась на Морбиуса,

– Белое или розовое шампанское предпочитаете, – переспросил он, улыбаясь уголками губ.

– Серобуромалиновое,– брякнула я и тут же пожалела об этом, чувствуя, как щеки начинают гореть румянцем. Я откашлялась и, шепнув: – извините, белое, – уткнулась взглядом в скатерть.

Морбиус будто и не заметил моих слов. Напевая незнакомую мелодию, он дождался, когда официант разольет искрящийся напиток, и, чуть приподняв фужер, предложил: – выпьем же за знакомство, прекрасная Изабо, – затем чуть задумался, бросил взгляд на столик, из–за которого на нас таращились Валера и танцовщица, и добавил: – за знакомство и справедливость.

Я вяло растянула губы в улыбке, ухватила свой фужер и поспешно глотнула.Игристое шипящие вино тут же ударило в нос, и я, не сдержавшись, зашлась кашлем. Из глаз брызнули слезы и мне стало отчаянно не хватать воздуха. Ударившись в панику, я замахала руками, точно курица крыльями и кажется сбила один из фужеров. Официант кинулся убирать стекло, но тут я махнула еще раз и теперь уже досталось несчастному гарсону. А удар у меня, сами понимаете, был не из легких. Юноша осел на пол прикрывая подбитый глаз, оброненное полотенце лежало рядом как подстреленная голубка. Со стороны ненавистного столика раздались вначале короткие смешки, а после заливистый хохот на два голоса. Режущий слух и заставляющей меня совершать еще больше нелепых телодвижений. Не знаю, чем бы все кончилось. Наверное, я разгромила несчастное кафе и до старости выплачивала долги владельцу и моральный ущерб пострадавшей обслуге.

Но тут вмешался мой спутник. Морбиус молча ухватил меня за запястье заставляя успокоиться, затем подал салфетку, и я уткнулась в нее лицом желая лишь одного, провалиться прямо сейчас под землю, чтоб больше никогда не встречаться ни с Валерочкой, ни с его пассией. Вот уж точно подметил Морбиус, этот вечер мой милёнок и его «зажигалочка» не забудут никогда, наверняка они сто лет столько не смеялись, как сегодня. Однако все только начиналось, и как все обернется, я даже представить себе не могла.