Избранная

Громкий, властный голос Повелителя солнечной Аркахаллы — Джихиньяра Баладжара — разорвал утреннею тишину, эхом разнёсся над главной ареной столицы, утопающей в предвкушении великого зрелища.

— Да начнётся Турнир!

Слова Повелителя были подхвачены тысячной волной голосов, словно могучий прилив, накрывший арену ликующим шёпотом. Вся толпа, будто единый живой организм, пульсировала в ритме грядущего состязания.

В стороне, отделённые от бурлящего моря зрителей, располагались специальные ложи для обитательниц гарема. Там, за непроницаемой стражей бдительных евнухов, наложницы и женская половина семьи Повелителя могли наблюдать за Турниром. Евнухи, застывшие, словно каменные изваяния, зорко следили за пространством вокруг, не допуская ни единого постороннего взгляда к своим подопечным.

Но Анна не разделяла этого уединения. Она стояла совсем в ином мире — рядом со своим господином, старшим сыном Повелителя, мензином Одашем Баладжаром. Его волнение было почти осязаемо: пальцы нервно стискивали колчан для стрел, а взгляд метался между плотной массой зрителей и суровым обликом отца. Первое состязание — стрельба из лука — висело в воздухе, как натянутая тетива, готовая сорваться в любой миг.

Вакхалиец Чоксо, который давно перешагнул границы роли стража, став для Одаша мудрым наставником, уже произнёс свои последние напутственные слова. Время шло к старту, и Анне вскоре предстояло покинуть своего господина, отправившись на женскую часть трибун.

— Не волнуйтесь, мой господин. Вы хорошо подготовлены, и победа будет за вами, — произнесла избранная с мягкой, ободряющей улыбкой, словно пытаясь укрыть Одаша от всех тревог этим тёплым словом.

— Мне не так важна победа, как страх снова подвести тебя, — ответил мензин с откровенностью, которая резала острее любого клинка.

Сердце Анны дрогнуло от этих слов — столь искренних, столь полных трепетной заботы. Но ответить она не успела.

Как вихрь, в их пространство ворвалась Тамиша Баладжар — единственная дочь Повелителя и его возлюбленной наложницы Бильшияр. Её появление было подобно вспышке драгоценного сияния: ослепительная улыбка, россыпь драгоценных камней, от которых во все стороны разлетались солнечные зайчики, превращая саму девушку в живую искру света.

— Брат мой! — воскликнула она, устремив свой взор исключительно на Одаша, будто Анны здесь вовсе не существовало. — Я так боялась опоздать!

Одаш ответил ей не улыбкой, а мрачной складкой губ, в его тоне прозвучал недвусмысленный намёк:

— Соревнование скоро начнётся, а тебе ещё нужно дойти до трибун.

Улыбка девушки дрогнула, словно тонкий лёд под натиском весеннего солнца, но лишь на одно мимолетное мгновение. С поразительной быстротой она взяла себя в руки — и вот уже снова лучезарная, с наигранной радостью на лице, застыла на месте, будто ничего не произошло.

Анна молча наблюдала эту сцену, и в её душе промелькнула трезвая мысль: Тамиша в своём стремлении завоевать расположение Одаша готова пренебречь всем — даже собственной гордостью. Она упрямо держится за свою цель, не видя преград.

Одаш, уловив холодность и непонимание в ответ на свои слова (а вернее — осознав, что его реплика попросту осталась без внимания), тяжело вздохнул. Его взгляд, словно свинцовый, вновь обратился к сестре.

— Что ты хотела? — произнёс он без тени любезности, будто бросая вызов.

— Я хотела пожелать вам удачи и победы в Турнире, — пропела Тамиша, будто щебечущая птичка, не замечающая прохлады в тоне брата.

— Спасибо, — буркнул Одаш, и в этом коротком слове прозвучала целая гамма чувств. Он бросил короткий, виноватый взгляд на Анну, словно ища у неё поддержки.

Тамиша, ободренная этой краткой благодарностью, не унималась:

— Знаете, — начала она с нарочитой небрежностью, — ходят слухи, что поцелуй красивой девушки перед соревнованием приносит удачу.

Одаш взглянул на сестру с неожиданным интересом, будто рассматривая нечто новое. Тамиша, изображая скромность, опустила глаза к земле и почти неуловимо приблизилась к брату — словно случайный шаг, полный скрытого смысла.

Анна лишь меланхолично усмехнулась про себя. В этот раз даже лёгкая волна отвращения не всколыхнула её душу — видимо, она уже привыкла к этой странной, почти болезненной привязанности Тамиши.

— А знаешь, сестра, я тоже где-то об этом слышал, — неожиданно улыбнулся Одаш, и в его голосе прозвучала нотка игры.

Глаза Тамиши вспыхнули, как утренние звёзды, отражая надежду. Она подалась вперёд, не отрывая взгляда от губ брата, словно пытаясь прочесть в них обещание.

Но Одаш, словно предвосхищая этот жест, резко обернулся. Одним плавным движением он притянул к себе Анну и запечатлел на её губах чувственный, обжигающий поцелуй. В этот миг весь мир будто перестал существовать — остались только они двое, погружённые в вихрь эмоций.

Они не заметили, как по щекам дочери Повелителя прокатилась волна боли, отразившись в блестящих от слёз глазах. Тамиша резко отвернулась и бросилась прочь, а её слуги поспешили следом, словно тени, подчиняющиеся её порыву.

В этот момент затрубили трубы, и голос глашатая, словно раскат грома, разнёсся по арене, оглашая имена участников соревнования.

Одаш отстранился от Анны. В его глазах, затуманенных страстью, читалась целая вселенная чувств. Его избранная выглядела ещё прекраснее: её щёки пылали румянцем, а губы, припухшие от поцелуя, казались ещё более манящими.

В этот миг Одаш дал себе клятву — твёрдую, как сталь: он сделает всё возможное, чтобы в этих необыкновенно сияющих, небесного цвета глазах никогда не промелькнула тень разочарования.

Анна поняла его без слов. Она знала: Одаш выложится на полную, чтобы победить. Знала, ценила — и принимала его целиком, со всеми его слабостями и достоинствами.

— Мензин Одаш, вам пора, — словно из ниоткуда возник один из евнухов, его голос прозвучал как прохладный ветерок реальности.

Одаш оторвался от Анны, развернулся и твёрдым, уверенным шагом направился к месту сбора участников. Избранная проводила его взглядом, в котором смешались тревога и решимость.

Игра началась. Сегодня либо они одержат победу, либо все их усилия окажутся напрасными — словно песок, унесённый порывом ветра.

Кивнув Чоксо, Анна поспешила занять своё место, чтобы не пропустить начало соревнования. Уходя, она ощутила на себе пристальный взгляд мензина Магнеша — и по её спине пробежала дрожь, словно ледяная рука коснулась кожи.

***

— Где ты пропадаешь? Первые стрелки уже вышли на позиции, — с лёгким упрёком произнесла наложница Нина, бросая на Анну выразительный взгляд.

Перед избранной предстала необычайно красивая девушка с густыми каштановыми волосами — помощница матери Повелителя, главы гарема, махирад Садише Баладжар. Нина была не просто наставницей, обучавшей девушек «искусству любви», — она стала для Анны надёжной подругой, верной соратницей, чей острый ум и преданность не раз выручали их обеих.

Анна не удостоила её ответом — лишь плавно скользнула на отведённое ей место. Перед глазами раскинулась арена: перед мишенями уже выстроились стрелки. Пять мишеней — по числу участников в каждой группе. Всего в Турнире состязались двадцать пять мужчин: умелые воины, стражи, сыновья высокопоставленных айширов… и оба сына Повелителя.

Первая пятёрка участников предстала перед публикой. Анна не знала никого из них, но каждый выглядел внушительно, излучая уверенность. В груди избранной затрепетало волнение, вопреки всем попыткам сохранить хладнокровие: «Справится ли Одаш?»

— Не ерзай! — прошипела Нина, впиваясь взглядом в беспокойную подругу.

— Я волнуюсь, — едва слышно призналась Анна.

— Я вижу, — фыркнула наложница. — Вот только своими метаниями ты мензину Одашу точно не поможешь. А если он заметит твоё беспокойство — это уверенности ему не добавит.

Слова Нины прозвучали как холодный душ, отрезвляя Анну. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и заставила себя успокоиться.

Первая пятёрка уступила место второй. Снова ни одного знакомого лица. Эти участники уступали в мастерстве — их счёт оказался скромнее. Первый тур был безжалостен: испытание на выбывание для слабейших. Каждому давалось всего три стрелы, три попытки… Те, чей счёт не достигнет двадцати очков, покинут соревнование.

Третья пятёрка преподнесла сюрприз: среди стрелков оказался младший сын Повелителя — мензин Магнеш Баладжар. Молодой воин держался с холодной уверенностью, не выдавая ни тени волнения. Его результат поразил всех: тридцать из тридцати!

Толпа взорвалась восторженными возгласами, скандируя имя мензина Магнеша. Старшая наложница Бильшияр сияла от гордости, а Повелитель Джихиньяр кивал советникам с довольным видом. Анна аплодировала вместе со всеми… но сам участник оставался невозмутимым. Его взгляд медленно обвёл арену, задержавшись на трибунах, где сидели женщины гарема.

Даже на расстоянии Анна ощутила, что Магнеш смотрит прямо на неё. Лишь когда их взгляды встретились, на губах молодого воина промелькнула едва заметная улыбка. Однако сидящие рядом девушки истолковали этот жест по-своему — по трибунам прокатилась волна хихиканья и восторженных стонов.

Тем временем на арену вышла следующая пятёрка участников. Среди них был Ардэн Тадж — воин, чьё участие в Турнире было частью хитроумного плана Анны. Его задача заключалась не в победе, а в другом: в третьем, финальном туре — бою на мечах — Ардэн должен будет устранить как можно больше умелых соперников.

В стрельбе из лука Ардэн показал впечатляющий результат, набрав двадцать девять очков. Его меткость не оставляла сомнений: в грядущем бою на мечах этот воин станет грозной силой, способной изменить ход состязания…

На арену вышла последняя группа участников — и среди них, словно молния, возник Одаш. Его соперники встретили его взглядами, полными высокомерного презрения, не утруждая себя даже попыткой скрыть насмешку. В воздухе повисла тяжёлая, едкая атмосфера. Где-то в толпе послышался язвительный ропот, словно шелест ядовитых листьев.

— Он хоть лук в руках держать умеет? — прогремел голос с дальней трибуны, и толпа взорвалась хохотом, будто стая гиен, учуявших добычу.

— Уберите его!

— Не смеши людей!

Анна ощутила, как внутри неё закипает ярость. Сердце колотилось, словно пойманная птица, а кулаки непроизвольно сжались. Повелитель, к её глубочайшему возмущению, оставался безучастным, будто эти насмешки не касались его собственного сына. Бильшияр же, напротив, упивалась ситуацией, словно ядовитый нектар.

Лишь махирад Садише Баладжар не осталась равнодушной. Её тонкий жест — едва заметный кивок старшему евнуху — и группа вооружённых стражей, словно тени, скользнула к самым активным насмешникам. Но Повелитель продолжал хранить ледяное молчание, будто происходящее его совершенно не касалось.

Анна почувствовала, как холод сковывает её душу. Что сейчас ощущает Одаш? Эта мысль, словно острый клинок, пронзила её сердце.

— Он справится, — прозвучал спокойный голос Чоксо рядом с ней.

Девушка резко обернулась, и её губы дрогнули в благодарной улыбке. Вакхалиец излучал невозмутимость, и эта уверенность, словно тёплый свет, проникла в её душу, разгоняя мрачные тени. Собравшись с силами, Анна вновь обратила взор к арене.

Участники подняли первые стрелы. Напряжение повисло в воздухе, словно натянутая тетива.

Первый выстрел — и смеющаяся толпа замерла, будто поражённая молнией. Одаш попал в десятку! Арена затаила дыхание.

Вторая стрела — все взгляды прикованы к старшему мензину. Свист стрелы разрезает воздух, и снова — попадание в яблочко! Удивление на лицах зрителей сменилось ошеломлением. Теперь уже никто не мог списать успех на случайность.

Третья стрела — и снова безупречная десятка! 30 очков — ровно столько же, сколько у Магнеша. Арена погрузилась в гробовую тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием зрителей. Неверие, шок, восхищение — все эти эмоции смешались в едином порыве.

Одаш Баладжар, невозмутимый, словно статуя, спустился с пьедестала и присоединился к остальным участникам. Анна не смогла сдержать взгляда, устремлённого на Повелителя. Его лицо было мрачно, будто затянутое тучами, но в глазах читалось нечто похожее на уважение. Бильшияр была потрясена, Садише — приятно удивлена. Даже Тамиша, забыв о недавней ссоре, светилась от радости, искренне гордясь братом.

Мишени отодвинули дальше — испытание становилось всё суровее.

Первая пятёрка показала достойные результаты. Во второй и третьей пятёрках показатели оказались скромнее. Магнеш вновь продемонстрировал высший балл, не оставив никому шансов. Неплохо выступила и пятёрка Ардэна.

Но все взгляды, словно магнитом, притягивались к мензину Одашу.

Первая стрела — десять очков!

Вторая — снова десять!

Третья — безупречное попадание!

Тамиша вскочила на ноги, захлопав в ладоши с детской непосредственностью. И, к удивлению Анны, её поддержали — сначала робкие, затем всё более уверенные хлопки разнеслись по трибунам.

Мишени отодвинулись ещё дальше. Участники ощущали, как напряжение становится почти осязаемым. Здесь становилось ясно, кто первым попадёт под отсев.

Магнеш, как всегда, был безупречен — 30 из 30! А вот Одаш показал менее впечатляющий результат: всего 24 очка — две девятки и одна шестёрка.

— Даже если он ни разу не попадёт, всё равно будет в тройке лидеров, — спокойно заметила Нина, внимательно наблюдая за хмурым лицом Анны.

Избранная не могла не согласиться. Их главная цель была достигнута: Одаш доказал всем, что он не тот, за кого его принимали. Но что значил этот результат для самого Одаша? Ведь он возлагал на этот Турнир столь большие надежды…

Наступил решающий момент — участникам предстояло поразить движущиеся цели. Мишени, установленные на массивной платформе, оживали благодаря усилиям двух крепких слуг: они вращали огромное колесо, и мишени начинали плавно перемещаться, словно танцуя в воздухе.

Первая и вторая пятёрки справились довольно быстро — их выступления промелькнули, будто мгновения. Затем на арену вышла группа Магнеша. Анна невольно задержала дыхание, следя за младшим мензином. Волнение сдавило горло — она даже не заметила, как начала нервно кусать губу.

Первая стрела — свист, и… десять очков! Толпа взорвалась восторженным рёвом.

Вторая стрела — снова безупречное попадание! Арена гудела, словно улей, охваченный внезапным порывом ветра.

Магнеш поднял третью стрелу, сосредоточенно прицелился. Анна опустила взгляд, не в силах смотреть. В голове пульсировала мысль: «Очевидно, победителем этого этапа станет младший сын Повелителя».

— Четыре, — вдруг выдохнула Нина, её голос прозвучал как удар гонга.

— Что? — Анна вскинула голову, не понимая.

— Мензин Магнеш выбил четыре очка, — повторила Нина, широко раскрыв глаза, не отрывая взгляда от арены.

Анна посмотрела туда, где Магнеш стоял, хмурый и раздосадованный. Остальные участники его группы переглядывались с явным удивлением — никто из них не сомневался в его победе.

Участники сменились. Анна залюбовалась тем, как уверенно и спокойно Ардэн подошёл к линии стрельбы. Его движения были точны, словно отмерены невидимым метрономом. И в этот раз он показал впечатляющий результат — двадцать три очка.

Затем на позицию встал Одаш Баладжар. Даже с такого расстояния Анна видела, как сильно он волнуется. Пальцы, сжимающие лук, побелели от напряжения. Он украдкой бросил взгляд на своего учителя — Чоксо. В отличие от ученика, вакхалиец оставался абсолютно спокойным, излучая непоколебимую уверенность. И эта уверенность, словно невидимая нить, передалась Одашу.

Он сделал глубокий вдох, на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами. Взял первую стрелу. Анна, вместе с большей частью зрителей, затаила дыхание.

Свист стрелы разорвал тишину — и слуга поднял табличку с результатом: десять очков! Анна сжала кулаки, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с каждым ударом её пульса.

Вторая стрела. Напряжение висело в воздухе, плотное, как туман. Все взгляды были прикованы к старшему сыну Повелителя. Остальные участники словно растворились в тени его фигуры. Вторая стрела — снова десятка!

— Если он попадёт в десятку в третий раз, то сравняет счёт! — Нина подалась вперёд, её руки впились в подлокотники кресла, глаза горели азартом.

Анна затаила дыхание, наблюдая, как Одаш отпускает третью, последнюю стрелу. Она тоже подалась вперёд, пытаясь разглядеть мишень. Слуга взглянул на цель, записал результат и поднял табличку.

Десять.

Одаш снова попал в десятку. Итого — тридцать очков. Он сравнял счёт с Магнешем.

Это было невероятно. Казалось, сами боги встали на их сторону. Анна, охваченная радостью, зааплодировала, не замечая, как ладони начинают болеть от ударов.

Глашатай объявил об окончании первого тура и о небольшом перерыве — шла подготовка ко второму этапу состязаний. Анна откинулась на спинку высокого стула, чувствуя, как напряжение, сковывавшее её всё это время, постепенно отпускает.

Одаш бросил взгляд на трибуны. Анна помахала ему рукой, но не была уверена, что он заметил её жест. Зато она поймала слегка удивлённый, но довольный взгляд айшира Анаташа. Старый советник, встретив её взгляд, склонил голову. Анна улыбнулась и кивнула в ответ.

— Напитки, — раздался голос рядом. Девушка с подносом появилась словно из ниоткуда.

Нина и Анна взяли по кубку прохладного напитка.

— За первую маленькую победу, — тихо, с улыбкой произнесла Нина.

— Не рановато ли праздновать? — с сомнением спросила Анна.

— Согласись, это уже большой прорыв, — уверенно ответила Нина.

Анна не стала спорить. Её внимание привлекло движение у трибун. Немного отклонившись, чтобы деревянные поручни не закрывали вид, она увидела фаворитку Повелителя — Бильшияр. Та оживлённо разговаривала с двумя евнухами, гневно размахивая руками. Евнухи покорно склонили головы, внимая её словам.

Бильшияр замолчала и резко махнула рукой. Евнухи, поклонившись, удалились. Старшая наложница направилась обратно к своему месту. Анна тут же отвернулась, чтобы та не заметила её взгляда.

***

Анна и Нина тихо переговаривались о предстоящем показе талантов, погружённые в полушёпот, словно в уютный кокон. Но вдруг на арене всколыхнулось движение — будто ветер пробежал по поверхности воды.

Глашатай выступил на специальную площадку, его голос, громкий и чёткий, разнёсся над толпой: он зачитал имена тех, кто выбыл из состязаний по итогам первого тура. Затем объявил: скоро начнётся второй этап — заезд на лошадях.

Вокруг закипела жизнь: кому‑то уже подвели скакунов, другие оживлённо переговаривались, радуясь, что прошли дальше. Но возле Одаша царила иная картина — лишь перепуганные слуги суетились, бегали туда‑сюда, словно муравьи, потерявшие тропу.

— Не нравится мне это, — хмуро пробормотала Анна, наблюдая за суетой внизу.

Она подошла к краю трибун — там, внизу, стоял её стражник, Чоксо.

— Ты не мог бы… — начала она.

— Сейчас, — коротко ответил вакхалиец и мгновенно растворился в толпе.

Анна вернулась к Нине. Время тянулось мучительно долго, а Чоксо всё не появлялся. На арене участники уже выстраивались со своими лошадьми — и лишь Одаш куда‑то исчез. Волнение в душе Анны нарастало, словно волна, готовая обрушиться. Наконец она не выдержала.

— Ты куда?! — воскликнула Нина ей вслед, но Анна уже не слышала.

Избранная стремительно спустилась с трибун, обошла их и направилась к выходу с арены. Остановилась, вглядываясь в суетящуюся толпу: деловитые слуги, предвкушающие участники, яркие плащи, звон упряжи… Где искать Одаша и Чоксо?

Взгляд Анны упал на мензина Магнеша. Он внимательно проверял седло своего скакуна, не замечая её присутствия. Лучше не попадаться ему на глаза.

Поразмыслив, Анна направилась к конюшням.

И её догадка оправдалась.

У дверей конюшни стояли Одаш, Чоксо и Ардэн — и жарко о чём‑то спорили.

— Что случилось? Скоро объявят о начале второго тура. Почему вы всё ещё здесь? — бросилась к ним Анна, засыпая вопросами.

— У нас проблема, — хмуро буркнул Одаш.

— Кто‑то увёл всех лошадей, — добавил Ардэн.

— Как?! — не поверила Анна и рванулась в конюшню.

После яркого солнечного дня внутри было непривычно темно. Она замедлила шаг, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку. Когда тьма рассеялась, сердце сжалось: конюшня оказалась пуста. Ни единой лошади — даже скакун Одаша исчез.

Анна вернулась к мужчинам.

— …У нас нет другого выхода, — донёсся до неё обрывок слов Ардэна.

— О чём вы? — спросила она стража.

— Мензин Одаш должен взять мою лошадь, — пояснил Ардэн.

— Тогда ты будешь исключён из участников. Нет. Я должен найти другой выход, — твёрдо возразил Одаш.

— Мой господин прав. Вы должны пройти в третий тур, — поддержала его Анна, глядя в глаза с нескрываемой настойчивостью. — Мы можем взять лошадь у стражей.

— До ближайших стражей с лошадьми слишком далеко. Как и до второй конюшни. Пока мы доберёмся, соревнование начнётся. Мензин опоздает и проиграет. Моя лошадь — единственный выход, — стоял на своём страж.

Но Анна не соглашалась. Ардэн был нужен им в третьем туре — чтобы убрать как можно больше соперников для Одаша. Если они не найдут лошадь в ближайшее время, все их усилия пойдут прахом…

Её взгляд упал на задумчивого вакхалийца.

— Чоксо, у тебя есть идея?

— Чоксо знать, где найти конь. Но конь тот дикий. Сильный. Чоксо знать, где он, но конь — опасность, — на ломаном языке попытался объяснить мужчина, глядя только на Анну.

Ардэн покачал головой.

— Ты говоришь о Чёрном Демоне? — спросил он и, дождавшись согласного кивка, добавил: — Нет. Это опасно. Он слишком буйный.

— Я справлюсь с ним, — уверенно заявил Одаш.

— Нет. Это слишком опасно, — снова повторил Ардэн.

— Господин мой, боюсь, я вынуждена согласиться с господином Ардэном, — тихо добавила Анна.

Вместо ответа Одаш вдруг притянул Анну к себе и поцеловал.

Отстранившись, он посмотрел прямо в глаза растерянной девушки:

— Я не намерен сдаваться.

Отпустив её, он обернулся к Чоксо и Ардэну:

— Ты — ведёшь меня к этой лошади. А ты — задержи начало соревнования.

— Мензин… — попытался возразить Ардэн.

— Быстро! — рыкнул на него Одаш.

И они с Чоксо бросились куда‑то за конюшню.

Анна и Ардэн остались одни.

После неожиданного поцелуя Анна чувствовала себя неловко. Щеки пылали, взгляд скользил по земле. Она не могла поднять глаз на стоящего рядом мужчину.

Со стороны арены донеслись громкие крики. Анна встряхнула головой. Сейчас не время поддаваться чувствам.

Она обернулась и поспешила к входу на арену — нужно было выиграть время для мензина. Но едва она сделала несколько шагов…

Крепкие мужские руки неожиданно подхватили её за талию. Мгновение — и она ощутила полёт. В следующий миг Анна уже сидела на лошади.

Ардэн на ходу усадил её перед собой, пришпорил коня и направил его к арене.

Они ворвались на площадку, остановились. Страж первым спрыгнул на землю, помог Анне спуститься, но рук с её талии не убрал.

— Пора начинать соревнование! — раздался властный голос распорядителя Турнира, словно удар гонга, оборвавший все сомнения.

Ардэн мгновенно склонился к Анне, едва шевеля губами:

— Подыграй мне.

И тут же, резко выпрямившись, он во весь голос выкрикнул:

— Лекаря! Скорее лекаря! Избранной плохо!

Анна на миг замерла, глядя на кричащего стража. Затем, собрав волю в кулак, закатила глаза и медленно обрела вид человека, теряющего сознание. Сквозь полуприкрытые веки она видела, как к ним со всех сторон устремляются фигуры: стражи, пара евнухов, а следом — сам распорядитель в окружении помощников.

— Ардэн Тадж, почему вы задерживаете соревнования?! — ещё на подходе гремел он. — Если вы сейчас же не проследуете к старту, будете сняты с соревнований!

Лишь приблизившись, он наконец заметил Анну.

— Кто это? — нахмурился он.

— Избранная мензина Одаша, — отчеканил Ардэн. — Кто‑то послал за лекарем?

Распорядитель с явным сомнением окинул воина взглядом, затем опустил глаза на девушку, изображавшую обморок.

— Оставьте девушку слугам, а сами — на старт, — процедил он с недовольством.

— Вы, видимо, не расслышали меня, — прошипел Ардэн, поднимая Анну на руки так, что она оказалась прямо перед носом распорядителя.

Тот скривился, обернулся в сторону Повелителя. Джихиньяр Баладжар, сидящий на возвышении, был явно раздосадован — он что‑то резко выговаривал своему верному советнику. Но айшир Анаташ, несмотря на преклонные годы, не терял бдительности: его острый взгляд скользнул по сцене, и он мгновенно распознал девушку на руках Ардэна.

Советник, годами доказавший свою проницательность, быстро окинул арену взглядом — Одаша нигде не было. В тот же миг он понял замысел Анны. Едва заметная усмешка тронула его седые усы, и он вновь отвлёк внимание Повелителя на себя.

Но распорядитель не ведал о хитром манёвре советника. Недовольство Повелителя он принял на свой счёт. Дрожащей рукой он достал из широкого рукава белоснежный платок и вытер пот со лба.

— Ардэн Тадж, вы всех задерживаете! — снова прошипел он, сверля стража взглядом.

— Кого я задерживаю? Не все участники на месте, — резко парировал Ардэн.

— Приказ Повелителя — начать второй тур!

Мужчины вступили в жаркий спор, полностью позабыв об Анне, хотя она по‑прежнему покоилась на руках одного и находилась под самым носом у другого.

В этот момент к ним, тяжело дыша, подбежал старый лекарь, сжимая подмышкой деревянный сундучок. Двое молодых помощников едва удерживали его под руки — сам он уже едва стоял на ногах.

— Кому плохо? — переведя дух, вклинился он в спор.

Распорядитель и Ардэн удивлённо переглянулись, затем синхронно опустили взгляды на Анну.

— Вот, — изрёк распорядитель, — отдайте девушку и всё.

— Вы, кажется, всё ещё не понимаете, — повторил Ардэн с ледяной твёрдостью. — Это — любимая наложница мензина Одаша. Если с ней что‑то случится… Вы лично будете держать ответ перед мензином, перед главой гарема махирад и перед самим Повелителем.

Лицо распорядителя побледнело. Он растерянно обернулся к лекарю, словно ища поддержки. В этот миг к группе присоединился ещё один страж — он передал приказ Повелителя: начать следующее соревнование немедленно.

Распорядитель выслушал, кивнул, бросил последний вопросительный взгляд на Ардэна. Воин стоял непоколебимо.

Наконец распорядитель сдался. Он подал знак закрыть ворота — это означало, что опоздавшие уже не смогут принять участие в состязании. Хмыкнув, он поспешил на своё место, откуда наблюдал за происходящим.

Анна понимала: такой исход их не устроит.

Она «очнулась» — резко, бодро — и соскочила с рук Ардэна.

— Мне уже намного лучше, спасибо. Господин лекарь, вы просто волшебник, — произнесла она с лучезарной улыбкой. Схватив Ардэна за руку, она потянула его прочь.

Старый лекарь лишь изумлённо смотрел ей вслед, пока наконец не повис на руках своих помощников.

Анна отвела Ардэна в сторону.

— Вы должны принять участие в дальнейшем соревновании, — твёрдо сказала она. — Мы должны следовать нашему плану.

— Но ведь ворота уже закрыли. Мензин просто не попадёт на арену, — возразил Ардэн.

— Не думайте об этом. Вы должны сделать то, о чём мы договаривались, — повторила она. — Не волнуйтесь.

Ардэн бросил взгляд на распорядителя, который уже давал последние наставления глашатаю. Обернувшись к девушке, он вновь поразился невероятной синеве её глаз.

Нежно сжав её маленькую ладошку, всё ещё удерживающую его руку, он отпустил её. Шагнул к своей лошади, одним плавным движением взлетел в седло и направился к линии старта.

— Госпожа, вам следует пройти на своё место, — с нажимом произнёс один из помощников распорядителя, словно вбивая каждое слово в пространство между ними.

Анна проводила взглядом Ардэна, затем медленно обернулась к говорившему. В её глазах вспыхнул немой вызов.

— Откройте ворота, — отрезала она, и в голосе зазвучали стальные нотки приказа.

— Приказ распорядителя — держать ворота закрытыми до самого окончания Турнира, — ответил мужчина бесстрастно, словно повторял заученную мантру.

— Мензин Одаш всё ещё не появился. Он вернётся с минуты на минуту. Вы же не станете препятствовать сыну Повелителя? — настаивала Анна, шагнув ближе.

Но помощник остался глух. Напротив — заметив решимость в её взгляде, он подал знак стражам приблизиться. Анна вскинула бровь, оценивая его храбрость — или, скорее, слепое послушание.

— Прошу вас, пройдите на своё место. Соревнование вот‑вот начнётся, — натянуто улыбнулся мужчина. — Эти люди проведут вас к трибунам и присмотрят, чтобы с вами ничего не случилось.

— Или чтобы я ничего не натворила, да? — хмыкнула Анна, и в её усмешке сквозила горькая ирония.

Помощник виновато опустил глаза, развёл руками — мол, я лишь исполняю приказ. Анна перевела взгляд на самого распорядителя. В голове щёлкнул замок догадки: это его замысел. Он ловко переложил ответственность на подчинённого — если с Анной что‑то случится, виноват будет помощник; если она попытается что‑то предпринять — снова он, недоглядевший, допустивший ошибку. А распорядитель останется в стороне, чистый и неуязвимый.

Делать было нечего. Анна развернулась и направилась к трибунам, чувствуя, как внутри разгорается огонь бессильной ярости. Нина встретила её удивлённым взглядом, затем вопросительно покосилась на стражей, сопровождавших избранную.

В двух словах Анна обрисовала ситуацию.

— Это происки Бильшияр. Я уверена в этом, — хмуро процедила Нина, сжимая подлокотники кресла. — Говоришь, они закрыли ворота?

Анна молча кивнула, не отрывая взгляда от арены. Глашатай уже получил последние инструкции и шагал к помосту. Время, выигранное их дерзким представлением, истекло. Сейчас всё начнётся — а Одаша всё ещё не было.

— Не волнуйся. Он успеет, — твёрдо сказала Нина, но в её голосе звучала не просто уверенность — она словно знала нечто, недоступное Анне. — А с воротами мы сейчас тоже всё решим. Абби!

Евнух скользнул прочь, исполняя приказ госпожи. Нина вложила в руки Анны бокал, настойчиво поднесла к её губам:

— Пей.

Анна сделала пару глотком, едва ощущая вкус. Наложница излучала непоколебимую уверенность, будто знала: всё сложится, как нужно. Но в душе Анны царил хаос.

Глашатай громогласно провозгласил начало второго соревнования. Быстро зачитал правила, пожелал участникам удачи. Зазвучали трубы — долгий, пронзительный зов, от которого вздрогнула вся арена.

Соревнование началось.

Участники одновременно тронулись с места. Толпа взорвалась криками, поддерживая всадников. За спиной Анны раздался резкий возглас Тамиши:

— Но как же так?! Одаш ещё не…

Её слова потонули в гвалте. Садише, оглушённая рёвом толпы, лишь рассеянно кивнула, а Бильшияр сделала вид, будто не услышала. Она улыбалась, непринуждённо переговариваясь с другими наложницами, и в этой улыбке Анна прочла торжество.

Избранная снова прикусила губу, сдерживая рвущееся наружу волнение.

И вдруг — грохот, от которого замерла вся арена.

Анна вскочила, бросилась к перилам.

На арену ворвался Одаш — верхом на чёрном, словно сама ночь, жеребце. Животное было невероятно: огромное, с густой, струящейся гривой и хвостом, похожим на шёлковый шлейф. Оно встало на дыбы, громко заржало — казалось, ещё миг, и оно сбросит седока.

Но Одаш справился. Одним чётким движением он заставил коня развернуться и устремиться вслед за уже отдалившимися участниками забега.

— Чёрный Демон! — выкрикнул кто‑то из толпы.

И этот крик, словно искра, вспыхнул в десятках голосов, разлетелся по трибунам:

— Чёрный Демон! Чёрный Демон!

Арена замерла, заворожённая зрелищем: всадник и конь, слившиеся в единый вихрь тьмы и воли, мчались вперёд, бросая вызов судьбе.

Невероятно, но старший сын Повелителя вновь приковал к себе всеобщее внимание. Словно невидимая нить связала каждого присутствующего с этой парой — черноволосым всадником и угольно‑чёрным зверем. Даже Анна, забыв о собственной тревоге, застыла, заворожённая зрелищем.

Одаш и Чёрный Демон слились в единый поток тьмы и воли — два сердца, бьющиеся в унисон. В воздухе витало нечто первобытное, дикое, но подчинённое железной воле всадника.

Толпа взорвалась:

— Мензин Одаш! Чёрный Демон!

Клич раскатывался по арене, подхватываемый сотнями голосов, отскакивая от стен, заполняя собой каждый уголок.

Внизу, у подножия трибун, появились Чоксо и Абби. Их взгляды нашли Анну — она склонила голову в безмолвной благодарности. Девушка не знала, как им удалось провернуть задуманное, но их вклад был неоспорим.

Анна окинула взглядом ликующую толпу, скандирующую имя старшего мензина, затем перевела взгляд на самого Джихиньяра Баладжара. Повелитель выглядел… заинтересованным. В его глазах читалось удивление — не гнев, не пренебрежение, а искреннее любопытство.

Совсем иное выражение лица было у его возлюбленной. Бильшияр пылала яростью. Её пальцы судорожно сжимали веер, а щёки пылали от гнева. Анна невольно посочувствовала тем слугам, которых старшая наложница отправила в конюшни — их наверняка ждёт суровая расплата.

Но в душе Анны шевельнулась странная благодарность. Ведь если бы не этот злонамеренный поступок, не было бы и столь грандиозного эффекта.

Когда взгляд Бильшияр наконец упал на избранную старшего мензина, Анна не сдержалась — улыбнулась и склонила голову с почтительным поклоном. Старшая наложница задохнулась от такой наглости, яростно замахав веером перед раскрасневшимся лицом.

— Это просто невероятно! — выкрикнула Нина, пытаясь пересилить многоголосый рёв толпы.

И Анна не могла не согласиться.

Девушка вновь подалась вперёд, впиваясь взглядом в всадников, заходивших на второй круг.

Невероятное зрелище: Одаш на Чёрном Демоне не просто догнал ушедших вперёд соперников — он начал их опережать. Каждое движение коня, каждый наклон всадника были исполнены грации и силы.

На третьем круге Одаш обогнал больше половины участников. К концу четвёртого он уже занимал четвёртое место. Мощь и скорость Чёрного Демона поражали воображение.

Анна не сомневалась: Ардэн, идущий пятым, намеренно сдерживал своего скакуна. Он давал мензину возможность вырваться вперёд, одновременно мешая остальным настигнуть его.

Оставался последний, решающий круг. Пятерка лидеров уверенно двигалась к финишу.

Одаш начал настигать третьего всадника — и вскоре обошёл его. Это произошло прямо напротив женских трибун, и Анна отчётливо разглядела изумление на лице незнакомого наездника.

Второе место занимал племянник айшира Анаташа. А впереди, далеко оторвавшись от остальных, мчался Магнеш — младший сын Повелителя, полностью поглощённый азартом погони. Он, казалось, даже не подозревал о том, что творится у него за спиной.

Одаш уверенно продвигался вперёд и вскоре занял второе место. Но времени не хватило. Магнеш был слишком далеко впереди.

«Если бы они стартовали одновременно…» — мысленно вздохнула Анна. Она была уверена: в равных условиях старший мензин пришёл бы первым. Чёрный Демон превосходил всех остальных скакунов. Он без труда одолел бы даже знаменитого Ястреба, принадлежащего Магнешу.

Финишная черта.

Победителем второго тура стал Магнеш Баладжар.

Второе место — Одаш.

Третье — племянник айшира Анаташа.

Четвёртое — Ардэн.

Толпа ликовала, ожидая финиша остальных участников.

Анна вернулась на своё место.

— Ты поняла, что только что произошло? — тут же обратилась к ней Нина, едва избранная опустилась в кресло.

Глаза наложницы горели от переизбытка эмоций. Она схватила кубок и сделала несколько жадных глотков прохладного напитка, пахнущего мятой и цитрусом.

— Одаш пришёл вторым, — задумчиво произнесла Анна. — Но думаю, это не проблема.

Нина тихо рассмеялась, ставя кубок на небольшой столик между их креслами. В её глазах плясали озорные огоньки, а на губах играла едва уловимая улыбка.

— Не проблема? Ты, видимо, всё‑таки ничего не поняла, — произнесла она, и в голосе прозвучала нотка торжественного предвкушения. — Этот день станет легендой. Ведь Одаш Баладжар только что совершил то, что все считали попросту невозможным.

Анна перевела взгляд на арену. Последние участники наконец достигли финиша, и глашатай громогласно объявил об окончании второго состязания. Всадники начали спешиваться.

Одни сияли от радости — их лица озаряли улыбки, они смеялись, поздравляли друг друга, кланялись ликующей толпе. Было видно: несмотря на итоговые результаты, само состязание стало для них настоящим праздником.

Другие же, напротив, выглядели подавленными. В их глазах читалась горечь поражения — они не желали покидать список участников Турнира, надеясь на большее.

Анна вновь отыскала взглядом Одаша. Он уже спешился и, крепко удерживая узду, ласково гладил Демона по шее, что‑то тихо приговаривая. Конь вёл себя на удивление смирно — казалось, он внимательно слушал своего наездника, то и дело пофыркивая и покачивая головой.

Но стоило двум грумам приблизиться, чтобы увести животное — как это делали с остальными скакунами, — Чёрный Демон внезапно взвился на дыбы. Его истошный рёв разорвал воздух, копыта бешено били в пустоту, едва не задев одного из слуг.

Одаш едва удержал его. Резким окриком он отогнал застывших в страхе грумов — судя по их поспешному бегству, приказ был не из ласковых. Лишь когда они удалились, конь начал успокаиваться.

В итоге Одашу пришлось самому отвести его обратно в конюшню.

Анна повернулась к Нине, в её взгляде читалось недоумение.

— Что ты имела в виду? — спросила она.

— Чёрный Демон, — пояснила Нина, и её голос зазвучал как рассказчица древних преданий. — Этот конь давно стал легендой, что передаётся из уст в уста не только во дворце, но и далеко за его пределами. Его подарили Повелителю больше года назад — привезли на корабле из далёкого Дрейна. О чём именно договорились Джихиньяр и король Дрейна, мне неведомо. Неизвестно и то, что между ними произошло. Но в итоге монарх прислал этот дар, заявив, что Чёрный Демон — лучший конь из его табуна. И оседлать его сможет лишь истинный кхараэт — воин, достойный вести дела и скреплять союзы.

Повелитель, не подозревая подвоха, решил испытать подарок в тот же день. Итог был плачевен: он был сброшен, получив при этом травмы. Многие тогда полагали, что коня убьют. Но Джихиньяр не сдался — раз за разом пытался приручить его, и каждый раз терпел поражение.

Наконец, ему это надоело.

Следующим попытался Магнеш — и тоже безуспешно. Были и другие смельчаки, но никто не смог даже сесть на него. Люди начали шептаться, что это порождение самой Тьмы.

В конце концов, Чёрного Демона отвели в самую дальнюю конюшню и словно забыли о нём. Но слухи расползлись быстро. Так родилась легенда о кхараэт, который сможет укротить Демона.

Нина замолчала, давая Анне время осмыслить услышанное.

— Сегодня легенда стала явью, — продолжила наложница, и в её голосе зазвучала торжественная нота. — Одаш стал кхараэт. Неважно, какие результаты он показал в состязании. На это никто не обратит внимания. Все будут говорить лишь о том, что он совершил невозможное — приручил Чёрного Демона. Даже Повелитель и Магнеш не смогли этого сделать.

Анна не сдержала улыбки. В душе разлилось тёплое чувство удовлетворения — именно этого они и добивались.

Сегодня они доказали всем: Одаш Баладжар достоин называться сыном своего отца. Достоин быть наследником.

Нина едва ощутимо коснулась руки Анны. Та обернулась — и по кивку подруги перевела взгляд туда, куда указывала наложница.

Бильшияр.

Старшая наложница не сводила с Анны пристального, пронизывающего взгляда, сощурив глаза до узких щёлок. В её взгляде читалась холодная ярость — она наконец поняла, кто стоял за всем этим «безобразием», кто разрушил её тщательно выстроенные планы.

Анна неспешно подняла бокал, словно салютуя противнице. Сделав неторопливый глоток, она с лёгкой полуулыбкой отвернулась.

— Не дразни её, — тихо, с ноткой упрёка произнесла Нина. — Она опасна.

— Просто не смогла удержаться, — честно призналась Анна, и в её глазах мелькнула искра дерзкого веселья.

Нина лишь покачала головой. Годы, прожитые во дворце, научили её ценить осторожность. Она знала: мстительная натура Бильшияр способна породить куда более изощрённые козни, чем та вспышка гнева после пинайта Одаша. Нынешняя стычка могла оказаться лишь разминкой перед настоящей бурей.

***

Пока на арене выступали местные артисты, развлекая публику перед началом третьего, заключительного испытания, судейская коллегия уже подвела итоги и подготовила списки. Кто‑то покидал Турнир, кто‑то готовился к новому испытанию — бою на мечах.

Женщины перешёптывались, смеялись, бросали кокетливые взгляды на молодых воинов, которые, не стесняясь, красовались перед ними. Но зоркий взор семмы Соен не упускал ни одной детали. Она бдительно следила, чтобы веселье не перешло границ дозволенного.

Садише Баладжар удовлетворённо опустила взгляд на Бильшияр. Та пылала злобой, сжимая кулаки, её лицо искажала маска негодования. Улыбка махирад стала шире.

«Лучше и придумать нельзя», — мысленно отметила она.

Несмотря на все ухищрения старшей наложницы, у её любимого сына появился серьёзный соперник. И кто бы мог подумать — Одаш! Одно его выступление в заезде на Чёрном Демоне навсегда войдёт в летописи столицы, а может, и всей Аркахаллы.

Взгляд старой женщины скользнул к Анне. В нём мелькнула задумчивость.

«Могло ли всё это случиться по её воле? — размышляла она. — Разве способна простая рабыня так повлиять на ход событий?»

Садише решила: нужно присмотреться к этой девушке повнимательнее.

***

Анна не подозревала, какие мысли роились в голове матери Повелителя. Всё её внимание было приковано к помосту, куда вышел глашатай.

Зазвучали трубы — громкий, торжественный призыв, заставляющий всех обратить взоры к центру арены. Когда гул толпы стих, зычный голос глашатая разнёсся над трибунами: он зачитывал имена тех, для кого Турнир завершился, и тех, кто пройдёт в следующий этап.

Восемь участников.

С помощью жеребьёвки сформировали четыре пары. Под оглушительные аплодисменты воины вышли на арену, встали друг против друга.

Анна напряжённо всматривалась в соперников:

Одаш — напротив него светловолосый незнакомец, чьё лицо ничего ей не говорило;

Ардэн — в паре с племянником айшира Анаташа;

Магнеш — его противником оказался тот самый могучий воин, чью тренировку Анна однажды наблюдала;

две другие фигуры — совершенно незнакомые.

В победе Магнеша она не сомневалась: его сила и мастерство были очевидны. В Ардэне — тоже: ей казалось, что лучшего мечника во всём дворце не сыскать. Но за Одаша сердце сжималось. Возможности его соперника оставались для неё тайной. А Анна терпеть не могла играть вслепую.

— Не волнуйся, — тихо произнесла Нина, заметив её беспокойство. — Одаш выиграет. В этом раунде — обязательно.

Анна вопросительно подняла взгляд.

Наложница лишь коварно улыбнулась:

— Его соперник — «свой» человек.

Что это значило, Анна не поняла. Но Нина явно не собиралась пояснять.

Трубы взревели, разорвав напряжённую тишину, и глашатай громогласно провозгласил начало состязания. Мечи скрестились с пронзительным звоном, словно сами небеса откликнулись на этот вызов.

Анна впилась взглядом в Одаша, стараясь не упускать из виду и остальных участников. Каждый удар, каждый выпад она проживала вместе с ним — сердце замирало при опасной атаке, облегчённо вздыхало при удачном отражении.

Старший мензин держался достойно. Его движения были чёткими, выверенными — ни тени растерянности, ни намёка на слабость. Он уверенно парировал удары соперника и сам наносил стремительные, точные выпады.

Не менее впечатляюще выглядели и Ардэн с Магнешем. Они словно танцевали со смертью — их клинки сверкали в воздухе, не оставляя противникам ни единого шанса на победу.

В последней паре борьба шла на равных. Оба воина демонстрировали поразительное мастерство, их мечи переплетались в причудливом ритме, будто вели собственный диалог. Если по истечении времени никто не возьмёт верх, им предстоит сразиться с победителями других пар.

Но тут внимание Анны привлёк неожиданный переполох на трибуне Повелителя. Она невольно отвернулась от арены, и в тот же миг её взгляд уловил поразительную картину:

Джихиньяр Баладжар поднялся во весь свой величественный рост. За ним, словно послушная волна, встали и все члены Совета. Повелитель что‑то произнёс — Анна не расслышала слов, — и широким жестом указал на сражающихся внизу воинов. Затем он первым направился к выходу, а за ним, не смея ослушаться, потянулись и остальные советники.

— Куда они уходят? — брови Анны невольно сдвинулись в недоумении. — Соревнование ведь ещё не окончено…

— А зачем Повелителю ждать окончания? — раздался рядом ледяной голос, от которого по спине пробежал холодок.

Анна и Нина мгновенно вскочили, склонившись перед появившейся старшей наложницей. Бильшияр стояла над ними с выражением самодовольного превосходства, её глаза сверкали, словно два острых клинка.

Она медленно перевела взгляд вниз, туда, где первый раунд завершался триумфом её сына. Магнеш уверенно шёл к победе — это было очевидно каждому.

— Вы что‑то сказали, госпожа? — с притворной любезностью осведомилась Нина, растягивая губы в улыбке.

Бильшияр метнула в неё раздражённый взгляд — видимо, надеялась уязвить наглость наложницы. Но Нина оставалась невозмутимой.

— Я сказала, — с нажимом произнесла старшая наложница, — что Повелителю нет смысла ждать окончания соревнований. Всем и так ясно, кто станет победителем.

В этот миг многолюдная толпа взорвалась радостными криками. Женщины одновременно обернулись к арене.

Как и ожидалось, Магнеш одержал верх в своей паре. В тот же миг Одаш поверг своего соперника — его клинок замер в дюйме от груди противника, обозначая безоговорочную победу.

Анна не смогла сдержать улыбки. Она медленно повернулась к помрачневшей Бильшияр.

— Я бы не спешила с выводами, — тихо, но твёрдо произнесла она.