Избранники Войны

Случайности... Они преследуют нас везде и всегда, ибо из них родился мир. По случаю у Демиурга родилась идея создать из тела звездных Китоскатов великие миры, по неосторожности из их крови родились Демоны и неожиданная смелость привела к их заточению.

Ровно также, как по случайности и были освобождены Темные создания спустя много тысячетелетий воздействия из своей темницы на умы существ. Тысячи тысяч лет они пробирались в потаенные помыслы смертных, отравляя их душу и извращая разум. Заточенные в обсидиановых обелисках, они взывали к тем, в чьей душе царил порок в надежде на то, что однажды их освободят. Иные рушили обелиски, другие же пытались воззвать к Дэвам и призвать их в материальный мир. Хрупкий баланс света и тьмы пошатнулся. Тени стали длиннее, а ночи холоднее и мрачнее. Где-то на Тавдуре, мире человеческом, ребёнок из бедной семьи по собственной воле призвал Демона в свои земли, и не просто демона, а Барг-Дэва, Джохетского генерала, чтобы с его помощью отомстить обидчикам. Если бы тот малыш знал, к чему это приведет, он никогда бы не чертил символы высоко в горах, на черном обелиске, пока отец работает на пастбищах и никогда бы не пел темному полководцу хвалебные песни. Но он не знал, а по сему возносил свои невинные мольбы темным силам.

И они вышли на поверхность земли....

Но другие царства пока того не ведали, они жили собственной жизнью и проблемами, пока наконец зараза из Джохета — адской крепости, не подчинила себе Каскабар, мир проказливых фей Бога-Плута и Тавдур. Рой Темных Созданий под предводительством Бегеллы, их могущественного короля теперь обратил свой взор на более прекрасные и чистые земли Лане-подобных Амакве, разоряя их священные леса и помутняя их князьям рассудок.

Так эта история приходит в Мхетар, сплетенный корнями с войной и железом.

Мхетар — земли созданные из остова Прародителя Мира, населённый доблестным и воинственным племенем Детей Химеры. Когда то давно, когда Боги творили народы, Тот что был богом Сражений и Отваги и Та, что Создавала Жизнь на просторах Мхетарских степей обнаружили зверя столь могущественного, что решили вселить в неё Искру Божества, чтобы она стала обладать разумом. У Зверя было львиное тело и голова, драконьи крылья и лапы, а на хвост венчался пастью ядовитой змеи. В ней зародилась жизнь от божественного начала. Так, Химера-Мать стала прародительницей всего рода Мхетов. Человекоподобный народ с львиными чертами и горящим огнем дракона внутри разошлись по своим степям и основали четыре государства, отстроив крепости и избрав царей.

То были царства воителей, служащих Яхзари, богу доблестных сражений и их уважали все прочие народы за их могучую ярость в бою и великодушие в часы мира.

Случайности.... Они привели к тому, что крохотный остров посредине раздела Морей между Севером и Югом стал причиной многолетнего раздора между этими Царствами. Долго никто из братьев-Мхетов, рожденных от одной матери, не решался заполучить этот кусочек земли себе. Множество веков с Юга на Север и обратно ходили караваны с дарами, которые предлагали в обмен на остров, но ни один из царей не соглашался. В один из дней, когда на юге Гордый Молодой Царь Мори вновь принимал посольство с севера, он углядел в намерении откупиться угрозу своим землям и насмешку, брошенную камнем ему в лицо. Он убил послов, оставив в живых единственного гонца, который принёс на север весть, что Царь Юга обьявил им войну.

Следующим же днем корабли с Севера и Юга направились к острову. В течение следующих двадцати лет шла кровопролитная война между двумя царями. Состязание за вожделенные территории унесло множество жизней и истощило оба государства. Наконец, когда война кончилась, а казна опустела, солдаты Юга возвращались на Родину с победой, унеся за собой золото, земли и пленных. Север не простил поражение и, затаив обиду, поклялся отомстить.

Но ни воинов, победивших в битве, ни их предводителя это нисколько не беспокоило, они шли домой, где собирались восстановить могущество и богатство Государства. Раненых, нищих и калек на юге было пожалуй даже больше, чем на севере. Митра Мори Победитель забирал каждого воина, способного держать оружие в руках и не гнушался никаких методов для победы. Дезертиров и изувеченых отправляли обратно в города, где на них ставили позорное клеймо не способных сражаться.

Но победителей не судят. Воины Мори вернулись в свои дома уставшими, закаленными и совсем не радовались победе. Многие видели в этом предательство их Доблестного Бога.

Так думала и Мар Эреба, Командующая Десятью Тысячами воинов, почетный генерал Юга, вошедшая в ворота родного поместья в этот погожий день середины лета. Впервые ей не открывал ворота ее супруг, жрец Храмовой Горы, почивший в бою несколько недель назад. Их обоих забрали В Битвы десять лет тому как и с тех пор они не видели свою единственную дочь. Эребе не терпелось увидеть, как выросла шестилетняя девчушка и наконец-то обнять родное дитя после стольких лет разлуки. похожа ли она на нее, огненного ягуара, или на отца, песчаного льва? В детсве у маленькой Дияр были Его глаза... Генерал носила Траур. Некогда, до этой неправедной и междоусобной войны, она носила яркие ткани и золотые украшения. Теперь же черный саван под простыми железными доспехами был ее спутником, а строгое лицо со шрамом через глаз больше не улыбалось. Радость и успокоение словно исчезло,как исчезает дым погребального пламени. Мар Эреба не позволила ни единой слезе упасть на поминовении своего мужа, когда его дух в огне костра возносился к 9 Горам, но когда за ней закрылись тяжелые ворота из сталь-дерева, она разрыдалась. Боль и тоска от разлуки обожгли свежие шрамы на лице, а оружие выпало из мозолистых разбитых пальцев.

На пороге добротного поместья, одетая в ученическую робу Академии стояла маленькая копия Митра Эзрида. Вернее, уже не маленькая. Девушке на пороге было 16, и, судя по шраму на плече и татуировке красного треугольника на скуле, она недавно прошла свою Первую Священную охоту и весьма успешно. Мар Эреба уже могла гордиться дочерью.

—М..Мама? — девушка нахмурилась, словно не узнавая фигуру перед ней

—Дияр, Дитя моё! — женщина средних лет, до этого хромавшая из-за следа от меча на голени позабыла про ноющие раны и бросилась к дому, чтобы заключить свою дочь в обьятия. Девушка заплакала, сжав руки у мамы за спиной и пожалев о том, что чувствует ими не родные плечи, а железный доспех. Маму она не видела 10 лет. За это время успело многое произойти, она успела повзрослеть, вырасти и уверенно шла к пути Советниыы при дворце, прилежно учась в Академии. Нянюшки и слуги не чаяли в ней души, а ее тоску унимали, слагая об отце и матери легенды. Больше всего на свете Дияр хотела, чтобы отец увидел, что она стала немного владеть магией Огня, которую годами изучают Храмовники, а мама поучаствовала с ней в священной охоте. Годы шли, а родители всё воевали. Каждый день Дияр боялась, что воин Вранова Пантера принесет ей черный свиток с именами отца и матери.

И вот наконец страдания окончены и она снова видит маму.

Но та пришла домой одна и в чёрных одеждах. Дияр заплакала сильнее

— Батюшка умер, да? Его убили люди Севера? — Сердце Эребы сжалось. Как обьяснить несмышленой девочке, что её Царь, которому она вскоре поклянется служить ошибся, взяв Песчаных Жрецов Храмовников в Снежные Пустоши. Как можно было отдавать на растерзание льду и морозам Повелителей Огня, в надежде, что они нанесут удар, там где им Нечем управлять?! На севере не из чего сотворить искры и неоткуда взять песка, чтобы наслать бурю. Посвященных из Огонь-Горы просто перебили.

— Твой отец, герой, дочка... Он пал, защищая меня от Северян, чтобы ты не росла одна. — Солгать,пожалуй, лучший выход. Эреба не могла разбить сердце дочери, Только не ей, единственному ее утешению.

— Мне так жаль, мама... Я так боялась, что вы погибнете! Я обещаю, когда я получу силу Великого Зверя, я пойду на войну с тобой и стану защищать тебя! Даже будучи простым солдатом, я уже решила! — Девочка наконец отпустила свою мать и смотрела на нее горячими от слез покрасневшими глазами. В них горел неугасимый огонь решительности. Мар Эреба, генерал десяти тысяч, никогда себе не позволит взять на войну собственное дитя. Нет, только не на такую, неправильную, богомерзкую кровавую бойню, которая отвратила бы Лик самого Яхзари от всего Мхетара.

— Ты должна мне пообещать, что никогда не возьмешь в руки оружие! Только если твоему дому не будет угрожать опасность! — Эреба строго взглянула на свое чадо. Нет, не должны глаза ее мужа, передавшиеся Дияр по наследству видеть всю ту кровь и грязь, что видели ее глаза. Не бывать этому!

—Разве Яхзари не велит нам не бежать от битвы? Северяне поплатятся за смерть отца! — Слезы скорби и гнева катились по острому лицу юной девушки. Нет ничего хуже чувтсва юной ярости и непринятия смерти, что сжигает сердце до тла и теперь владеет душой ученицы Академии. Эреба обняла свою дочь.

—Поплатятся, Дияр, обязательно поплатятся, каждый, кто виноват в его Смерти. — Шептала она укачивая девушку в руках, так как успокаивала ее в младенчестве. — Но не от твоей руки... Та война не с врагами из чужих земель, не с демонами из Джохета и не с Древними Змеями, а с братьями от Матери Химеры. Яхзари смотрит на нас со слезами, Дияр, и не благославляет воинов на битвы. Ты не должна участвовать в этом, а особенно после нашей "Победы". Завтра я вернусь с Раздела Золота с богатсвом и дарами и закрою их в кладовой, никогда к ним больше не прикасаясь. — Эреба снова отстранила дочь от себя и грустно улыбнулась, проясняя свое мрачное лицо.

— Дай взглянуть на тебя! Прошло столько лет, ты так выросла, я едва ли узнала тебя! — Генерал запомнила своё дитя маленьким пухлым ребёнком с непослушной гривой каштановых волос и большими наивными детскими глазами Янтарно Рыжего цвета. Она смотрела сейчас на стройную, даже может быть более худощавую, чем следовало бы, девушку, бронзово-бурая коса которой спускалась ей на плечи. Золотистая охра кожи поблескивала и лоснилась на Солнце, а янтарные глаза больше не были наивными, они смотрели четко в одну точку и точно знали, что там видели. Густые угловатые брови сводились к львиноподобному носу. Дияр старалась не плакать, сжимала в кулаки длинные пальцы и старалась выпрямиться. Хвост нервно бил по бедрам, а кошачьи лапы переступали на полупальцах.

— Ну хоть что-то от меня досталось! — Кисло улыбнулась Эреба, глядя как маятником ходит пятнистый хвост, такой же как у нее и как ее дочь, закусывая губы, старается не царапать их выступающими верхними клыками, которые выпирали так сильно, что их кончики виднелись, даже когда Дияр молчала.

— Я их стесняюсь — сказала она, потирая один из клыков пальцами. — У девушек из Торгового и Дворянского рода стало модно их спиливать, потому что, говорят, у одного из генералов клыки выбили и теперь они хотят показать свое уважение, лишая себя их...

— Дуры! — Эреба раскатисто рассмеялась и обнажила зубы. Вместо верхних клыков у нее красовались золотые протезы, а вместо нижних серебряные. — Мне выбил зубы не какой-то там Северянин, а дикий Ледяной Тигр, стая которых охраняла подходы к их столице. Те, кто взял его мощь, как великого зверя, очень сильны, но я их не встречала. Передай тем девушкам, что я думаю о них и об их "уважении" В следующий раз. — Эреба похлопала свою дочь одобрительно по плечу и пошла в дом. — Не ходи в Академию сегодня, у тебя есть на то веская причина. Я поговорю с твоим Мейстером, если у него возникнут вопросы. Расскажи мне о себе, я совсем ничего не знаю...

—Кстати Митра Азгиль всегда говорил, что ты вернешься, и что те девушки дуры, он тоже говорил. Он вообще много говорит, он умный. Должно быть, он станет Царским Советником по Торговле однажды...Ой! Ты же, наверное, ничего не ела, а я отпустила слуг... — Девушка запереживала, мигом пронесясь в двери дома перед матерью и упорхнув на кухню. У Эребы отлегло от сердца. Стены дома остались такими же родными, даже спустя столько лет и даже без Эзрида... Все те же доски из сталь-дерева скрипят под лапами, всё та же резная добротная мебель в кухне, укрытая льняной скатертью с вышивкой, правда уже совсем другой. Глиняная посуда на кованых подвешенных к стенам полках и Горячий камин, в который умельцы-Сааты уместили котел для нагрева воды и печь для готовки. Почти ничего не изменилось, кроме, разве что, Дияр, снующей по кухне в попытке собрать на стол что-то нехитрое. Спустя пару минут на столе стоял котелок с разогретой мясной похлебкой, пара серебряных супниц и ложки, ломоть свежего хлеба и зелень, Амаквийские сладости и напиток из их жареных ягод. Для Эребы такой стол, простой в понимании её дочери, был роскошью, после всех долгих лет военных походов. Она с осторожностью, растягивая каждую минут принялась есть.
— Не суетись, Дияр, сядь, успокойся. Давай пообедаем в тишине. — мягко осадила Эреба девушку, ласково глядя на нее. Из бронзовой косы выбилась прядь и теперь юная Мхетарка пыталась сдуть ее с лица. У нее вдруг взгляд снова стал, как в детстве, удивленным и наивным
— У тебя волосы седые... — пробормотала Дияр, садясь за стол напротив матери. Эреба душила слезы. Десять лет... У нее седые волосы. Она пропустила то, как ее дочь провела первый год в Академии, ее первые экзамены, Священную охоту, и, возможно, даже первую влюбленность...
— Кто такой Митра Азгиль? — С лукавой усмешкой спросила вдруг она — Твой возлюбленный?
— Нет, что ты, мама, он помолвлен на девушке из семьи Царского Кузнеца. Это мой друг из Академии, он из Железных Скал. — Дияр прыснула смехом, когда мама упомянула о возлюбленном. Няни донимали ее этими вопросами, но от мамы такое казалось неожиданным. Почему не вопрос о любимом клинке или виде досуга? — У меня ещё не было возлюбленных, мне кажется, я хочу найти пару, когда получу силу Великого Зверя в Пещерах. Держу пари Митра Азгиль станет Каменным Ягуаром или Мантикорой. Он очень груб, но он очень хороший. Он мой единственный друг... — на мгновение девушка погрустнела, но потом оживилась и стала говорить об Академии.

С тех пор пошли почти спокойные дни. Пока солнце светило на небосклоне, юная Дияр рассказывала маме о прошедших годах, сидя под ореховыми деревьями в саду, обучалась, гуляла с ней по городу и подарила ей все те подарки на День Зимнего Солнца и День Сотворения, которые хранила с Шестилетнего возраста. Они старались жить в счастливом настоящем, выстраивая ту связь матери и дочери, которая была давным-давно прервана. О Войне не говорили. По ночам Дияр плакала и выла, зовя во сне отца, а ее мать, как ни старалась, не могла ее утешить ибо скорбь глубоко засела и в ее душе. Но на утро об этом предпочитали не вспоминать. Мар Эреба, Генерал Десяти Тысяч, устроила в поместье прием Раненых. Пока Дияр прилежно писала лекцию Мейстера о Внешних Отношениях между Государствами, ее матушка кормила, поила и лечила раненых, из-под тишка насыпая им пару-тройку золотых в карманы. Имеющие позорное клеймо не получили золота на Разделе и нищенствовали, а по сему хранили щедрость Эребы в тайне.

Однажды Дияр, вернувшись раньше из Академии, обнаружила дома такой прием и по-хорошему удивилась. Ей всегда говорили, что характером она пошла в маму, и девушка до конца не понимала, чем именно. В ее голове мама — суровая воительница с кривой саблей наперевес, оскаленно смотрящая на врага, но никак не заботливая женщина, раздающая еду и подати. Дияр надолго запомнила, как ветераны боёв, взрослые Мхеты плачут, обнаруживая в карманах золотые монеты и покидая ее двор, усыпанный цветами.Так продолжалось несколько месяцев, пока не произошло то, что произошло.

Случайности... То, что делает эту жизнь интересной и непредсказуемой, и в то же время опасной и безжалостной. То, что привело в этот мир Богов, и то, что привело в этот мир Демонов. Именно они привели к тому, что Рой ужасного Древнего царя, чье имя вспоминали с содроганием пожрал два царства и теперь угнетает третье. Дияр любила Амаквитар, вернее, она любила легенды о нем, его историю и сладости. Ланеподобный народ казался ей чем-то ненастоящим, она никогда не видела их и не понимала, как они живут, словно из другой вселенной, не охотясь и не проливая крови.

Дияр боялась.

Неизвестный враг напал на близкие к Мхетару земли. Пусть и другое царство, но всё же... Демоны могут построить свои темные порталы и придти на ее Родину.

Мейстер рассказал о напасти с какой-то радостью, как будто знал, что произойдет дальше. Вечером после занятий, Дияр шла через Центральную Базарную Площадь. Вдруг её сбил с ног шустрый Ветряной Гепард, царский гонец, вбежавший на постамент, запыхавшийся и добавивший к тёмно-коричневым пятнам на щеках красные, появившиеся от натуги.

— Слушайте, слушайте и на говорите потом, что не слышали! Наш Царь, Великий Митра Мори Победитель собирает Армию! Слышите?! Собирает Воинство в поход против демонического вторжения в Амаквитар!!! Слушайте его Великий Указ:

" Воины и Воительницы Юга, пришла пора вновь взяться за мечи и копья! Мерзость и Погань вылезла из своего заточения, попирая Величие Бога Яхзари своим существованием, и кто как не мы — Его Дети, должны остановить Демонов! Цари и Князья Амакве осыпят каждого из вас золотом и почестями, а Я, Ваш Государь, добавлю к Разделу Добычи монеты из своей царской казны!

Пусть Генералы и Командующие поднимут свои отряды и двинутся в бой! Это будет славный поход с Праведной целью! Да пребудет с нами Яхзари! "

Возгласы и крики охватили площадь. Толпа ревела. Кто-то недовольствовал и гневался, кому-то было страшно, кто-то ликовал, предвкушая добычу. На площади стало нечем дышать, у Дияр потемнело перед глазами от подступающей к горлу липкой паники, пронзающей разум. В голове било набатом "МАМА, МАМА, МАМА!!! ". Девушка зашаталась и на нетвердых ногах вышла с площади, дышать было все ещё нечем, озноб пробирал до костей даже в такой жаркий день, а голова кружилась. Страх сковал все тело и заставлял чуть ли не корчиться от боли.

Она может потерять маму...

Дияр облакотилась спиной о каменную стену одной из лавок. Чувство, словно она тонет в глубокой холодной реке её не покидало, пока горячие руки Азгиля не взяли ее лицо.

— Ты боишься за Эребу? — Он всегда был прямолинеен и тверд, прямо как его сестра — Азира, и никогда не скрывал своих мыслей. Но он был необычайно добр к Дияр с того самого момента, как разнял их драку с сестрой и какими-то мальчишками из Торговых семей. Что тогда юноша обнимал плачущую испуганную девчонку, что сейчас.

— Она умрет как папа, я не смогу ее остановить, они заставят ее пойти!

— Не заставят. Твоя мама сама туда пойдет, потому что так велит ее долг Совести. Она жен абожная Яхзарианка, как и ты, как и многие из нас. Она не станет сидеть в стороне , как и моя сестра не станет. Успокойся и беги домой. Нам обоим надо успеть попрощаться с близкими прежде, чем завтра на рассвете они отойдут в Гарнизоны. — Митра Азгиль утирал девушке слезы и пристально смотрел ей в глаза. — Оставь страх, твоя матушка сильная женщина, она выживет и придет домой с башкой Демона на плече!

Дияр окончательно растерла слезы по щекам, суетливо закивала, и пробормотав что-то неразборчивое, метнулась домой.

Мар Эреба, генерал Десяти Тысяч, получив алый свиток с вызовом в Гарнизоны собирала походный рюкзак, когда ее дочь с мольбами остаться, ворвалась в ее спальню. Дияр плакала и просила на коленях, чтобы мама осталась дома, но женщина была непреклонна.

— Дияр, послушай же! Это не братоубийственная кровавая баня — Это Дэви, отродья Джохета! Сбывается древнее пророчество о второй великой войне с этими отродьями, и если не мы, дети Яхзари, то кто остановит нашествие? Я хочу защитить тебя, пойми… Я готова сложить свою голову ради этого… — Эреба печально смотрела в сторону на Ореховые Деревья в закатном солнце и думала о муже. Она хотела остаться с дочерью, но и к нему она тоже хотела… .

— Может это не демоны, а какие-то другие враги? Может это случайность?! — Дияр не готова была отпускать семью, которую вот-вот обрела, в далекий поход и не хотела в это верить.

— Может это и так. Я обещаю, Дияр, обещаю, слышишь, если там нет Демонов, если наш Царь солгал нам, я вернусь домой, немедленно подам в отставку. Хорошо? — Рука Мар Эребы в латной перчатке легла на затылок дочери. Они прислонились друг к другу лбами. Каждый молился Доблестному Богу о своем. Прошли долгие минуты, прежде чем Эреба поцеловала своё дитя в лоб и благословила её по обычаю Сердцем, Словом и Разумом. Позже вечером они поужинали в гнетущей тишине, а после легли спать.

Когда Дияр, утром проснулась, чтобы собраться в Академию, ее матушки уже не было дома.